Будьте моим мужем

5. Эмма

Абсолютно. Совершенно незнакомый мужчина. Так что же он делает в твоей квартире, Эмма? А вдруг он - мошенник, обворовывающий доверчивых граждан? А вдруг маньяк, насильник, разведывающий обстановку? Вот сейчас убедится, что в твоей квартире есть только беспомощная женщина и дети и придет ночью, когда все будут спать! А вдруг он... вор-домушник? Хотя, воровать-то особо нечего - ни антиквариата, ни долларов нет, золото... и то все на мне!

- Эмма, шкаф придется держать. Сможешь?

- Конечно, - поставив кастрюлю с супом на газ, зачем-то вытерла совершенно чистые руки о кухонное полотенце и шагнула к нему. - Объясни.. те как!

- Ой, я тебя умоляю! Давай уже на ты, мы практически семейным делом сейчас занимаемся. К чему этот официоз?

- Хорошо. Объясни, как держать!

Павел пододвинул два стула. На один показал мне. Я залезла. Сам поднял с пола злополучный шкафчик, лишивший на прошлой неделе меня всех бокалов, стаканов и рюмочек, когда оборвавшись свалился на стол. Но это я вспомнила так, вскользь. К своему стыду смотрела, как завороженная, на вздувшиеся от усилий бицепсы, обтянутые короткими рукавами футболки ровно до середины! Боже мой, какие руки! Загорелые, сильные, жилистые... Вот бы нарисовать такие! На правом бицепсе наколка с парашютом, морским котиком и надписью на латыни.

- Так. Ты придерживай! Да-а, умница, вот так! Сейчас... Повыше, - Павел командовал, а я, бессовестная, ничего не соображала, одурманенная его запахом - свежим ароматом, незнакомым, особенным, но безумно приятным. - Ну, что же ты? Давай чуть приподнимай свою сторону! Нам нужно ее на гвоздь повесить! Так! Во-от! Все. Давай, я инструмент сложу!

К своему стыду, помимо радости от того, что мешавшийся в маленькой кухне шкаф воодружен на свое законное место, я почему-то ощутила что-то другое... странное, как если бы закончилось что-то приятное, что я сразу не оценила.

- Спасибо тебе огромное! Я даже не знаю, как отблагодарить, - начала я самую ненавистную часть общения после помощи, когда неловко себя чувствуют и тот, кто оказал услугу, и тот, кто получил. Как часто за последние пять лет я вынуждена была произносить эти слова! Не сосчитать... Но этот мужчина похоже, привык говорить только то, что думает и никаких тебе хождений вокруг да около.

- Стоп! Ты меня не просила. Я сам предложил. Никаких благодарностей.

"Ага, - подумала я. - Давненько никто, кроме Славки, Андрюшиного друга, запросто так не помогал. А тут абсолютно незнакомый мужик!"

- Может, чаю? - нерешительно предложила я.

- Нет, я пойду. Ты ребенка на площадку обещала повести. Интересно только, ремонт сама собираешься делать или наймёшь кого?

- Обои хочу переклеить только в детской спальне, ну, покрасить пол. А больше ничего. Это я и сама сумею, - я отлично понимала, что это немало, и вряд ли взялась бы за ремонт именно сейчас, если бы не необходимость обустроить комнату для Андрюши. Ведь комиссия обязательно придет смотреть условия проживания, чтобы кровать была у ребёнка, уголок свой, столик. А ремонт я не делала с тех самых пор, когда во время беременности Полинкой с мужем готовились к ее появлению, поэтому спальня была самой обшарпанной комнатой - дочка очень любила рисовать, и на обоях в том числе.

- Ну-ну, - протянул мужчина уже у двери и ушел, не прощаясь. Причем, как мне показалось, не вниз пошел, а наверх. Неужели наш новый жилец? Или Ленка-парикмахер все-таки нашла себе мужа? Хотя Павел этот как-то для Ленки не подходит совсем... Слишком хорош. Вот дура! Да тебе-то какое дело? Чего ты-то на мужика этого так пялилась? Забыла уже, как клялась Андрею, что никогда ни на кого больше и не посмотришь даже!

Медленно прошла в зал. Остановилась возле стены, где на большой черно-белой фотографии мой Андрюша улыбался мне, провела пальцем по его губам, по коротко стриженным волосам. И, как всегда, мысленно начала свое обычное: "Милый мой, любимый мой, как же мне тебя не хватает. Дети растут. Годы идут. Ты - мой единственный..."

- Мам, ты что, плачешь? - Полинка дергала за футболку и смотрела так жалостливо, что пришлось смахнуть слезы, натянуть на лицо какую-никакую улыбку и почти весело спросить:

- Суп съела?

- Чуть-чуть не доела. Но я больше не хочу!

- Ладно. Гулять пойдем?

... - Эммочка, а кто это тебе помогал пакеты заносить? - Вера Васильевна ради такой информации даже не стала смотреть свою любимую передачу с Малаховым и примчалась на детскую площадку. Из ее окон, конечно же, было видно все. - Мне, вроде бы, этот мужчина не знаком.

- Вы ж видите плохо? А правый глаз, так вроде, совсем ослеп? - я могла позволить себе немного пошутить над ней, свекровь никогда не обижалась, наоборот, отшучивалась и смеялась наравне со мной.

- А я Петин бинокль охотничий с антресолей достала. По вечерам смотрю, кто из соседок на лавке сидит. Если эта ненормальная Липочка из второго дома выходит, сижу тогда, как привязанная в своей квартире - терпеть ее не могу!

Любопытство так и горело в ее глазах. Я знала, что если бы вдруг я сказала Вере Васильевне, что это был мужчина, с которым у меня какие-то отношения личного характера, она бы не осудила. Более того, сама она не раз заводила этот разговор, убеждая меня в том, что я еще молода, что Андрея не вернешь, а жить нужно нормальной жизнью, не хоронить себя заживо. Сын у нее был один. Но и ко мне относилась свекровь, как к родной.

- Второй раз этого мужчину вижу у нас в подъезде. Может, квартиру купил у кого? Так, вроде, никто не собирался продавать. А новый жилец, Саша, уже въехал, мы с ним знакомы, - я выложила все, что знала. - Его Павлом зовут. Может, ходит к кому?

- Ты бы, Эммочка, маникюр сделала. У Лидиной внучки видела такую красоту! На среднем пальце арбузики такие маленькие! Представляешь?

- Зачем? Мне же рисовать неудобно будет. Да и детей на занятиях отвлекать будут узорчики эти!

- Как зачем? Ты - молодая еще, красивая женщина! Познакомишься с кем-нибудь, - завела свою обычную песню.

А я все собиралась и не знала, как сказать ей о мальчике. Полинка каталась на качелях. А мы сидели на скамейке неподалеку и говорили о всякой чепухе. Но подвести свекровь к разговору об Андрюше я не могла. И уже когда встала, чтобы уйти домой - она предложила присмотреть за ребенком, пока я поделаю домашние дела, я, как в омут с головой, выпалила:

- Вера Васильевна, я мальчика из детдома хочу... на выходной взять.

Фух! Пусть не вся правда, но уже хоть что-то! Она задумалась, внимательно вглядываясь в мое лицо. Подкрашенные карандашом ярко-коричневые брови вдруг нахмурились, в уголках губ залегли недовольные морщины.

- Вы против?

- А? Ну что ты! Чего я против-то? Расстроилась, что в этот день еще в больнице буду! А так бы тоже посмотрела на него. Что за мальчик?

- Недавно попал в детдом. С мамой жил. Мама сама сирота была, только из другого города. Так вот она умерла... Повесилась на его глазах. Мальчик молчит. Но он такой... домашний, добрый, несчастный такой. Умственно полноценный, только в шоке, видимо. С ним наши психологи работают. Но мне кажется, ему домой нужно. В смысле, чтобы в семью, в дом. Там пропадет точно!

- Как зовут?

- Андрюша.

6. Павел

На естественный вопрос Рожкова: "Ну, как она тебе?" Я соврал. Потому что ответ: "Нормальная". Это был не ответ вовсе! Было в этой женщине что-то... так словами и не расскажешь. Почувствовать, ощутить нужно. Казалось, вот оно - на поверхности, приятная внешность, красивые волосы, фигурка ладная, с чувством юмора, явно, все в порядке. Но в то же время я отлично понимал, и в этом мне даже убеждаться не нужно было, что внутри у нее, в душе, в голове, где там это у нас, у людей, хранится, целый мир - необъятный, яркий, такой, что за один день не изучишь, взглядом не охватишь!

А еще наверняка знал, хоть и видел эту женщину всего два раза, что просто "открыть дверцу" и посмотреть на нее настоящую нельзя. Это как в терем сказочный - не попадешь, если ключика золотого не получишь. А ключик тот в утке, а утка в медведе, а медведь в берлоге за три-девять земель!

Настроение пить почему-то исчезло. Напрочь. Через силу, только чтобы не обидеть друга (все равно уже за руль нельзя!) влил в себя последнюю стопку и решительно встал из-за стола.

- Приезжай завтра! Шашлыка закажем из кафешки, что через дорогу! У меня коньяк есть, клиентка одна подарила!

- Знаешь что, Санёк, мне как-то спиться не очень хочется! А с тобой такими темпами точно сопьюсь! Посмотрим. Не обещаю!

Спускаясь с третьего Сашкиного этажа, вызвал такси. На улице уже стемнело и зажглись фонари. Жители разбрелись по квартирам, о чем свидетельствовали загоревшиеся повсюду окна. Разве что по тротуару расхаживали в обнимку молодые парочки, да одинокий мальчишка сидел на скамейке возле подъезда. Если бы не скейт, я бы, конечно, его не узнал - фонарь стоял достаточно далеко отсюда. Такси все не ехало. И это, естественно, было не мое дело... Но, в глубине души поражаясь своей глупости, я все равно шагнул к скамье.

- Чего домой не идешь, пацан? Случилось что?

- Не хочу, вот и не иду! - ну, собственно, другого ответа я от подростка и не ожидал.

Сел на противоположный от него конец скамьи. Закурил. Задумался. Явно проблема у них. Поссорились с матерью, вот и бунтует парень. Такому, с характером, крепкая мужская рука нужна, чтобы держать в узде, иначе, как тот конь взбесившийся, понесёт, куда попало. Не мое это, конечно, было дело... Только интуитивно я чувствовал, что именно за проблема у него. Такси не было. Если бы оно не опоздало, я бы не ввязался в это дело, конечно...

- Знаешь магазинчик "Робинзон" в соседнем квартале отсюда?

- Естественно. Велики там крутые продаются. И даже трюковые есть!

- Не хочешь на каникулах грузчиком там подработать. Неофициально. Тебе ж шестнадцати нет еще? Заплачу по-честному. Велик, я думаю, осилишь поднять?

В темноте мне показалось, его глаза блеснули - так резко была вскинута чубатая, модно стриженая голова.

- Конечно. А вы кто? Хозяин "Робинзона"?

- Да, хозяин.

- Правда?

- Нет, ну, смысл мне врать?

- А с чего вдруг мне и такое предложение? Вы меня в первый раз видите!

Да, и правда, с чего вдруг? Я и сам не знал. Просто почему-то вспомнилось то время, когда лет в пятнадцать как раз, мне самому очень хотелось иметь магнитофон кассетный с колонками, а родителям зарплату не платили. Судя по скейту, парень спортом увлекался. И, может быть, мне проще было бы велик ему просто подарить, но... Эмма бы не поняла такой необъяснимой щедрости. Это я четко знал. Почему-то. Поэтому и ответил именно так:

- Просто так. Завтра ровно в девять утра жду тебя возле "Робинзона". Не придёшь, я другого себе найду - желающих куча!

Такси подъехало именно в этот момент. И уже из окна машины я наблюдал, как парень, прихватив скейт, скрылся в подъезде. И по дороге домой думал, что возможно, если бы это могло случиться в принципе, у меня мог бы быть сын такого возраста. Но нет... не мой. Чужой мальчик. Но неприкаянный какой-то... жалкий.

Рано утром, снова на такси, прибыл в этот же двор, забрал машину и, отправившись по своим магазинам, вовсе не был уверен в том, что пацан придет. Но в девять он был у "Робинзона"!

В самом большом моем магазине было много дел - кроме обычной разгрузки товара, нужно было убирать территорию перед входом, носить кучу мусора метров за сто в мусорку, сортировать и расставлять товар вместе с продавцами. Но парень, выслушав обязанности, радостно кивал головой, и я понял, что попробовать стоит.

- Мать предупредил, где будешь находиться?

- Предупредил.

И, с трудом заставив себя переключиться с абсолютно неуместных мыслей о матери этого парня на работу, я отправился дальше.

7. Эмма

- Светлана Сергеевна, но ведь я уже документы собрала, ремонт делаю в квартире, я в школу приемных родителей записалась, - я готова была заплакать, потому что обещала Андрюше, что сегодня заберу его и, возможно, с ночевкой к себе. Он не поднял головы - смотрел в пол, но я почему-то чувствовала, что он хочет, что пойдет.

- Вы, Эмма Сергеевна, наша сотрудница, поэтому буду говорить, как есть. Вчера приходила семейная пара. Смотрели наших деток. Так вот им Андрей и Алина понравились. Возможно, возьмут. У них дом в частном секторе, машина, своих детей нет. В общем и целом, они - идеальные кандидаты.

- Но у меня тоже есть жилье. Зарабатываю я достаточно, чтобы содержать еще одного ребенка...

Она прервала, не дав договорить:

- У вас, Эмма, нет мужа. Семья неполная. И хоть, формально, этот факт не может являться причиной для отказа, все-таки предпочтительнее, когда есть в будущей семье оба родителя. Я ясно выразилась?

С трудом проглотив обиду, я спросила:

- Ну можно мне его хотя бы на ночь к себе взять?

- Вы отлично знаете, что мальчик проблемный. Зачем ему лишний стресс? А если он к вам привяжется, а потом к другой семье поедет?

Никогда еще я так не ждала вечера. Точнее ночи. А еще точнее, никогда еще я не ждала так момента, когда заснут дети и я останусь одна. Хотелось просто поплакать, а точнее, повыть, уткнувшись в подушку, без сочувствия, без жалости чужой, в полном одиночестве. Как назло, Кирилла долго не было. Как назло, Полинка все никак улечься не могла - знала, что в пятницу я обычно позволяю подольше не спать, мультики перед сном посмотреть, вот и носилась, не обращая внимания на время.

В десять часов я начала волноваться - к этому времени сын обычно бывал дома. Конечно же, звонила ему на мобильный. Вызов шел, но он трубку, как всегда, не брал.

- Полин, я выйду, посмотрю, где там Кирилл наш, хорошо? А ты пока мультик посмотри!

- Ага, - откликнулась дочь с моей кровати - еще одна наша пятничная традиция - спать вместе с нею. - Только недолго!

Накинув на пижамный костюмчик длинную кофту, я вышла во двор. По тротуару возле противоположного дома гуляли парочки, на детской площадке несколько парней распивали пиво. И хоть последний момент меня несколько напряг, связываться с ними было себе дороже, поэтому я трусливо сделала вид, что меня это не касается. Сына нигде не было. А ведь ушел утром - вспомнилось мне с какой-то тоской. И Вера Васильевна, когда из больницы я ее забирала, говорила, что несколько раз его набирала, но дозвониться не смогла.

Постояв у скамейки возле подъезда, я, чувствуя неприятный холодок, ползущий по спине, пошла в сторону выхода из нашего большого двора, решив взглянуть там, на улице, вдруг едет уже домой! С ужасом думая, что делать, с чего начинать поиски, если вдруг его там не будет.

Буквально вместе со мной ровно к выходу из наших дворов подъехала огромная машина. Дверца открылась, и из салона выскочил Кирилл со скейтом подмышкой. Вслед ему донесся знакомый мужской голос:

- Завтра ровно в девять там же. Меня не будет. Делаешь все то же самое, я ребят предупредил.

Что может быть нужно взрослому мужику от пацана? В голове мелькнули страшные истории, когда-то слышанные и виденные мною по телевизору. Волосы буквально зашевелились на голове, и я, взбешенная, выскочила из тени к машине, оттолкнув сына, схватилась за дверцу и заорала в салон:

- Что тебе от него нужно? Отвечай немедленно! Иначе я! Иначе я... - в голову все не приходило, что же я с ним сделаю, если он не ответит.

И подумалось почему-то, что все у меня так плохо, так безнадежно, будто по черной полосе иду, да только не поперек ее переступаю, а непременно вдоль! И Кирилла защитить не сумела! И Андрюшка ждал, а я забрать не смогла! И Полинка там одна, боится наверное! И меня! Меня саму защитить, поддержать, успокоить, в конце концов, некому! На глазах моментально вскипели непрошенные слезы и полились, полились по лицу!

Сквозь их пелену, шагнув в сторону сына, я видела, как Павел выскочил из машины, как что-то сказал Кириллу. Сквозь собственные всхлипы, я не сразу поняла, что именно он собирается сделать. И когда вдруг сильные руки прижали мое вздрагивающее, всхлипывающее тело к своей груди, когда сомкнулись каменным кольцом вокруг, на насколько секунд я забыла, что заставило меня кричать и плакать!

- Дурочка! Ты что там себе придумала? Я что на извращенца похож? Это обидно даже! Нет! Ничего плохого твоему сыну я не сделал! Все. Все, успокойся! Я все сейчас объясню. Пошли в машину - нечего представление на улице устраивать.

Из окон нескольких квартир, действительно, повысовывались хозяева - видимо, сама того не осознавая, я кричала громко. Я вырвалась, оттолкнув его от себя, оглянулась на сына, но его уже рядом не было.

- Он домой пошел.

В машину садиться я, конечно, наотрез отказалась.

- Поня-ятно, - протянул мужчина и, схватив меня за руку, потянул в сторону подъезда. - Пошли тогда на скамейку. Он ничего тебе не рассказывал?

- Нет. А что должен был рассказать?

- Я ему работу предложил в своем магазине. Подсобником. У меня там спортинвентарь, товары для охоты, рыбалки, отдыха.

- С чего бы вдруг? Или ты следишь за нами?

- Ага. Очень шкафы понравилось вешать и сумки носить! Ну подумай сама! Мне нужен такой человек, чтобы товары помогал расставлять там, подметал мусор перед магазином. Нанять официально рабочего - заморочек много, платить нужно больше. Опять же, мне на летний сезон нужен такой чел, а зимой продавцы сами справляются. Школьнику можно платить немного, но с другой стороны, он при деле, деньги в дом принесет опять же. Да и я заметил, какими глазами он на спорттовары смотрит. Поняла, что я не маньяк?

Я кивнула. А в голове крутился только один вопрос: "Зачем это ему нужно?" В смысле мужику этому? Зачем ему весь этот геморрой?

8. Павел

- Зачем, зачем... Не знаю сам, зачем, - сказал честно, потому что устал, как собака, и настроения рассусоливать, придумывать что-то, у меня не было совершенно. - Тоже пацаном был таким когда-то - дерзким, нагловатым, но не злым. Он отпахал смену честно. И сам предложил задержаться - уже вечером машина с товаром пришла. Я думал, что ты в курсе, просил тебя предупредить. Короче, слушай, я жрать хочу и спать! Я развеял твои сомнения? Завтра отпустишь его? Клянусь, я к малолеткам, а тем более к малолеткам мужского пола абсолютно равнодушен! Я женщин люблю!

Хотел еще добавить, что предпочел бы маму этого мальчика, а не его самого, но решил, что это уже перебор будет. Плакать перестала, уже хорошо. Только она почему-то не уходила домой, а я, уставший и голодный, тоже стоял и не решался свалить.

- Я все поняла. Прости меня, пожалуйста! Просто он меня игнорирует вот уже неделю! Не слушается совсем, - она сгорбилась на скамейке, запахивая на груди свою кофту, пришлось сесть рядом.

- Поругались?

- Не то чтобы поругались. Хотя да, наверное. Как раз из-за спорта и поругались. Он трюковой велик хочет.

- Ну? - я спрашивал, но понимал, что дело, скорее всего, в деньгах - хороший трюковой велосипед стоит дорого, но, с другой стороны, начинать можно и с дешевенького, парень-то пока не профи, сойдет и попроще.

- Дело не в деньгах. Я посмотрела на сайтах там всяких. Конечно, дорогой я бы не купила, но... общими усилиями с бабушкиной помощью, можно было вполне осилить какой-нибудь попроще. Он со дня рождения накопил немного. Дело в том... я смотрела видео. Это очень опасно! Очень! Его отец погиб - на машине разбился. Я очень боюсь, что и с ним что-то случиться может...

Я не видел ее лица в темноте, но был твердо уверен, что Эмма вот-вот заплачет снова - слезы эти чувствовались в голосе. И мне до боли захотелось ее обнять так же, как там, возле машины. Только тогда это с наскока, неожиданно, даже для меня самого, получилось. Сейчас же, я был уверен, не позволит! Задумался над ее словами. Вспомнил свое беззаботное, бесприглядное детство - чего только мы не делали, будучи подростками: к поездами прицеплялись, проезжали несколько остановок таким образом, по заброшкам шатались, патроны взрывали, ныряли с мостов... Мы были более свободными, чем современные, привязанные к компьютерам и другим гаджетам, дети. Если бы моя мама тогда знала, чем я занимался, конечно, тоже переживала бы. Но не знала - работа, младшая сестра, брат, огород огромный у бабушки, да мало ли что еще! Впрочем, огромное количество родителей специально отдают детей в различные, даже очень травматичные виды спорта...

Я уже открыл было рот, чтобы объяснить это все Эмме, но она тихо и несмело заговорила первой:

- У меня суп вчерашний с вермишелью. Пошли я тебя покормлю.

Вот и как на это реагировать? Есть хочу, да. Но если она это предлагает из благодарности, то... Что, Пашка, сказать хочешь, что тебе такая благодарность не нужна? И как-то по-домашнему звучало это ее: "я тебя покормлю"...

- Хм, ну пошли...

...- Вот смотри, - объяснял я ей прописные истины, наворачивая очень вкусный (видимо, потому такой, что я с утра ничего не ел) суп. - Он у тебя целый день сам себе предоставлен. Ты запрещаешь велик. Он на скейте вытворяет такое, что вполне может привести к травмам. Опять же, назло тебе может влезть во что-то. У меня один знакомый есть, мальчишки у него занимаются. Правда, велоспортом, не трюками там какими-то. Но у них база есть, с горками специальными. Давай, я поговорю - там парня основам научат, правилам. Сама понимаешь, что и тренер присмотрит, объяснит. И он при деле будет. А пока пусть у меня работает.

- Паша...

Назвав меня так впервые, она, похоже, сама испугалась. Во всяком случае, когда я от неожиданности резко вскинул взгляд на Эмму, она смущенно разглядывала чашку с чаем. Но, взяв себя в руки, все-таки продолжила:

- Прости меня. Я накрутила себя - думала, что-то с ним случилось, попал в аварию... побили! Не разобравшись, обвинять стала. Прости! Я не знаю... мне очень неудобно тебя обременять своим сыном. Это моя обязанность - следить за ним, воспитывать. Я сама виновата, что не смогла общий язык с ребенком найти...

"Это обязанность отца" - думал я, но сказать такого, конечно же, не мог. А все потому, что в прихожей на стене, и даже в кухне на самом видном месте висели фотографии: вот молодой мужик посадил себе на шею пяти-шестилетнего мальчишку; вот Эмма в свадебном платье, безумно красивая, со светящимися от счастья глазами смотрит на этого же парня, держит за руку; вот она с огромным животом, который обнимают его руки. В первый свой приход сюда я не рзглядывал фотографии, да я их даже не заметил. Сейчас же почему-то глаза зацепились, задержались... и я начинал понимать всю боль, всю трагедию этой милой кудрявой женщины - она любит своего погибшего мужа до сих пор. Она до сих пор живет мыслями о нем. И что удивительно, в сердце зарапнуло, как если бы у меня были на нее какие-то права, а она вот так вот несправедливо любила другого. Как если бы я сам был неравнодушен...

- Не выдумывай. Мне на самом деле нужен помощник. Так что у меня свой интерес.

Из дверного проема в прихожей просматривались принадлежности для ремонта - кисти, рулетка, рулоны обоев, банки с краской, какие-то тряпки, сложенные на полу возле стены. Но краской не воняло, окна - нараспашку - ремонт явно не начинали, обои не клеили.