- -
- 100%
- +
И ведь так и не потрогал. Не посмел. Рука не поднялась. Она странно на меня действовала - шел и трахнуть хотел, прижал в танце - все гадкие мысли растворились, исчезли.
Ага, исчезли... Хоть самому себе не ври! Целовал же ее тогда!
Потом ругал себя, потом... Когда ночью заснуть не мог. Когда до утра думал о том, что в соседнем номере под тоненькой простыней спит красивая девочка с длинными волосами. Но она была ребенком, я просто не мог со своими пошлыми мыслями рядом с такой искренней чистой малышкой находится. Тогда держаться от нее вдалеке было проще - она в школе училась, моя совесть не позволяла. Но вот, когда ей девятнадцать исполнилось! Пару раз чуть не спалился, чуть не воплотил свои извращенные фантазии. Понимал, что уже совершеннолетняя. Видел, что тянется ко мне. Чувствовал, что уже не просто влюбленность детская у нее. Теперь меня не сам факт ее возраста смущал, а наша с ней громадная разница - ей учиться, гулять, встречаться нужно! Я же чувствовал себя стариком, которому хотелось семью и детей...
Был и еще один случай, который удержал меня тогда от опрометчивого поступка. Однажды после очередной вечеринки у Романа с Алей я пошел провожать Лизу домой. Она весело рассказывала об учебе, о друзьях в университете, о чем-то таком девчоночьем, детском... А возле их дома у самого подъезда стоял парень. Лизу ждал. Она смутилась тогда - не думала, наверное, что поклонник явится. Я оценил его внешность, его прикид - красавчик, модно и дорого одетый. На первый взгляд - чуть старше ее, на год-два. Тут же машина его стояла. Не помню, точно, какая марка, но, что дорогая - уверен.
Она нас друг другу представила. И я ушел. Не оборачиваясь. Я тогда решил, что вот оно - ее будущее! Он, а не я - бабник, развратник, старик...
А через пару дней Нелли мне о своей беременности сообщила. К тому времени мы с ней уже год, наверное, встречались. Ну и закружилось... Данька родился. Четыре года прошло... Даже больше немного. То есть ей сейчас, двадцать три. Взрослая уже совсем. Бля-ядь, извращенец ненормальный! Мысли-то опять свернули не туда. Хорошо хоть не видит никто - переодеваться пошел.
Когда вернулся из своей спальни, Романа с Даней и псом-уродом в доме не было. Зато Лиза была. Продукты в кухне разбирала. Снова поразился, насколько уверенно и органично она себя ведет в чужом доме, как будто всегда здесь жила.
Какая же красавица! Всегда нравились ее русые длинные волосы, сейчас собранные в хвост....
***
Как только он появился на пороге большой кухни, я, не видя еще, не оборачиваясь даже, поняла, почувствовала, что не Роман это. Мурашки по коже побежали! Делала вид, что не замечаю - пусть смотрит! Только руки не слушались свою хозяйку - дрожали! Голубцы мамины из пластикового контейнера в кастрюльку перекладывала и думала: "Главное - не уронить! " Рома сказал, чтобы вела себя, как можно естественнее, вот я и старалась.
Обернулась именно в тот момент, когда он уходить собрался.
- Матвей! - позвала неожиданно для себя самой. Так, что у него спросить-то?
- Что? - сколько же недовольства в голосе!
- На обед к голубцам что приготовить? Картошку-пюре?
Он задумался. Переоделся, а мазут со щеки не стер! Чумазый такой - хмурится снова.
- Чего ты так смотришь на меня? Я тебе не на витрине - нечего разглядывать!
Вот же гад! Так значит? Ну, ладно - ходи тогда грязный, ничего не скажу. Несколько лет назад не нашлась бы, не придумала, что на такую наглость ответить, сегодня Лиза немного подросла и не смолчала:
- Ой, не больно-то и надо! И вообще, давай очертим, так сказать, круг моих обязанностей.
- Я еще не решил, нужна ли мне хм,... домработница. Что ты умеешь-то? С таким маникюром и картошку не почистить!
Я задохнулась от возмущения - да, маникюр, но ведь не вызывающий, аккуратный, мною же и сделанный! Между прочим, я гордилась тем, что умела сама. И девчонкам в институте делала и даже немного зарабатывала этим! Не зря училась рисовать в свое время! Если бы приехала к кому другому, сейчас бы развернулась и домой отправилась, но ведь это - Матвей... Ведь, поддевает специально, гадости говорит, а мне по лицу его ладошкой провести хочется...
- А ты на мой маникюр не смотри - не для тебя старалась. Пюре тебя на обед устраивает или нет? Даня ест его?
Он удивленно смотрел на меня, как будто впервые видел.
- Не для меня, значит. Хорошо. Да-а, пюре пойдет, - покачал головой и направился прочь из дома, бормоча себе под нос. - А девочка-то выросла!
Выросла, и ты даже не представляешь себе, насколько!
Чистила картошку, еле отыскав в завалах грязной посуды в раковине подходящую кастрюлю. Кухню придется драить не один день - неделю точно! Вот с нее завтра и начну. В окошко, выходящее на полянку перед домом было видно, как играет с собакой Даня. Такой красивый, такой милый мальчик - так и хочется прижать его к себе, по русым папиным волосам погладить... Но отчужденность его, как стена, как незримая граница - ощущается телом, не мозгом даже. Забыв про картофелину в руке, наблюдала за тем, как ходит малыш - немного припадая на левую ногу, чуть запрокинув голову. Бедный маленький мальчик! И ещё один факт поразил - играя с собакой, кстати, съевшей за раз полкилограмма сосисок за рекордные три минуты, он не смеялся. Совсем. Антон с Аней хохотали бы до упаду, наблюдая за прыжками и скачками пса. А Даня - нет. Да и играет ли он? Не понятно. Собака крутится рядом с ним, а он куда-то в лес смотрит. Но при этом и не уходит от нее далеко...
К еде ребенок был явно неравнодушен. А может, Матвей его просто плохо кормит? Старалась не смотреть на этого хама осуждающе. Данька уплетал за обе щеки. Правда, голубцы Матвей ему развернул, капусту выбросил. Ну, и сам он не ел. Он сидел и открывал рот. А кормил его Матвей. Я, конечно, немного знаю о детях, но ведь Дане скоро четыре. Наверное, можно было дать ему ложку. Рома, видимо, привычный к такой картине, спокойно обедал, то и дело отвечая на сообщения, постоянно приходящие на его телефон (о чем они там с Алей переписываются - улыбается вон!). Решила все-таки вмешаться.
- Матвей, может быть Дане молока налить, чтобы запивал еду?
- Он не пьет молоко.
- Чай?
- Чай тоже не пьет.
Как так? Но вслух вопрос задать не решилась.
- А что тогда пьет?
- Красный сок.
Не клубничный там, или вишневый, а именно красный? Открыла холодильник - действительно, в дверце только соки красного цвета - и никаких других! Достала малиновый. Поставила перед Даней. Думала, что он обрадуется, как все дети, но он на сок и не посмотрел. Смотрел он в окно, куда-то вдаль, на деревья. Матвей открыл напиток, засунул в коробочку трубку, вставил в рот сыну - тот попил.
... Скоро этот странный обед закончился, и я вымыла посуду. На это ушел примерно час, потому что посуды было немерено... Вышла на веранду. Рома с Матвеем возились возле машины последнего (колесо что ли меняют?). А Даня бродил поблизости, преследуемый накормленным веселым псом. Очень хотелось наладить с ребенком контакт - я любила играть с Антоном и Аней, а они обожали меня. Мне всегда казалось, что это просто - занять, заинтересовать малыша. Но, когда я позвала Даню по имени, ответом мне было полное безразличие - не услышал? Повторила - ноль внимания! Я читала о странностях поведения таких детей, но не так себе это представляла. Ладно. Попробуем по-другому. Взяла небольшую ровную палочку, что во множестве валялись под соснами, дала в зубы собаке. Смышленный, игривый пес схватил, покрутил, погрыз. Забрала, помахала перед носом зверя и бросила подальше к деревьям. Собака радостно помчалась за палкой. И принесла ее мне! Учил ее кто-то, что ли? Я повторила эксперимент, исподтишка замечая, что Даня заинтересовался. Ну, как заинтересовался - тоже веточку какую-то подобрал.
Я осторожно, опасаясь испугать мальчика, подошла к нему, тихо приговаривая:
- Не бойся, я покажу, как. Мы с тобой палочку бросим, а собачка принесет.
Когда руку к его руке протянула, показалось, что он на шаг отступил. Но не сбежал же! Смотрит вбок - взгляд не поймаешь. Боится? Не хочет? Не понять. Осторожно дотронулась до детской ручки, крепко сжимающей палку - никакой реакции. Позвала собаку (надо ей имя придумать, а то "собака" как-то глупо!), посвистела - прискакал, прыжками, как заяц. С первой попытки бросить палочку Даниной рукой - не получилось, потому что он так ее сжал, что она просто не вылетела, не вырвалась из его руки. Я попробовала еще раз, спокойно поясняя, что именно хочу сделать. И он бросил! Собака, взметнувшись в воздухе, помчалась за снарядом! Даня все также молчал, но его личико исказилось как-то. Заплачет? Или это радость у него так выражается. Чувство жалости и нежности к нему заставило замереть сердце. Такой маленький - такой одинокий!
Наша "игра" продолжалась недолго. Скоро подошел Матвей. Он странно смотрел на нас - недоволен снова! Снова нахмурен! Что, нельзя мне было к ребенку подходить? Сквозь зубы, как мне показалось, он прошипел:
- Нам пора спать.
Взял Даню за ручку и поволок в дом. Я пожала плечами - что ж за человек такой! У меня только-только получаться стало... И пошла в кухню, решив, что откладывать на завтра ее уборку просто не имеет смысла - чем тогда заниматься до вечера?
***
Она с ним играла! Более того, Даня позволил Лизе взять себя за руку! И не один раз! Я забыл про колесо. Про то, что Ромка под моей машиной лежит... Как завороженный наблюдал за ними! Мне не было слышно, что именно Лиза говорит, но казалось, сын прислушивается к ее словам. Во всяком случае, не уходит, не кричит, забившись в угол. И даже однажды что-то похожее на улыбку мелькнуло на безразличном лице!
Мне хотелось подойти к ним, поучаствовать, разделить это достижение с ними... Я не заметил, как оказался рядом. Но почему-то, когда Лиза удивленно на меня посмотрела, вышел из себя - что мне и подойти к ним уже нельзя!
- Нам пора спать, - единственное, что пришло на ум в тот момент. Действительно, пора. Но, в принципе, можно было бы... Но она промолчала, а я уже не мог отступить от сказанного.
Укладывал Даню, лежал рядом, пока умытый, одетый в одни трусики и маечку, малыш засыпал, а перед глазами стояли огромные зеленые глаза - обиженные, непонимающие. Что ж я за идиот такой! Она же как лучше старалась!
А может, пусть остается? Может, Даня как-то прогрессировать начнет? Ему же интересно было, это видно! Я же не зверь какой-нибудь - буду просто подальше от нее держаться! Главное, чтобы она не смотрела так, как тогда на кухне... Восхищенно. Будто я - самый лучший человек на земле. Ласково. Казалось, что вот-вот сделает шаг ко мне и по щеке погладит. Но это казалось только. Я потом, когда Даньку умывал, понял, что все лицо у меня в мазуте было! А эта негодница не сказала даже! И Ромыч промолчал - брат, называется!
Уложил. Вышел в кухню - она начала мыть шкафчики, но бросила, не доделав. В окно увидел, что Лиза с Ромкой, обнявшим ее за плечи, с полотенцами в руках идут в сторону речки. Брат позвал ее купаться! А, может, он просто не равнодушен к Лизе? Может, она ему нравится, как женщина? Вон, как обнимает! Сволочь! Он же на четыре года меня старше! Не собирался идти следом. Но Данька часа полтора спать теперь будет, а речка в пяти минутах ходьбы... Переоделся в плавки, полотенце на плечо закинул и решительно потопал в том же направлении.
...Но лучше бы не ходил. Потому что вышел из леса на берег местной безымянной реки именно тогда, когда Лиза, сбросив одежду, осталась в одном желтом купальнике. Открыв рот, уставился на нее. Что рот окрыт, как у олигофрена какого-то, сразу и не заметил... Бля-я-ядь, назад, к дому чеши! Не смотри на нее! Но это было выше моих сил. Смотрел. Нет, не так. Глазел. Пялился!
Высокая, стройная, со светлой, почти прозрачной кожей. Раздельный купальник, вполне себе скромный, подчеркивал высокую полную грудь и округлые, подтянутые упругие ягодицы. Узкая талия, дорожка позвоночника, по которой хотелось пройтись пальцем... а лучше языком...
Как под гипнозом медленно приближался к ней. Чувствовал себя хищником, из-за укрытия наблюдающим за жертвой. И не сдержался бы, дотронулся, прикоснулся к ней, пока она подняв руки, закрепляла высоко на голове волосы резинкой, если бы не Ромыч.
- Матвей, ты тоже решил охладиться?
Тебя только тут не хватало! Очнувшись от наваждения, посмотрел на брата. Он понимающе улыбался, глядя прямо мне в глаза. Понял меня. Знает, о чем я думал.
Отвлекшись на него, не увидел, как Лиза залезла в воду. Обернулся, когда услышал всплеск и радостный крик. Как ребенок, ей-Богу! Хотя, впрочем, ребенок и есть...
Ромка уже в одних плавках стоял рядом.
- Матвей, давай, наперегонки к тому берегу.
Ага, наперегонки. Шорты пока мне снимать противопоказано - возбуждение очевидно. А, впрочем, можно ведь и в них. Разбежался и с крутого берега нырнул в воду, успев услышать за спиной:
- Так нечестно!
7.
- Ромочка, не уезжай! - просила в шутку, но в душе готова была на самом деле вцепиться в старшего Аверина мёртвой хваткой и не отпустить.
- Аля утром звонила, соскучилась. Сказала, что если сегодня не приеду, явится сама. Я и так-то ночевать не собирался... Да и на работу нужно...
- Да я шучу! Езжай, все будет хорошо! - хорошо в этом доме будет только в том случае, если Матвей сменит гнев на милость. Но пока, судя по всему, этого не предвиделось.
Роман сбивал из досок будку для Джека, крутившегося рядом со мной. Матвей с Даней на Роминой машине поехали на заправку, которая находилась где-то за деревней. А я сидела на ступеньках крыльца и думала, к чему готовиться, чего ожидать от этого непредсказуемого мужчины...
... Ночью спала, как убитая! Конечно, так вымотаться! Кухню отдраила - маникюра больше нет... Ну, да ладно, зато приятно смотреть на результат своего труда! И Ромка удивлялся - туда ли он попал, в том ли доме находится, настолько здесь чисто стало! Матвей, правда, сделал вид, что не заметил... А, может, и не заметил...
Потом ужин готовила - борщ по бабушкиному рецепту. А еще блинов напекла. Что-то подсказывает мне, что совсем не чистая кухня и даже не мои неумелые попытки подружиться с Даней, а именно эти блины, которые, кстати, пригорали и с огромным трудом отлипали от сковороды, заставили Матвея смириться с моим присутствием в своём доме.
Потому что наблюдая за тем, как он их уплетает, я поняла, что значат слова моей бабули, по состоянию здоровья вынужденной сидеть на строгой диете: "Когда смотрю, как вы едите то, что я приготовила, кажется, сама наедаюсь!"
Вот и я "наелась", даже не попробовав ни одного. Сливочное масло, щедрыми кусочками положенное мною на каждый блин, стекало по его пальцам, подбородку, а он, казалось, чуть не мурчал от удовольствия, как довольный кот!
А вот Даня блинчик есть не стал. Хотя борщом его отец накормил. Я спросила об этом Матвея и он, нехотя, ответил:
- Он не ест незнакомую, новую для него пищу.
Блины - это незнакомая пища? Я, конечно, промолчала, но на заметку взяла. Ну, собственно, ребенок сыт, что еще нужно?
....Хозяин выделил мне отдельную комнату, тоже изрядно захламленную. Ее убирать я решила с утра после завтрака. Проснулась очень рано от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Как только подняла голову с подушки, дверь, издав громкий скрип, захлопнулась. Не Матвей это, конечно. А жаль... Оделась в тоненький летний сарафанчик - сегодня, наверное, будет еще жарче, чем вчера! Умылась, расчесалась, потрогала синяк на лбу, чуть подкрасила ресницы - не смогла удержаться, хотелось быть красивой... для него. Пора готовить завтрак, ведь кое-кто уже не спит! Выполнять, так сказать, свои прямые обязанности. Хотя, Матвей еще не решил, оставит меня или нет.
Дверь в комнату, где спали Матвей и Даня, была прикрыта, но маленькая щелочка все-таки осталась. Проходя мимо, не устояла и заглянула. К сожалению, был виден только самый краешек кровати и загорелая рука, чуть свисавшая вниз. Я замерла на несколько секунд перед дверью, сгорая от желания приоткрыть еще немного, совсем чуточку - одним глазком посмотреть на него. Но сдержалась. Подумала, что веду себя так же, как за полчаса до этого - Даня.
В зале, где спал Роман, возле окна заметила какое-то движение. Даня стоит за шторой? Прячется? Решила подыграть. Шепотом, чтобы не разбудить Рому, сказала, подойдя ближе:
- Где-то здесь прячется серый волк! Ой, боюсь его! Ой, как же страшно!
И, неожиданно для себя, услышала тоненький вой - не волка, конечно, скорее, маленького волчонка. Играет со мной? Отвечает? С удивлением, подумала о том, что впервые за сутки слышу звуки, издаваемые малышом, до этого он просто молчал. Чтобы закрепить успех, продолжила:
- Побегу-ка я в свой домик, спрячусь от волка! А если он придет ко мне, дам ему что-нибудь вкусненькое, чтобы меня не съел!
И на цыпочках поскакала в сторону кухни.
Поставила молоко на плиту, помня о том, что Даню нужно кормить кашей - Матвей в приказном порядке озвучил это вечером перед сном. Молока мы привезли всего один пакет, а пили его здесь много. Нужно в магазин сходить сегодня в деревню. Есть же он здесь? Хотела достать из холодильника и погреть оставшиеся блины, но не нашла их. Зато пустой пластиковый контейнер стоял вымытый в сушке. Матвей, что ли, ночью съел? Бедненький, наголодался тут без женской руки! Ну, значит, оладьи испеку на завтрак! С вареньем можно будет кушать, которое бабушка им передала! Когда уже закрывала дверцу холодильника, разыскав в нем два последних яйца, увидела "волчонка", стоящего на пороге. Та-а-ак, обещала же ему вкусненькое! Если дать шокладку, кашу есть не захочет! Взяла морковку, почищенную и вымытую вчера для борща и оказавшуюся лишней.
Малыш стоял на пороге в голубой пижамке с короткими рукавами и штанишками, взъерошенный, маленький, такой миленький, что хотелось схватить его на руки и потискать, поцеловать в щечки, погладить по головке. Только я помнила, что с такими детками, как Даня, так поступать нельзя, а тем более мне сейчас, когда я для него совершенно чужая. Как же он на Матвея похож - просто одно лицо, такой же красивый!
- Ой, серый волк, не ешь меня! Я тебе свою морковку дам!
Но глупым тетям нужно бы знать, что волки не едят морковку! Даня резко развернулся и убежал.
***
Завтрак проходил в тишине. Я, покормив Даню, с шоколадной конфетой отпустил его из кухни, и теперь сосредоточенно ел кашу. Как поступить? Оставить ее здесь? Готовить Лиза умеет - да ещё как! Кухня просто сияет. С Даней у нее получается - мне даже поработать побольше можно будет, когда он к ней привыкнет. Спокойная, весёлая. И только один минус, но зато какой! Красивая очень. С другой девушкой это, конечно, считалось бы плюсом, но не с ней.
Если оставлю, нужно строго-настрого запретить ей одеваться так, как сегодня. Что это за сарафан такой - плечи голые, тоненькие лямочки бюстгалтера видны, да и ткань слишком лёгкая - кажется, на солнце все тело видно будет! Понимал, что полный бред выдумываю! Понимал, что при Ромке вообще подобного произносить нельзя - на смех поднимет! Но смотреть мог только в тарелку с кашей - иначе, взгляд неумолимо полз по ее голым плечам, туда к груди. Они с Ромой обсуждали новое Алино увлечение - жена моего брата начала разводить фиалки. Она все делала в полную силу, никогда не признавала полумер. И поэтому теперь весь дом у них был заставлен горшками с этими цветами.
- Но ведь красиво! - Лиза защищала тёткино увлечение. - Разные сорта по-разному цветут!
- Только, Лиза, слишком много времени занимает - лучше бы она на меня его тратила! А, впрочем, если ей нравится, то я совсем не против!
Вот всегда он так! Готов жене потакать во всем! Я совсем не понимал, зачем в доме нужны цветы - какая от них красота? Наоборот, земля на подоконник насыпается, вода из поддонов вытекает. Пыль, опять же, на листья ложится. Я бы точно запретил своей жене...
Лиза рукой махнула в сторону окна:
- Будешь в следующий раз сюда приезжать, привези пару горшочков - вон туда на окошко поставим!
Вот тут я смолчать не мог:
- Это мой дом. Я сам буду решать, что и где здесь ставить.
Встретился с ней глазами - во-от, так и смотри на меня всегда - словно я последняя сволочь на свете! О, а это - хорошая идея! Нужно ей гадости все время говорить - она меня к себе и не подпустит! Приехала работать - пусть работает!
- Ну ты, братец, и хамло! Посмотрим, как запоешь, когда на моем месте будешь!
- Был уже - с меня хватит! - и специально для нее озвучил свое решение. - Можешь остаться. Считай, что ты на испытательном сроке - две недели. Если что не так будет - отвезу домой!
Вышел из дома, слыша за спиной Ромкины шаги. Конечно, как же он без нравоучений? Сел на ступеньки, брат устроился рядом.
- Я себя вёл точно также, когда с Алей познакомился. Я понимаю тебя. Вспомни, как ты меня ругал за это! Хотелось бы мне сейчас тебе по шее дать, на правах старшего брата, да только сам все поймёшь! Еще и прощения у нее просить за хамство свое будешь!
- Да ни за что! Я ее сюда не звал!
- У нее каникулы, между прочим! А она работать будет! Понимаешь, к чему я?
- Я заплачу ей.
- Идиот! Ты благодарен должен быть ей! Спасибо говорить, как воспитанный мальчик! Не нагружать сверх меры! И не вздумай деньги предложить, я её хорошо знаю - обидишь до глубины души! И ещё... это Сергей просил передать. Обещал ему. Если Лиза вернется домой со слезами, он голову тебе оторвет!
- Да пошли вы все на х...! И ты, и Сергей!
Думал, после этих слов мой братец все-таки врежет мне. Видел, что он хотел это сделать. Но не стал. А жаль! Так хотелось подраться...
Оставаться дома с ними в таком взвинченном состоянии было, прямо скажем, опасно, во всяком случае, пока Ромыч не свалит. Поэтому я сам вызвался съездить на заправку, прихватив с собой Даню. Проезжая с ветерком вдоль деревенской улицы, увидел возле одного из домов, кажется как раз бабы Лиды, нашей молочницы, большой черный джип - гости к ней пожаловали, поэтому молока мы с Даней вчера и не дождались!
***
Провожая Романа, испытывала странное чувство, состоящее из смеси страха и волнения, как перед кабинетом врача. Когда он уже садился в машину, обняв меня на прощание и, в который раз, приказав сразу звонить ему, если что, даже подумала, что, может, все-таки нужно с ним уехать? Но, представив себя возвращающейся домой, без надежды увидеть еще когда-нибудь Матвея, я отбросила сомнения. Нет. Не уеду, ни за что!
Чтобы избавиться от волнения, решила сходить в деревенский магазин за продуктами.
- Матвей, в деревне есть магазин?
- Скажи мне, что нужно купить, и я сам съезжу.
- Я хочу осмотреться. Ну, и мне нужно кое-что для себя купить, - как скажешь ему, что прокладки забыла?
Он молча протянул мне пластиковую карту. Испытывая необъяснимое чувство стыда, взяла.
Сосновый лес быстро закончился. Вдоль дороги с одной стороны стояли маленькие разноцветные домики, окруженные палисадниками со множеством цветов. С другой стороны на сколько простирался взгляд, виднелся луг, доходивший до самого берега реки, видимо, той самой, в которой мы вчера купались. Магазин, благодаря большой самодельной вывеске, был виден издалека. Рядом с ним на скамейке сидела шеренга бабулек в ярких платочках и с палками в руках. Это у них тут клуб по интересам, что ли? Бабульки, тихонько переговариваясь, что-то обсуждали. По их заинтересованным взглядам, я поняла, что, а точнее кого именно. А скоро и услышала.
- Да, к Авериным это, точно говорю.
- Полюбовница Матвеева?
- Да-то Ромкина жена!
- Да Ромкина жена постарше будет.
- А может, непутевая мамаша пацаненка вернулась?
- Не-е, ту я видела, месяца три назад приезжала - красавица такая, что не передать! На машине такой красной без крыши совсем.
Бабки, совершенно не смущаясь, что я могу слышать, продолжали говорить обо мне, когда я поздоровалась с ними и вошла в магазин. Больно кольнуло их упоминание о Нелли! Даже деревенские старушки видят разницу между мной и ею - красавицей ее называют! Куда мне с ней тягаться! Купив все необходимое, нагрузив для этого два огромных черных пакета, я отправилась в обратный путь. Проходя мимо старушек, услышала снова: