Дитя двух лун

Глава 8

Подхватив котомку, я шагнула в указанном направлении. За стеной орешника, точно, как и говорили, змеилась едва заметная тропинка, теряясь в сумраке деревьев. Колючая трава цеплялась за чуждые этой земле джинсы. Надо сменить одежду, и скоро, – пронеслось в голове. – Слишком выделяюсь. Интересно, что здесь носят?

Пройдя около полу часа (время текло медленно в лесной тишине), я остановилась передохнуть. Большой валун, замшелый и прохладный, примостился в стороне от тропы. Усевшись, я вертела головой, как сова, впитывая детали: узор коры, игру света в листве… Взгляд наткнулся на едва различимую лазейку в чаще, уводящую вбок.

«Ой, – вырвалось у меня. – Смотри, Бакс! Тропка… Может, тут жилье есть?» Обернувшись, я увидела кота, лениво распластавшегося на траве, будто солнечное пятно.

«Мур-р… не думаю, – промурлыкал он, не открывая глаз. – Русалки б упомянули соседей. Знают всё у воды.»

«Но мне кажется… – настаивала я, пристально всматриваясь в тайную тропу. – Чувствую… тепло. Знаешь, как дома после долгой дороги? Чайник на плите, ужин ждет…» В груди действительно сладко сжалось.

Бакс наконец поднял голову, уши навострил. «Тепла твоего не чую я. Но… – он втянул воздух носом, задумавшись. – А пойти глянуть – дело не хитрое. Чего сидеть-то?»

Избушка возникла внезапно, будто вырастая из самой чащи: почерневшие бревна, густо оплетенные вековым плющом, глухие окна, прикрытые покосившимися ставнями. Воздух вокруг нее пах сыростью и забвением.

«Надо же… – вырвалось у меня шепотом. – Есть же! Но… пусто. Заброшено.» Чувство запустения витало в воздухе плотнее плюща.

«Сейчас проверим, – мявкнул Бакс, подбегая к крыльцу. Его доски жалобно заскрипели под лапками. – Ты дверь открывай, хозяйка.»

Я поднялась на зыбкие ступени, осторожно взялась за грубую железную скобу-ручку. Потянула. Ничего. Дверь стояла намертво. «Уважаемая… – постучала я костяшками пальцев по массивному дереву, чувствуя его шершавость. – Мы бы только переночевали… Если можно?» Вдруг на щиколотке защекотало – крошечный бронзовый жучок деловито карабкался вверх по голени. Наклонившись я аккуратно смахнула его, поднимая голову… и резко вскрикнула от боли! Прядь волос мертвой петлей зацепилась за торчащий гвоздик на ручке. Рывок – и несколько шелковистых нитей осталось на железе.

«Ай! Вот и не хватало… – всхлипнула я, потирая макушку. – Чтобы еще и лысой ходить в этом мире!» С досадой потянулась, чтобы освободить плененные волосы… Пальцы коснулись холодной ручки… И вдруг – скрип! Тяжелая дверь неохотно, словно сквозь сон, подалась внутрь, открывая черную пасть сеней.

Глава 9

Бакс метнулся вперед, оглянувшись с кошачьей усмешкой:

«Ну и как ты пыталась открыть ее в первый раз, бедолага, а? »

Внутри послышалось шуршание, тонкий писк, затем – топоток мелких лапок, мельтешащих по полу.

«Бакс? Что там?» – тревожно позвала я, приподнимаясь на цыпочках пытаясь рассмотреть, что происходит внутри.

Дверь скрипнула еще раз, медленно приотворяясь. На пороге стоял Бакс, важно выпятив грудь. Рот его был занят невероятным существом – пушистым розоватым комочком, беспомощно болтавшим крохотными лапками.

«Смотри, кого я поймал!» – пробормотал он сквозь зубы, явно гордясь добычей.

«Мама?! Кто это?!» – я вздрогнула и подскочила, сердце колотясь где-то в горле.

«Баксик, фу! Выплюнь сейчас же!» – вырвалось у меня почти на автомате.

Кот, недовольно урча, разжал челюсти. Пушистый розовый шарик мягко шлепнулся на траву. Бакс тут же придавил его аккуратно, но недвусмысленно лапой, словно боясь, что добыча сбежит. Его изумрудные глаза, полные глубочайшей обиды и недоумения, устремились на меня.

«Мяяя… – начал он, и его голос звучал укоризненно. – Я что, сильно похож на какого-то пса? Зачем ты мне «фу» говоришь?»

"Баксик, солнышко, отпусти зверушку, пожалуйста," – мягко попросила я, стараясь разглядеть то, что было прижато его лапой. Существо выглядело необычно: узкая, вытянутая мордочка, небольшие ушки, широко расставленные. Четырехпалые лапки с длинными коготками. А шерстка… высокая, нежная, лавандово-розовая, со смутными поперечными полосками пурпурного оттенка на спине. Бакс послушно поднял лапу. Розовый комочек несколько секунд лежал неподвижно, а затем резко подскочил и юркнул в траву, странно… кого-то он мне напоминал.

"Ну все, идем домой, отдыхать," – скомандовала я. Внутри пахло пылью, сыростью и лавандой на удивление. "Бакс, насчет ужина… Ты у нас в семье главный добытчик и охотник, это ты отлично освоил. Сообразишь что-нибудь? А я пока тут хоть немного приберусь." Мой маленький "мужчина" важно вышагнул за дверь. "Только того розового бедолагу, пожалуйста, больше не трогай! Жалко его!" – крикнула я ему вдогонку.

"С чего бы начать?" – пробормотала я, выходя на крыльцо. Почесав нос, я двинулась открывать ставни, пробираясь сквозь заросли крапивы. За пыльными щитами открылись целые стекла – уже хорошо! В доме сразу посветлело. Распахнула настежь дверь и все окна – пусть ветер прогонит затхлость.

Огляделась. Несмотря на запустение, в доме веяло уютом. Массивный деревянный стол, скамья рядом, сундук в углу, кресло-качалка. Стены украшали пучки давно высохших трав. У стены, опутанная паутиной, сиротливо стояла когда-то белая печка. Рядом – дверь в соседнюю комнату, где виднелись кровать и резной шкаф. "Вот здесь и приведу хоть какой-то порядок, чтобы переночевать," – решила я вслух и занялась кроватью: стащила, вытряхнула и аккуратно уложила обратно матрас, одеяло и подушки.

Из большой комнаты донесся стук. Сердце екнуло от неожиданности. Я выскочила посмотреть: моя котомка лежала на полу, а из нее торчали задние лапы и черный хвост.

"Баксик! Ты меня в гроб вгонишь такими сюрпризами!" – вырвалось у меня.

"А что я? Хотел посмотреть, что у нас на ужин припасено," – донесся глухой ответ изнутри котомки, сопровождаемый шуршанием.

"Да что ты там так усердно роешь?" – спросила я, присев на корточки и заглядывая внутрь.

"Вот, гляди что нашел!" – Бакс пятясь вылезал, держа в зубах колбасу и подталкивая лапой буханку хлеба.

"Серьезно? Это было там? Ого…" – изумилась я, принимая у кота неожиданные дары.

"И не только! – промурлыкал он. – Похоже, твоя добрая фея Сфера заботливо накидала туда и одежду, и посуду, и корм… Холодильную камеру даже предусмотрела, чтоб все свежим было."

"Ну что ж, этим и подкрепимся," – сказала я, откладывая колбасу и про себя еще раз благодаря Сферу. – "Котомкой займемся позже, но глянуть, что там внутри, и правда пора." Вышла во двор, пробираясь к колодцу, который заметила раньше. У его сруба, будто ждало меня, лежало пустое ведро с обвившей его потемневшей веревкой. "Спасибо и тут, тому кто оставил" – пробормотала я, поднимая находку. Набрать воды с первого раза, конечно, не вышло – целая наука, а я, городская, к таким премудростям не приучена. Покряхтела, попыхтела, и лишь с третьей попытки ведро послушно наполнилось наполовину. Тяжеловато, я потащила его к дому.

Бакс восседал на столе, терпеливо наблюдая. "И на кой тебе вода-то сейчас?" – поинтересовался он.

"Стол протереть, лавку," – ответила я, отыскав у печки запылившуюся тряпицу. Несколько раз провела влажной тканью, сгоняя слои пыли. "Вот, теперь можно и ужинать. Нож там, в котомке?"

"Нашелся, нашелся, хозяюшка ты моя," – проворчал кот, подталкивая ко мне рукоятью искомый предмет.

У самого порога раздался тихий-тихий чих. "Мама?" – вырвалось у меня испуганным шепотом, и я невольно присела.

"Нет, не мама," – сердито буркнул Бакс, сверкнув изумрудными глазами в сторону двери. – "Твой розовый бедолага пожаловал. Нахлебник один у нас объявился…"

СУРИКАТ… Да это же сурикат! Как во сне. Как я сразу не догадалась? Зверек, смешно вертя узенькой мордочкой из стороны в сторону, робко приближался к столу.

"Голодный, наверное," – сказала я, отламывая кусочек колбасы и протягивая его розовому чуду.

Сурикат проворно схватил кружок колбасы и принялся яростно запихивать его в рот.

«Эй, не спеши так, подавишься!» – буркнул Бакс, сам не прожевывая как следует. – «Раз уж кормят, отнимать не станут, расслабься».

Сурикат замедлился, но продолжал внимательно изучать нас с котом умными глазками-бусинками. Робко протянул лапку за добавкой. Я отрезала ему еще кусочек. Так мы и ужинали втроем, в тишине, нарушаемой лишь чавканьем. Встав из-за стола, я подошла к ведру и напилась прямо из него – возиться с грязной посудой не было ни сил, ни желания, усталость валила с ног.

«Не знаю, как кто, а я – спать!» – громко объявила я и направилась в спальню.

Баксик тяжело спрыгнул со стола и засеменил следом. Вскарабкавшись на кровать, он устроился рядом на подушке. Через минуту раздалось легкое шуршание: сурикат, осторожно и с опаской, взобрался на постель и улегся на другой стороне подушки.

«Ну вот и все в сборе… моя семья», – прошептала я, устало закрывая глаза. Сомнений не оставалось: розовый малыш оставался с нами.

Глава 10

Утром меня разбудил странный громкий звук – то ли треск, то ли пронзительное чириканье. Вороны мне еще не хватало, – мелькнуло в голове. Или сороки… Буду знатной эльфийкой: с котом на поводке и птицей на плече, – мысленно пошутила я, бредя в общую комнату.

Реальность оказалась прозаичнее, но куда забавнее. Мой не по годам умный кот… стирал. Стирал суриката, который отчаянно вырывался и пронзительно верещал.

«Бакс! Что ты делаешь?!» – спросила я, протирая глаза.

«А как же?» – не отрываясь от «процедуры», ответил кот. – «Сама же сказала – мы твоя семья. Нечего одному из нас ходить грязным!»

Я повалилась на пол, едва сдерживая хохот. Увидев меня, сурикат мгновенно умолк и покорно замер, принимая экзекуцию как неизбежное зло.

«Все верно, мой умный член семьи», – сквозь смех проговорила я. – «Но может, стоит действовать помягче?»

«Может – не может, – с чисто кошачьей невозмутимостью ответил Бакс. – Если бы он не орал как резаный и не вырывался, наверное, было бы и помягче. «А ты его предупредил, что будешь купать? Или молча заловил и сунул в холодную воду?» поинтересовалась я.

«Не предупредил, – признался кот, наконец отпуская сияющего чистотой суриката. – Подумал, что орать будет в любом случае. О чем с ним разговаривать?»

Я сняла с себя уже не совсем чистую блузку и бережно завернула в нее дрожащего мокрого зверька. «Все, экзекуция окончена. Теперь – обсыхай».

«Ты говорил, в котомке одежда вроде есть?» – напомнила я, глядя на кота.

«Есть, сейчас! Уже знаю, где рыться», – уверенно ответил он, ныряя в глубины сумки.

Из недр котомки, будто по волшебству, вылетели:

Туника: оливковая, из тонкой ткани, ниже колен, с дерзкими разрезами по бокам и спущенными плечами.

Брюки: свободного кроя горчичного оттенка, с щедрыми боковыми карманами и слегка зауженными книзу штанинами.

Мокасины: мягкие, замшевые.

Комплект белья: бежевый, аккуратно сложенный.

«Там еще много, – пояснил кот, выползая задом наперед. – Вытащил то, что сейчас будет удобно. На первое время хватит, потом сама разберешься. В женских штуках я… не спец». Он отряхнулся с видом знатока, закончившего сложную операцию.

Я удалилась переодеваться. Оливковая туника и горчичные брюки сели идеально, будто сшитые по мерке. «Отлично! Мне нравится!» – воскликнула я, подмигнув сурикату, который сидел на кровати и с научным видом ощупывал лапками отброшенные мною вещи.

Завтрак решила приготовить на скорую руку. Гренки. Что может быть проще? На 3 яйца я взяла 5 столовых ложек сахара, ну что делать люблю сладкое. Быстро разбила яйца в миску, добавила сахар, взболтала вилкой. Сковороду нашла на печке – чугунную, тяжёлую, видавшую виды. Я провела по ней пальцем и задумчиво посмотрела на почерневший нагар.

– Потом отскоблю, – пообещала я сковороде. – Честно. При уборке.

Сковорода промолчала, но Бакс, наблюдавший за мной с лежанки, шумно вздохнул.

– Если бы ты знала, сколько поколений его отскребали до тебя, – раздался его низкий, чуть ворчливый голос. – И ничего, живёт. Но ты, конечно, можешь продолжить традицию. Или начать новую – мыть сразу.

– Бакс, – я покосилась на него, – ты сейчас серьёзно?

– Я всегда серьёзен, когда речь о чистоте посуды, – он прикрыл глаза, всем видом изображая умудрённого старца. – Мне, знаешь ли, из этой сковороды есть.

Я хмыкнула и плеснула масла. Ломти хлеба один за другим отправлялись в миску, купались в сладкой яичной смеси и с шипением ложились на раскалённый чугун.

Розовая суриката вертелась под ногами, то и дело вставала на задние лапки, вытягивая нос.

– И тебе, и тебе сделаю, – пообещала я. – Маленькие кусочки. Остывшие. А то язык припечешь – лечить замучаешься.

Она возмущённо фыркнула, но не отошла.

Я улыбнулась и выложила на тарелку сразу три гренки. Утро начиналось хорошо. Даже с поучающим котом.

Глава 11

«Пора бы имя придумать этому любопытному хвосту», – проворчал Бакс.

«Для начала определим: мальчик или девочка?» – предложила я.

Сурикат вдруг закивал, как заводной болванчик.

«Мальчик?» – уточнила я. Голова суриката качнулась влево-вправо: нет.

«Девочка?» – Энергичный кивок: да!

«Ты… понимаешь нас?» – осторожно спросила я розовое чудо. Еще один уверенный кивок. «Как же здорово! Значит, общаться будет проще», – обрадовалась я.

«Итак, выбираем имя… Илария?» – Сурикат покачал головой. «Юстина?» – снова нет. «Калиста? Сапфира? Оливия? Селеста? Ариэль? Амелея? Сильвана?» – На каждое имя следовало решительное покачивание. «Мда, – философски изрек Бакс, наблюдая за розовой мордочкой. – Так и шея заболит».

«А как тебе… Лилу? Коротко, звонко, и цвет твоей шубки напоминает», – предложила я. Сурикат замер, будто прислушиваясь к звучанию нового имени, пробуя его на вкус. «Лилу?» – переспросила я. Розовая головка радостно кивнула. «Ну вот и отлично, имя есть!» – воскликнула я, радуясь за Лилу. – «А теперь скажи, давно ты тут одна живешь?»

Розовая мордочка кивнула, и в ее огромных глазах мелькнула тень.

«А раньше… с тобой кто-то был?» – осторожно продолжила я расспросы.

Глазки Лилу вдруг заблестели влагой, наполнившись слезами. Еще один тихий кивок.

«Твои… родные?» – едва шевельнулись у меня губы.

Снова кивок, уже более резкий.

«Их… больше нет?»

Сурикат лишь опустила голову, подтверждая без слов. Шерстка на ее щеках стала мокрой от слез.

«А когда они были… хозяин тут жил? Человек? Эльф? Может, кто еще?» – едва слышно спросила я, боясь снова ранить.

Отрицательное мотание головой.

«Да что ты к ней пристала, к малышке?» – фыркнул Баксик, подходя и тычась мордой в лапку Лилу. – «Только расстроила. Видишь, плачет!»

«Я не хотела! – оправдалась я. – Просто думала… раз дом бесхозный, может, нам здесь остаться? Навести порядок, обжиться? Лес рядом – ягоды, грибы, травы. Озеро недалеко – рыба будет. Огородик разобьем…» Я обвела взглядом котенка и суриката. «Как вам идея? Зачем нам пыльный город? Если что-то понадобится – сходим, купим. Но дом… дом у нас будет здесь. Согласны?»

Баксик и Лилу, не сговариваясь, синхронно кивнули. Их глаза светились решимостью и тихой радостью.

«Ну вот и отлично, – умиротворенно прошептала я, ласково проводя ладонью по шершавой стене дома. – Значит, и дом у нас теперь есть.» Дерево под рукой словно согрелось от прикосновения, а в ответ старые половицы снизу тихо, по-доброму скрипнули, будто подтверждая: Принимаем.

«Значит, – обвела я взглядом своих верных зверушек, улыбаясь, – у нас начинается Большая Уборка!»

Я выпрямилась, окинув взором просторы, которые предстояло покорить.

Глава 12

«Так, друзья! Понадобятся еще ведра, тряпки… и что-нибудь моющее помощнее. Будем скрести, чистить и отмывать всё – от пола до потолка!»

Бакс копошился в котомке, фыркая от усердия и царапая дно когтями. Он был уверен, что точно помнит, где лежат щетки, но поиски затягивались.

Лилу, наблюдая за этим танцем нетерпения, наконец не выдержала. С сердитым «Пи-пиии!» она ловко ухватила кота за хвост, вытянула наружу и мигом юркнула в сумку сама.

Не прошло и минуты, как из волшебных недр котомки выпорхнул настоящий дождь уборочных сокровищ: тряпки, щетки и пузырек с моющим средством аккуратно приземлились к ногам изумленного Бакса.

Уборку мы начали со спальни. Я решила: раз уж здесь мы спим, значит, надо первым делом навести порядок и дать воздуху свободу. Вооружившись тряпками и метелкой, принялась за дело.

Стены и потолок: пыль клубами поднималась в лучах солнца, пробивающихся сквозь еще грязные стекла, пока я старательно обмахивала каждую балку и угол.

Шкаф: Освободила от старья, вытащила все ящики. Деревянные поверхности, скрытые под слоем грязи, задышали после тщательной влажной уборки, обнажив красивую текстуру дерева.

Кровать: Снова сняла матрас, одеяло, подушки. Вытряхнула их во дворе так, что пыль столбом встала, а затем развесила на солнце – пусть пропитаются светом и ветерком.

Зеркало: Большое, в пол, покрытое мутной пеленой. Сперва в нем отражались лишь расплывчатые силуэты и грязные окна. Но после кропотливой чистки оно ожило! И когда финальным штрихом были вымыты окна, зеркало заиграло, как бриллиант, ловя и умножая потоки солнечного света, заливая комнату искрами и радужными бликами.

На «семейном совете» Лилу торжественно назначили заведующей волшебной котомкой. Бакс, важно вытянув усы, заявил: «Запасы – дело сугубо женское. Да и разбираться в тряпках и юбках – не царское это занятие, от слова совсем».

К вечеру, когда первые тени легли на сияющую чистотой спальню, Лилу, тихонько попискивая от усердия, уже выкладывала на стол припасы для ужина, ревизуя вверенные ей сокровища.

«Ну вот, одну комнату и осилили,» – выдохнула я, устало облокачиваясь локтями на прохладную столешницу. – «Завтра возьмемся за эту».

«А я даром времени не терял,» – важно промурлыкал Бакс. – «Провел ревизию двора. За домом баню отыскал! Правда… там тоже царство паутины да пыли. Придется потрудиться.»

«Бакс, это же чудесно!» – усталость как рукой сняло. Я чуть не подпрыгнула от радости. – «Париться в бане – совсем не то, что с ковшика поливаться! А еще озеро… Только вот, интересно, какие тут зимы? Бывает ли мороз, и насколько лютый?»

«Кто мешает сходить на озеро да у русалок спросить?» – философски заметил кот, запрыгивая на стол. – «Как уберемся, время найдется. Сходишь на светские беседы, раз уж звали.» Его зеленые глаза лукаво блеснули.

Лилу, наша маленькая хозяйка волшебной котомки, уже разложила припасы и внимательно смотрела то на меня, то на Бакса, словно ожидая похвалы.

«А наша Лилу сегодня просто молодец!» – не заставила себя ждать. – «Паутину помогала снимать – вон там, куда мне не дотянуться. Ревизию котомки провела безупречно…» Я поймала ее довольный взгляд. – «Так что запомним: если что-то нужно – говорим Лилу. Есть в котомке – она мигом достанет. Нет – значит, не полезет зря, и сразу ясно: искать надо в другом месте.»

Глава 13

Утром солнце разбудило меня рано. Настойчивый лучик прямо в глаза – спать дальше не получалось. Повернув голову, я уткнулась носом во что-то теплое и пушистое, черно-розовое… От неожиданности резко приподнялась: Кто это?

Рядом, уютно свернувшись калачиком и переплетясь хвостами в один пестрый клубок, сладко сопела знакомая парочка. Лилу лениво приоткрыла один глаз, поймала мою улыбку, тоненько пискнула от удовольствия и принялась теребить лапками Бакса за ухо.

«Да-да, не сплю я, не сплю, – ворчливо проворчал кот, не открывая глаз. – Проснулся уже давно. Просто… лежу. Отдыхаю» Его хвост чуть дернулся, будто отгоняя назойливую муху.

Кофе. Конечно, кофе. Что может быть лучше с утра, когда только и мечтаешь – немного «поколдовать» над чашкой, пока дом ещё дышит снами?

Бакс говорит, что идеальный кофе – тот, от которого пахнет завтраком ещё до того, как открыл глаза. Лилу просто цокает и крутится под ногами. А я варю.

В турку – две ложки молотого кофе. И первое, что важно: турка должна быть идеально сухой. Ни капли воды с прошлого раза. Иначе пенка поднимется слишком быстро и убежит раньше, чем ты успеешь моргнуть. Сухая турка – предсказуемая турка.

Заливаю холодной водой до самого узкого горлышка. Это не прихоть. Холодная вода нагревается медленнее и равномернее, давая кофе раскрыться постепенно, без шока. Если залить горячей – пенка взбесится, убежит, а вкус будет плоским. Холодная вода – это уважение к зерну.

Ставлю на огонь. Дальше главное – не отвлекаться. Смотреть, слушать, ждать. И ложкой не мешать – она убийца пенки и враг аромата.

Как только пенка поднимается плотной шапкой – тут же снимаю. Ни секунды промедления, иначе убежит. А если кофе убежал – значит, думала о чём-то другом. Печь этого не любит. Она вообще не любит суету.

Пенка не поднялась? Значит, или зёрна старые, или огонь слабоват. В следующий раз добавлю щепотку соли. Она не делает кофе солёным, она убирает лишнюю горечь и раскрывает сладость зёрен. Соль – как дипломат: сглаживает острые углы, оставляя только лучшее.

Сахар кладу прямо в турку, перед самым закипанием. Тогда он успевает раствориться в пене, и кофе получается мягким, бархатным, без лишней сладости.

Разливаю по чашечкам – медленно, чтобы гуща осталась на дне.

А самую первую я пью в тишине, пока утро ещё не проснулось до конца.Бакс уже здесь. Сидит рядом, смотрит выразительно. Молчит. Лилу тянет лапки, хочет узнать, что же это такое что так пахнет, и почему я жмурю глаза от удовольствия.

После завтрака каждый занялся своим делом. Бакс, важно подбоченясь, объявил: «Я – на озеро. Рыбалка! И привет твой… русалкам передам, не забуду.» Он гордо вышагнул за дверь.

Я продолжила наступление на грязь. Вооружившись метелкой, вымела пыльные паутины из всех углов, с потолка и стен. Лилу, как верный оруженосец, сновала рядом, подавая тряпки и унося мусор. Деревянный стол и лавку отмыли до блеска, вобравшего солнечные блики. Кресло-качалка заскрипело чисто и по-новому после тщательной чистки.

Затем я открыла массивный сундук – такой глубокий, что в нем запросто поместились бы две меня. Увидев внутри целое сокровище старых вещей, доверила их разбор Лилу: у малышки это получалось удивительно аккуратно и осмысленно.

Самым сложным этапом стала печь. Я отскоблила с нее слои вековой сажи, и, покрытая темной пылью, повалилась отдохнуть в кресло. Оно мягко закачалось подо мной.