- -
- 100%
- +
Он едет правильно - в сторону нашего дома. Как будто знает, где он находится. Впрочем, может и выяснил зачем-то...
И мне даже думается вдруг о том, что я хочу, чтобы он о чем-нибудь спросил! Хочу!
И хочу рассказать! Вот просто взять и выложить этому человеку все, что сегодня случилось в моей жизни.
И он, словно понимает это, задает вопрос именно в тот самый момент.
-Что случилось? - отрывисто и просто, без всяких собственных умозаключений.
Хочется ответить так же - просто изложить суть проблемы, не захлебываясь своими эмоциями.
Открываю рот... А подобрать слов не могу!
Ну, вот что сказать?
"Я узнала, что мой муж мне изменяет"?
"Я застукала мужа с любовницей"?
Эти фразы не смогут сделать главного - передать хоть малую часть моих эмоций! А мне надо именно ими поделиться, потому что...
Да просто потому, что они меня изнутри на части рвут! И не получится у меня просто изложить суть! Мне выплеснуть нужно вот это всё, что бурлит и кипит в душе!
И я позволяю себе. Отпускаю, как рвущуюся с поводка собаку!
-Всё началось с того, что мой муж вчера вечером, вернувшись с корпоратива, назвал меня чужим именем.
-Идиот, - пораженно округляет глаза Одинцов. И я почему-то чувствую, что он не насмехается надо мной, не пытается как-то поиздеваться или сыграть роль советчика, просто искренне так и считает.
И разве он не прав?
Я и сама думаю, что мой муж - идиот.
-Мне кажется, такое имя, как у вас, невозможно ни забыть, ни спутать с чьим-то еще...
-Ну, это если оно принадлежит... - невольно запинаюсь, продолжая с сожалением. - Любимой женщине. Ну, а если женщина давно надоела и приелась, то и имя, соответственно, тоже.
-Ну, допустим, - соглашается он. - Хотя я бы тут тоже поспорил. Привычка, знаете ли, вторая натура. Было бы логичнее, если бы он любовницу вашим именем нечаянно называл. Все-таки за столько лет "Ярослава" должно уже просто жить на его языке.
Но вот не живёт.
Все помыслы и слова у Мира теперь о другой. Разве не так это работает? Кого любишь, о том и думаешь. О ком думаешь, имя того на языке...
-Так вот... Сегодня я приехала к нему в офис в конце рабочего дня и...
Почему-то перехватывает дыхание. И я не могу произнести простейшую фразу: "Увидела, как он мне изменяет"!
Господи, неужели это правда?
Мне почему-то представляется нелепая и неуместная сейчас картинка. Как мы сидим с Миром на покрывале на берегу озера за городом, куда летом возили купаться детей.
Он чуть ближе к воде.
Я - за его спиной.
Любуюсь им.
Его широкими плечами, на которых после купания ещё не высохли капельки воды. Крепкой шеей. Его короткой челкой, которую растрепал летний ветерок. Его улыбкой, с которой он наблюдает за детьми.
И вот я его окликаю по имени. Не потому, что хочу что-то сказать или спросить. А просто потому, что... Вот сейчас он обернется и посмотрит на меня. И я зову.
Он оборачивается...
-Яра...
Тону в том тепле, в тех чувствах его, которыми напитан взгляд, которые ко мне, для меня, из-за меня...
-Вы знаете, Яра, - в горькие воспоминания врывается голос Одинцова. - А я третий день повсюду за вами езжу.
Несколько раз пораженно моргаю.
Как это? В смысле?
Зачем? Почему?
-Я не врал и даже не преувеличивал, когда утром сказал, что мечтал с вами познакомиться.
-Так почему же не познакомились? Три дня... А я не замечала даже...
-А я и познакомился! - вдруг широко улыбается он.
Я даже успеваю подумать, что он так долго на меня смотрит, что обязательно сейчас выедет на встречную полосу и врежется в кого-нибудь! Но... Алексей во время отворачивается к дороге и машина все также ровно едет по своей стороне.
-Просто выбрал правильный повод.
Это да...
-И вы знаете, Ярослава, я даже где-то в глубине души чуть-чуть, самую малость, рад, что у вас с вашим мужем так всё получилось. Потому что... Ну, потому что теперь я могу не притворяться, что просто хочу поработать с вами...
Ну, что сказать?
Сказать, что я удивлена - это ничего не сказать!
Прячусь за стаканом с кофе. Пью, почти не ощущая вкуса.
Жила-была девочка Яра. Существовала много лет по одному и тому же сценарию. А потом бац! И полетела её жизнь кубарем с горы! И где остановится... И остановится ли? Не понятно.
Посматриваю на сидящего рядом мужчину.
Словно давая мне передышку, чтобы переварить, понять и принять сказанное, он молчит.
Не спеша едет по дороге, глядит вперёд.
И только губы улыбаются.
Странно.
Ещё вчера я и подумать не могла, что буду ехать домой с другим мужчиной. Ещё вчера я и подумать не могла, что Мирон меня бросит. Ещё вчера...
А он интересный.
Не сказать, что очень красивый, но... Есть что-то, да...
9 глава. День начала конца...
Когда мы подъезжаем к нашему дому, возле ворот уже стоит машина Мира!
Ну, то есть получается, что он практически сразу помчался домой.
"Удивительно! - думаю я. - И даже не стал продолжать начатое со змеюкой? Как же так? И даже не поскакал её успокаивать? У неё ж там глубокая душевная травма - ну-ка, жена явилась и застала в такой момент... "
-Судя по вашему яростного взгляду, это - машина мужа? - Алексей останавливается ровно возле неё.
-Да, это его машина, - сквозь зубы отвечаю я.
-Слушайте! - он оборачивается ко мне и смотрит в глаза с сочувствием. - А хотите, я вас сейчас отсюда увезу, а? Хоть на всю ночь!
Что? Даже так?
А не слишком ли быстро взял с места в карьер товарищ Одинцов?
-У меня дома дети. Уроки нужно проверить. Покормить. Вещи на завтра приготовить.
-А! Ну, да, - вздыхает он. - Но жаль... Знаю, как тяжело войти в дом после скандала...
-Вы женаты? - зачем-то интересуюсь я.
-Уже нет, - провокационно улыбается он. - Одинок и готов к новым отношениям.
Это намёк сейчас?
Или человек просто пошутил?
-Ладно, сколько ни сиди, все равно идти надо, - вздыхаю я. - Спасибо, что подвезли. И спасибо за кофе. И за то, что выслушали. В общем, спасибо за всё.
-Я бы сказал, что одних "спасибо" мало, но боюсь, вы неправильно поймете. Мне было приятно, правда! И вообще, я был бы рад встретиться с вами ещё. Не по работе. Хотя и по работе тоже. Вы в курсе, что на завтра назначен совет директоров? Придете?
-Да-а? - удивляюсь я.
Ну, хоть Одинцов просветил! А то Мирону ведь за шашнями некогда.
Странно, правда, что Лиана ничего не сказала.
Впрочем, может быть, Лиана просто была в шоке от моего появления и всего произошедшего.
-У вас же 5 процентов акций, если я не ошибаюсь! - он выразительно поднимает вверх бровь. - Удивительно, что вам не сообщили.
-У мужа доверенность на них от меня. Хотя обычно я хожу на важные совещания...
Но меня, похоже, и здесь решили подвинуть...
Решительно выхожу из машины.
Одинцов, помахав мне рукой, уезжает.
К собственному любимому дому иду, как на эшафот.
Ведь не смогу удержаться! А так не хочется при детях всего этого - скандала, ругани, криков.
Зачем он вообще явился домой? После всего этого...
И не просто явился, но... Это вообще отправляет меня в тихий шок.
Из прихожей мне видно, что Мирон, переодевшийся в домашнюю одежду, хозяйничает на кухне.
Снежана бегает со щенком, подаренными нами на день рождения. Матвей с телефоном лежит на диване в гостиной.
-Мам! А папа нам жарит мясо! - радостно кричит, спеша на встречу, дочь.
А папа жарит мясо только по праздникам.
Хм... И какой же праздник у нас сегодня? День начала конца нашей семейной жизни?
-Папа понял, что мама кормить его ужином не будет, - спокойно говорю я. - И решил сделать его сам.
Ну, что же? После кофе Алексея я, собственно, не голодна. А детей пусть в таком случае кормит такой хозяйственный отец!
Поцеловав дочь, прохожу мимо кухни, даже не посмотрев в сторону подлеца и изменника.
По пути целую сына.
Вот как? Как им говорить, что у нас с их папой всё плохо?
Иду на второй этаж, уже слыша за спиной тяжёлые шаги Мирона.
Демонстративно не оборачиваюсь.
Повторяю про себя, как мантру, что мужа сейчас просто не существует для меня!
Потому что если я вдруг решу иначе, всё закончится не просто скандалом! Все закончится... В общем, не знаю, чем, но будет кошмар - это точно!
Захожу в нашу спальню.
Он буквально через секунду залетает следом.
-Я не понял! Эт-то что сейчас было? - рычит, понижая голос.
-Я не поняла! Какого хрена тебе надо от меня? Ты мне больше никто и звать тебя никак!
-Но-но, не гони коней! Мы пока еще женаты. И я, здесь, в отличие от тебя в свой дом левых людей не тащу!
-Зато, вполне вероятно, тащишь нечто другое - сифилис, гонорею или что там бывает при беспорядочной половой жизни?
-Да тут, дорогая моя, еще вопрос, у кого из нас она более беспорядочная? Ты думаешь, я не в курсе чья это тачка тебя домой привезла?
-Да мне по фиг! Слышишь? Мне параллельно, в курсе ты или нет! Я завтра подаю на развод.
-Окей. Я согласен! Но пока нас не развели, требую вести себя прилично!
-У себя потребуй! И змеюки своей! А то попахивает дискриминацией, знаешь ли! Кому-то можно все, а кому-то, получается, нужно вести себя прилично?
Застываем посередине спальни лицом к лицу.
Сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти впиваются до боли в кожу ладоней.
У него от ярости на скулах играют желваки.
-А чего это ты так распсиховался? - мне становится смешно от мысли, но других вариантов я просто не вижу. - Решил поревновать на последок? Так не надо мне этого! Оставь свою ревность своей шалаве!
Он сжимает губы так, что они белеют на глазах.
Зажмуривается на мгновение. Потом открывает глаза.
И я смотрю в них.
Что я чувствую? Что?
Больно. Конечно, больно... Предательство - это всегда боль.
И страшно представить, как я буду жить без него. Потому что... Ну, не перегорело ещё! И кто там говорил, что любовь три года живет? А мы вот пятнадцать лет женаты, а я его всё также... ненавижу!!!
Но я точно знаю, при любом раскладе я выживу!
-Яра, давай детям это спокойно преподнесем. И не сегодня...
Ну, тут я не могу не согласиться.
Молча киваю.
-Переодевайся и иди ужинать. Я пока накрою на стол...
Меньше всего мне хочется ужинать в его компании, но делать нечего. Собираюсь и иду, не зная, как смогу пережить этот ужин...
10 глава. Правда
Не знаю, что уж там себе думает Мирон, но ведёт он себя странно. То ли заранее пытается задобрить детей, то ли чувствует, что этот ужин "в кругу семьи" - вероятно, один из последних с его участием.
Обычно он часто отвлекается на звонки или сообщения, либо такой уставший, что ест быстро и сбегает отдыхать.
А сегодня просто - показательный образчик отца.
Сижу с чашкой зелёного чая в кресле, в самом дальнем уголке столовой. Не приди я на ужин совсем - дети всполошатся, начнут спрашивать. А так вроде бы и я здесь, но и не сижу с предателем за одним столом.
Мама завезла мой телефон. Что странно - отдала его Мирону. Что еще более странно - пока я принимала душ и переодевалась, - уехала домой...
-Снежа, возьми вот этот кусочек, смотри как прожарилось хорошо. Как ты любишь! - изрекает заботливый папаша.
-Пап, я уже наелась, - отказывается дочь.
Ты бы лучше так о детях беспокоился, когда решил променять их мать и свою семью на молоденькую змеюку!
-Матвей, передай хлеб, пожалуйста! - предатель улыбается сыну.
Вот-вот, запомни этот момент, гад такой! Может, в последний раз сын тебе кусок хлеба отдал! А там, по твоим заслугам, может, дети змеюки будут в старости чашку воды подавать...
-Мы с мамой... - выразительно смотрит в мою сторону.
Едва сдерживаю себя, чтобы не скривиться от отвращения! Ну, какие-такие "мы с мамой", в самом деле? Нет больше никаких "мы с мамой" - ты сам по себе, я сама...
На мой телефон, лежащий на подлокотнике кресла, приходит сообщение.
Обычно за ужином я отключаю телефон, но сейчас даже рада, что не сделала этого. Телефон даёт мне возможность дистанцироваться от происходящего и сделать вид, что я не слышу и не вникаю в то, что говорит Мирон.
Скашиваю глаза, открывая сообщение.
"Что выберете - ромашки или розы?" - номер незнакомый, ни здрасте вам, ни до свидания, ни представиться.
Но это Одинцов, больше же некому!
"Вот видишь, предатель, - мысленно говорю Мирону. - Я всё ещё могу быть кому-то интересной".
Встречаемся взглядами поверх голов детей.
Он демонстративно хмурится, показывая глазами на мой мобильный.
Ты еще поучи меня, что за ужином плохо сидеть в телефоне!
Нарочно улыбаюсь, набирая ответ:
"Пионы или жасмин".
Следующее сообщение приходит буквально сразу же, как будто он только и ждет, когда я что-нибудь напишу.
"Так и знал, что будет что-то оригинальное. Тем интереснее будет готовиться к нашему свиданию".
"Согласия на свидание я пока не дала".
"Что нужно сделать, чтобы дали?"
Это уже флирт или еще нет? Надо ли продолжать? Хочу ли я продолжения?
Я не могу дать ни одного ответа.
Меня рвут на части противоречивые эмоции и мысли. С одной стороны мне хочется отомстить предателю.
И даже не в том смысле, чтобы изменить ему тоже. А хотя бы просто показать, что да, мною может заинтересоваться другой мужчина. Да, я могу быть интересна!
А еще больше хочется, чтобы Мир понял, кого он потерял! Что я - и жена была хорошая, и мать, и любовница, и вообще, понимала его, помогала ему, другом ему была...
Я думала, что у нас хорошая семья, что мы с ним понимаем друг друга, любим друг друга...
И меня вот так - на молодую финтифлюшку поменять? Выбросить на помойку после стольких лет жизни? Сволочь!
А я тут еще сижу и молчу!
И ведь, если так подумать, то не сегодня, так завтра детям все равно придется говорить, что мы разводимся. Так чего тянуть кота за яйца?
"Что там у тебя дома? (Можно же на ты надеюсь?) Муж не борзеет?"
"Он пытается притвориться, что у нас всё хорошо. Ужин приготовил. Можно на ты".
"А ты что?"
Сообщения так выразительно щелкают в тишине столовой, что даже дети оборачиваются на меня.
-Яра, может, ты все-таки присядешь к нам и пообщаешься с семьёй? - выговаривает мне, как маленькой нашкодившей девочке Мирон.
И меня это так выводит из себя, что я просто не могу сдержаться!
-А может, - поднимаюсь со своего места и иду к столу. Становлюсь так, чтобы видеть лица детей.
И да, мне очень жаль, мои дорогие, что вам придется через это пройти! Но видит Бог, я этого не хотела! Видит Бог, я бы никогда не поступила так, как поступил ваш отец!
-А может, пора прекратить твои, Мирон, попытки притвориться, что всё у нас хорошо? Наши дети - уже далеко не младенцы, которые не сумеют понять...
-Яра, не надо! - с угрозой, с силой сжимая в руке вилку.
-Надо, Мир, надо! - отвечаю фразой из фильма и силюсь улыбнуться, но не получается - такое ощущение, что мои челюсти намертво спаялись друг с другом и не желают раздвигаться. - Матвей, Снежана, ваш отец нашел себе другую женщину и хочет от нас уйти...
11 глава. Фарс
Немая сцена.
Я в центре.
Мне странно и страшно - наверное, я впервые вот так, словами, причинила боль своим детям.
По их лицам вижу растерянность.
А ведь я сейчас тоже делаю достаточно подлую вещь - я перетягиваю детей, на свою сторону. Так?
И что-то мне подсказывает.... А точнее прищуренный холодный взгляд Мирона мне подсказывает, что он воспользуется тем же самым приёмом!
И я, конечно, опережаю:
-Я никогда не изменяла вашему отцу. Никогда не давала повода даже сомневаться в моей верности. А он меня предал...
Невесело усмехнувшись, мой пока-еще-муж перебивает меня:
-Дети, вы уже взрослые, да. Потому я скажу вам, как взрослым. Ваша мама пытается сейчас представить себя безгрешным ангелом, но, поверьте мне, она им не была. Только рассказывать вам плохое о вашей маме, то есть опускаться до её уровня, я не стану!
-Мне нравится эта игра в благородство! Вы посмотрите на него! - естественно, я не могу удержаться и не повысить голос. - Давай! Ну, что же ты! Я слушаю! Что там плохого я по-твоему натворила?
Дети синхронно поворачивают головы, глядя то на меня, то на Мирона.
Нет, Мирон вовсе не так спокоен, каким хочет казаться!
И руки в кулаки сжимает.
И на виске у него бьется венка.
И в глазах столько всего - я по привычке читаю в них то, что за годы семейной жизни успела научиться различать: злость, ярость даже, и обиду.
Ой, вот только не нужно строить из себя маленького мальчика, который по незнанию совершил проступок, а взрослые расценили его, как серьёзное преступление!
Полоснув по мне холодным взглядом, он встает из-за стола, швыряет в тарелку салфетку.
Переводит взгляд на детей и говорит:
-Я и вас, и вашу маму очень люблю. И не собирался рушить нашу семью. Это мама так захотела.
Ну, здорово! Выставить меня виноватой в этом! Круто!
Да, я так захотела! Потому что я не знаю, как... Как жить с изменником, с предателем! Как жить с ним под одной крышей?
Ложиться в одну постель? И что? Представлять, как то же самое, что он делает со мной в ней, он творил и с другой!
Неееет, я так не смогу!
Открываю рот, чтобы это произнести, но так жалко становится себя, что приходится сжать губы, чтобы не разрыдаться.
-Мамочка! Не плачь! - срывается ко мне дочка.
Обнимает за талию, утыкаясь лицом в живот, гладит по спине своими маленькими ручками.
И я, конечно, тут же начинаю рыдать, закрывая ладонью лицо.
Слышу, как Матвей произносит с упреком:
-Пап, как ты мог?
-Когда ты станешь взрослым, я уверен, поймешь меня...
-Что он поймет, Мирон? - естественно, вступаю я. - Он поймет, что его жена постарела, подурнела и найдет ей замену - молоденькую и красивую девушку? Такой пример ты хочешь подать сыну?
-Яра! Зачем ты это говоришь при детях? - на скулах Мирона начинают играть желваки.
-Затем, что это - правда!
-Так, может, тогда покажешь нам свой телефон? С кем ты там переписывалась, пока мы ужинали?
Ну, естественно, благородство Мирона на этом и закончилось!
-Можешь взять и посмотреть. Мой телефон не запаролен.
-А ты знаешь, Яра, я ведь был уверен, что стоит только мне... оступиться, ты сразу предашь меня по всем фронтам! Я так и думал, хоть и пытался убедить себя, что такое невозможно.
В смысле?
Непонимающе качаю головой.
Глажу по волосам испуганную дочку.
Думаю о том, что самое главное, мои дети, все равно ведь останется со мной! А значит, одинока я точно никогда не буду. В отличие от Мирона...
А он продолжает:
-У меня ведь с нею ничего не было. Да, поцелуй, который ты видела, да, флирт. Но не больше. А ты сразу помчалась договариваться с конкурентом, да? Пообещала уже завтра за него на совете голосовать?
Если честно, я совсем уже потеряла ход его мысли. И все, что Мирон сейчас мне говорит, кажется нелогичным, непонятным, странным.
Какое-то голосование. Какие-то конкуренты. Это Одинцов, что ли, конкурент?
-Снежа, пойдем спать, - встает со своего места Матвей. - Мам, пойдем тоже...
Может, так и нужно сделать! Может!
Уйти, прекратив этот фарс...
Но как я могу удержаться и просто уйти, когда еще толком не доказала ему даже, какой он ужасный козел!
-Сынок, уложи сестру, - говорю дрожащим голосом. - Я сейчас приду.
-Мама, только приходи быстрее, - просит испуганная и грустная Снежана.
Мирон провожает наших детей взглядом. Едва могу дождаться, когда они скроются из виду.
-Лже-е-ец! Какой же ты, лжец! Я всегда думала, что ты - благородный, честный. Я тебе верила все эти годы! А ты...
-В чем я соврал?
-Да ты вот недавно на развод согласился! И когда мы с мамой тебя буквально на Аринке поймали, ты не сказал, что у вас с нею ничего не было! А теперь плетешь тут детям, что мне не изменял!
Вздыхает. Взмахивает руками.
-Вот именно! Именно... Как бы в той ситуации выглядели мои признания? Я такой говорю: "Да, целовались, но член свой я в неё не совал?" Так?
-Да! Если не совал, так и нужно было сказать!
-Ты представляешь хотя бы, что сказала бы твоя мать?
-Меньше всего тебя должно было волновать, что сказала бы моя мать!
Орем, перебивая друг друга.
Нет, конечно, я не дура, чтобы подумать, что как таковой измены, действительно, не было! Врет же! Врет!
Да и, если не было пока, то она все равно случилась бы...
И уже не важно...
Застываем, глядя друг другу в глаза.
Мне сказать хочется, что... Что я не хотела всего этого. Что это он виноват. Конечно, виноват он. Кто же еще?
Как насмешка над нами, мой телефон щелкает входящим сообщением. Раз. Второй. Третий.
-Иди, посмотри, что там тебе твой новый хахаль пишет! - усмехается Мирон.
-И пойду!
Разворачиваюсь. Беру телефон и ухожу прочь из кухни, предоставив ему почетное право мыть посуду...
12 глава. Сражаться за своё...
И, конечно, конечно, сначала я решаю лечь в спальне Снежаны!
Но потом думаю, почему, собственно, должна страдать и спать на маленьком диванчике в дочкиной спальне именно я? Тем более, что там уже примостился Рокки - Снежкин маленький спаниель. И ютиться с беспокойным щенком на узеньком диванчике вот вообще никакого желания нет!
Я, значит, тут буду, а он, человек, из-за которого всё рухнуло, как король улчжется один в нашу двухспальную кровать?
Мне бы, конечно, думать сейчас о другом! Ведь столько проблем появится, когда мы разведемся! Столько забот! Мне бы осмыслить это как-то, осознать, как и что делать дальше. А я думаю о какой-то там кровати!
Но ничего не могу с собой поделать.
Хочется доказать, отвоевать, указать ему на его место. В общем, хочется снова скандала... Потому что ощущение такое, как будто я не всё ему высказала, далеко не все.
Зацикливаюсь на этом так, что к тому моменту, как Снежа засыпает, уже готова бежать в спальню сражаться за койко-место.
Захожу туда с каменным лицом, как судья в зал заседания.
Мирон, по своему обыкновению, будто ничего не случилось, разместился на своей половине с ноутбуком. Не глядя на него, объявляю ледяным голосом:
-Ты сегодня спишь на диване в гостиной.
-Нет. Я сплю здесь, - отвечает он примерно таким же тоном, не отрывая глаз от экрана.
Наглец! Разве он не должен испытывать чувство вины?
Открываю рот, чтобы сказать: "Я не лягу с тобой в одну кровать"! Но сразу же представляю себе, что тогда он пожмет плечами и скажет: "Ну, не хочешь, не ложись!" И я окажусь, прямо скажем, в дураках.
Формулирую иначе:
-Мирон, я бы хотела, чтобы ты уступил мне спальню, потому что ночевать с тобой в одной постели не имею никакого ж.... у меня нет никаких моральных сил.