Измена. Ты нужна моей матери, а не мне

Светлана провела пальцем по гладкому стеблю розы.

— Я уже договорилась на завтра посмотреть двух помощниц.

Тишина.

— Каких помощниц?

— Для Лидии Павловны.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Светлана, мы даже не обсудили это.

Она медленно улыбнулась.

— Вот именно.

— Я должен хотя бы понимать, кого ты собираешься приводить к моей матери.

— Когда выберем подходящего человека, познакомишься.

Аркадий заговорил тем самым терпеливым голосом, который вчера использовал над серой папкой:

— Ты делаешь всё слишком быстро. Я понимаю, тебе хочется показать мне, что ты прекрасно справишься одна, что немедленно вернёшься на работу и всё изменишь. Но через месяц, когда эмоции пройдут, ты поймёшь, что привычная схема была удобнее.

— Тебе.

— Всем.

Светлана посмотрела через кухню в сторону коридора. Из комнаты Лидии Павловны было тихо.

— Вот это мы и проверим, — ответила она.

— Что проверим?

— Кому она была удобнее.

Аркадий помолчал, а затем тяжело вздохнул.

— Делай как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Раньше такие слова действовали на Светлану почти безошибочно. В них всегда пряталась неприятная возможность будущего: а вдруг Аркадий действительно окажется прав? Вдруг она совершит ошибку и потом придётся возвращаться к его решению, признавая поражение? Наверное, именно поэтому Светлана столько лет соглашалась на «разумные» варианты — они освобождали от риска самой оказаться неправой.

Сегодня эта привычная уловка почему-то не сработала.

— Хорошо, — сказала она. — Не скажу.

Аркадий, похоже, ожидал спора и немного растерялся.

— Ладно. Тогда до завтра.

— До завтра.

Светлана положила телефон рядом с вазой.

Кремовые розы расправлялись в воде. Один бутон уже начал раскрываться, показывая более тёмную середину. Светлана сняла карточку с букета, разорвала пополам и выбросила в мусор. Цветы оставила.

Лидия Павловна проснулась около пяти. Светлана помогла ей пересесть в кресло, дала воды и вывезла в кухню. Свекровь сразу заметила букет. Посмотрела на него, потом на Светлану.

— Аркадий прислал, — объяснила она. — Поблагодарил за помощь тебе. Очень воспитанный мужчина у тебя вырос.

Лидия Павловна нахмурилась.

— Да, я тоже впечатлена.

Свекровь несколько секунд смотрела на розы, а затем неожиданно показала на мусорное ведро.

Светлана рассмеялась.

— Нет. Цветы останутся. Во-первых, они дорогие. Во-вторых, если начать уничтожать всё, чего касался твой сын, придётся дом сносить.

Лидия Павловна заметно улыбнулась. Светлана поставила перед ней чай и йогурт, потом села напротив с собственным кофе. Несколько минут они молчали. За окном уже начинало темнеть, на стекле отражались кухонные лампы и кремовые розы. Обычно в это время Светлана начинала думать об ужине Аркадия: когда приедет, будет ли есть, не написать ли ему. Сегодня впервые никого ждать не требовалось.

Это ощущение оказалось странным.

Не облегчение. Пока нет.

Скорее свободное место.

Лидия вдруг снова потянулась к карточкам. Светлана насторожилась, но на этот раз свекровь выбрала «хочу».

— Чего?

Лидия указала на фотографию в коридоре.

— Фотографию?

«Да».

Светлана принесла рамку. Лидия положила её на колени и долго смотрела на изображение сына. Потом постучала по Аркадию пальцем, показала «нет» и снова сделала ладонью то движение, будто что-то удерживала и не хотела отдавать.

— Я помню, — сказала Светлана. — Есть что-то, что ты не хочешь ему отдавать.

«Да».

— Это вещь?

Лидия задумалась, потом показала «да».

— Уже лучше. Большая?

Свекровь нахмурилась. Светлана развела руки, показывая размер.

— Вот такая?

«Нет».

Она уменьшила расстояние между ладонями.

— Такая?

Опять «нет».

— Маленькая?

Лидия сначала хотела нажать «да», но остановилась и в конце концов постучала по пустому краю доски. Светлана поняла: вопрос поставлен неправильно.

— Ладно. Не размер.

Она оглядела комнату.

— Эта вещь здесь?

Лидия показала «нет».

— В твоей квартире?

Рука свекрови замерла над карточками.

Потом палец очень медленно опустился на «да».

Светлана почувствовала, как внутри возникает беспокойство.

— В квартире есть что-то, что ты не хочешь отдавать Аркадию?

«Да».

— Он хочет это забрать?

Лидия снова нажала «да», на этот раз резко.

Светлана откинулась назад. Старую квартиру Лидии Павловны они посещали редко. После инсульта та стояла почти пустой, Аркадий следил за коммунальными платежами, иногда ездил проверить трубы и забрать почту. Светлана бывала там последний раз месяцев восемь назад, когда искала старый семейный альбом. Квартира была неудобной для кресла, подъезд тесным, несколько ступеней у лифта делали любые поездки мучительными.

— Что там может быть? — пробормотала она скорее себе.

Лидия начала сердиться, услышав вопрос, на который снова не могла ответить.

— Всё, всё, не надо. Я поняла главное.

Светлана взяла ручку и на обороте листа, где остались неудачные попытки Лидии написать букву, крупно записала: «КВАРТИРА — НЕ ОТДАВАТЬ АРКАДИЮ?»

Положила перед ней.

Лидия Павловна читала медленно, двигая глазами по строке. Затем взяла карточку «да» и прижала её прямо к бумаге.

Светлана несколько секунд не двигалась.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Значит, завтра начнём разбираться и с этим.

Лидия расслабилась так заметно, будто уже сам факт, что её наконец поняли хотя бы частично, снял с плеч тяжёлый груз. Светлана смотрела на лист бумаги и вспоминала последние месяцы. Аркадий действительно несколько раз ездил в квартиру матери чаще обычного. Говорил что-то про трубы, страховку, старый счётчик. Никакого смысла придавать этому тогда не было.

Телефон коротко звякнул.

На экране появилось письмо от реабилитационного центра.

«Здравствуйте, Светлана. Конечно, мы вас помним. Михаил Корнеев по-прежнему работает у нас. Передали ему ваш номер, он свяжется с вами завтра утром. Будем рады вас видеть».

Светлана перечитала письмо, потом посмотрела на Лидию Павловну. Свекровь всё ещё держала карточку «да» поверх написанного крупными буквами слова «КВАРТИРА».

За один день возникло сразу слишком много вопросов. Помощница. Старый центр. Михаил. Квартира Лидии Павловны. Что-то, что Аркадий якобы хотел забрать. Ещё вчера Светлана бы испугалась количества проблем и начала решать их в том порядке, который предложил бы муж. Наверное, он достал бы телефон, открыл календарь и сказал: сначала это, потом это, а вот это вообще неважно.

Теперь его рядом не было.

Светлана сложила лист пополам и убрала в карман домашней кофты.

— Значит, будем учиться сами, — сказала она Лидии Павловне и поставила перед ней йогурт, к которому та за разговорами так и не прикоснулась. — Ты —говорить больше, чем позволяют эти несчастные карточки. Я — жить больше, чем позволяла себе последние шесть лет. Посмотрим, у кого быстрее получится.

Лидия Павловна подняла карточку «да».

Светлана улыбнулась. На этот раз ей показалось, что свекровь ответила именно на тот вопрос, который она задала.