Растопить ледяного босса

Глава 17. Неудобный вопрос

Дверь кабинета главного антикризисного управляющего поддалась почти беззвучно, но для Даши этот щелчок защёлки прозвучал как выстрел в закрытом тире. Воздух внутри, как всегда, был прохладным, накрахмаленным и стерильным — ровно двадцать два градуса. Запах крепкого эспрессо и знакомого парфюма окутал её с первой же секунды, привычно всколыхнув где-то под рёбрами тёплую, опаляющую волну.

Денис стоял спиной к входу, у панорамного окна, выходившего на шумящее заново умытым дождём Садовое кольцо. Рубашка — ослепительно белая, идеально отглаженная, тёмно-синий жилет облегал широкую спину. В правой руке он держал тонкий планшет, перелистывая графики. В его осанке, в геометрии плеч и повороте головы читалась та абсолютная, непоколебимая уверенность, которая ещё вчера казалась Даше её главной опорой в этом офисном безумии.

Но сейчас, после сказанных Марком слов, эта уверенность выглядела как броня. Безупречная, холодная, недосягаемая броня, за которой скрывался строгий математический расчёт.

— Вы не постучали, Дарья, — проговорил Денис, не поворачивая головы. Голос прозвучал ровно, с тем низким, бархатистым тембром, который ещё вчера на ночной кухне казался ей самым интимным звуком на свете. — И до нашей вечерней сверки отчётов ещё три часа и двадцать минут.

— Я знаю, сколько времени, Денис Игоревич, — Даша сделала три шага вперёд. Движение давалось с трудом, словно ноги налились свинцом. — Я пришла не с отчётом.

Ратников плавно развернулся. Его тёмно-серые глаза сканировали её лицо за доли секунды. Он сразу уловил сдвиг. Никаких растрёпанных эмоций, никакого азартного румянца или дразнящей ухмылки, к которым он уже успел привыкнуть за эти две недели. Перед ним стояла Соколова с абсолютно прямой спиной и взглядом, в котором горячий огонь сменился настороженным отсветом.

— Я слушаю вас, — Денис опустил планшет на край стола. Точное, отрегулированное движение. — Что-то произошло в отделе? Подрядчики снова сорвали сроки по «Ауре»?

— В отделе всё отлично. График продаж показывает плюс двадцать пять и четыре процента. Мы идём на рекорд, — Даша остановилась перед его столом. Их разделяла только двухметровая полированная столешница — та самая, на которую она ещё недавно дерзко выкладывала регламент с помадой. — Я только что общалась с Марком Вадимовичем.

Брови Дениса едва заметно сдвинулись к переносице.

— Марк любит общаться, — откликнулся Ратников, опёршись бедром о край стола и скрестив руки на груди. — Это его единственный профессиональный навык. Вы принесли мне новые офисные сплетни?

— Нет. Он показал мне ваш контракт с советом директоров холдинга.

Пауза. В кабинете стало так тихо, что слышно было, как еле слышно шумит кондиционер под потолком. На лице Дениса не дрогнул ни один мускул. Его ледяная маска, казалось, лишь сплотилась, став ещё более непроницаемой.

— Марк превысил свои полномочия, выпрашивая закрытые документы у IT-службы, — спокойным, лекторским тоном произнёс Денис. — Его действия будут расценены как нарушение корпоративной этики и конфиденциальности. На вашей работе это никак не сказывается.

— На моей работе — возможно, — Даша сделала шаг вбок, огибая стол. — А на мне?

Денис проследил за её движением строгим взглядом, не меняя позы:

— Что конкретно из прочитанного вас так задело? В контракте нет ничего секретного. Я приглашённый кризис-менеджер. Моя задача — провести реструктуризацию филиала в течение тридцати дней и вывести показатели на нормативный уровень. Это моя профессия.

— Двести тысяч долларов бонуса, — тихо, но с железной отчётливостью выговорила Даша, смотря ему прямо в глаза. — И гарантированная должность вице-президента в головном офисе в Санкт-Петербурге. Повышение, о котором вы мечтали три года. Условие только одно: тридцать процентов роста за тридцать дней.

Денис молчал. Он не стал отрицать и оправдываться. И эта профессиональная, честная тишина ударила Дашу сильнее любых ядовитых слов Артёма.

— То есть наше пари... — Даша сглотнула ком, подступивший к горлу, и чуть качнула головой. — Наше пари на тридцать процентов за месяц было не моей дерзкой инициативой, да? Вы не просто приняли вызов «несистемной девчонки». Вы изначально добивались этой цифры! Вы просто вложили её мне в руки, чтобы я сгорела, но вытащила для вас этот показатель!

— Дарья, вы усложняете, — ровно ответил Денис, хотя пальцы его рук на локтях сжались чуть сильнее. — Тридцать процентов — это расчётный показатель эффективности. Я предложил его вам, потому что знал ваш потенциал. Если вы хотите видеть в этом заговор — это ваше право. Но математика от этого не меняется.

— Заговор?! — Даша горько усмехнулась. — Денис, вы потрясающий стратег. Вы же прочитали меня в первый же день, верно? Увидели дуру с комплексом недооценённости, которой бывший полтора года внушал, что она ни на что не способна. Поняли, на какую кнопку нужно нажать. Дали мне азарт, дали мне это условие про «желание»... Вы превратили меня в идеальный таран для своей карьеры!

— Вы не дура и не таран, — голос Ратникова впервые потерял металлическую ровность, став чуть глуше. — Перестаньте говорить глупости. Вы ведущий маркетолог, который впервые за два года стал работать на пределе своих возможностей.

— Зато вы работаете строго по регламенту! — Даша подошла вплотную, остановившись в полушаге. От него всё так же пахло той идеальной чистотой, пьянящей близостью, которая сводила её с ума в машине под дождём и на ночной кухне. Но теперь этот запах казался отравленным. — Скажите мне... Тот разговор в машине, про вашего отца, про предательство партнёра. Это тоже была часть мотивационного тренинга? Калибровка «инструмента», чтобы инструмент не сломался раньше времени?

Челюсть Дениса сжалась с такой силой, что на скулах напряглись мышцы. В его глазах на мгновение проскочила боль — живая, не наигранная. Он сделал глубокий, рваный вдох.

— Мой отец — не тема для ваших манипуляций, Дарья, — проговорил он с тихой угрозой.

— А я — не тема для ваших показателей! — выкрикнула она. — Вы постоянно говорите о контроле! Вы обвиняете меня в эмоциях! А сами... Вы же просто тонко рассчитали каждую секунду! Ночь на кухне, когда вы вытирали соус с моей губы... Ваша ревность в пятницу с Ветровым... А я-то думала, что вы сорвались! Я думала, что хвалёный ледяной босс потерял голову из-за меня! А вы просто защищали свои двести тысяч и билет в Питер!

— Заткнитесь, Соколова, — выговорил Денис сквозь зубы. Его грудь тяжело вздымалась. Он выпрямился во весь свой огромный рост, нависая над ней, и Даша отчётливо увидела, как под тонкой тканью рубашки дрожат его пальцы. — Вы не знаете, о чём говорите.

— Так объясните мне! — она задрала подбородок, глядя ему прямо в глаза, хотя в веках уже жгло от подступающих слёз. — Объясните мне прямо сейчас!

Она сделала паузу. В кабинете снова зависла звенящая тишина. Даша набрала воздуха, чувствуя, как где-то внутри рушится последний мост, и задала тот самый неудобный вопрос, который жёг её душу всю дорогу с десятого этажа:

— До финала пари осталось пять дней. Мы сделаем эти тридцать процентов. Я их выжму, Ратников. Я докажу вам и всему вашему Петербургу, чего стоят мои «детские рисунки мелом». Но что дальше? Если я выиграю... Если мы выполним план... Ты уедешь?

Слово «ты» прозвучало в его кабинете как взрыв. Впервые она обратилась к нему так прямо, на «ты», сбрасывая все корпоративные маски и роли подчинённой и начальника.

Денис замер. Кажется, он даже перестал дышать.

Его глаза прищурились. Даша смотрела на него, молясь про себя — впервые в жизни, — чтобы он бросил своё дурацкое аристократическое высокомерие. Чтобы сказал: «Нет, Даша. Я останусь. Или я возьму тебя с собой. Или к чёрту этот Питер, потому что ты важнее этих двухсот тысяч». Она ждала хотя бы импульсивного жеста, хотя бы попытки обнять её, как в тот ливень под аркой.

Секунды текли.

Лицо Дениса медленно, неумолимо разглаживалось. Скулы расслабились. Опасный, живой огонь в зрачках погас, затянувшись ровной, непроницаемой коркой льда. Едва потеплевший воздух снова превратился в бездушный аквариум.

Он опустил руки, сделав шаг назад и увеличивая дистанцию между ними до предельно официальной.

— Мой контракт с холдингом «Pulse Media» рассчитан строго на тридцать дней, Дарья Сергеевна, — его голос прозвучал подчёркнуто ровно. В нём больше не было ни бархата ночных разговоров, ни хриплых ноток ревности. Чистый тон профессионального аудитора. — Выполнение ключевых показателей эффективности является прямым основанием для завершения моего проекта здесь и перехода к следующим задачам в соответствии с утверждённым графиком руководства.

Даша ощутила, как внутри что-то с треском оборвалось. Словно ударили под дых.

Уклонился. Идеальный, ювелирный, уклонистый ответ. Ни слова «да», ни слова «нет». Только ссылка на «график руководства» и «завершение проекта».

— Завершение проекта... — тихо повторила она. — Вот как это называется. Проект.

— Мы в коммерческой организации, — Денис подошёл к столу, взял планшет и аккуратно выровнял его относительно края столешницы. Ровно под сорок пять градусов. Стерильная геометрия вернулась на место. — Личные фантазии и эмоциональные ожидания не входят в структуру антикризисного управления. Вы просили профессионального отношения — вы его получаете.

Даша смотрела на его пальцы, ровняющие планшет. Никакой дрожи. Никаких эмоций. Перед ней снова стоял человек-эксель, идеально сконструированная машина по выжиманию прибыли.

И в этот момент весь страх проиграть, вся лихорадочная надежда на то, что между ними зародилось настоящее чувство, рассеялись. Осталась только пустота. Такая же стерильная, как его кабинет.

Он до смерти испугался стать уязвимым. Испугался повторить ошибку своего отца, подпустив человека слишком близко. При первых же признаках опасности, при первой же угрозе его тотальному контролю он мгновенно выстроил вокруг себя новые эмоциональные стены — ещё более толстые и неприступные, чем в первый день.

Но умолять его их разбить она не собиралась. Хватит с неё роли девчонки, которая ищет одобрения у мужчин с повреждённым эго.

Даша медленно выпрямилась. Ей казалось, что она физически чувствует, как внутри застывает бетон. Слёзы, подступавшие к глазам минуту назад, высохли.

— Спасибо за исчерпывающий ответ, — произнесла она. Голос прозвучал удивительно твёрдо, без единой вибрации.

Денис на секунду замер. Взглянул на неё. И в его глазах проскользнула едва заметная тень тревоги. Он ждал бури, криков, слёз, хлопанья дверями — привычного хаотичного бунта Соколовой. Но перед ним стояла совершенно незнакомая Даша.

— Дарья... — проговорил он, и в тоне впервые мелькнула неуверенность.

— Вы абсолютно правы, — перебила его Даша, сдержанно кивнув. — Мы в коммерческой организации. А я заигралась в личные смыслы там, где должны быть только отчёты. Вы хотели видеть во мне системного профессионала? Отлично. Вы его получите.

Она сделала шаг к выходу, но у самой двери остановилась и обернулась. Подбородок задрала высоко, взгляд сделала отстранённым — точная копия его собственного взгляда на первом совещании.

— Осталось пять дней, Ратников. Я доведу показатели до плюс тридцати двух процентов. Не ради ваших двухсот тысяч и не ради Питера. А ради своего отдела и своей карьеры. А потом... вы получите свои цифры, подпишете акты и уедете. А я останусь здесь. Без долгов и без эмоционального мусора.

— Соколова, — Денис сделал шаг к ней, но Даша уже вскинула ладонь, останавливая его:

— До встречи в девять, Денис Игоревич. С отчётом по продажам. Строго по регламенту.

Она толкнула тяжёлую дверь и вышла в коридор.

Дверь закрылась с щелчком, отсекая стерильный кабинет от внешнего мира.

Даша шла по опен-пейсу. Мимо проплывали стеклянные перегородки, шумящие принтеры, смеющиеся коллеги, о чём-то спорящий Артём... Но всё это казалось теперь декорацией. Шум выключили.

Она подошла к своему столу, села в кресло и открыла ноутбук. Руки больше не дрожали. Внутри царил абсолютный покой — покой человека, который принял решение и сжёг за собой все мосты.

К ней тут же подскочила Катя, сжимая в руках два стикера:

— Даш! Ну что?! Ты поговорила с ним? Что он сказал?!

Даша повернулась к подруге. На её губах была ровная, спокойная и совершенно непроницаемая улыбка.

— Ничего интересного. Обычная корпоративная математика. Забудь.

— В смысле «забудь»?! А как же пари? А твоё желание?

— Пари продолжается, — Даша вбила пароль системы. — Мы выиграем его с запасом. Но с сегодняшнего дня мы фокусируемся только на работе. Никаких личных разговоров, никаких чаепитий, никаких ночных брейнштормов. Исключительно конверсия, CAC и ROI. Поняла?

Катя вытаращила глаза, всматриваясь в её лицо:

— Ты в порядке? Ты какая-то... чужая.

— Я в полном порядке, — откликнулась Даша, открывая рекламный кабинет и запуская новый срез аналитики. — Я просто наконец-то научилась отключать эмоции. Как и просил наш кризис-менеджер.

Она глубоко вздохнула и впилась взглядом в монитор. Пальцы быстро застучали по клавишам, вбивая новые настройки в аукцион. Стена была возведена с обеих сторон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.