Коэффициент счастья

Рея выбрала второе. В пункте пахло тухлыми тряпками и жареной рыбой — есть здесь хотелось меньше всего. Рея показала тучной женщине с безразличным взглядом за стойкой свой имплант, где светился список из четырех имен и коэффициентов. Женщина поставила на стол четыре бумажных пакета. Рея заглянула внутрь — вареные яйца, хлеб, сыр и картонный стакан с плохо пахнущим кофе на подставке. Не густо, но в интернате, она бы многое отдала за такой набор.

Быстро вернувшись к общежитию, Рея заметила у входа встретившего их вчера кота. Тот подобрал под себя лапы и мирно лежал на парапете.

Она достала из пакета кусок сыра и бросила перед рыжей мордой. Кот медленно моргнул, нехотя понюхал сыр и отвернулся.

— Тебе тут сладко живется, да? — возмутилась Рея. — Ни коэффициентов, ни эффективности. Еда сама под нос падает.

Она оставила два пакета под дверью Марка и Руднева, а сама осторожно вошла в свою. Проверила Киана — он, кажется, все еще спал — глаза закрыты, дыхание размеренное.

Рея опустила пакеты на стол и приблизилась к маленькому зеркалу на стене. В углах отражающее покрытие стерлось и проявились черные, как кляксы, пятна. Она сняла кепку и освободила волосы — прятать их было непривычно. Локоны рассыпались по плечам и спине и она провела по ним кончиками пальцев.

Вдруг в зеркале отразился бледно-голубой взгляд. Киан смотрел на ее спину, прямо и откровенно, а на лице застыло странное выражение. Переносица напряглась и между бровей пролегла складка.

Рея развернулась и тогда он отвел глаза, а черты его болезненно дрогнули.

— Мне тоже не нравится торчать здесь с тобой. Не надо делать такое лицо.

— Какое лицо? — Киан вопросительно вскинул брови.

— Такое.

Рея попыталась изобразить недовольство. Киан лишь усмехнулся ее попыткам.

— Что там? — спросил он, кивая в сторону пакетов на столе.

— Завтрак, — бросила Рея, садясь за стол.

Она достала хлеб, положила на него сыр и скривилась. Вздохнув, бросила получившийся бутерброд обратно в пакет. Боковым зрением заметила, что Киан продолжал за ней наблюдать.

— Аппетита нет, — сказала она, посылая ему вызывающе прямой взгляд.

Он следил за ней, как коршун за добычей — ловил каждое движение. Это раздражало и заставляло гадать, чего он добивается. Наверняка изучает ее, чтобы реализовать какой-то план.

Киан поднялся с постели и подошел к столу. Сгреб пакеты одной рукой, а другой взялся за лежащую на столе ладонь Реи.

Его рука была теплой, а прикосновение крепким, но не сковывающим. Не таким, как тогда, в ее кабинете. Он оставлял ей пути отхода — возможность выдернуть руку, но она мешкала. Просто смотрела на их сцепленные ладони.

— Идем, — сказал Киан, легко потянув Рею в сторону выхода.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты вражеский генерал, я и так рискую засыпая с тобой в одной комнате! — она рванула руку к себе и высвободилась.

Киан вздохнул и посмотрел на нее с досадой.

— Хоть на минуту, Рея. Забудь, кто я и кто ты, — его голос зазвучал тише и мягче. — Мы люди.

Какой-то частью себя Рея понимала о чем он говорит, но никак не могла представить. Как можно отбросить свою суть? Как она может забыть, что с его появлением ее жизнь посыпалась, как карточный домик? Но неожиданно другая ее часть, та что родилась на набережной, в день когда она увидела, каким взглядом простой водитель смотрит на служанку, зашевелилась внутри. Она поняла, что означал тот взгляд. Это был взгляд человека на человека. Не на коэффициент, не на потенциал или выгоду, а на живого человека.

Рея поднялась с места и последовала за Кианом. Она не забыла кто он и кто она, она просто притворилась. Солгала самой себе. В конце концов, она может ударить Киана током, даже не приближаясь. А стены общежития давили, словно стенки гроба, и норовили лишить ее рассудка быстрее, чем Киан успеет ей навредить.

Небо все также покрывала серая дымка, а воздух был недвижим. Киан неспешно шел вдоль тесных улиц, словно они были на прогулке. Рея продолжала следовать за ним. Судя по всему, они собирались покинуть жилой сектор. Заметив это, Рея напряглась.

Они миновали последние жилые дома, выглядевшие так, будто стоять на земле им оставалось считанные дни, и вошли в редкий лес.

В отличие от всего созданного человеком, природа никогда не меняла своей сути. Она была одинаково красива и величественна и на острове и на материке. И в Союзе. Рея знала это наверняка, хотя никогда там не бывала.

Мягкие ветки касались шеи и ключиц. Рея не уклонялась от них — после жесткого матраса и колючей шерстяной одежды такие прикосновения ласкали кожу.

Когда листва совсем поредела и расступилась, Рея увидела светлеющее в яркой зелени заброшенное поместье. Широкую парадную лестницу, резные колонны и персиково-серые стены пожирал плющ. Дорогая штукатурка выцвела и растрескалась, а ступени утратили четкость линий. Но поместье все равно оставалось красивым. Принадлежавшее старой аристократии, оно около сотни лет скрывалось здесь медленно разрушаясь. Лишившись прежнего лоска, оно не потеряло своей сути — красоты. Спустя век, Рея стояла здесь и любовалась разрушающимися руинами старой Империи.

— Один из моих солдат родом отсюда рассказал мне об этом месте, — сказал Киан. Он стоял рядом и в его глазах Рея увидела тоже восхищение, что испытала сама. — На самом деле, я почти не надеялся найти его. Не запомнил всего рассказа.

Он повернулся к Рее.

— Идем, тут должно быть озеро.

Двигаясь медленно из-за высокой травы, они обошли поместье с левого бока и обнаружили озеро с ярко-бирюзовой водой. Воздух, спрятанный от солнца густыми кронами еще не успел нагреться и от воды поднимался едва заметный утренний пар. На берегу тонула в зелени покосившаяся мраморная беседка с белоснежными колоннами. Она почти полностью уцелела. «Ее не разбили только потому, что не смогли бы продать,» — поняла Рея.

— Со дна бьют ключи, поэтому вода чистая, — сообщил Киан и, закатив штанины брюк, шагнул в озеро.

Рея забрала пакеты и расположилась в беседке. Вновь достала свой хлеб и сыр. Сейчас они выглядели намного аппетитнее. Кофе остыл и пах отвратительно, поэтому Рея вылила его под куст дикого шиповника.

Подняв глаза, она увидела, что Киан снял рубашку и, набирая в ладони пригоршни воды, поливал лицо и торс. Капли стекали по четко очерченным мышцам, спотыкаясь о многочисленные белеющие на загорелой коже шрамы.

Рея с удивлением обнаружила, что ей трудно отвести взгляд. Киан был красивым. Без лоска, тронутый разрушением, но красивый.

И это ничего не значило. В ее мире на Острове много красоты, и она обязана туда вернуться. Рея тряхнула головой и отвела взгляд, но поздно. Киан заметил ее и направился к беседке.

Он сел напротив и распаковал свой завтрак, отломил кусок хлеба и с протяжным вздохом откусил. Рея принялась чистить яйцо с излишним вниманием следя за своими пальцами.

— Ты так и не спросила о них, — сказал Киан. Рея ответила непонимающим взглядом.

— О родителях.

— И не стану, — отрезала она.

Киан внимательно смотрел на нее.

— Они искали тебя, отправляли сообщения. Хотели помочь бежать. Но ты уже жила в казармах — передать туда сообщения из Союза почти невозможно.

Рея пожала плечами, не поднимая на Киана глаз.

— Это ничего бы не изменило. Я бы не стала им отвечать.

Они ели молча какое-то время. Рея наблюдала за неторопливым движением озерной глади. В затененных местах поверхность облюбовали ярко-желтые кувшинки с идеальными гладкими листьями. А рядом отражалось трепетание далеких крон деревьев, делая озеро живым. Вдруг Киан снова заговорил.

— Я был таким же, как ты.

Рея настороженно заглянула ему в лицо. Он смотрел на озеро с застывшей во взгляде горькой задумчивостью.

— Я не ответил им. Моим родителям. Они бежали в Союз вместе с маленьким братом, потому что отдать и второго ребенка в интернат мама не смогла.

Рея молчала.

— Они передавали сообщения через специальных людей, но я не отвечал. Хотел пойти в армию, поднять коэффициент. Я верил в систему, — он усмехнулся своим словам. — И в свои силы.

Киан затих. Казалось, собирался с духом, прежде, чем продолжить.

— А потом пришло сообщение от незнакомца. В нем говорилось, что родители убиты войсками Империи. Ближайшая к границе деревня была захвачена. Мой маленький брат остался один.

Он выдохнул, будто долго не дышал.

— Больше я не мог быть частью того, что убило мою семью. И не мог бросить брата.

— Лива, — вспомнила Рея. — Ты кричал его имя во сне.

Киан наконец взглянул на нее. Кивнул. Рея заметила, как неестественно он двигался. И знала, что это значит. Сама делала также — держала под контролем каждую мышцу тела, чтобы спрятать боль.

Ей вдруг захотелось прикоснуться к его лицу. Провести пальцем по напряженной челюсти. Она на секунду представила, как он прикрыл бы веки и, возможно, улыбнулся, а на щеке появилась бы та самая ямочка, которая так разозлила ее в тюрьме.

— Я знаю, ты ненавидишь меня, — сказала она тихо. — Тогда я была еще в интернате. Но сейчас я составляю планы, которые убивают таких же, как твои родители и оставляют детей сиротами

Она осеклась. Зачем она все это говорит? Какое ей дело до его ненависти? До его чувств? Он враг и может подставить ее в любую секунду. Возможно, прямо сейчас он пытается задушить ее бдительность сентиментальными разговорами. Губы сами собой сжались в тонкую линию.

Киан посмотрел на нее неотрывно и в его глазах мелькнуло отчаяние, безмолвный крик утопающего.

— Я должен ненавидеть. Но не могу.

Рея испуганно отвела взгляд. Не смогла удержать. Взгляд упал на потрескавшийся стол перед ней и зацепился за руку Киана, которая лежала так близко, что вот-вот коснулась бы ее кожи. И она бы ему позволила. Снова.

— А стоит.

Она схватила его за руку первой. Резко. Грубо. С силой рванула на себя. Он перегнулся через стол, не успев опомниться.

— Тебе стоит ненавидеть меня, ведь я ни на секунду не верю в твою игру, — процедила она. — Ты не менял сторону. И я это докажу.

Киан перехватил ее руку и теперь уже он дернул ее к себе.

— Я вырос из слепой веры, Рея. Теперь я нахожусь на той стороне, которая мне выгодна, — отчеканил он так близко, что Рея чувствовала его дыхание на своих губах. — Совсем как ты. Насколько долго ты продолжишь верить в Разум, когда это станет невыгодно?

Он замолчал на миг.

— Или уже стало?

Рея вырвалась и презрительно скривилась.

— Уходим, — холодно бросила она. — Ты достаточно отвлек меня от работы.

— Я не доел, — отрезал Киан, не двигаясь с места.

Рее пришлось остаться за столом, выискивая, чем бы занять глаза, избегая смотреть на Киана. Воздух между ними казался наэлектризованным. Ноздри почти улавливали запах озона. Рея чувствовала себя жалкой — сочувствовать человеку, которого она совсем не знала? Который появился и разрушил то, что она строила годами. Наверное, сказываются прекратившиеся встречи с Марком. Или что-то другое. Думать об этом было похоже на попытку вытащить занозу — если ее не трогать, она не болит.

Когда Киан закончил, она собрала мусор и зашагала прочь от беседки и озера.

— Уже составила план расследования? — спросил он, следуя за ней.

— Да, — прозвучало неуверенно, как бы Рея ни старалась придать голосу твердости.

План действительно был, она составила его ночью, пока не могла уснуть, а утром отправила на согласование Разуму и он почти сразу его одобрил. Только от одной мысли о том, чтобы превратить этот план в действия, Рея покрывалась липким потом. Она почти молилась, чтобы Марк запретил ей, забраковал стратегию и предложил свой, как всегда, безупречный план. Но опыт подсказывал, что он этого не сделает.

Обратная дорога прошла в раздражающем молчании.

Прохожие спешили по своим делам, бросая друг на друга враждебные взгляды. Державник встретился лишь раз, на перекрестке возле кабака, из которого они вчера ретировались. Рея ускорила шаг, желая побыстрее миновать это место.

Роботов на материке почти не было — всех новых отправляли на войну. Войну за кремнерит. Рея понимала теперь — кремнерит нужен Разуму. Нужна ли война людям? Ответа у нее не было.

Рея покосилась на Киана. Он шел глядя прямо перед собой, как будто ни о чем не думал. Он сказал, что ему выгодно быть на стороне Империи. Но почему? Ведь его брат все еще в Союзе. Еще один вопрос без ответа.

Из арки общежития раздавались странные нечеловеческие звуки. Оказалось, у подъезда Руднев упражнялся в рукопашном бое. Хотя выглядело это так, словно его преследуют невидимые насекомые.

— Разучиваешь пасадобль? — не удержалась Рея.

Руднев остановился тяжело дыша и наградил ее и Киана надменным взглядом.

— А ты развлекаешь перебежчика? — с кривой усмешкой протянул Кирс. — Думаешь, накинут балл за особо тесное взаимодействие?

— Ревнуешь? — не оборачиваясь бросила Рея и скрылась в подъезде. Киан помедлил, подмигнул Рудневу и добавил:

— Ты не мой типаж, прости. И за ногами следи. Поза неустойчивая.

На лестнице они столкнулись с женщиной, которую видели вчера в коридоре. Она выглядела такой же замученной, но во взгляде появился свет. Рея с трудом подавила улыбку, когда из-за спины матери показался мальчик. Он робко помахал Рее, отчего под ребрами сразу потеплело, но она ограничилась слабым кивком.

Когда вместе с Кианом они оказались в комнате, тот переоделся и отправился на пробежку. Рея попыталась воспрепятствовать, но он ткнул ей в лицо имплантом с абзацем о том, что куратор не может мешать жизни подопечного, если действия не связаны с нарушениями. «Если сбежит, то перестанет быть моей проблемой,» — успокаивала себя Рея, хотя и подозревала, что в этом случае вряд ли избежит наказания.

Она достала шахматную доску и разложила ее на столе. Фигуры со стуком рассыпались по лаковой поверхности. Рея начала расставлять их по местам. Хотелось заглушить эмоции, заменить их на логику, четкие правила и причинно-следственные связи. Она всегда играла за черных, не любила преимущество первого хода — оно расслабляет игрока, дает иллюзию контроля. Решив разыграть южную защиту, Рея сделала первый ход за противника и за себя. Затем следующий. Играть по уже созданной кем-то стратегии и знать, что она сработает, было сродни возвращению домой, в теплые материнские объятия.

Рея вздрогнула от резкого стука в дверь.

— Это я, — послышался из коридора голос Марка.

— Входи.

Марк появился в комнате и, сразу заметив шахматы, улыбнулся.

— Можно?

— Конечно, — ответила Рея, улыбнувшись в ответ.

Марк сел напротив нее на край кровати, примыкавшей к столу. Второго стула в комнате не было. Он внимательно оглядел доску и почти сразу сделал ход. Совсем не тот, который подразумевала Рея. Через два хода он поставил шах и ей пришлось пожертвовать ферзем. Но и это не помогло. Через три хода Марк воскликнул:

— Шах и мат!

Рея вздохнула, улыбнулась и пожала ему руку.

— Спасибо за игру.

— Как ты справляешься? — тепло спросил Марк, изучая ее лицо.

Помолчав, она пожала плечами:

— Справляюсь.

— Уверена? — он покосился на ее имплант.

Рея кивнула, стараясь быть убедительной.

— Мне нужно было время, чтобы принять изменения.. Сейчас все в порядке.

Она натянуто улыбнулась. Ответом ей была улыбка, как всегда, не коснувшаяся глаз.

— Как ведет себя Соловьев? — серьезно спросил Марк.

Рея задумалась над ответом. Раздражающе? Подозрительно? На самом деле, Киан не сделал абсолютно ничего, что хоть как-то характеризовало бы его поведение. А ее домыслы не были подходящим ответом.

— Дерзит. Но ничего особенного, — ответила она.

— Хорошо, — протянул Марк. — У нас не было времени поговорить о задании. Я хочу, чтобы ты понимала, насколько важно нам найти лидера Черных Воронов. Особенно для тебя.

Он выделил последнюю фразу и пристально посмотрел на Рею.

— Конечно, я понимаю, — ответила она, опустив взгляд на рассохшиеся доски на полу. Рея знала, на что он намекал — она опустилась непозволительно низко. Потеряла былую устойчивость. Конечно, это была не та Рея, которую Марк знал все эти годы. А еще, наверняка, его беспокоит его собственный коэффициент, который он сможет реабилитировать, только если они справятся с расследованием. Рея вспомнила Анну Корсакову и взгляды которыми та обменивалась с Марком на последнем приеме. Чтобы быть с Анной, Марку во что бы то ни стало нужно вернуть прежний коэффициент.

— Почему ты до сих пор не женился на Анне? — неожиданно для себя спросила Рея. Марк удивленно вскинул брови, но помедлив мгновение ответил:

— Неподходящее время.

Рея кивнула, хотя совсем его не поняла. Она знала, если Марк отвечает уклончиво, добиться иного ответа не выйдет. Сейчас время определенно неподходящее, но буквально в прошлом месяце Рея и подумать не могла, что все обернется вот так. А вот Марк похоже Знал? Догадывался?

Рея дернула головой, прогоняя тревожные мысли — сомневаться в Марке прямо в его присутствии могло быть чревато.

— Я хотела обсудить план, — сказала она, переводя тему.

— Да?

— Разум одобрил. Хочу узнать твое мнение, — она вывела перед собой голограмму с прописанной стратегией действий. Марк пробежал глазами по светящимся надписям и с каждой строчкой его взгляд все больше темнел.

— И ты готова на это пойти? — спросил он, закончив читать.

Рея вяло отсалютовала рукой.

— Слава Империи.

Марк нахмурился. Молча смерил ее взглядом.

— Я одобряю, — наконец ответил он. — Но обещай быть осторожна.

— Обещаю, — голос ее стал тихим.

— Мы прикроем, — Марк похлопал ее по плечу и встал. — Разум одобрил нам автомобиль, чтобы добраться до соседнего района. Будь готова ко времени.

Марк уже взялся за дверь, но остановился.

— Рея...

Она подняла голову.

— Что-то не так?

Марк вернулся к тумбочке, возле которой на полу покоился ее чемодан. Наклонившись, Марк выудил что-то из недоконца сомкнутых застежек.

— Это твое? — спросил он, помахав желтым листом бумаги.

Рея взяла листок. Развернула. На плотной бумаге было написано:

«Фабрика. 12.05 22:00. Скрипка».

— Нет, — сказала она. — Я не знаю, откуда это. И что это значит?

Марк смотрел на нее долго. Рея выдержала взгляд, но внутри похолодела.

— Поместить его сюда мог только один человек, — произнесла она.

— Будь внимательна, это серьезная улика и от тебя зависит против кого она сыграет, — серьезно проговорил Марк и ушел.

Рея осталась сидеть, глядя на листок перед шахматной доской с доказательствами ее проигрыша.

***

— Великая Восьмерка! Что это такое?! — воскликнул вернувшийся с пробежки Киан. Он часто дышал и вся кожа его была покрыта каплями пота и пылью.

— Экипировка для задания, — ответила Рея, разглядывая себя в зеркале. Она успела сходить в пункт выдачи одежды и найти в куче сваленных тряпок то, что нужно. Коричневая юбка из телячьей кожи едва прикрывала ягодицы и переходила в тугой корсет с металлическими заклепками. Блуза из жатого хлопка открывала плечи и декольте гораздо откровеннее, чем принято в приличном обществе. Обувь Рея отыскать не успела, поэтому осталась в своих старых сапогах, доходящих до колен.

— В прошлый раз мы облажались и привлекли к себе лишнее внимание, — сказала она, одергивая подол юбки. — И я подумала, кто в кабаке выглядит привычнее всего? Кто может подобраться очень близко и не вызвать подозрений?

— Желтые дисплеи, — догадался Киан.

— Именно. Я отправила тебе план. Изучи и будь готов через полчаса.

— Это безумно. И опасно, — возразил Киан.

— Правда? — Рея гневно сверкнула зеленой радужкой. — А я собиралась повеселиться! Избавь меня от своего мнения. Оно здесь ничего не стоит.

Киан не обратил на ее гнев никакого внимания.

— И куда в этой одежде ты собираешься прятать оружие?

— Никуда. Я не могу взять оружие. На мне его быстро найдут. И тогда все точно кончится плохо.

— Значит, пойдешь к Черным Воронам без оружия с желтым дисплеем и будешь вынюхивать?

Рея отвела взгляд, затем снова посмотрела на него.

— Да, — ладони вмиг стали липкими.

Киан покачал головой, но в этот раз промолчал. Он скрылся в коридоре, и через время вернулся в свежей материковой одежде, со спрятанным в складках рубашки револьвером.

Во дворе уже ждала выданная Разумом машина — небольшой малолитражный седан. Рея нигде не заметила ржавчины — корпус блестел, как новый. Марк уже сидел на месте водителя. Последним из подъезда показался Руднев.

— Отличный план, Валор. Наконец-то, ты решила воспользоваться своим главным талантом, — оглядев ее с ног до головы прокомментировал Кирс.

— Тебе-то пользоваться нечем. Вот и прилип к нам, как пиявка, — не заставила себя ждать Рея.

— Я хотя бы добыл полезные сведения. И теперь нам есть куда ехать.

— Ты поставил нас под удар

— Заткнитесь оба, — прикрикнул Марк. Перемена обычно спокойного и тягучего голоса заставила всех замолчать. — В машину.

Киан открыл заднюю дверь и жестом пригласил остальных внутрь.

Кабак «Оранжевая свинья» находился в восточном районе — родном для Реи и для Киана. Всю дорогу, занявшую больше часа, Рея ерзала на сидении, стараясь сесть так, чтобы случайно не оголить ничего лишнего. К счастью, и Киан и Руднев в этот раз чрезвычайно заинтересовались видом за окнами автомобиля.

Марк припарковался у черного входа. Рея вышла одна и направилась внутрь. Вокруг пахло сыростью, отходами и мочой.

—Рея, — окликнул ее Марк, высунувшись в окно. — Мы будем рядом.

Она кивнула и скрылась в дверях снизу доверху разукрашенных пятнами неизвестного происхождения. За ними оказался неосвещенный коридор, в глубине которого слышались отголоски веселой мелодии. Добравшись до первой двери, Рея с опаской приоткрыла ее и быстро захлопнула. Там уже «работала» одна из желтых дисплеев. Рея прошла дальше по коридору и наугад открыла еще одну дверь. За ней была комната напоминавшая гримерную — вдоль стены висели зеркала, освещенные тусклыми лампами, стояли стулья, непригодные к использованию в основном зале и диваны с порванной обивкой. Несколько не до конца одетых девушек уставились на Рею.

Она быстро озвучила свое щедрое предложение. Девушки активно закивали в знак согласия и одна из них отправилась в зал, предупредить остальных. Получив желтый дисплей, любая девушка выходила из системы коэффициентов — ее содержанием обычно занималось заведение, в котором она работала. У каждого кабака был свой подход — где-то поощряли за количество, где-то за качество. Рея же, с позволения Разума, предложила девушкам второй шанс и начальный коэффициент 4, взамен на то, что они не станут ей мешать, чтобы она сегодня не делала.

Она оповестила Разум, что готова приступить и имплант замерцал грязно-желтым оттенком. Она вытерла вспотевшие ладони о блузку. Набрала в легкие ставший густым воздух и вышла по коридору в зал.

Кабак полнился шумными компаниями, сгрудившимися у разных столов. В дальнем углу она заметила свою команду и выдохнула, застрявший в груди воздух. Оглядевшись, она не увидела никого, кто хоть как-то походил на сопротивленцев и решила пока понаблюдать. Устроилась за столиком рядом с другими желтыми дисплеями и стала ждать.

Бармен за стойкой суетился, звеня стаканами, а в углу на выложенной из кривых досок сцене играли музыканты, заполняя зал незамысловатой мелодией.

Через несколько минут на имплант пришло сообщение от Киана: «Руднев был не прав — ты бездарность в этом деле. От такого лица Вороны сбегут в соседний кабак.» Рея скривилась, но поймала себя на том, что лицо и правда напряжено. Она сделала вдох и постаралась расслабиться. Отправила ответ: «Уверена, ты бы справился лучше. Лицемер.» Новое сообщение пришло почти сразу: «Все еще плохо — ты как на углях сидишь. Я слышал, на Острове любят повеселиться. Или низко-коэффициентная музыка не для твоих элитных ушей?» Рея бросила раздраженный взгляд на Киана через весь зал, но ее вниманием сразу завладели новые посетители. Группа мужчин, около десяти — все в разной одежде, но в одинаковых черных кепках с острым козырьком. Они и правда напоминали воронов. Новые гости сели за большой прямоугольный стол у стены. «Нельзя идти сразу, нужно ждать. Они захотят обсудить важное сразу, пока голова свежая и никого не подпустят», — решила она.

Многозначительно посмотрела на Киана, затем на Марка — тот едва заметно кивнул. Напустив на себя беззаботный вид, Рея прогулялась к бару, взяла медовухи и сразу отхлебнула, чтобы унять дрожь в ногах, затем вернулась на место. Завела бессмысленный разговор с другими девушками — смеялась нарочито громко, вызывающе. Пила медовуху медленно, но делала вид, что быстро пьянеет.

Когда ее стакан опустел, она заметила, что Вороны берут уже по второму и их разговоры становятся громче и веселее. «Пора. Будет лучше, если они сами меня заметят.»