Уходи! И точка...

6 глава.

Агния

Вероника, похоже, влипла основательно - глаз не сводила с Захара до самого вечера, занимала разговорами, стоило только ему подойти к нам. И, по всей видимости, совершенно не собиралась ехать домой.

А теперь, после ужина, когда мы с Аликом отправились с разрешения Антона на речку - мальчики шли ловить рыбу на вечерней зорьке, как мне было рассказано, а Алик захотел посмотреть, - Вероника увязалась за нами.

Несмотря на, скорее всего, еще ледяную воду, Захар купался. По татуировкам на плечах было видно издалека, что это именно он. И, конечно, Вероника упросила мальчишек забросить удочки именно здесь, чтобы к нему поближе быть. Мы уселись на берегу и увлеченно следили за поплавками, слушая байки любителей-рыболовов Арсения, которого все звали Арс, и Гриши - Мерца.

Потом из воды вышел Захар... Даже я подвисла, рассматривая его - хоть и старалась делать это незаметно для окружающих. Просто античный бог, а не парень - мускулы так и играли на всем его теле, особенно на прессе! Загорелый, высокий, плечистый, с узкими бедрами, затянутыми в тугие плавки! Никогда не скажешь, что ему нет ещё и двадцати!

Вероника шумно сглотнула, возвращая меня с небес на землю. А когда он, вытеревшись, подошел к нам и сел рядом, бросилась в атаку:

- Ты учишься где-то или только боксом занимаешься?

Нужно сказать, к её чести, что сегодня она вела себя вполне себе достойно - не строила глазок, не делала пошлые намеки, как это бывало в тех случаях, когда Веронику накрывало любовью. Уж мне ли, её лучшей подруге с детсадовского возраста, не знать, как эта девушка умеет идти по головам, не останавливаясь ни перед чем, если ей что-то надо!

- Учусь, - ответил парень. - В физкультурном. Скоро сессия. После боя буду экзамены сдавать.

- Вышка? - прищурилась Вероника.

- Нет, в колледже, - спокойно ответил он.

Я знала подругу. Образование для неё было чуть ли не важнее жизни! А тут - всего-то колледж! Но, видимо, приложило её неслабо - она продолжала восхищенно смотреть на Захара и задавать ему вопросы.

А я, радуясь передышке - Алик был увлечен рыбной ловлей, задумалась о своём. Мне здесь нравилось. Казалось, что я попала в детский лагерь - ощущение какого-то праздника, предстоящей радости, счастья, не покидало меня. Почему-то я была абсолютно уверена, что здесь со мной ничего не может случиться! Почему? Все просто - здесь был Антон Радулов. Аура этого человека чувствовалась во всем - даже вдалеке от него, на речке, мне казалось, он приглядывает за нами. Но приглядывает вовсе не с той целью, чтобы быть в курсе событий, а потому что привык защищать и оберегать всех, кто живет в его доме.

Об Антоне Радулове думалось как-то странно - хотелось думать, не отвлекаясь ни на что вокруг. Какое-то сладкое волнение, незнакомое томление охватывало не только разум, но и, казалось, всё тело, стоило только вспомнить, как проснулась вчера вечером в его объятиях, от его поцелуя! И если ночью и даже сегодня утром я вспоминала этот невозможный поцелуй со стыдом (за кого он меня принял!) и ужасом (а что если бы он не остановился и не отпустил меня!), то сейчас почему-то всплыли совсем другие воспоминания: твердые, но при этом нежные, губы, запах шампуня или геля - что-то морское, свежее... Его язык, забравшийся мне в рот...

Вот так, с языком, меня еще никто никогда не целовал! Хотя, если подумать, меня по-настоящему никто и не целовал! До Антона Радулова. И пусть это была ошибка! Пусть он принял меня за другую женщину! Он целовал! Значит, наверное, хотел это делать...

- Так что, поедете со мной? - вопрос Захара вывел меня из задумчивости, и я с ужасом поняла, что, погрузившись в собственные мысли, даже про ребенка забыла! К счастью, он был на месте - пытался снять с крючка маленькую серебристую рыбку.

- Поедем, - за нас двоих ответила Вероника.

- Нет, я, наверное, нет, - хоть Радулов и сказал, что Алик будет с ним ночевать, всё равно это как-то неправильно было - меня взяли нянькой для мальчика, с проживанием, значит, я и должна жить здесь, а не гулять ночами! Да и не было у меня особого желания куда-то ехать - как потом после бессонной ночи я бегать буду, как с Аликом сидеть, если глаза слипаются! Вот об утренней пробежке думалось совсем по-другому - даже сердце замирало, когда понимала, что там увижу Антона! И так хотелось позволить себе помечтать о нем! Так хотелось прогнать прочь назойливые мысли о его жене и поверить, что вот эти нечитаемые взгляды его, которые иногда я ловила на себе - это не потому вовсе, что он не доверяет мне, как няньке, а потому, что я интересна ему, как женщина! И пусть такое невозможно! Пусть между мною и взрослым, состоявшимся мужчиной, имеющим семью и ребенка, - пропасть! Пусть никакого будущего нет и быть не может! Пусть! Мысли неудержимо крутились возле Антона, и я ничего с собой поделать не могла...

Как ни пытались Вероника и Захар меня уговорить, я наотрез отказывалась и совершенно не замечала, что моим отказом расстроен парень и обрадована подруга! Об этом поняла только вечером, когда, отдав мальчика отцу, вернулась из душа.

Вероника крутилась перед зеркалом в моем вчерашнем платье.

- Ну как? Скажи здорово? Не хуже, чем на тебе смотрится!

- Хорошо смотрится. Но могла бы хоть спросить меня, вдруг я сама его надеть хочу!

- Тебе-то зачем? Ты спи спокойненько в своей кроватке в своей пижамке. Сама же отказалась ехать!

- А может, у меня другие планы! - попыталась отстоять свою точку зрения я.

Вероника всегда говорила то, что думала и, возможно, многие посчитали бы ее грубоватой, но я знала, какая она на самом деле - преданная, всегда готовая бросить все дела и примчаться на помощь. С Вероникой всегда было весело, всегда была куча тем для разговоров. И хоть мы учились в разных университетах, не проходило и недели, чтобы не встретились! Мне не жалко было для нее платья. Более того, я готова была ей отдать и любые другие вещи, лишь бы пригодились! Но... я немножечко, совсем чуточку, сейчас завидовала ей - Вероника с таким воодушевлением собиралась на прогулку с Захаром, что и мне хотелось вот так же, как она, радоваться, наряжаться для кого-то! Мне тоже хотелось так, как подруга сейчас, позволить себе мечтать!

- Слу-ушай, подруга, - она смотрела на меня так, будто вызнала самую главную тайну, будто открыла самый мой важный секрет. - Ты, случаем, не обиделась на меня за то, что Я с Захаром еду? Он, вроде бы, на тебя с интересом посматривает! Не так, как на меня, но всё же... Может быть, он тебе тоже нравится? Так говори сейчас, пока он в меня не влюбился!

- И что? Уступишь мне его? - мне стало смешно - я знала характер подруги! Да она же с ума сойдет, если я сейчас скажу, что Захар мне нравится - от несоответствия желаемого и возможного!

Только Вероника не вспылила, не разозлилась даже! Вероника вдруг села на краешек кровати, уставилась в окно невидящим взглядом и сказала:

- Ты сейчас, сразу, говори! Потому что... Вот чувствую, знаю - моё это! Понимаешь? С первого взгляда знаю! Да что там, вчера еще, фотки его рассматривала и уже знала! Еще немного и мне проще будет... убить его, чем тебе отдать!

Антон

В соседней комнате раздавался негромкий смех. Причем, явно слышался голос Дикого! Я лежал рядом с сыном на кровати, ждал, когда он заснет покрепче и слушал-слушал их приглушенные голоса...

Вымотанный Алик, искупанный мною в ванной, отрубился буквально в ту секунду, как голова его коснулась подушки. А купаясь, он рассказывал о том, что завтра утром они с Агнией "пойдут в лес собирать цветы, потом украсят дом этими цветами и у нас будет очень красиво"! А еще Агния обещала завтра начать его учить читать! А еще они собрались в обед, когда солнышко будет греть посильнее, искупать Джексона! Агния-Агния-Агния! Алик только и делал, что повторял ее имя! И оно, имя это, еще утром казавшееся странным, сейчас уже не резало слух! Наоборот, оно казалось мне красивым, необычным и очень подходило этой девушке.

Вот же засранец этот Дикий! Как быстро девчонку в оборот взял! Ну, собственно, чему удивляться - они молодые, по возрасту друг другу подходят и, смотрятся вместе, как задолбал мне повторять Игорь, "просто замечательно". Девушка серьезная, неглупая - я сканы ее диплома, пересланные мне "любимой" тещей, посмотрел - одни пятерки. В прошлом году только институт закончила... девочка... Совсем ребенок еще... Но красивый ребенок... Сексуальный до дрожи...

В тишине комнаты мой долгий тяжелый вздох прозвучал неожиданно громко. Что ж за фигня такая! Стоит только подумать о ней, член разрывает штаны! А если учесть, что я постоянно о ней думал... А казалось ведь, что просто бабу мне надо, что гребаная физиология с ума сводит, да только подружка Агнии, веселая и нагловатая девчонка, желания во мне не вызывала. Совершенно. Зато эта, с косой, взгляд магнитом притягивала. И бесполезно было убеждать себя, что я слишком стар для нее! Ее вкус мятный до сих пор на губах мерещился, и очень ярко представлялось, особенно сейчас в душной комнате, в сумерках подступающей ночи, как я наматываю на кулак эту косу, как сминаю поцелуем эти мягкие губки, как...

Укрыв простыней Алика, тихонько переоделся, спустился вниз, стараясь не прислушиваться к голосам, доносящимся из комнаты, которую я выделил ей, проверил пацанов - большая часть под присмотром старика Семеныча смотрела какой-то боевик в кинотеатре, Мерцалов с Лехой Быстриковым боксировали в зале - порадовали своим старанием! Скоро Свят выйдет, гордиться будет сыном! Гришка был еще мал, но талант налицо! Зимой можно будет попробовать в самом младшем составе на настоящий ринг вывести.

Здесь, за городом, мальчишки жили у меня на каникулах, иногда - во время подготовки к крупным соревнованиям. Когда возвращались в Москву, они разъезжались по домам. Те, у кого эти дома были. Кто-то отправлялся в интернат - шестеро были детдомовскими. А Захар жил здесь вместе со мной постоянно.

Вспомнилось, как впервые увидел его. Десять лет прошло с тех пор. Дикий тогда жил на улице. В буквальном смысле - в каком-то подвале старой хрущевки. Промышлял воровством. Таскал кошельки из женских сумочек в общественном транспорте. А однажды позарился на портмоне какого-то ушлого мужичка, который явно в этом деле знал толк - поймал пацана за руку, но в ментовку не повел...

Судьба всегда сводила меня с моими мальчишками - я никого никогда не искал специально. Я давно уже свыкся с мыслью, что кто-то там, наверху, знает, что именно я могу помочь именно этому, конкретному парню, и поэтому в самый трудный момент жизни каждого из них направляет меня в нужную точку, в нужное место. Вот и в тот день я поехал к Игорю в гараж. У Старикова ураганом, накануне в городе случившемся, подняло крышу. Он попросил помочь ее вернуть обратно на постройку.

Пока петлял в лабиринте гаражных линий, пытаясь вспомнить поворот к нужному мне строению, засек в закутке в конце одного длинного ряда подозрительное движение. Но не поехал туда - да мало ли! Может, алкаши на сабантуй собрались! Но потом, уже придерживая лист металла на Стариковской крыше, словно торкнуло что-то - надо сходить и посмотреть. И пошел, оставив удивленного Игоря в одиночку доделывать поломку.

В тупике между забором близлежащего завода и стеной последнего гаража в ряду мужик добивал пацана. В буквальном смысле, добивал - кусок мяса, сочащийся кровью представляло тело, валяющееся без сознания на земле. Но длинный тощий болезненного вида мужичок лет этак сорока пяти продолжал метелить его ногами!

Дикий оказался крепким парнем. На ноги поднялся уже через неделю, несмотря на то, что в травме, куда я его привез, сказали, что может и не выжить. Потом... Потом я, естественно, попытался устроить его в один из интернатов, с которым уже на тот момент работал - пару раз в месяц занимался на благотворительных началах с их пацанами, отбирал иногда для себя тех, кто имел способности к боксу. Дикого тоже отобрал - он был талантлив, вынослив, обладал потрясающей скоростью и схватывал на лету. Правда, дважды Дикий из интерната сбегал. Возвращался сам. Когда сбежал в третий раз, лет в пятнадцать это было, мне позвонили из больницы. Пацан получил ножевое ранение. Снова решил заняться воровством и был за это наказан. Я уже был женат, карьера была на пике, дом свой достраивал и точно знал, что хочу работать с детьми, хочу быть именно тренером, а не боксером. Лиана, мать Алика, устроила страшный скандал, когда я сказал ей, что буду оформлять опеку над парнем. Но от своих решений я отказываться не привык. Жить со мной в квартире Захар тогда не смог - с женой моей так и не сумел найти общий язык. И тогда я поселил его здесь, в этом доме.

Он всегда был очень самостоятельным и, по сути, с пятнадцати лет жил в огромном доме совершенно один. Разве что Семеныч, мой сосед по участку, заглядывал к нему по вечерам, да я сам приезжал на лето и иногда на выходные. На учебу добирался на автобусе, занимался у меня в спортшколе. Жил на пенсию, выдаваемую государством, подрабатывал.

Сейчас Захар официально работал у меня тренером, получал небольшие гонорары за бои.

Я никогда не относился к нему, как к сыну - не было у меня никаких вспышек родительской любви, возможно, тот факт, что он встретился мне подростком, не позволил мне его принять настолько. Я относился к нему, скорее как к младшему брату - дерзкому, дикому, чересчур самостоятельному, но своему парню, не чужому в общем...

Пока вспоминал, пока думал о нем, не заметил, как подъехал к Ларисиному дому. В окнах ее квартиры на седьмом этаже горел свет. И хоть не предупреждал о приезде, знал, она будет рада меня видеть...

7 глава.

Антон

Лариса меня не ждала. Но, открыв двери в квартиру и увидев меня, она явно обрадовалась. Сгрузил ей цветы, купленные в магазине, расположенном на первом этаже ее же дома, поцеловал в щеку. Пока она накрывала на стол, наблюдал, изредка поддакивая ее болтовне. Вот нормальная же баба - красивая, умная - руководит собственным магазином, не хабалка какая-нибудь, хотя... может с другими... Со мной она - ласковая, страстная, готовая на любые эксперименты в постели. Всегда у нее полон холодильник еды. Ни скандалов тебе, ни намеков... Может, позвать ее к себе? А что? Будет мне постель согревать на постоянной основе, борщи варить...

И да, наверное, нужно было что-то менять в моей жизни, но... Почему-то особой радости от этих своих мыслей я не испытывал. И ведь ещё совсем недавно мне все нравилось в Ларисе... Макияж неброский, но подчеркивающий все достоинства лица - высокие скулы, чуть выделенные румянами, ресницы густые, длинные, глаза выразительные. Маникюр всегда идеальный. Ни волоска на всем теле - вся она, я знал наверняка, и сейчас выбрита, подготовлена ко встрече...

В свои тридцать семь она выглядела от силы на тридцать... А хотя, хрен его знает, как разобрать в этих бабах, когда и на какой возраст они выглядят!

- Ты ешь, дорогой, ешь! Я в душ и... Буду ждать тебя в постельке, - последняя фраза была произнесена шепотом мне на ухо. И, наверное, должна была вызвать желание, пробудить мою фантазию, так сказать, заставить меня представить Ларису, лежащей в постели в ожидании, когда же я приду и трахну её.

Но почему-то мне стало неприятно. Её длинные, заострённые ногти, украшенные мудреными цветами и стразами, показались вульгарными, а ресницы ненастоящими. И вспомнилось вдруг в одно мгновение, как когда-то Лариса говорила, что не понимает, зачем я вожусь с чужими детьми, зачем трачу на них свои деньги, если только единицы из них потом приносят доход мне. Это был обычный человеческий подход - большинство так думало. Я об этом знал и тогда меня её слова не задели. И она, человек, понимающий, что такое торговые отношения, в чем суть бизнеса, просто не была исключением из большинства. Тогда, во время нашего разговора, я пытался что-то объяснить, доказать ей свою точку зрения, свою правду жизни. Сейчас... нестерпимо захотелось уехать. Я вдруг четко осознал, что просто не смогу с ней сейчас переспать! Морально не смогу. Оказывается, так тоже иногда бывает... Или это я старею?

...Мотоцикла Захара во дворе не было. Впрочем, машины Вероники тоже, хотя она и просилась переночевать в моем доме. Уехали. А я, идиот, Свету не предупредил, чтобы за ребёнком присмотрела - он один в доме остался! Оставалось только надеяться, что Алик спит крепко и... до скольки там - глянул на часы... до часу ночи не просыпался!

Взлетел вверх по лестнице, тихонько толкнул дверь в свою комнату... Дежавю, блин! Девчонка снова лежала в моей кровати! Только на этот раз совсем уж без стеснения залезла под одеяло и спокойненько так спала, устроившись на моей подушке! Волосы были расплетены и несколько прядей свисали практически до самого пола! Ночник хорошо освещал картинку...

Шагнув ближе, я, конечно, увидел сбоку от нее спокойно сопящего Алика. Но ошарашенный не столько самим фактом наличия девушки в моей кровати, сколько пониманием - намертво в мозгу эта картинка отпечаталась, не сотрешь, не выбросишь, всегда это помнить буду - как под гипнозом, медленно шел ближе и ближе...

Всё было понятно. Он заплакал. Она пришла и легла рядом, чтобы успокоить. А потом заснула. Одного я не понимал - почему она не уехала с Захаром? Они же так замечательно смотр... Фу, бля! Опять эта фраза долбанная! Как же она меня за этот день достала!

Можно же было просто уйти спать в ее комнату? Можно. Как, в принципе, было можно улечься здесь же, только на диванчике в углу. Да и в гостиной большой удобный диван тоже имелся. Короче, спальных мест в моем доме было предостаточно, даже если учесть, что Дикий с докторшей вернутся и решат лечь в разные комнаты, что он не пойдет к пацанам, а устроится именно здесь - места было валом. Но... Словно в каком-то странном сонном состоянии я медленно и очень тихо разделся. Так же медленно сложил на тот самый пресловутый диванчик свои вещи, очень стараясь не звякнуть пряжкой ремня, а потом, в одних трусах, как привык спать, прошел и да-а! Хотел было лечь с краю, с ее стороны, но здравый смысл все-таки возобладал, и я улегся с другой стороны от Алика, лицом к ней и долго-долго, словно завтра мне не вставать в пять утра, в слабом свете ночника рассматривал девушку, умирая от желания прикоснуться и получая необъяснимое удовольствие от осознания самого факта - она лежит в моей постели!

Агния

Услышав детский плач в соседней комнате, я не сразу решилась туда пойти - отец сам должен справиться, если что! Но плач не прекращался, а звуков голоса Радулова я не слышала! Помня о предупреждении Антона не входить в его комнату, я туда все равно пошла! Ведь ребенок все никак не успокаивался, мало ли, вдруг моя помощь нужна!

Алик сидел на кровати и рыдал, захлебываясь слезами, размазывая их по красному личику. Один. От возмущения и злости я просто задохнулась - нет, ну это просто ни в какие ворота! Бросил ребенка одного в комнате и уехал неизвестно куда посреди ночи! Куда, кстати? Не предупредил даже, чтобы я наготове была! Наоборот, вечером говорил, что ночью сам за Аликом смотреть будет!

"Только бы не уснуть. Только бы не уснуть" - мысленно повторяла я себе потом, лежа рядом с мальчиком. И честно пару раз пыталась уйти к себе, но Алик, видимо, чувствуя это, тут же подхватывался следом, испуганно всхлипывал и жался ко мне.

Я не боялась скандала - у меня была отговорка для Антона! Ведь он сам виноват, что я вынуждена была нарушить его запрет - нечего было оставлять малыша одного. Я боялась другого. Своих непонятных эмоций!

Вчера, чувствуя себя неловко в чужом доме, я, к счастью, легла на эту кровать сверху, на покрывало, не решилась, без разговора с хозяином дома, залезть под одеяло. Сегодня мне пришлось это сделать. А вчера здесь спал он. И я, сгорая от стыда, с трудом сдерживалась, чтобы не уткнуться носом в его подушку - это была самая настоящая пытка! Мне хотелось понять, почувствовать, запомнить его запах, который и без того окутывал меня, словно в кокон...

И с одной стороны мне думалось, что никто ведь не узнает! Алик засыпает - он даже не поймет, что и зачем я делаю! С другой, казалось пошлым и мерзким так вести себя - это вообще по-животному как-то нюхать чужие вещи! Казалось пошлым думать о том, что Антон здесь спит почти голым. О том, что вот именно здесь, где сейчас лежит моя голова, обычно устраивается он!

"Только не думать. Только не думать," - беззвучно шептала себе. Но думала! Думала... Все время думала о нём! Наваждение какое-то...

Проснулась, как от толчка, словно кто-то позвал. Попыталась сесть, но не смогла. Не сразу сообразила, кто меня держит за руку, и даже успела испугаться! Глаза распахнулись, я немного оторвала от подушки голову и... от увиденной картины волосы на голове зашевелились и одновременно бросило в жар! Как так могло получиться? Как? Как могла я не проснуться?

Алик лежал на противоположной от меня стороне кровати почти поперек. В центре, повернувшись к нему лицом устроился на боку его отец! А я... Я мало того, что лежала, плотно прижавшись к телу Радулова, так еще и рукой обнимала мужчину за талию! А встать не могла потому, наверное, что сверху на моей руке была его ручища!