113 параллель

Сбросив тяжелую от мокрого снега одежду, Генри отправился в душ. Под струями теплой воды он постепенно приходил в себя. Через двадцать минут он вышел, на всякий случай осмотрел квартиру в поисках… странного и только после этого лег в кровать, но уснуть так и не смог. Проворочавшись всю ночь, Генри решил поискать в интернете случаи, подобные произошедшему с ним: возможно, он не один видит все эти странности. Выбираться из кровати не хотелось, но он вскочил и накинул на себя теплый плед.

Ноутбук долго пробуждался, пока, наконец, не показал строку поиска. Туда Генри начал писать интересующий его вопрос, подбирая подходящую формулировку. Он набрал сначала: «Люди исчезают на глаз…» – но стер. «Исчезающие люди, как это возможно?» – так было вроде бы лучше, но вразумительного ответа не получил, выпал только список фантастических историй об исчезающих людях. «Люди в разноцветной одежде, исчезающие неожиданно» и «цветной чудак с желтыми глазами» тоже не дали никаких результатов, кроме сайтов моды или рекламы плеймаркетов. Предложили ему также статьи о тибетских монахах. Прочитав несколько статей и посмотрев документальный фильм о них, он разочаровался: вряд ли тибетский монах посетил их город, зашел к местному педиатру и решил поиздеваться над ним. Тут было что-то другое, но в реальной жизни никто не сталкивался с подобным. Напоследок Генри набрал в поиске: «Шизофрения или психологические расстройства, первые признаки», – начиная осознавать, что, кажется, сходит с ума.

* * *

За окном была тишина, редкие снежинки то взлетали вверх, то падали вниз. Город начинал просыпаться, в окнах загорался свет, а на улицах появлялись первые люди, спешащие по своим делам. Но все это было будто в другом мире. Для тревожного Генри теперь все окружающее будто замерло. Он сидел, укутанный в одеяло на кресле, запрокинув голову и слегка похрапывая.

Пробудившись, наконец, за полчаса до начала рабочего дня, он стал быстро носиться по квартире, натягивая штаны, рубашку, разыскивая портфель. Его ждал новый день, и одно он понял точно: он не был сумасшедшим, просто его теперь ждали какие-то невероятные приключения.

Глава 2. Мистер шляпочник

Бледное небо нагоняло тоску. Блеклое солнце со своими лучами не могло пробиться сквозь плотный смог. Ветки деревьев, покрытые инеем и снегом, свисали под тяжестью. В парке над замерзшим озером клубился туман.

По тротуару шел Генри, опустивший голову и смотревший себе под ноги, надеясь больше не встретить необъяснимых странностей.

Уже вскоре он стоял в клинике возле зеркала и мысленно напоминал себе о собственной нормальности, а все, что он видел… это было его воображением. Но при этом он отчетливо понимал, что видел исчезающую девушку собственными глазами. Приблизив лицо к зеркалу, он попытался рассмотреть в глазах что-нибудь сверхъестественное, но глаза оставались, как и были, карими, не желтели и не зеленели. Не выдержав, Генри даже возмутился:

– Желтейте! – потребовал он от своего отражения.

– И вам доброе утро, Генри, – сказала Кора, неслышно оказавшись у него за спиной.

Генри отпрянул от зеркала – он не ожидал, что в кабинете есть кто-то еще:

– Генри, давайте серьезно… Я вижу, что вы не в себе. Возьмите отпуск, отдохните, – заботливо посоветовала Кора. Она прошла к столу, взяла несколько папок с документами, перед выходом остановилась и добавила: – Подумайте!

Она удалилась, а следом в дверь тихонько постучались.

– В-войдите… – сказал Генри, обреченно приготовившись к очередному необъяснимому происшествию. Дверь при этом бесконечно долго открывалась, но в кабинет заглянул… Твин. Увидев, что посетителей нет, он прошел и сел на стул:

– Пап, первые уроки отменили, можно у тебя посидеть?

Генри подошел к сыну и поцеловал его в лоб:

– Конечно, сынок. Только через час у меня начнется прием, тебе придется посидеть в соседнем кабинете, там мы чай пьем.

Генри нравилось, что сын иногда приходит к нему. Твин частенько заглядывал, когда уроки отменяли, и тихонько сидел, никому не мешая и читая фантастику. Вот и сейчас он достал свою толстую фиолетовую книгу, чтобы начать читать.

Внезапно Генри озарила идея:

– Твин, а в твоей большой книге есть какие-нибудь истории… например… скажем… про исчезающих людей или людей с ярко зелеными глазами… может, желтыми или в цветных шапках с цветными шарфами… – попытался объяснить Генри так, что бы не казаться сильно заинтересованным.

– Па-а-ап, опять хочешь поговорить о том, что всего этого не существует? Да я знаю, просто читать фантастику мне нравится… С ней будто окунаешься в другой мир… мы ведь говорили об этом. И не забывай, что я еще ребенок, потому верю в сказки и фантастику!

Твин переживал, что отец совсем не верит в фантастические истории из книг, но понимал, что, по сути, Генри был прав, а фантастика – это лишь выдумки.

Генри успокоил Твина:

– Я понимаю, сынок, я просто интересуюсь, есть или нет… Может, я тоже решил поверить.

Сейчас Генри было просто необходимо получить хоть какую-нибудь информацию.

– Ты? – удивился Твин. – Папа, ты никогда не верил в фантастику, с чего бы вдруг ты поменял свои принципы?

– Да, сынок, я, кажется, начинаю меняться… – тяжело вздохнув, подтвердил Генри.

Твин смотрел на понурившегося отца – и, кажется, ему стало жаль его. Взрослый человек, не верящий в чудо, – что же может быть хуже. Для Твина в мире существовало множество чудес, которые происходили каждый день. Наконец, подумав, он сдался:

– Пап, есть один похожий рассказ, он называется «Мистер Шляпочник». Его герой мог исчезать и появляться там, где захочет. Его глаза меняли цвет, когда он хотел исчезнуть… – Твин посмотрел на Генри, думая, стоит ли рассказывать эту историю: ему вдруг показалось, что отец притворяется. Но зачем?..

– Сынок, расскажи мне эту историю про шляп… про мистера Шляпочника, – попросил Генри.

Его просьба придала уверенности Твину. Он начал листать книгу, разыскивая нужный рассказ, пока не нашел, наконец, нужную картинку. На ней был изображен длинноногий человек, и Генри был ошеломлен: это был тот самый чудак в цветной шапке. Под его шарфом до колен были темные джинсы, а улыбка озаряла странное угловатое лицо.

Генри растерянно ткнул в картинку пальцем:

– Да… да, это он… что там пишут про него?

– Пап, ты что, его знаешь?! – засмеялся Твин.

На следующей странице с большой золотой буквы начинался рассказ про мистера Шляпочника:

«В большом-большом доме на опушке сказочного леса жили два брата. Были они одинаковыми, как две капли воды. Звали их Билл и Уил. В детстве они шутили над мамой:

– Билли-и-и, – звала мама – иди мыть руки.

К ней подбегал кудрявый мальчишка, и она мыла ему руки:

– Бил, позови Уилли, – просила мама.

– А я и есть Уилли, – заявлял Уилл и со смехом убегал.

Так они разыгрывали свою милую маму.

Вскоре маленькие кудрявые мальчишки превратились в юных парней. Они помогали маме, ходили за продуктами, мыли посуду и чистили ковры.

Однажды Билл заметил одну странность: каждый раз, когда он подходил к зеркалу, его глаза начинали желтеть. Увидев это впервые, он отпрянул от зеркала, испугавшись собственного вида. Но вскоре не только глаза его стали желтыми, становились прозрачными его руки и ноги. Билл очень испугался, подумав, что навсегда исчезнет. Однажды, когда он стоял перед зеркалом, его вдруг закрутило в вихре, но прежде чем исчезнуть, он подумал, что хочет оказаться дома в гостиной, рядом с мамой. И тут же появился рядом с мамой. Так он обнаружил, что может передвигаться в пространстве по собственному желанию.

Билл рассказал все Уилу. Но тот вместо того, чтобы обрадоваться за брата, только позавидовал ему, расстроившись, что не сможет сделать так же.

С тех самых пор Билл научился перемещаться не только по дому, но и за пределы его. Он начал путешествовать по миру и приносить маме разные красивые вещи.

В Италии он увидел очень красивую разноцветную шапку с длинным шарфом, купив шапку и шарф себе и Уилу. Уилл же забросил куда подальше подарок Билла, ненавидя брата за то, что мама теперь постоянно рассказывала всем о сыне-путешественнике, об Уилле же с таким восхищением она не говорила.

Однажды Уилл схватил за руку Билла в тот момент, когда тот начал исчезать. Так они вместе с Уиллом попали в очень страшное место. Об этом месте задумался именно Уилл. Чернота поселилась в его сердце…»

Твин начал переворачивать страницу, когда Генри мимолетом взглянул в окно. Он чудом не потерял сознание: пока они читали про сказочного Билла, тот самый Билл в цветной шапке и длинном шарфе стоял на том самом месте, где его впервые увидел Генри. Он неподвижно глядел сквозь окно на Твина и Генри.

– Сынок, смотри… – прошептал Генри, показывая пальцем в окно.

Твин поднял голову. Несколько минут они оба сидели и смотрели в окно, пока Твин не убедился, что зрение не обманывает его:

– Это настоящий Бил? – громко спросил он. – Папа, это ты актера нанял? Ты знал, что есть такая сказка? – улыбаясь, спросил он.

Генри вздохнул с облегчением, поняв, что его сын тоже видит этого чудака, и значит, он не сошел с ума. Но если он не сошел с ума, значит… этот чудак из сказки действительно существует. Но зачем он пришел сюда?

– Сынок, посмотри на меня… Я не знаю, откуда взялся этот человек, – Генри явно не шутил, и Твин сразу поверил ему:

– Пап, он смотрит на нас?

Мистер Шляпочник приподнял руку и, улыбнувшись, помахал Твину. Твин помахал ему в ответ. Чудак же призывно снова махнул рукой, словно приглашая идти за собой.

– Он нас зовет?! – воскликнул Твин. – Пап, как ты думаешь, что он от нас хочет?

– Сейчас и узнаем, – Генри взял листок бумаги и написал «Скоро буду». Он накинул свое пальто, Твин надел свою бирюзовую дутую куртку и натянул шапку, успев схватить прихватить сумку с книгой. Все это время странный человек за окном ждал их.

Когда Генри с Твином оказались на улице, Билл, увидев их, еще раз махнул рукой и отправился в сторону Центрального парка.

– За ним, сынок! – приказал Генри, и они рванули за гостем.

Билл легко бежал впереди, иногда оглядываясь. Твин и Генри держались за ним, не сбавляя скорость, но и не нагоняя. Вскоре Генри выдохся – сказалось отсутствие нагрузок. Пришлось сбавить шаг, после чего немного снизил темп и оглянувшийся Билл.

Генри не совсем нравилась идея идти в парк, где было не особенно людно в такую погоду. Твин с Генри стали часто останавливаться и переводить дыхание, на что Билл недовольно оглядывался – в нем самом энергии было хоть отбавляй.

В Центральный парк Билл, тем не менее, вбежал уже на полном ходу. Испугавшись, что они упустят чудака, Генри прибавил ходу. Деревья тут все были в снегу, а идти приходилось по узенькой тропинке, ведущей к местному катку. Оказалось, что Билл пробирается через огромные сугробы в чащу леса, отцу с сыном пришлось повторить его маневр.

Неподалеку прогуливалась с собакой женщина, которая остановилась, чтобы обозреть эту странную картину: двое взрослых мужчин и ребенок, пробирающиеся через сугробы. Она какое-то время озадаченно наблюдала за этой необычной компанией, потом пожала плечами и продолжила свой путь.

Тем временем Генри и Твин, мокрые по грудь, не сдавались. Генри аккуратно отодвигал ветки, чтобы они не хлестнули по лицу Твина, но с каждым шагом чаща становилась все гуще и гуще, пока не оказалась почти совсем непроходимой.

Через эти местные тернии они все же выбрались на ровную поляну, посреди которой оказался единственный пень, на котором по-царски расселся мистер Шляпочник. Вокруг пня виднелась зеленая трава, покрытая росой, росли цветы – ярко оранжевые, красные, розовые.

– Пиромидовы лабиринты, – недовольно буркнул чудак, – как же долго вы шли! – он закатил глаза и вздохнул.

– Кто ты? Что тебе нужно? – крикнул запыхавшийся Генри. Твин спрятался за его спину.

– Какие же вы, люди, любопытные… – неодобрительно сказал чудак. Он вскочил с пня и протянул руку: – Билл.

– Генри Моралл… – неуверенно пробурчал Генри.

– Я знаю, – Билл наклонился, пытаясь рассмотреть мальчика за спиной Генри, и спросил: – А это кто? Как тебя зовут?

Из-за спины послышался испуганный голос Твина:

– Твин…

– Так что тебе нужно от нас? – продолжил допытываться Генри.

– От вас двоих – ничего, – Билл перевел взгляд на Генри и ткнул в него длинным кривоватым пальцем, – а от тебя нам нужно кое-что важное… – Билл оскалил свои зубы, и Генри отчетливо увидел, что они напоминают челюсти акулы, – такими они были острыми и слегка направленными вперед. – А имя твое… оно известно в наших кругах…

– Билл, так что нужно тебе… то есть вам?! – Генри слегка отпрянул от Билла.

– Мне велено тебя привести, а там… все расскажут и даже покажут, – сказал Билл. Он наклонился к розовому цветку, сорвав его и понюхав. Повернувшись к Генри, он встретился с ним взглядом: – Только вот маленький мальчик… он нам не нужен, совсем не нужен… – Билл опять оскалил свои зубы и приоткрыл рот, показав длинный язык.

Испуганный Твин прижался к Генри и прошептал:

– Это не Билл…

Его кожа вдруг начала покрываться черными волдырями, и Генри понял, что им пора ретироваться.

– Бежим! – скомандовал он, схватив Твина и швырнув его вперед, в сугробы, пока сам он будет разбираться с чудовищем. Увидев, что монстр уже рядом, Генри, замахнувшись, идеальным хуком угодил страшиле прямо в челюсть. Существо рухнуло на снег и завизжало.

На поляне тем временем возник вихрь, из которого вдруг появился… еще один Шляпочник. Он накинулся на чудище, прижав его руки к земле.

– Твин, Генри, прыгайте в бермут! Быстро! – закричал он.

Генри выдернул Твина из сугроба, прокричав:

– Что за бер… бермут?

Шляпочник, еле удерживая чудище, ответил:

– Пень… хватайтесь за пень!

Генри и Твин послушно подбежали к пню и схватились за него. Генри успел увидеть, как Шляпочник кинулся за ними, как все вокруг начало меняться. Его подняло над этой поляной, и, оглядываясь по сторонам, он стал искать Твина, но того не оказалось рядом.

– Тви-и-ин! – закричал Генри, но темнота вокруг будто скрадывала звуки его голоса.

Его начало кружить, как в центрифуге, и он ничего не видел и не слышал вокруг, пытаясь сопротивляться незримому окружающему. Когда же он сдался, то почувствовал вдруг невообразимую легкость. Перед глазами его замелькали самые счастливые моменты жизни, начиная с детства.

Вот мама дарит долгожданную машину; она такая яркая, у нее красный кузов и синяя кабина, и счастливый Генри ложится спать, накрывая свой новый самосвал одеялом…

Отец приехал из командировки, и Генри бежит к нему, попадая в объятия, ведь он так долго ждал папу. Тот катает его, усадив на плечи, а после помогает починить игрушечного медведя…

Генри с отцом едет на поезде в другой город, на курорт. В окнах мелькают леса, поля и новые города. Лежа на второй полке, Генри разглядывает пролетающие мимо поезда и наблюдает за людьми на станции…

Радость начала покидать Генри, хоть ему и не хотелось расставаться с воспоминаниями. Его тело резким порывом ветра подбросило вверх, и он почувствовал, что сила притяжения снова вернулась. Генри летел вниз, но ничего поделать с этим не мог.

В итоге он приземлился на что-то мягкое, напоминающее пуховую кровать. Он зажмурил глаза, оставшись лежать на этом пуху, ожидая новых событий и не решаясь броситься навстречу им.

Глава 3. Бермут, или Первое путешествие

Вдалеке послышались звонкие голоса:

– Смотри, смотри, совсем юный… – сказал первый голос.

– У него такая странная шубка… такая гладкая, такая яркая, – удивился второй голос.

– Не трогай, не трогай… он так сладко спит, – предостерег первый голос.

– Откуда он здесь взялся? – заинтересовался второй голос.

Генри приоткрыл глаза, и дневной свет ослепил его. Он перевернулся на бок и в десятке метров от себя увидел лежащего на огромной кровати Твина. Генри попытался рассмотреть источники голосов, но рядом с Твином никого не было. Он перевернулся на другой бок и обнаружил… наверное, Билла, чье лицо украшала кровоточащая ссадина.

Генри поднялся и почувствовал, как в боку покалывает. Он оказался на огромной поляне, которая была усыпана разноцветными цветами. Слева вдалеке Генри увидел небольшой лес. Справа – размытый замок, который был так далеко, что Генри не смог определить, какого он цвета – красный или розоватый.

Оглянувшись по сторонам, он обнаружил, что сидит на кровати. Пододвинувшись к краю, он глянул вниз. Это оказалась не совсем кровать, скорее куча лежавших друг на друге матрасов. Около двадцати таких толстенных матрасов разделяли его с землей.

Генри попытался слезть, но не нашел, за что бы ухватиться ему для этого. Он уже было решился прыгнуть, но высота пугала его.

– Прыгай уже! – послышался знакомый голос, источник которого так и не обнаруживался.

– Сказали же тебе – прыгай уже, а мы посмотрим на тебя, – зазвенел второй голос.

Голоса доносились, кажется, с той стороны, где на кровати лежал неподвижный Твин.

Некоторое время Генри ничего не мог понять. Ему даже пришлось ущипнуть себя, чтобы проснуться. Но это был не сон, он сидел на горе матрасов посреди поляны. Одет в ту же одежду, что и там, откуда он прибыл.

Почему-то теперь Генри решил, что Билл точно знает, как ему слезть. Он пододвинулся к краю кровати и крикнул вниз:

– Билл! – тот лежал неподвижно. – Би-и-илл!

Не дождавшись ответа, он сел на кровать в позе Будды, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Во всем теле ощущалась такая легкость, что ему показалось, будто он с легкостью может спрыгнуть с такой высоты и без последствий приземлиться на ноги. Ободренный этим ощущением, Генри поднялся на ноги, оттолкнулся от края кровати и сиганул вниз. При этом он летел так медленно, что успел сгруппироваться и приземлиться на ноги. Оказавшись внизу, он недоуменно оглядел себя, до сих пор не веря в случившееся чудо.

Оглядевшись, он увидел окружающую его зеленую траву и множество красивых цветков, вид которых слепил глаза. Неподалеку виднелась кровать Твина. Только он собрался подойти поближе, как из-под его ног выпорхнули сотни разноцветных бабочек. Генри сделал еще один шаг – и вокруг оказалось еще больше бабочек. Когда же он остановился, бабочки, трепеща крылышками, разлетелись по поляне и, присев на траву, превратились в те самые яркие цветы.

– Наступай туда, где меньше цветов, – послышался знакомый голос. Отряхиваясь от травы, Билл протянул ему руку, неловко представившись.

Генри недоверчиво шагнул назад.

– Понимаю… Тот, кого вы встретили, был моим братом Уиллом. Это долгая история… но меня можешь не бояться, – Билл по-прежнему протягивал Генри руку.

Генри выдавил из себя:

– Генри… – он показал на кровать вдали: – Это Твин… А что вообще происходит?

– Вы совершили перемещение в другую параллель, что называется, верхоудия… А о мелочах расскажет Ева.

Генри был не готов к новым сюрпризам. Он выбрал направление к кровати Твина и пошел по зеленым участкам, где не было цветов. Билл шагал за ним следом. Внезапно навстречу Генри выскочил скунс. Тот от неожиданности начал махать руками и кричать:

– Кыш, кыш!

– О-о-о… – проворчал скунс, – я уже жалею, что подсказал тебе прыгнуть с кровати принцессы. Вот остался бы там и подумал… – скунс уставился черными бусинками глаз на Генри, явно ожидая извинений.

Генри открыл рот, но ничего не смог сказать.

– Если ты думаешь, что я не с тобой разговариваю, то ошибаешься, – заметил скунс.

– Что… – Генри потряс головой, думая, что у него сотрясение. – Ты говоришь? Этого не может быть! – вскрикнул он.

– Почему же – может. Привыкай, звери тут болтают столько, что не заткнешь, – сказал Билл.

– Билли – гантелевые гир-р-ри-и-и… – с издевкой сказал второй скунс, выскочивший из-за холмика.

– Пошли отсюда! – рявкнул Билл.

Перебирая короткими ножками, скунсы убежали в направлении леса.

Добредя до Твина, Генри проверил его пульс.

– Он в норме, просто спит, – сказал Билл.

– Это надолго, – сказал Генри, зная любовь сына к продолжительному сну.

Они присели на край кровати и принялись ждать.

– Хотел спросить… еще тогда, когда впервые увидел тебя. Что ты там делаешь, в этом каменном здании? – прервал тишину Билл.

– Я работаю… я педиатр. Так это я тебя видел через окно? – спросил Генри.

– Да, это был я. Как-то зашел в это твое здание, там все были в белых одеждах… Это показалось мне странным.

– Белый – значит, безопасный, чистый… Так врачи примерно с тысяча девятьсот восемнадцатого года одеваются. В те времена многие болели «испанкой», вот и решили, что врачам нужна особая экипировка, – ответил Генри, словно сидел с энциклопедией в руках и зачитывал истории оттуда.

– Это интересно… А в вашей параллели все имеет значения или смысл? – спросил заинтересованный Билл.

– Я не совсем понял тебя… Но многое из того, что мы делаем, несет в себе смысл, это правда, – ответил Генри. – А что с твоим братом? Почему он стал чудовищем? – спросил Генри.

– Это длинная история… Мы враждовали не всегда, а начали… только когда у меня открылся дар, – Билл с грустью вздохнул. – Уилл тоже хотел обладать таким даром, но судьба разделила нас, и я стал ноатенеком…

– Ноатенком? Что это значит? – удивился Генри.

– Но-а-те-нек, – повторил по слогам Билл, – существо, способное перемещаться в параллелях и по местности совершенно свободно, то есть без помощи бермутов, – пояснил он.

– Мм… – все равно ничего не поняв, кивнул Генри, – но у него тоже есть способность – он на наших глазах превратился… в большое чудище! – сказал Генри.

– Таким проклятием он был наделен силами тьмы. Это его выбор, но мы уже лет сто лет враждуем. За это время он еще больше сблизился с силами тьмы и зла. Мне все равно жаль его, ведь он мой брат, мы росли вместе, – грустно признался Билл.

Генри посмотрел на Билла: на вид ему было не больше 35 лет, тогда о какой сотне прожитых лет говорил этот парень?

– Сто лет? Вряд ли я поверю в эти сказки… – хмыкнул Генри.

– Это и не нужно. Время здесь не имеет значения. Я наблюдал за людьми – они стареют быстро. Мы же стареем намного медленнее, хотя все, что в голове, – он показал на свою голову, – развивается быстро.

Генри по-прежнему не слишком-то верил собеседнику, но ничего возразить не мог – их с сыном приключения и вправду оказались такими, что он сам бы себе не поверил. Непонятно ему было только одно – почему Уилл пытался убить их.

Пока они сидели с Биллом на краю кровати и молчали, оказалось, что к ним приближается девушка в странном наряде. Коричневое платье с голубым подкладом напоминало что-то из средневековья, корсет подчеркивал округлые формы, а каштановые прямые волосы развевались на ветру. Ее взгляд скользнул по Генри, потом по лежащему Твину.

– Приветствую вас, – нежным голосом сказала девушка.

– Ева! Я их доставил… почти без проблем, – сказал Билл.

– Почти?.. – нахмурилась Ева.

– Уилл узнал… – опустив глаза, признался Билл.

– Думаешь, он видел Генри? – спросила Ева.

– Он их привел к бермуту. Заманил в ловушку и хотел убить, – ответил Билл.

Ева повернулась к Генри:

– Генри, дорогой, как ты?.. Нам предстоит долгое путешествие. Пока что нам нужно отправляться в дом на вершине.

Генри удивился тому факту, что его все тут знают.

– Мм… – тем временем проснулся Твин. Он приподнялся на кровати и простонал: – Папа-а-а…

– Я здесь, Твин, я здесь, – Генри обнял его, и Твин начал шмыгать носом, оглядываясь по сторонам и не понимая, что же произошло.

– Идем! – приказала Ева.

– Ева, ну а я удаляюсь, спасибо за возможность лично пожать руку нашему будущему спасителю, – сказав это, Билл будто растворился в воздухе, после чего Твин закрутил головой, не поняв, куда девался загадочный друг.

– Я не сдвинусь с места, пока вы не объясните нам, в чем дело. Где мы и как попали сюда?! – строго вопросил Генри.

– Генри, здесь небезопасно – Уилл знает, каким бермутом вы воспользовались, охота на вас открыта… – тихо произнесла Ева.

– Почему я должен верить тебе? Мы уже поверили какому-то непонятному чудищу… – нервно возразил Генри.

– Ты можешь мне доверять… я знала твою маму. Я знаю про тебя все. Мы ждали тебя, – уверенно произнесла Ева. Она наклонилась над Генри, посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, как от нее исходит поток положительной энергии.

Генри был непреклонен:

– Нет, я не могу рисковать… как нам уйти? – спросил он.

Ева протянула ему свой серебряный нож, который прятала в кожаном поясе, показала рукой вперед и пошла, обогнав их, по малозаметной тропинке к лесу. Генри и наконец-то слезший с кровати сонный Твин отправились за ней.