- -
- 100%
- +
В конце концов, я начинаю нервничать настолько сильно, что не то чтобы сидеть или лежать, я не могу даже просто остановиться - и ускоряясь, метаюсь по комнате от окна к двери, умирая от тревоги.
И в какой-то момент решаюсь - надо идти!
Хватаю сумочку, хоть и понимаю, что в ней нет ничего, что может мне хоть как-то помочь в пути, но ведь не могу же я оставить здесь свой паспорт, да и остальные предметы - косметика, расческа, это всё мое, вещи, которые я в каком-то смысле люблю, которые воспринимаю, как необходимую часть своей жизни, как я это всё здесь брошу!
Медленно открываю дверь. Со страхом вслушиваюсь в звуки.
В доме тишина.
Не знаю, сколько я так стою, не решаясь шагнуть за порог комнаты, которая вроде бы и не способна защитить меня от хозяев дома, но в то же время дает некую иллюзию, что заперев дверь изнутри, я смогу спасти себя от любого, кто захочет сюда проникнуть.
Но чем больше стою, тем меньше остается смелости - такое чувство, что она тает, как шоколадка на солнце.
С бешено бьющимся сердцем делаю шаг. Снова замираю.
В доме в темноте всё кажется другим - да я толком-то и не успела запомнить, как тут всё расположено.
Испуганно таращусь на каждую дверь, мимо которой прохожу - вдруг те, кто там находятся, вырвутся на свободу!
Медленно спускаюсь по ступенькам, стараясь, чтобы деревянные доски не скрипнули. Тут еще страшнее! Потому что теперь уже обратно бежать далеко и я как бы отрезана от возможности спрятаться - я как на ладони буду, если зажжется свет! А так, в лунном свете, бьющем из окон, я кажусь себе незаметной в тени, но очень уязвимой в круге света.
И от осознания этого факта, я ускоряюсь! На цыпочках практически бегом пролетаю расстояние от лестницы до холла, туда, где на множестве металлических тройных крючков висит верхняя одежда, в том числе и моя дубленка, и куртка Кота, в кармане которой должны быть и ключ, и мой телефон.
На ощупь быстро нахожу свою куртку. Потом (о, чудо!) руки нащупывают куртку моего похитителя и в ее кармане ключи от машины - я их определяю по большому овальному брелоку, на который обратила внимание, когда старалась запомнить всё.
Телефона в карманах нет.
Так. Найти его я все равно же не смогу? Вдруг он вообще у Главного?
Решительно берусь за ручку двери и нащупываю замки.
Сердце лупит в груди так, что я боюсь этим звуком разбудить всех в доме! Руки трясутся! В ногах противная слабость!
Так, Вика, теперь нужно действовать очень быстро! Открываешь все три замка, тихонечко проскальзываешь в открывшуюся дверь и моментально бежишь к машине! Быстро!
Первый замок открывается легко - щелчок, после которого я замираю и вслушиваюсь. Тихо. Второй поворачивается чуть сложнее, с усилием, но после поворота дверь сразу же приоткрывается!
Чтобы не скрипнула, открываю медленно. Но я, еще не ступив на крыльцо, уже бегу, мысленно уже бегу! И... заношу ногу, чтобы выйти из дома! Шаг... И вдруг меня кто-то хватает за руку! И рывком затягивает внутрь...
- Ку-у-уда? - угрожающим страшным шепотом мне в ухо...
10 глава.
У меня давно не было женщины.
И нет, не потому что я был слишком занят с Элькой, - достаточно было просто сделать один звонок и любая, чей телефон есть в моей телефонной книге, через час была бы здесь или в любом другом месте, которое я обозначу.
Просто вдруг, в той тяжелой ситуации, в которой оказался я сейчас, так получилось, что рядом имеется куча баб для секса, и нет ни одной, которая способна дать мне поддержку, заботу, помощь, не финансовую, не материальную, а духовную, то, чего я не могу купить за деньги. Наоборот, они хотели только брать у меня... Ну, и как отрезало. На два месяца. Да мне, блядь, и некогда было думать о сексе в последнее время!
А тут вдруг...
Взыграло что-то мужское, глубинное. Я пил и не пьянел. Я заставлял себя думать о том, что эта девчонка - жена Мельника! Это уже само по себе - приговор для нее. Разве может его жена, женщина, которую выбрал этот мудак, быть хорошей? Он однозначно выбирал "под себя"! Как иначе-то? И, скорее всего, она в курсе, какой на самом деле бизнес имеет ее муж.
Я вряд ли задумывался о том, какая могла бы быть у Мельника жена. Меня это волновало меньше всего на свете, но вдруг оказалось, что она НЕ ТАКАЯ.
Не такая - какая? Хер его знает! Просто, еще не видя ее, я соединил все самые презираемые мною качества в людях, в Мельникове в первую очередь, но и в ней, и в ней, конечно, тоже.
А девчонка оказалась другой.
Не высокомерной спесивой красавицей, рыдающей над поломанным ногтем, а красивой девочкой с идеальной осанкой и длинными кудрями. Девочкой, не ставшей рыдать, проситься обратно, унижаться, что-то обещать, а усиленно изучавшей обстановку, и не терявшей присутствия духа.
Я знал, что она попытается сбежать.
Я видел это по ее глазам.
И мне было забавно наблюдать за ней. Мне впервые за много месяцев было интересно хоть что-то, что не касалось жизни и здоровья Эльки.
И как я ни старался вызвать в своей душе ненависть к "сучке Мельника", любопытство заняло в ней все главные позиции.
Ждать пришлось долго.
Далеко за полночь, когда Степка уже поднялся наверх к Эльке в комнату, сделав себе крепкий чай, чтобы протрезветь, я занял место в крайнем кресле в гостиной, надежно скрытом от глаз в тени длинной шторы. И, кажется, успел задремать.
Разбудил меня еле слышный скрип половиц на лестнице. Я даже мог бы сказать, какая именно ступенька его издала! И это совершенно точно был не Кот - тот обычно топочет так, что со двора слышно.
Девчонка пролетела мимо меня на цыпочках, словно ветер. И да, несмотря на ненависть ко всему, что связано с Мельниковым, я испытал что-то похожее на восхищение. Много ли я знал женщин, готовых бежать к любимому мужу через достаточно обширный участок леса без нормальной дороги, ночью, в одиночестве? Ни одной.
Смелая. Отчаянная. Но дура.
Я еще сидел, когда она, пошарив по карманам курток, висящих на прихожан, нашла ключи от машины.
Хитрая зараза! Надо же запомнила, что и где лежит... А Степке завтра надо не забыть настучать по шее за то, что бросил их там.
А когда открылся первый замок, пришлось начать действовать.
Со вторым она провозилась немного дольше.
Мне показалось, что она даже успела пискнуть от восторга, когда распахивала дверь. Свобода была так близка. Но в следующее мгновение я уже держал ее в своих руках.
- Куда? - это единственное, что смог придумать ошарашенный мозг.
А в темноте она уже не была женой Мельника. Нет, была, конечно, но моему телу уже было на это плевать! Оно не желало ощущать ее, как нечто отвратительное и гадкое, сродни мужу, оно желало ощущать ее просто женщиной...
Сладко пахнущей Элькиным шампунем, смешанным с собственным нежным ароматом - таким тонким, что мне пришлось, как собаке вжаться носом в кожу ее шеи, чтобы прочувствовать его, чтобы его понять.
И это было ошибкой. Потому что какой уж тут контроль, когда ночь, когда в руках женщина, когда я полупьян, когда она, зараза, пыталась сбежать! При том, что я ей это запретил! А я ненавижу, когда что-то делают вопреки моему приказу!
Вжимаю ее в стену рядом с распахнутой дверью, обхватываю ладонями лицо. Смотрю в огромные блестящие глаза. Ты посмотри, не рыдает, не трясется от страха, хотя ведь обычно люди на мою ярость реагируют вполне определенным образом! И, кстати, эта реакция вполне оправдана - я, действительно, могу, если не убить в таком состоянии, то уж покалечить точно. Бывали прецеденты.
- Отпустите меня, пожалуйста, - шепчет, не отводя взгляда.
А ты, вообще-то, знаешь, девочка, что хищникам в глаза смотреть противопоказано? Они себя контролировать перестают!
- Тебе ж сказано было сидеть в комнате, - чувствую, как мой голос рассерженно вибрирует. - Тебе ж сказано было, что волки... Что я неадекват. Так?
- Да, - просто соглашается она.
Ну, раз так, то разве я виноват в том, что сделаю?
11 глава.
Ударит! Толкнет! Выбросит на улицу! Наорет! Даст пощечину!
Список его возможных действий со скоростью молнии проносится в моей голове.
Я готова принять любой исход. Потому что, если честно, у меня чувство такое - как отходняк после страшного стресса, как откат после чего-то ужасного! Оказывается, меня пугала не столько возможность встретиться с этим мужчиной в момент побега, сколько неизвестность, сколько само ожидание свершения кошмара. И вот, когда он уже свершился, я... испытала облегчение!
Потому что он, хотя бы, не призрак какой-нибудь, не волк, и не тот, кто сидит в комнате под замком.
А он гипнотизирует мои глаза. И склоняется, склоняется к лицу, пытаясь разглядеть что-то явно важное в моем взгляде. Может быть, он меня пугает так? Или что?
И я совсем не ожидаю того, что он делает! Совершенно! Именно поэтому вначале и не сопротивляюсь.
Он впивается в мои губы.
И на меня сразу же обрушивается огромное количество всевозможных ощущений! Мне поверить сложно, что я могу одновременно это всё чувствовать. Но я чувствую! Вкус его горячего языка, нагло запечатавшего мой рот - спиртное, мята, лимон... Я не знаю, как так получается, что я не отвращение испытываю! Совсем даже не его! А что?
Да, Боже мой, Вика! Тебя сейчас целует какой-то совершенно незнакомый странный ненормальный парень! По приказу которого тебя сюда притащили! И мало ли что у него на уме! Вот возьмет и изнасилует...
Дергаюсь, пытаясь вырваться! Упираюсь в его грудь! Но куда там! Кажется, что он весь состоит из твердых мускулов и даже не ощущает моих попыток вырваться! Наоборот прижимается еще крепче. Коленом раздвигает мне ноги и вдавливается между бедер. А рука вдруг сжимает грудь!
Это так нагло, так шокирующе, так внезапно, что я уже должна была бы сознание потерять от ужаса, но...
- А-а-ай! - пищу протестующе ему в губы, а он неожиданно гортанно стонет в ответ.
И явно не собирается меня отпускать! Наоборот - руки стягивают с меня одежду, не реагируя на сопротивление абсолютно! Ой, мамочки! Дергаюсь изо всех сил, отворачивая лицо.
Отрывается, наконец, от моих губ. Но тут же впивается в шею!
И я паникую! От ужаса луплю его по плечам, стараясь освободиться, но добиваюсь этим только того, что мужчина сильнее сжимает меня, ловит руки и, до боли стискивая одной рукой запястья, поднимает их вверх, фиксируя над головой.
И мне бы закричать! Но кто придет ко мне на помощь? Его друг? Тут есть опасность, что если и придет, то не мне поможет, а ему!
- Пожалуйста, пожалуйста, не надо, - надрывно шепчу, дергаясь всем телом.
Его свободная рука касается моего обнаженного живота - свитер, похоже, сильно задрался!
И ползет-ползет по коже вверх.
Убирает колено, но я не успеваю даже с облегчением вздохнуть, как твердый член упирается в низ моего живота... И он делает бедрами вполне понятные и безумно пошлые движения, как будто он уже во мне и дышит при этом так шумно, так жадно, что мне и страшно... но в то же время какое-то странное ощущение такое возникает... Словно мне от его желания, от страсти его жарко.
Даня! Его же Даня зовут?
И я по какому-то наитию говорю ему шепотом:
- Данечка, пожалуйста, не надо!
Он замирает. Невидяще смотрит мне в лицо.
А потом отступает, резко меня отпустив.
И я вздыхаю с облегчением, да, но и еще с каким-то другим, неопознанным мною пока чувством.
Наблюдаю за ним, как загнанный в угол зверек за хищником, по какой-то неведомой причине вдруг ослепшим и мечущимся рядом, не в силах найти желанную добычу. Может, все-таки пронесет и он меня не тронет?
Открывает входную дверь. Показывает на освещенное светом луны крыльцо.
- Пошли!
С опаской шагаю через порог.
Что это значит? Он меня отпускает? Или, может, волкам хочет скормить?
Выходит следом. Становится рядом, всматривается в темноту.
А лес, действительно, выглядит жутким - деревья, слегка покачиваемые ветром, скрипят. Их черные живые тени в лунном свете настолько длинны, что достают до стен дома и шевелятся на них, словно уродливые монстры. Мне чудится короткий далекий лай. Это собаки?
С ужасом смотрю на странного мужчину, стоящего рядом со мной.
И? Что ты этим хочешь мне сказать? Что у меня бы все равно духу не хватило - идти по ночному лесу?
Ну, я так-то идти и не планировала. Я ехать собиралась!
И вдруг он, оперевшись на перила, громко отрывисто свистит!
И из леса, откуда-то издалека, ему в ответ раздается громкий короткий вой!
Потом еще... Только уже ближе...
И еще...
И! О, мамочки...
12 глава. Кто ты, девочка?
Кто ты, девочка?
Хитрая сука, невинная с виду и гнилая внутри? Это - очевидный ответ. Слишком очевидный. Потому что такая женщина была бы под стать Мельникову. Она была бы его отражением, продолжением, логичной частью его семьи. А внешность? Внешность бывает обманчива.
Или все-таки ты - хорошая девочка, которых, как известно, и выбирают в жены мудаки, вроде Мельникова.
А ты-то, сам, Романовский, каких выбираешь?
Тех, с кем не нужно играть в чувства. Тех, с кем можно не расшаркиваться на утро, обещая непременно позвонить вечером. Тех, имена которых помнит только список контактов в телефоне.
Ну, и чем ты в этом плане лучше Мельника?
Сейчас я покажу тебе, дурочка, КТО именно мог встретиться на пути, если бы удалось сбежать.
Свистом зову собак.
Они привычные гулять по ночам - когда мы в лесном доме, я спецом всегда отпускаю - здесь на несколько километров вокруг моя территория. А дальше они не заходят. Они - умные звери, четко усвоившие границы, через которые переходить запрещено. В отличие от некоторых людей.
Черной тенью на крыльцо первым запрыгивает Клайд. Резко затормозив, встает на задние лапы, закинув передние мне на плечи. Шершавый язык прикасается к щеке, оставляя влажный след.
С нижней ступеньки раздается угрожающее рычание.
Да, "женщины" более осторожны... Клайд даже внимания не обратил на девчонку. Оболтус. Охрана, называется...
- Отстань уже, бродяга! - отталкиваю его, потрепав по мягким ушам. С неохотой спрыгивает, наконец, замечая чужого.
- Так, ребята, Бонни, чш-ш-ш, не трогать! - показываю на девчонку рукой, объясняю. - Не трогать, сказал! Своя.
Не своя, конечно. Но они только так понимают. По-другому не объяснишь.
Наслаждаюсь эффектом - девчонка знатно труханула. Наверное, посильнее, чем там, внутри, когда я её поцеловал... Я тоже, кстати, труханул знатно... Правда, причины у нас разные. У меня - потому что крышу сорвало от неё. Да так, что еле сдержался, чтобы не трахнуть прямо там, в прихожей, у стены...
Что в ней такого особенного, что я снова и снова не могу оторвать взгляд? Что в ней такого особенного, что мне еще хочется...
Прижимается спиной к закрытой двери, обняв себя руками за плечи.
-Вот прикинь, что ты знакомишься с ними где-то посередине леса. Прикинула?
Положительно кивает.
Ах, да! Ты ж на машине собралась рвануть отсюда!
Ты ж не в курсе, что у меня хитрая блокировка в тачке. Вряд ли бы ты разгадала секрет...
Бонни замирает, принюхиваясь к запаху незнакомого человека.
Поворачивает голову, всматриваясь то в меня, то в неё.
Приходится повторить, что "свои".
Усвоив информацию, собака, фыркнув, подходит, ткнувшись носом в мою ладонь.
Треплю большую мощную морду. Вот они и Кот - мои друзья. Больше никому доверять нельзя. Остальные - галимые предатели, готовые подставить в самый трудный момент. Ножом в спину. Как Элька.
Как наши с ней родаки, которые свалили на тот свет вдвоём, оставив нам кучу бабла, нехилый бизнес, тачки, дома, но при этом не дав никаких инструкций, что с этим всем делать, как не проссать в условиях жёсткой конкуренции.
Мне пришлось быстро учиться. Но я всё равно немало потерял от первоначального капитала. И только недавно начал подниматься. А тут Элька...
Задумавшись, забываю про Мельникову. Глажу собаку, рассматривая кроны сосен, касающиеся неба.
Прихожу в себя от её восхищённого:
-Какой ты красивый!
Открыв рот от удивления, оборачиваюсь к ней.
Клайд, размазня такая, уткнулся лбом ей в живот, а она радостно чешет его за ушами, приговаривая комплименты:
-Красавчик. Умница какая. Добрый пёс. Умный...
Умный? Да дебил просто! Вот так за почесушки продаться чужому человеку!
А ты, Романовский, не так ли сам поступил, когда она тебя "Данечкой" назвала? Хм...
-Всё! Пошли в дом. Спать. А вы, ребята, гуляйте! Брысь!
Клайда, сунувшегося было в дом следом за девчонкой, приходится оттолкнуть обратно. Нет, совсем охренел ты, друг мой! Иди, гуляй! А то завтра в кладовке прикрою!
Заходим с нею вдвоём. Запираю дверь.
-Иди в свою комнату! - бросаю ей, направляясь к дивану в гостиной. Когда Кот с Элькой ночует, я наверх не поднимаюсь совсем.
Стоит. С места не двигается.
Ну, чего надо ещё?
-Я боюсь одна туда идти...
Нет, блядь, в лес она не боялась переться, а в доме боится! Пойми этих баб!
-И че?
-Проводи меня... Пожалуйста!
13 глава. Утро
Едва доведя до двери, он, чуть ли не бегом, срывается вниз.
Только войдя в комнату, я вдруг понимаю, что это было очень опрометчиво - просить его провожать себя! Очень!
Ведь, ну, получается, претензий никаких по поводу его наглости не выказала! Данечкой называла! А он же специально собаками пугал! А я - такая дурочка, его чуть ли не в свою комнату пригласила! Но я не думала в тот момент! Мне просто было страшно идти одной по второму этажу мимо этих запертых комнат! А в какой момент ты вообще думала, Вика? Пора бы уже начинать это делать!
Мне кажется, что я не усну никогда - настолько я на взводе, настолько раздергана всем произошедшем сегодня. Но засыпаю мгновенно, едва коснувшись головой подушки. И просыпаюсь от стука в дверь. В комнате светло.
- Эй, как там тебя, на выход! Завтрак подан, - раздается из коридора.
- Сейчас, - предупреждаю, что нужно подождать хоть немного.
Одеваюсь в мгновение ока, с сожалением положив чужой свитер на место. Ночью я рассчитывала больше никогда ни с кем из этих двоих странных парней не встречаться, а сейчас выходить в чужом, при том, что разрешения мне не давали, как-то стыдно.
Кроме того, меняю чужие трусики обратно на свои, которые успели высохнуть за ночь на полотенцесушителе. А чужие, наскоро застирав, вешаю под полотенце на трубу.
Вот ты лох, Виктория! Если бы удалось сбежать, он бы в пустой комнате обнаружил твои трусы... Позорище. Впрочем, если бы удалось сбежать, какая разница, кто бы их обнаружил и что бы при этом подумал?
Из ТОЙ самой комнаты, хоть дверь и закрыта, слышен голос Кота. Слов не разобрать, но тон ласковый, спокойный. Кто же у вас там заперт? И почему заперт, если меня, даже после попытки побега, не удосужились?
В гостиной на столе чистота. Ни бутылок, ни тарелок с едой.
Смущаясь, вхожу на кухню.
Он моет посуду.
Меня обваривает кипятком, горячей волной стыда, смущения, тревоги от воспоминаний о том, как этот чужой мужчина меня вчера целовал и трогал! А больше от воспоминаний о том, как несдержанно и горячо он стонал при этом. Марат так никогда не делает. Он вообще очень сдержанно себя ведет во время секса...
А-а-а-а, Вика! Вот о чем ты думаешь, ненормальная!
Оборачивается, приподняв широкую черную бровь. Да он почувствовал, что я его разглядываю!
- Доброе утро! - и говорю, конечно, самое неуместное, что вообще можно придумать в такой вот ситуации! Ну, конечно, все жертвы похищения, едва-едва не ставшие жертвами изнасилования, своим похитителям говорят "доброе утро"! Как иначе?
- Хм, - дергает он бровью удивленно. - Ну, доброе, коль не шутишь. Проходи!
На столе в глубокой пиалке с ручкой овсянка с порезанными сверху кусочками бананов и кофе в кружке. Это мне?
Поставив последнюю вымытую тарелку в сушку, оборачивается, вытирая руки полотенцем.
- Садись, - кивает на еду. - Ешь.
И я проглатываю еще один неуместный вопрос - "а ты?", и сажусь. В животе требовательно урчит, и я с тоской вспоминаю вдруг, что я беременна, что ребеночка во мне нужно кормить, а еще одновременно и о том, что Марат мне изменил, что идти мне теперь некуда, что моя жизнь разрушена...
Столько всего навалилось, что я даже не сразу об этом подумала!
С трудом проглатываю горький комок подступивших слез, и сажусь за стол.
Исподтишка наблюдаю за ним.
Он берет себе тоже чашку с кофе и, отойдя к окну, поворачивается ко мне спиной.
И я зачем-то оцениваю его! Я очень хорошо понимаю, что это - еще более глупо, чем всё, что я делала до этого, но это невольно происходит, непреднамеренно! Это позволяет не думать о том, что ранит...
Черная водолазка обтягивает широкие плечи. Русые волосы сзади пострижены очень коротко, и мне вдруг вспоминается, что вчера в какой-то момент я успела их коснуться ладонью! Как это получилось, я не помню, но собственное тактильное ощущение от прикосновения, кажется, запомнили пальцы...
И губы помнят прикосновения его горячих, твердых, очень настойчивых и требовательных губ.
Зачем он меня целовал? Зачем?
Мне кажется, что у такого красивого парня не может быть проблем с женским полом! Это просто невозможно! Но, с другой стороны, он ведь знает, кто я, и что я замужем? Так зачем все-таки выкрали именно меня?
Каша очень вкусная - масляная, сладкая. Я такую ела только в детстве. Танцовщицам можно только пустую и на воде. Но теперь уже смысла нет соблюдать диету...
Разглядываю его лицо в отражении оконного стекла.
У него глаза красивые.
Блин, Вика, ну, о чем ты думаешь, вообще!
Лучше думай о разговоре, который должен состояться сегодня! И о том, что будешь делать дальше со своей рассыпавшейся, как карточный домик, жизнью...
Я не замечаю, как съедаю всё, до последней ложки и выпиваю весь кофе. Встаю, чтобы помыть за собой посуду.
Но тут оборачивается он, и жестом приказывает сесть обратно. Послушно сажусь.
- Теперь давай я объясню, что мне от тебя нужно.
14 глава. "Нормальные" люди
Я, конечно, ей не говорю о том, что этот план созрел у нас с Котом буквально вчера, а изначально... Изначально эту девчонку Кот сюда привез по совершенно другой причине. Если скажу для чего, она будет считать меня чудовищем. И не то, чтобы мне важно, кем в ее глазах я являюсь, но...
Прислушиваюсь к себе. Я иррационально не хочу, чтобы она боялась.
Она выглядит моложе, чем Элька. И более хрупкой, более изящной кажется.
Я просто хотел отомстить Мельникову. И сделать с нею ровно то, что сделал он с моей сестрой. Не больше, ни меньше.
Позавчера врач, на которого я возлагал огромные надежды, осмотрев сестру, сказал, что сделать ничего нельзя - она так навсегда и останется неподвижным инвалидом, овощем, который умеет жевать и дышать, а вот двигательные функции не восстановятся. Кроме того, он предположил, что она, вероятнее всего, не понимает, что с ней происходит, то есть и мозговой активности нет... И не будет.
Узнав это, я просто чуть с ума не сошел! Крушил комнату, выгнал сиделку, нажрался, как скотина! А потом послал Кота привезти мне Мельникова. Так и сказал - либо его самого, либо кого-то из самых близких. Кот тоже был на взводе из-за Эльки. Поэтому и выполнил мой приказ.