Барышня. Нельзя касаться

9 глава. Катя

Утром смутно помнилось что-то невероятно сказочное, необычное... Медового цвета петушок на гладко струганной длинной палочке, детский смех, запах безумно вкусных щей, которыми, вроде бы, я сама кого-то угощала, да еще, пожалуй, желание вернуться туда, в зимний вечер, где я была кому-то нужна... Только кому? И зачем?

Ночной сон быстро забылся, рассеялся с темнотой вместе. Зато оставил после себя какое-то волнение, предчувствие необычное, странное.

В это утро мальчика на площадке не было. Три дня подряд до этого был. А теперь вот не было. Странно! Очень странно, ведь именно на сегодня мы с ним договаривались вместе выгулять в парке Джонни. Вчера я его с собой не взяла - Гришина мама без спросу не разрешала уходить далеко от дома, а спроситься у неё было почему-то никак нельзя.

Выгуляв Джонни, я спешила домой - нужно было собираться на работу в последний перед отпуском день. Возле столика со скамейками, где вечерами любили сидеть пожилые жители нашего дома, со стариками Голубевыми разговаривали двое чужих мужчин. Стараясь остаться незамеченной, я ускорила шаг. Но, когда проходила мимо, один из них вдруг позвал:

- Девушка!

От страха я даже не поняла, что он от меня хочет, дернулась в сторону. Джонни разразился оглушительным лаем. А я, с трудом выдавив из себя что-то вроде: "Простите, я очень спешу", скрылась в подъезде.

Быстро собравшись на работу, выглянула в окно, чтобы убедиться в том, что эти мужчины ушли со двора. Поняла, что уже можно - путь свободен, двор абсолютно чист. Обулась, взяла сумочку и... успела только шагнуть в сторону входной двери - раздался звонок.

В спальне заворчала мама:

- Катя, кого там принесло в такую рань?

Мама знала, что чужому человеку я ни за что не открою дверь - просто не смогу. Поэтому начала одеваться. С её радикулитом сделать это быстро было невозможно. Кто-то за дверью позвонил снова. На цыпочках, словно мои шаги можно было расслышать снаружи, я прокралась к двери и заглянула в глазок.

Я сразу узнала. Неважно, что маленькая линза глазка искажала. Это был Марк Изотов! За моей дверью... В моем доме! Зачем? Для чего? Он меня искал? Он же предлагал встретиться! Он меня нашел?

Самый страшный кошмар, который только мог мне присниться, сейчас воплотился в жизнь - я понадобилась мужчине! Что он хочет от меня?

Ни за что бы не открыла. Но мама... Она-то не знала! А я дар речи потеряла - сказать ей что-либо просто не смогла.

Дверь распахнулась. И я, как в замедленной съёмке, наблюдала за тем, как Марк Изотов улыбается, как говорит что-то, чего я, оглушенная шквалом эмоций, просто не слышу! И смотрит на маму... потом на меня... С интересом, но явно без узнавания! Он меня не узнает? Или... Что это значит? Я изо всех сил постаралась взять себя в руки, заглушить чувство страха и паники, охватившее меня, и вслушаться в диалог, который у мамы и Марка уже завязался.

- Да что вы говорите? Да как же так! - удрученно качала головой мама. - Да он же совсем ещё малыш... Был!

- Почему вы решили, что именно "был"? - тут же спросил Марк. - Мы уверены, мальчик найдется! Раз вы его знали, то помогите нам, расскажите обо всем, что помните!

Мальчик... Чужие люди во дворе... Расспрашивают... Гриша не пришёл сегодня... У Гриши явные проблемы в семье... Мама странная... Паззл в моей голове сложился и, запихнув свои страхи поглубже, я заговорила с мужчиной. Сама!

- Я общалась с мальчиком вчера вечером.

Мне хотелось спрятаться за дверь, закрыть лицо руками, сбежать или хотя бы сделать пару шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Но я стояла рядом с ним и даже... Даже медленно, но уверенно смогла поднять взгляд вверх и посмотреть в его глаза!

Я давно не смотрела людям в глаза. Да. Не могла. Понимала, что из-за этого некоторые, особенно редкие новые знакомые могут плохо думать обо мне. И тот факт, что я не находила в себе сил выдержать чужой взгляд, был неприятен самой, словно преграда какая-то существовала между мною и остальными, словно я недостойна... но не могла. Просто не находила в себе сил.

А тут вдруг смотрю в глаза! Да еще мужчине. Но просто Гриша пропал... Просто это был знакомый-незнакомый человек, который очень любит свою дочь и считает красивыми мои игрушки. Просто помимо обычной неприязни и страха, именно к Марку Изотову я испытывала еще и нечто похожее на расположение.

И какие же у него были глаза! К своему стыду я забыла о Грише. Я потерялась. Я выпала из действительности. Утонула, забылась... Даже комнату, привычные предметы и мамино удивленное лицо, перестала замечать, словно размылось все вокруг, словно отошло на второй план. Ни страха, ни боли, ни прошлого - все исчезло, растаяло, растворилось... в темно-карем, почти черном, омуте его глаз.

И мыслей в голове никаких, только сердце от страха барабанную дробь в груди выстукивает, да ногти до боли впиваются в ладони.

- Мы можем с вами поговорить? - спрашивает он мягко, словно с ребенком разговаривает, и взгляд не отводит, только ресницами на секунду глаза прикрывает. И мне бы, воспользовавшись секундной передышкой, оторваться от его взгляда, спрятаться в свою раковинку, а лучше всего, сбежать в свою комнату и запереть дверь, но я вдруг замечаю, какие у него ресницы - чёрные, длинные, изогнутые... И искренне удивляюсь - разве такие бывают у мужчины? И разглядываю его дальше. И отвечаю, не задумываясь над тем, что говорю. Отвечаю одновременно с мамой.

Я:

- Да, можем.

Мама:

- Нет, Катя не может.

Я ахаю - дошло, наконец, что делаю! Накрыло пониманием - я сама чуть не впустила его к себе! Нельзя! Ни в коем случае нельзя! Мама теряет дар речи. Последний взгляд, брошенный на Марка, прежде чем я скрылась в своей комнате, успевает впихнуть в мою память его удивленный вид и бровь, чуть изогнувшуюся в немом вопросе.

10 глава. Марк

Десять минут я общаюсь в маленькой, напоминающей оранжерею или джунгли тропические, кухоньке с Натальей Аркадьевной и понимаю уже, что эта женщина толком ничего о мальчике и его семье не знает. А то, что знает, уже нам с Олегом известно. А вот Катя (я услышал и запомнил, как её зовут) помочь могла бы. И я почти готов был спросить у её матери, чем напугал, почему она так неожиданно скрылась в своей комнате. Но не успел.

Она пришла сама. Нерешительно, словно была гостьей, а не хозяйкой, в этом доме, замерла в дверном проеме. Несмело, будто ища поддержки, посмотрела на свою мать. Наталья Аркадьевна снова казалась мне удивленной, будто впервые видит свою дочь! Странные какие-то женщины. Загадочные. Непонятные.

Но тем меня и зацепившие... Ну, конечно, если по-честному, то зацепила только Катя. Вблизи она была ещё привлекательнее, чем из окна квартиры Мерцаловых. Волосы оказались рыжими - яркого, насыщенного цвета. "Сколько ей лет?" - думалось отчего-то. - "Ну, не двадцать пять уже, но и точно не сорок". Я так навскидку определить не мог - ни седины, ни морщин заметно не было. Светлая кожа, как у всех рыжих, зелёные глаза - пугливые, нерешительные... Только взгляд странный - словно боится меня, словно пересиливает себя, чтобы смотреть. Но всё-таки смотрит. И странно так смотрит - с неподдельным интересом, изучающе, словно и хочет смотреть, и не хочет одновременно...

- Я думаю, вдруг поможет в поисках то, что Гриша мне рассказывал, - робко произносит она, не сходя с места и опустив глаза в пол.

- Нам сейчас каждая мелочь важна, - говорю несомненное, обычное в таких случаях, а сам почему-то взгляд от неё оторвать не могу. И думаю о том, как в одном человеке сочетаться может такая яркая, такая вызывающе красивая внешность и робость, неуверенность в себе? Современные женщины, хоть мою Инну взять, цену себе знают и умеют пользоваться своими плюсами. Нет, Изотов, не зависай на ней снова! Ты что, бабы не видел? Как дикарь в самом деле!

Но уговоры не помогали - я снова смотрел, снова любовался изгибом губ, тем, как соблазнительно они двигаются, когда она говорит, как в глубине её рта виднеется кончик розового язычка...

- ... тоже рассказывать? - вопросительные нотки в её голосе привели в чувство. И я, словно вынырнул из толщи воды - очнулся, вдохнул глубоко, вдруг поняв, что, оказывается, не дыша смотрел в её рот! Сука! Что со мной? Ну это же обычная женщина! А я ни слова не слышал! Только голос ее отпечатался в сознании, а что она там говорила...

- Вы меня извините, я задумался, - с ужасом подумал, что и дальше сосредоточиться не смогу, а ведь, вполне возможно, Катя была последней, кто видел мальчика, значит, допросить её нужно как можно внимательнее. - Разрешите, я позову сюда своего помощника?

- Нет! - категорично и в один голос выкрикнули они обе. Я удивился, но расспрашивать, почему нельзя, конечно не стал.

- Хорошо. Ладно. Тогда давайте по порядку, - сказал и достал из кармана блокнот и ручку, указал Кате на стул возле Натальи Аркадьевны, справедливо полагая, что рядом со мною она ни за что не сядет.

- Дня два назад он рассказывал, что убежит из дома, потому что мама его не любит. Он говорил, что поедет искать отца. Но мне тогда казалось, что Гриша просто поругался с матерью, поэтому и сказал так. Я пыталась объяснить мальчику, что ссоры у всех бывают, что в детстве я тоже с мамой часто ругалась. В общем, старалась успокоить его. И мне показалось, что он согласился с моими доводами.

- Что он рассказывал об отце? - быстрый взгляд на меня и она вновь пряталась за веером из темных ресниц, отгораживалась и отвечала так, словно сама с собой беседу вела.

- Отец его родной где-то далеко живет. Вроде бы в Сибири...

- Отец его сидит в тюрьме. Срок немаленький. Мерцалов Святослав Игоревич, - Ленька уже успел получить инфу от Перекальского до выезда сюда, поэтому о родном отце мальчишки я был хорошо осведомлен. - Уехать к нему мальчик никак не мог бы. Мать Мерцалова живет в Краснодаре с семьёй младшего сына, Гришиного дяди. Как думаете, Гриша мог бы в такую даль один отправиться? Вообще, раз вы с ним общались, как считаете, мальчик был склонен к побегу из дома? Для нас сейчас очень важно понять, он сам ушел или его кто-то увел, выкрал?

В поднятых на меня зеленых глазах плескался такой ужас, что мне казалось, Катя сейчас просто упадет в обморок или начнет биться в истерике. Глаза стали огромными, зрачки расширились, заполняя радужку. Руки, сложенные на коленях, сжались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. В моей голове промелькнула странная мысль - взять за руку, успокоить, сказать, что, вполне возможно, последнее мое предположение не соответствует действительности.

Но версии нужно было отработать все. Да и, собственно говоря, когда было такое, чтобы мы успокаивали свидетелей? Бред же? Бред! И с чего бы я должен брать за руку чужого, малознакомого человека?

Сосредоточился. Заговорил максимально спокойно, максимально доверительно и тщательно подбирая слова:

- Вполне вероятно, мальчик находится у кого-то из друзей. И вернется сам. Но, раз уж его мать обратилась к нам, мы обязаны отработать все версии...

11 глава. Катя

Я хотела рассказать ему о том, что Барышня и Катя Семенова одно и то же лицо. И должна была. И так было бы возможно что-то узнать о ходе поисков Гриши - уже под своим настоящим именем просто написать Марку Изотову в соцсетях. И если бы я призналась сразу, то можно было бы запросто объяснить и себе, и ему, зачем я ему написала! Но я не призналась. И поэтому совершенно не понимала, что заставило меня это сделать.

Однако, когда в полдвенадцатого ночи Марк появился в интернете, я, до этого честно искавшая в сети образец юбочки для новой куклы, и только иногда украдкой проверявшая страничку, тут же написала:

- Доброй ночи, Марк! - и отправила, не сумев придумать, что же такого спросить у него, о чем рассказать.

Да и вообще не понимала, зачем пишу! Хотя нет, понимала. Он же не знает, что я - это я? Точнее, он не знает, что Барышня - это я, Катя Семёнова! А значит, я могу притвориться обычным человеком! Могу обмануть... обмануться! И пообщаться с мужчиной.

Столько лет я жила и не хотела иметь ничего общего ни с одним представителем противоположного пола. Столько лет искренне верила в то, что среди них нет хороших людей, что в глубине души даже самого распрекрасного семьянина живёт похотливый монстр, способный изнасиловать, унизить только потому, что сильнее, только потому, что так хочет.

Что заставило меня передумать? Ничего. Я продолжала так считать. Но... Он понравился мне. Да, я больна. Да, я психически не совсем нормальна. Но я вовсе не дура. И нет никакого смысла врать себе самой.

Закрой глаза Катя... Закрой. Что ты видишь? Что видишь ты спустя целый день? Прожив целый день с того момента, когда Марк Изотов вошёл в твой дом и ты разговаривала с ним? Ты видишь красивое лицо, умный, проницательный взгляд. Глаза его видишь?

- Вижу.

В такие глаза можно смотреть вечно. Кроме мамы, кроме Алены, кроме пары коллег по работе и давней подружки - старенькой Евдокии Петровны, которая когда-то была начальницей в архиве, а потом, выйдя на пенсию, частенько приглашала тебя на чай, в чьи глаза ты, Катя, могла смотреть? До сегодняшнего дня ни в чьи. Но ни у мамы, ни у Алены, ни у, тем более, Евдокии Петровны, не было таких потрясающих глаз, как у Марка Изотова...

Марк Изотов:

- Милая Барышня, добрый вечер! Я очень рад, что ты мне написала. Пообщаемся? Ответишь на один вопрос?

Барышня:

- Да. Да.

Марк Изотов:

- Ты безумно красноречива!

Сделав над собой усилие, я тоже перешла на ты. А что, он же далеко? Он же меня не видит! Он даже не знает, кто я!

Барышня:

- Даже не представляешь, насколько... Шучу. На самом деле, я нелюдима, молчалива сверх меры и жуткая злюка.

Марк Изотов:

- А еще ты здорово умеешь врать. Игрушки для детей описанный тобою монстр вязать просто не смог бы! Ты - милая барышня, скромная, добрая, красивая... Расскажи мне, какая ты, только честно!

Барышня: - Я никакая. Меня нет. Марк Изотов: - А я тебя вижу! Ответить я не смогла - меня охватила паника! ОН МЕНЯ ВИДИТ! Он подглядывает за мной! Следит! Я заметалась по комнате, судорожно ища место, куда бы было можно забиться, подобно раненому зверю - спрятаться, укрыться от его глаз! Звук входящего сообщения заставил чуть ли не ползком добраться до экрана компьютера и прочесть:

Марк Изотов: - Вижу в том смысле, что очень хорошо себе представляю!

Больная, ненормальная дура! Ну, конечно, он не может видеть тебя сейчас! Хотя бы потому, что он за компьютером сидит у себя дома. Продышавшись и успокоив сошедшее с ума сердце, я написала ответ.

Барышня:

- И какой же ты меня представляешь?

Ответ пришёл очень быстро. И снова чуть не довел меня до инфаркта.

Марк Изотов:

- Невысокая. Стройная. Волосы длинные рыжие. Глаза зелёные. Веснушки на носу....

Он догадался, кто я? Как? Я ведь не могла выдать себя! Но, кроме длины волос, все подходит! Придумать, что написать в ответ, я не смогла. Он успел первым.

Марк Изотов:

- Не угадал, наверное. Смешно, но с сегодняшнего дня мой идеал женщины выглядит именно так!

Я была сбита с толку. Что все это значит? Как это понять? Он сейчас говорит, то есть пишет о том, что я, Катя Семёнова, ему... понравилась?