День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина

Научный редактор Галина Ершова

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Ямашева К. Р., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Введение

Мехико, ночь с 31 октября на 1 ноября. На улицах по-особенному шумно, все дорожки и тротуары устланы лепестками оранжевых цветов. Ветер треплет ажурные пестрые флажки с вырезанными на них скелетами. Расписные черепа весело скалятся с прилавков, рекламных плакатов и многоярусных алтарей, стоящих у каждого дома. Алтари украшены цветами и свечами, благоухают ароматами различных кушаний и свежего хлеба. Люди проходят мимо этих алтарей, любуясь творчеством друг друга. Чей же алтарь признают самым красивым в этом году? Но, конечно, дружеское соседское соревнование в этом ежегодном ритуале – не главное.

Главное – это фотографии, размещенные на самом видном месте каждого алтаря. С фотографий смотрят лица тех, кого уже нет в этом мире. Но сегодня они снова смогут вернуться в родной дом, пройдя по тропинкам из оранжевых лепестков, чтобы увидеть тех, с кем их разделила смерть.

Звон с ратуши разливается по городу, возвещая магическую полночь. День мертвых вновь наступил – и ворота кладбищ отворяются мановением сотни невидимых рук.

Эта небольшая визуализация позволяет представить, как ощущается атмосфера самого колоритного и самого знаменитого мексиканского праздника – Día de los muertos, Дня мертвых. Даже те, чье знакомство с Мексикой является поверхностным, знают о местной традиции почитания усопших – такой яркой, необычной и интригующей. С одной стороны, подобная популярность Дня мертвых играет важную роль в мировой репрезентации Мексики, делает эту страну узнаваемой и, безусловно, вызывает интерес к ее истории, культуре и традициям. Но, с другой стороны, она же способствует формированию множества ложных представлений и стереотипов как о Мексике и восприятии смерти в этой стране, так и о самом Дне мертвых. В глазах широкой публики этот праздник смешался с более известным Хеллоуином, который так же порос множеством стереотипов и утратил свое исконное древнее значение. В отличие от Дня мертвых, в котором по-прежнему заложены глубокие ценности под яркой колоритной оберткой.

Разумеется, нельзя изучать один-единственный феномен в отрыве от исторического и культурного контекста, поэтому целью данной книги является не только рассказ о Дне мертвых и его традициях, но и комплексное освещение всех факторов, которые повлияли на формирование этого праздника и в целом на феномен мексиканского восприятия смерти. Для этого нам придется совершить настоящее путешествие сквозь века и пространство. Мы узнаем, как видели загробную жизнь древние ацтеки и майя; как на это мировоззрение повлияло принесенное испанцами христианство; как мортальное искусство и погребальные практики влияли на общественное сознание в колониальный и постколониальный период; как политические пертурбации конца XIX – начала XX в. и один мексиканский художник популяризировали День мертвых в народном сознании. Все перечисленные аспекты прямым образом не только повлияли на то, как День мертвых празднуется в XXI в., но и сформировали мексиканскую культуру смерти в целом.

Если у десяти разных людей спросить, что у них ассоциируется с Мексикой, слово «смерть» будет одним из наиболее популярных ответов – наравне с тако, сомбреро и пирамидами. В представлениях широкого обывателя о Мексике смерть фигурирует в разных контекстах: от кровавых жертвоприношений ацтеков и майя до сахарных черепов, Дня мертвых и обожествленной фигуры смерти, облаченной в одежды христианских святых. Создается впечатление, что в Мексике создался целый культ, посвященный смерти и всему, что с ней связано. Однако так ли это? Действительно ли испокон веков жители этого региона поклонялись смерти, или это лишь ложное впечатление, сформированное поп-культурой?

Ответ на этот вопрос дать сложнее, чем кажется. Для этого нам предстоит, как бы каламбурно это ни звучало, копнуть поглубже.

Следует начать с того, что в данной книге речь пойдет не только о Мексике, но и о целом регионе, частью которого она является. Данный регион называется Мезоамерика, этот термин ввел мексиканский антрополог немецкого происхождения Пауль Кирхгоф[1] в 1943 г. Мезоамерика – историко-культурный регион, географически включающий в себя территории от границы Мексики и США до границы Гватемалы с Гондурасом и Эль-Сальвадором.

Карта культур доколумбовой Мезоамерики.

Yavidaxiu / Wikimedia Commons

П. Кирхгофф выделил Мезоамериканский регион не по географическому, а по историко-культурному признаку, так как в ходе исследований было установлено, что культуры, которые развивались в рамках мезоамериканского цивилизационного комплекса, имели множество объединяющих черт. Все они использовали сходную модель государственного и социального устройства, применяли иероглифическую письменность, изготавливали бумагу из коры фикуса по единой технологии и жили по календарной системе, основанной на сочетании двух циклов: солнечного и лунного. Даже употребляли единый набор культурных растений – «мезоамериканскую триаду»: кукурузу, тыкву, фасоль. Что касается религии, то во всех культурах мезоамериканского цивилизованного комплекса верили в бессмертие души: многоуровневость небесного и подземного пространства, а также божественных предков, живущих в далеких Семи пещерах на севере. Эти культуры имели сходные мифологические сюжеты и единое представление о цикличности развития мира. Схожесть всех этих культур также обнаруживается в единой семантической нагрузке предметов и зооморфных образов и даже в ориентации архитектурных построек по сторонам света с главной осью север – юг[2].

Первым народом, создавшим высокоразвитую протогородскую культуру в Мезоамерике, были ольмеки. Они населяли болотистые долины Южной Мексики на территориях современных мексиканских штатов Веракрус и Табаско. Культура ольмеков существовала примерно с III тысячелетия до н. э. до 400 г. до н. э. и известна широкому зрителю благодаря монументальным причудливым гигантским каменным головам.

С 700 г. до н. э. до IX в. на территории современного штата Оахака в районе перешейка Теуантепек развивалась культура сапотеков. Если от ольмеков практически не осталось монументальных построек, то огромные комплексы сапотекских городов с прекрасно сохранившимися архитектурными постройками дошли до наших дней. Самым главным из городов был Монте-Альбан – так на староиспанский манер называется столица сапотекского государства, построенная в 500-х гг. до н. э. Сапотеки были мастерами керамики, выдающимися врачами: они могли проводить сложнейшие операции, связанные с трепанацией черепа, а также у них существовала своя письменность, которая является более древней, чем письменность майя.

Майя – одна из самых широко известных индейских культур Мезоамерики. Она знаменита благодаря своей фонетической иероглифической письменности, монументальной архитектуре, сложной календарной системе и уникальному узнаваемому стилю в изобразительном искусстве. Достижения культуры майя в большей степени открылись миру в результате дешифровки их письма советским ученым Юрием Валентиновичем Кнорозовым. К началу испанского завоевания в XVI в. индейцы майя занимали обширную и разнообразную по природным условиям территорию, куда входили современные мексиканские штаты Табаско, Чьяпас, Кампече, Юкатан и Кинтана-Роо, а также вся Гватемала, Белиз (бывший британский Гондурас), северо-западные районы Сальвадора и Гондураса[3].

На мезоамериканской карте в Центральной Мексике отмечены два очень созвучных по названию города – Теотиуакан и Теночтитлан. Их часто путают, однако это две столицы совершенно разных культур.

Теотиуакан был мультиэтническим городом-государством, период существования которого пришелся на II–VII вв. Теотиуаканцы создали высокоразвитую культуру, которая протянула свое влияние практически на весь Мезоамериканский регион. В период своего расцвета Теотиуакан имел тесные контакты с сапотеками и майя, и даже после своего заката его величественные постройки вдохновляли более поздние культуры. Так, в мифологии ацтеков, которые пришли в долину Мехико в XIV в. и увидели великолепные руины Теотиуакана, этот город стал сакральным местом и появился в сюжете о сотворении солнца и луны.

Созвучный по названию город Теночтитлан – столица государства ацтеков, которых грамотнее называть мешиками. В отличие от Теотиуакана город ацтеков почти не сохранился до наших дней: во время завоевания испанцами его практически сровняли с землей, и прямо поверх его остатков был построен Мехико – современная столица Мексики. Ацтеки – самая поздняя культура Мезоамерики. Они воздвигли свою столицу на озере Тескоко в 1327 г., – следовательно, до завоевания Испанией им оставалось всего два столетия. Но за такой короткий для мировой истории срок ацтеки выстроили мощное централизованное государство с жесткой военной политикой и оставили богатое многогранное культурное наследие.

Империя ацтеков была уничтожена в 1521 г. в результате завоевания испанским конкистадором Эрнаном Кортесом; полуостров Юкатан был завоеван в 1540 г. Франсиско де Монтехо. Но история Древней Мезоамерики на этом не прекратилась. Представления о модели мира, мифологические сюжеты органично переплелись с европейской традицией и новой религией – христианством. Трансформации продолжались на протяжении эпох, отвечая происходившим событиям, и именно поэтому культура современной Мексики и соседних регионов является эклектичной и сложной.

В данном литературном путешествии мы попытаемся отделить мотивы, уходящие глубоко в прошлое, от того, что «наросло» с течением времени и под влиянием чужестранных культур.

В академической среде долгое время бытовало мнение, что якобы в Древней Мезоамерике не существовало книг. Действительно, основной массив источников доиспанского периода чисто визуальный, то есть состоит из произведений изобразительного искусства. Однако в культуре майя изображения сопровождаются иероглифическими текстами, в особенности сюжеты на монументах, возведенных в честь майяских царей. Даже на расписной керамике изображения сопровождаются текстами, преимущественно на погребальных сосудах[4]. Там же мы видим и изображения древних книг. А в археологических раскопках находят много специальных прямоугольных каменных брусков для разглаживания бумаги.

Страницы из Дрезденского кодекса – одной из уцелевших рукописей майя.

SLUB Dresden / Wikimedia Commons

Нет сомнений, что книги существовали в Мезоамерике, однако немногие из них сохранились до наших дней. На книгу в современном представлении они не похожи. Рукописи мезоамериканских индейцев представляли собой длинные полоски бумаги, которая изготавливалась из коры дерева амате. Такие полоски складывались в виде гармошки, после чего она покрывалась штуковым грунтом и затем постранично расписывалась. От индейцев майя до нас дошло три рукописи: Дрезденский, Мадридский и Парижский кодексы, которые названы по месту их хранения. Это были жреческие требники, по которым жрецы отслеживали циклы движения Солнца, Луны, Венеры, Марса и других астрономических объектов, чтобы проводить аграрные работы, организовывать регулярные праздники и приносить соответствующие жертвы, в основном едой.

От культур Центральной Мексики больше всего рукописей дошло от ацтеков и миштеков – соседей сапотеков, которые были мастерами ювелирных изделий. Миштеки не знали письма – их рукописи пиктографические. Они носят историко-повествовательный характер, где исторические сюжеты и персонажи смешиваются со сверхъестественными. Кодексы ацтеков описывают политическую историю, историю правящей элиты и завоевательные походы.

Однако больший объем информации о ритуальных практиках и пантеоне божеств мы можем почерпнуть из колониальных источников – писем конкистадоров, а также хроник, как индейских, так и испанских. Испанскими хронистами являлись монахи, присланные Короной в Новый Свет с целью христианизации местного населения, а также сбора информации обо всех аспектах жизни индейцев со слов информаторов из числа местных. Самые известные хронисты ацтекской истории – фрай Бернардино де Саагун и фрай Диего Дуран[5],[6].

Францисканский монах фрай Диего де Ланда отправился миссионером на полуостров Юкатан в 1549 г., долго возглавлял миссию и позже стал епископом. Его авторству принадлежит уникальный труд под названием «Сообщение о делах в Юкатане», который охватывает все аспекты жизни юкатанских майя на момент испанского завоевания. Его попытка транслитерировать иероглифическую письменность майя на латинский алфавит – так называемый алфавит Ланды[7] – впоследствии помогла Ю. В. Кнорозову в процессе дешифровки письменности майя[8].

Юрий Валентинович Кнорозов (19 ноября 1922 г. – 31 марта 1999 г.) – советский ученый, историк, этнограф, лингвист, получивший мировое признание за дешифровку иероглифической письменности древних майя. Родился в селе под Харьковом в семье русских интеллигентов, присланных на южные окраины из Петербурга. Закончил исторический факультет МГУ им. Ломоносова, специализируясь на истории и этнографии. В 1949 г. в журнале «Советская этнография» вышла его первая публикация, посвященная центральноазиатским шаманским практикам «Мазар Шамун-наби». Уже тогда Ю. В. Кнорозов заинтересовался иероглифический письменностью древних майя, дешифровку которой немецкий ученый Пауль Шелльхас считал неразрешимой задачей. Однако Кнорозов всегда говорил: «То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим». Дешифровку молодой ученый осуществил, еще будучи студентом МГУ, после чего дошлифовывал ее в Ленинграде, когда в 1949 г. начал работать в Музее этнографии народов СССР, а с 1953 г. – в Ленинградском отделении Института этнографии, в Кунсткамере. Первая публикация результатов дешифровки вышла в 1952 г. в том же журнале «Советская этнография» и произвела настоящий фурор. А 29 марта 1955 г. в Москве, в Институте этнографии АН СССР, состоялась защита кандидатской диссертации Ю. Кнорозова, где он представил результаты дешифровки научному сообществу. По итогам защиты ему была присвоена степень не кандидата, а доктора исторических наук.

Спектр научных интересов Кнорозова выходил далеко за пределы изучения древних систем письма. Он изучал вопрос заселения Америки, системы родства в архаических обществах, теорию сигнализации и фасцинации, а также образование цивилизаций через призму строения и работы человеческого мозга. Сейчас данные направления развиваются последователями школы Кнорозова в РГГУ.

Ю. В. Кнорозов несколько раз побывал в Мексике и Гватемале после распада СССР. Там он считался и до сих пор считается национальным героем и был отмечен почетными наградами: в Гватемале Кнорозов был награжден Большой медалью Кецаля, а в Мексике – Орденом ацтекского орла. В 2018 г. в Мексике был открыт памятник Ю. В. Кнорозову, он находится напротив Большого музея майя в г. Мериде, столице штата Юкатан.

Немаловажным источником информации является эпос индейцев майя-киче «Пополь-Вух» и аналогичные гватемальские хроники. Сохранившийся манускрипт был записан в середине XVI в. неизвестным индейцем-киче на его родном языке с помощью латиницы. Перевод манускрипта на испанский язык выполнил доминиканский монах Ф. Хименес в XVIII в. Текст «Пополь-Вух» появился в колониальном периоде, поэтому в некоторых местах повествования отчетливо считывается влияние христианства. Тем не менее данное литературное произведение сохранило множество мотивов и концепций мирового устройства и представлений о загробном мире, уходящих корнями в доиспанскую эпоху[9].

Мифологические представления индейцев Мексики пережили столетия. Они сохранились в устном народном творчестве, то есть легендах и сказках, которые являются синкретизмом представлений и образов с мотивами, привнесенными из других культур[10].

Невозможно начинать разговор о Дне мертвых в том виде, в каком он есть сейчас, без ознакомления с тем, как видели и воспринимали смерть индейцы доколумбовой Мезоамерики. Многие аспекты, заложенные как в праздновании Дня мертвых, так и в представлениях о смерти в современной мексиканской культуре, были сформированы и заложены в глубокой древности. Однако многие из существующих ныне символов и традиций, напротив, приписываются доколумбовому прошлому. На самом деле их значение весьма поверхностное, а происхождение отнюдь не столь древнее. Потому нам важно знать, как древние мексиканцы и прочие жители Мезоамериканского региона видели смерть, процесс умирания и загробный мир, чтобы отделить истинное доколумбовое наследие от фальсификаций и стереотипов. Поэтому в данной главе будет представлен экскурс в мортальную мифологию ацтеков, майя, а также других культур доколумбовой Мезоамерики.

Все культуры Мезоамерики формировались в некоем едином «культурном ядре». Их представления о мировом устройстве имеют под собой общую концепцию, из которой впоследствии выросли отдельные детали, характерные для мифологии того или иного народа. Основой религии мезоамериканцев является культ предков, в соответствии с которым считалось, что родовая связь не обрывается с наступлением смерти представителя того или иного члена семьи, и, таким образом, наши предки всегда находятся в постоянном контакте с нами. Их почитали, им приносили дары, их просили о помощи и поддержке.

Умершие души жили в пространстве, которое в современной мезоамериканистике известно под именем Пещера предков. Пещеры служили природными святилищами для мезоамериканцев: в них проводили ритуалы – в том числе ритуалы кровопускания – и захоранивали усопших. Пещеры, ущелья и карстовые провалы – сеноты – считались переходным пространством, ведущим в загробный мир, и населялись сверхъестественными существами[11].

Образ пещеры чаще всего был сопряжен с мифической горой: в ее недрах, согласно некоторым мифам, хранились семена растений, дарованные людям богами и ставшие их пищей.

Ступенчатые храмовые постройки, считающиеся одним из эталонов мезоамериканской архитектуры, имитируют своей формой эту мифическую гору, которая стоит поверх пещеры. Также важным аспектом строительства храмов была четкая ориентация по сторонам света, поскольку многие из таких построек служили и для астрономических наблюдений.

Городские комплексы мезоамериканцев строились с целью переноса мифологического ландшафта в земной и отображали представления об организации земного пространства. Все городские комплексы Мезоамерики были четко ориентированы по сторонам света. Север и запад, где исчезает солнце, ассоциировались с пространством вечной души, смертью и загробным миром. Поэтому в северной и западной частях города располагались религиозные сооружения, погребальные комплексы, стадион для ритуальной игры в мяч. В южной части городов располагались жилые постройки. Самыми репрезентативными образцами мезоамериканской городской организации – архитектурный комплекс Теотиуакана. В северной части города находятся Пирамида солнца и Пирамида луны – одни из наиболее крупных построек в Мезоамерике. Осью, связывающей северную часть города с южной, является так называемая широкая, в несколько километров длиной, дорога мертвых, вдоль которой выстроены все храмовые и дворцовые постройки.

В целом вселенная в представлениях мезоамериканцев делится на несколько уровней. В нарративах и культуры ацтеков, и культуры майя небесное пространство делится на тринадцать уровней по орбитам небесных объектов, описываемых как божества. Последний, тринадцатый уровень неба отведен для так называемого Сердца небес – дуального божества, которое считается творцом всего мира и соответствует Млечному Пути. Оно может являть собой как единое божество, так и – более традиционно – божественную чету небесных прародителей.

Мир мертвых также имеет несколько уровней, конкретно – девять. Все девять уровней душа умершего человека преодолевает после смерти тела. Это холодное темное место, где души покойных встречают на своем пути множество жутких препятствий и не менее жутких потусторонних существ.

Все эти вышеуказанные пространства связаны между собой и между миром живых некоей axis mundi[12], которую представляет собой мировое древо. Данная концепция встречается и в других мировых культурах, однако образ мирового древа в культуре Мезоамерики несет сложную семантическую нагрузку и может быть интерпретирован с помощью различных символов и образов.

В следующем разделе мы отправимся в путешествие по этому древу: от Сердца небес до самых глубоких недр Пещеры предков.

Часть I. Смерть в доколумбовой мезоамерике

Глава 1. То, что будет после: человеческая душа и ее судьба в загробном мире

Вопросы о человеческой душе будоражили людей во всех уголках мира во все времена. Во многих культурах душа неотъемлемо связана с человеческим телом и является больше чем единственной энергией, которая отвечает за жизненные функции физической оболочки и уходит после ее смерти.

Разные души покидают тело покойника. Кодекс Лауд (Códice Laud).