Хроники Андарии. Академия

Куцый Андрей

Академия

Цикл «Хроники Андарии» · Книга первая

Глава 1. Начало. Академия

Пробуждение принесло с собой не просто боль, а ощущение полной, сокрушительной катастрофы. Казалось, каждую кость в теле сперва аккуратно раздробили тяжелым кузнечным молотом, а затем наспех склеили обратно, забыв проверить правильность стыков. Череп раскалывался от ритмичных, тяжелых ударов, отдававшихся в висках при каждом ударе пульса, а в пересохшем горле поселилась глухая, колючая сухость, оставляющая горький привкус озона и пережженной меди.

Андрей попытался сделать глубокий вдох, но грудную клетку тут же сдавило тугой, ледяной спазм. Не открывая глаз, он по привычке повел правой рукой в сторону, надеясь нащупать прохладный бок бутылки с водой, которую он всегда оставлял на тумбочке у кровати в своей тесной съемной квартире на окраине родного города. Его пальцы должны были коснуться шероховатых обоев или края старого письменного стола, но вместо этого они погрузились во что-то мягкое, влажное и прохладное. Андрей вздрогнул. Пальцы судорожно сжались, вырывая с корнем пучок густой, пахнущей клевером и утренней росой травы.

Он резко открыл глаза и тут же зажмурился от яркого, бьющего сверху света. Голова отозвалась новой вспышкой боли, заставившей его глухо застонать. Переждав несколько секунд, Андрей предпринял вторую попытку и медленно приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам. Вокруг него раскинулась колоссальная, залитая мягким золотистым светом поляна. Андрей сидел, прислонившись спиной к невероятному, исполинскому древесному стволу. Кора дерева была теплой, шероховатой и отливала благородным медным оттенком, а высоко вверху, застилая собой половину небосвода, колыхалась плотная крона из огромных золотых листьев, тихо шуршащих от легкого ветра. Воздух здесь был удивительно чистым, прохладным и пах медом, хвоей и цветущим вереском.

Андрей потряс головой, пытаясь прогнать наваждение. В его памяти еще свежи были воспоминания о вчерашнем вечере: холодный декабрьский ветер, колючий снег в лицо, унылые серые сугробы у входа в тускло освещённый подземный переход и тусклый свет ламп в душной конторе, где он допоздна разбирал завалы бумаг и старых отчётов. Он отчетливо помнил, как ловил попутную машину на обледенелой дороге, как садился в тесную, промёрзшую кабину… А теперь под его босыми ногами расстилался мягкий зеленый ковер, а теплое солнце мягко припекало плечи сквозь мятую тунику.

Андрей ущипнул себя за предплечье — сильно, до багрового следа. Боль была мгновенной и очень реальной.

— Это не сон, — негромко произнес он, едва узнавая собственный голос. Горло саднило, а слова прозвучали глухо и наждачно. — И это точно не дом. Значит, я либо окончательно сошел с ума, либо…

Он не стал договаривать. Мысли, привыкшие к строгой логике и структуре, лихорадочно искали рациональное объяснение, но привычные законы пасовали перед окружающим пейзажем. Андрей медленно, цепляясь за выступы теплой коры исполинского дерева, поднялся на ноги. Его колени мелко дрожали, а в груди, прямо напротив сердца, ворочался странный, зудящий вакуум, словно внутри него открылся пустой резервуар, требующий немедленного наполнения.

Осмотревшись, он заметил узкую тропинку из аккуратно подогнанных белых каменных плит, петлявшую среди густых кустов цветущего сиреневого вереска. Других ориентиров не было. Андрей сделал глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь, и осторожно пошел вперед.

Каждый шаг по теплому камню отзывался легким покалыванием в ступнях. Вскоре кусты расступились, и Андрей замер, пораженный открывшейся картиной.

Перед ним возвышался грандиозный замковый комплекс, словно высеченный из единого монолита светлого перламутрового камня. Огромные башни уходили так высоко вверх, что их шпили буквально растворялись в легком мареве полупрозрачного купола, который накрывал всю территорию огромным радужным пузырем. Стены замка были покрыты тончайшей резьбой, в которой угадывались изображения звездных карт и неизвестных созвездий. Перед главным входом, у моста через глубокий ров, застыли две колоссальные десятиметровые статуи драконов из серого камня, выглядевшие настолько детально и живо, словно они просто замерли на мгновение перед вдохом.

Стоило Андрею приблизиться к мосту на несколько шагов, как пространство перед ним подернулось легкой рябью, а булыжные глаза правого дракона внезапно вспыхнули тусклым багровым огнем.

— Прошу представиться и назвать цель посещения обители, — голос, прозвучавший со всех сторон сразу, был сухим, ровным и тяжелым, словно терлись друг о друга две гранитные плиты.

Андрей инстинктивно отступил на шаг, сжав кулаки. Сердце бешено заколотилось в горле. Первая мысль — стража, проверка, пропуск. Его разум мгновенно попытался классифицировать происходящее.

— Я… меня зовут Андрей, — крикнул он в пустоту, стараясь, чтобы его голос не слишком дрожал. — Я не знаю, какая цель. Я просто проснулся на поляне под тем золотым деревом. Я не знаю, как сюда попал и где нахожусь. Здесь есть кто-нибудь живой?

Наступила долгая пауза. Рябь в воздухе стала медленнее, а багровый огонь в глазах каменного ящера слегка поутих.

— Меллорн эльфов, — в голосе невидимого собеседника проступили новые, удивленные интонации, лишенные прежней механической сухости. — Этот узел Пространства действительно использовался как точка привязки для дальних переходов. Но вы — человек. В вашей сути нет и следа древнего эха звездных дорог. Вы физически не могли пройти по этим путям самостоятельно.

— Тем не менее, я здесь, — Андрей показал свои пустые ладони и босые ноги. — И мне бы очень хотелось зайти внутрь. На улице, конечно, красиво, но я замерз, хочу пить и очень хочу понять, что происходит.

— Законы гостеприимства предписывают дать приют путнику, — рассудил голос. — Внешняя защита вас пропустила — вы не несёте угрозы. Гостевой допуск открыт. Вы можете войти на территорию замка. Слева от ворот находится приют для гостей. Располагайтесь там.

— А мы можем поговорить лично? — спросил Андрей, глядя на каменную морду дракона. — Разговаривать со стенами довольно непривычно.

— Я могу принять осязаемый облик для удобства общения, — ответил голос. — Закройте глаза и представьте того, чье присутствие не вызовет у вас тревоги.

Андрей послушно прикрыл глаза. В его памяти сами собой всплыли образы из старых иллюстрированных книг по истории, которые он любил рассматривать в детстве: благородный рыцарь в тяжелых доспехах, с мудрым лицом, аккуратной бородой и тяжелым мечом на поясе.

Раздался тихий, мелодичный звон, похожий на касание хрусталя. Андрей открыл глаза.

Прямо перед ним на мосту стоял мужчина среднего возраста. Его лицо было волевым и спокойным, темные волосы тронула легкая седина, а тяжелые стальные латы, покрытые глубокими вмятинами от былых сражений, выглядели абсолютно реальными. За его плечами мягко колыхался тяжелый красный плащ.

— Давайте познакомимся должным образом, — произнес рыцарь, протягивая Андрею широкую, мозолистую ладонь. — Я — Страж этой обители. Мое имя — Арн.

Андрей осторожно пожал протянутую руку. Ладонь Стража оказалась удивительно теплой, твердой и сухой, хотя Андрей подсознательно ожидал почувствовать пустоту иллюзии или холод призрака.

— Вы выглядите очень… настоящим для охранного духа, — тихо заметил Андрей, чувствуя, как паника постепенно отступает, уступая место его природному профессиональному любопытству.

— Материальное воплощение полностью соответствует оригиналу, — спокойно ответил Арн, делая приглашающий жест в сторону ворот. — Я вижу, что ваша внутренняя сила совершенно истощена, Андрей. Переход между мирами выпил вашу энергию до капли. Пойдемте в приют. Вам нужно согреться и восстановить силы, а мне — понять, как вам удалось сотворить невозможное и выжить.

Они медленно двинулись через просторный внутренний двор замка. Белые мраморные плиты под их ногами были частично разрушены временем, и сквозь глубокие трещины пробивалась густая, сочная зеленая трава. Вокруг царило странное, почти торжественное молчание. Ворота замка закрылись, а высокие перламутровые стены величественных башен уходили высоко вверх, растворяясь в прозрачном воздухе под переливающимся радужным куполом.

Андрей шел следом, стараясь не отставать. Прохладный камень плит мягко ступал под ногами, но в груди по-прежнему ворочалась та же тянущая пустота — словно что-то жизненно важное выгорело дотла во время этого безумного перемещения. В голове все еще шумело, и каждый шаг давался с трудом, но природное любопытство заставляло его внимательно вглядываться в каждую деталь этого удивительного места.

Они миновали несколько широких арочных переходов, украшенных тонкой резьбой, и направились к уютному деревянному зданию, расположенному слева от главных ворот. Над тяжелой дубовой дверью плавно покачивалась от легкого ветра деревянная вывеска, на которой было вырезано изображение пузатой кружки и ухмыляющейся кабаньей головы.

— Гостиница находится здесь, — произнес Страж, толкая тяжелую дверь плечом. — В прежние времена наши ученики любили собираться в этих стенах после тяжелых тренировок на полигоне. Располагайтесь.

Внутри таверны было тепло и удивительно уютно. Помещение пахло сушеной хвоей, старым деревом и, к огромному удивлению Андрея, аппетитным ароматом сочного жареного мяса. Массивные дубовые столы были чисто вымыты, а натертая до блеска барная стойка отражала мягкий свет, проникающий сквозь узкие стрельчатые окна. Однако за стойкой никого не было. Зал казался абсолютно пустым.

Страж прошел к центру помещения, повернулся к стойке и уверенно взмахнул своей мозолистой рукой.

— Теодор! Пробуждение! — звучно скомандовал он.

Воздух за стойкой мгновенно подернулся золотистой рябью. С тихим, мелодичным звонком, похожим на шорох падающих листьев, прямо из воздуха соткалась дородная мужская фигура. Это был плотный, добродушный мужчина с внушительным животом и круглым, приветливым лицом. На нем был надет чистый холщовый фартук поверх просторной серой рубахи, а аккуратно подстриженная борода и теплые карие глаза завершали образ классического, радушного трактирщика.

— Приветствую вас в моей обители, господа! — громогласно пробасил мужчина, и его голос наполнил таверну живым теплом. Он проворно схватил чистое полотенце и принялся протирать столешницу, словно и не спал последнюю тысячу лет. — Что почтенные гости будут заказывать в этот прекрасный утренний час? У меня как раз томится в печи свежее жаркое из лесного вепря, а эль сегодня на удивление холоден и бодрит дух.

— Жаркое из кабана, Теодор, — спокойно ответил Страж. — И две кружки твоего лучшего темного эля. Нашему гостю нужно восстановить силы после долгой дороги.

— Будет исполнено в лучшем виде, благородный Арн! — трактирщик весело подмигнул и скрылся на кухне, откуда тут же донеслось веселое шкворчание масла и умопомрачительный аромат пряных трав и жареного мяса.

Андрей осторожно опустился на тяжелую деревянную скамью, чувствуя, как его уставшие ноги наконец-то расслабляются. Он посмотрел на Стража, который устроился напротив него, бережно положив свои тяжелые латные рукавицы на край стола.

— Его зовут Теодор, — пояснил Страж, заметив недоумение на лице Андрея. — В прошлой жизни он был великим мастером бытового созидания, который добровольно согласился запечатлеть свой разум внутри этого здания. Он не чувствует усталости, не знает уныния и всегда рад живым лицам.

— Значит, он тоже… не совсем живой? — тихо спросил Андрей.

— Он — эхо ушедшей эпохи, — мягко ответил рыцарь. — Как и я, и вся эта Академия. Мы — лишь слепки тех, кто остался защищать эти стены двенадцать веков назад, когда мир вокруг погрузился в хаос. Но магия, заложенная в нас создателями, позволяет нам оставаться осязаемыми и помогать тем, кто приходит сюда.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и Теодор с поразительной для его габаритов ловкостью водрузил на стол огромное деревянное блюдо, над которым поднимался густой, аппетитный пар. Рядом он поставил две тяжелые глиняные кружки, до краев наполненные темным, пенящимся напитком, и пышную горбушку свежего ржаного хлеба.

Андрей почувствовал, как у него перехватило дыхание. Жаркое выглядело невероятно сочным: крупные куски поджаристого мяса были покрыты золотистой корочкой и обильно политы густым соусом с диким чесноком и лесными ягодами, а рядом красовались дольки запеченного картофеля, посыпанные сушеной зеленью.

— Приятного аппетита, господин Андрей! — Теодор отвесил шутливый поклон и вернулся к своей стойке, тихонько напевая под нос веселую застольную балладу.

Андрей взял тяжелую вилку и отрезал первый кусочек нежного, тающего во рту мяса. Настоящая, сытная и горячая пища мгновенно наполнила его тело удивительным согревающим теплом. Проглатывая сочный кусок, он невольно закрыл глаза от удовольствия.

В этот миг контраст между его прежней жизнью и этой реальностью проявился особенно остро. В его мыслях всплыли воспоминания о далёком доме. Андрей отчетливо вспомнил свою тесную, съемную однокомнатную квартиру на окраине города, бесконечную суету заснеженных декабрьских улиц, серую ледяную жижу под ногами и тусклый свет ламп, где он часами разбирал ворохи бумаг и запутанные отчёты. Там, в суматохе огромного города, люди вечно спешили, а продукты казались безвкусными. Здесь же, под защитой переливающегося радужного купола, все было невероятно настоящим, живым и дышало первозданной силой.

— Это лучшее, что я когда-либо ел, Арн, — искренне произнес Андрей, делая глубокий глоток прохладного, терпкого эля, который приятно обжег горло и окончательно вымыл остатки дорожного холода из его тела. — Удивительно, как пища сохраняет такую свежесть.

— Магические контуры Андарии удерживают время внутри этой гостиницы в состоянии вечного баланса, — ответил Страж, пригубив свой эль. — Для продуктов здесь всегда длится тот самый день, когда их принесли из оранжерей. Ешьте и ни о чем не беспокойтесь. Ваше магическое ядро сейчас полностью пусто, и вашему телу нужны калории, чтобы начать восстанавливать внутренние силы.

Андрей благодарно кивнул и принялся за еду с удвоенным аппетитом, чувствуя, как с каждым кусочком мяса к нему постепенно возвращается былая уверенность, а звенящий вакуум в груди начинает сменяться мягким, успокаивающим теплом.

Андрей ел сосредоточенно и молча, боясь расплескать то удивительное, сытное тепло, что с каждым проглоченным кусочком нежного мяса расходилось по его телу. Горячий эль приятно кружил голову, снимая накопленную усталость и успокаивая ноющие мышцы. Пустота в груди, которая в первые минуты после пробуждения казалась ледяной и сосущей, теперь постепенно затягивалась, сменяясь мягким, дремлющим покоем. Настоящая, честная еда творила чудеса, возвращая растерявшемуся человеку твердую почву под ногами.

Страж Арн не торопил своего гостя. Он сидел напротив, подперев подбородок ладонью в тяжелой стальной перчатке, и вдумчиво наблюдал за ним.

Наконец Андрей отложил вилку, сделал глубокий глоток из тяжелой кружки и откинулся на спинку дубовой скамьи.

— Спасибо, Теодор, — негромко сказал он в сторону стойки. — Это было действительно потрясающе.

Трактирщик, продолжавший натирать чистые стаканы в глубине зала, лишь добродушно ухмыльнулся и приветливо взмахнул полотенцем, продолжая напевать свою нехитрую мелодию.

Андрей перевел взгляд на Арна.

— Вы сказали, что последний живой человек покинул это место больше тысячи лет назад, — заговорил он, стараясь говорить спокойно и взвешенно. — Но как такое возможно? Академия выглядит величественно, купол переливается, еда свежая. Да и вы с Теодором кажетесь более чем осязаемыми. Где все остальные? И что это за мир?

Арн медленно вздохнул, и этот звук прозвучал как шорох сухого песка по камню.

— Наш мир зовется Андарией, Андрей, — тихо начал Страж. — В прежние времена, до того как великая тишина опустилась на эти земли, Андария была сердцем огромного обитаемого мира. Здесь пролегали пути многих народов. Высоко в кронах деревьев парящего Астериона жили мудрые эльфы, глубоко под землей в своих каменных чертогах трудились искусные гномы, в бескрайних вольных степях кочевали гордые племена орков, а на побережьях великих морей строились каменные города людей. И Академия была главным перекрестком для всех них. Сюда приходили те, кто искал знания и стремился обуздать силу, дремлющую в их телах.

— Но что случилось потом? — спросил Андрей, ловя каждое слово рыцаря.

— Сила всегда притягивает зависть и страх, — сурово ответил Арн. — Маги нашей Академии открыли великий способ запечатлевать разум и волю разумных существ внутри благородного камня и древних артефактов. Это было сродни обретению вечной памяти, бессмертию духа без тлена плоти. Многие влиятельные аристократы внешних королевств, не обладавшие достаточными способностями для такого перехода, потребовали поделиться с ними этой тайной. Им отказали, ведь неготовому разуму такая сила приносит лишь безумие. Тогда внешние правители объединились. Началась долгая, беспощадная осада. Академию пытались взять измором и разрушить до основания.

Страж замолчал на мгновение, его призрачные пальцы непроизвольно сжались на эфесе меча.

— Когда стены начали рушиться, верховный архимаг Нандориал принял единственное верное решение. Он задействовал древние защитные контуры замка и накрыл всю территорию Академии непробиваемым радужным куполом, полностью изолировав нас от внешнего хаоса. Он лично возглавил последнюю оборону у ворот и пал в бою, за тем забрав с собой предводителей нападавших. Но купол выстоял. Он стоит уже тысячу двести тринадцать лет. А мы… мы те, кто добровольно согласился остаться здесь в виде духовных копий, чтобы хранить знания и оберегать эти стены до тех пор, пока в обитель снова не вернется жизнь.

— Значит, вы все — призраки? — Андрей невольно посмотрел на свои руки, вспоминая, как крепко Страж сжимал его ладонь на мосту.

— Мы — слепки душ, запечатанные в магическом каркасе замка, — пояснил Арн. — Благодаря великому резервуару сил Академии, мы можем принимать плотную, материальную форму, разговаривать, держать оружие и даже чувствовать вкус эля. Но мы не можем покинуть пределы купола. Для нас весь остальной мир перестал существовать в тот день, когда Нандориал запечатал врата.

Андрей молча переваривал услышанное. История древней Академии, превратившейся в величественный склеп для преданных своему делу душ, потрясла его. Но среди всех этих открывшихся тайн его острый ум упорно цеплялся за один, самый важный для него вопрос.

— Арн, а как мне вернуться обратно? — тихо спросил Андрей, глядя в мудрые глаза Стража. — В мой мир. Там у меня осталась квартира, работа, привычные улицы. Я не могу просто остаться здесь навсегда.

Рыцарь грустно покачал головой.

— Прямого пути в твой мир у нас нет, Андрей. Наша сеть переходов, которая когда-то связывала Академию со многими сопредельными землями, сейчас полностью угасла и спит. Чтобы запустить её, нужен колоссальный объем чистой магии. Твое магическое ядро сейчас полностью пусто, оно едва начинает наполняться после тяжелого перехода. Тебе нужно восстановить силы.

Арн поднялся из-за стола.

— Завтра утром мы отправимся в Приемный зал, — продолжил Страж. — Ректор Нандориал и другие учителя должны осмотреть тебя и провести испытание твоих способностей. Мы должны понять, какой именно дар дремлет в твоей сути. Только так мы сможем найти лазейку и попытаться настроить проход обратно. А пока — тебе нужен отдых. Пойдем, я покажу тебе твои покои.

Андрей поднялся вслед за рыцарем. Усталость снова начала клонить его в сон, а веки казались налитыми свинцом. Горячее жаркое и эль окончательно расслабили его тело.

Они поднялись по широкой дубовой лестнице на второй этаж гостиницы. Арн открыл перед Андреем тяжелую дверь простой, но очень чистой и уютной комнаты. Внутри стояла массивная деревянная кровать с мягкими перинами, дубовый стол и небольшой шкаф для вещей. На прикроватной тумбочке мягко светился хрустальный шар на каменной подставке с медным основанием, наполняя комнату ровным, лавандовым светом.

— Располагайся, Андрей, — мягко сказал Страж, останавливаясь на пороге. — На подставке есть колесико. Поверни его, если свет будет мешать спать. Набирайся сил. Завтра будет сложный и важный день. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Арн, — ответил Андрей.

Когда Страж закрыл дверь, Андрей подошел к окну и приоткрыл тяжелую створку. В комнату ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий жасмином и сырой землей. Далеко в темноте, раскинувшись над заснувшим парком, едва заметно пульсировал огромный радужный купол, усыпанный миллиардами далеких, холодных звезд. Где-то там, за этой хрупкой переливающейся границей, лежал огромный, неизведанный и пугающий мир Андарии. А на Земле, в его далёком родном городе, сейчас, должно быть, шел колючий декабрьский снег, и серые вереницы машин везли уставших людей по обледенелым проспектам.

Андрей закрыл окно, задвинул тяжелый засов на двери и подошел к прикроватной тумбочке. Он аккуратно повернул маленькое медное колесико на основании светильника. Крошечные металлические шторки внутри шара плавно сомкнулись, скрыв светящийся кристалл и погрузив комнату в уютный, умиротворяющий полумрак. Андрей, облегченно вздохнув, опустился на мягкую, пахнущую лавандой постель. Через минуту он уже спал глубоким, безмятежным сном под тихий, едва различимый гул великого магического купола, ставшего его новой защитой.

Глава 2. Тестирование

Пробуждение на второй день в ином мире оказалось гораздо более спокойным. Когда Андрей открыл глаза, он обнаружил себя в той же уютной постели под мягким одеялом. Тело уже не болело так нестерпимо, однако в мышцах оставалась тяжелая свинцовая лень. В груди все еще ощущалась странная, бездонная пустота. Словно там, где у обычного человека бьется теплое дыхание жизни, сейчас находился сухой и холодный колодец. Его внутренний резерв сил, его магическое ядро, было опустошено до самого дна, и Андрей чувствовал себя обычным человеком, лишенным даже малейшей искры той непонятной энергии, о которой вчера говорил Страж.

Сквозь щели в деревянных ставнях пробивались косые золотистые лучи утреннего солнца. В их теплом свете лениво кружились пылинки, медленно опускаясь на начищенные доски пола. В комнате стояла густая тишина, нарушаемая лишь далеким, едва различимым пением птиц в саду.

Андрей перевернулся на бок и огляделся. Светильник-сфера с медным колесиком на подставке молчал, темный и холодный. Вчера он просто повернул латунный регулятор, опустив шторки, и комната погрузилась в темноту. Никакой магии, никакого чуда — чистая механика. Андрей вздохнул, уводя взгляд к потолку.

Ему все еще с трудом верилось в реальность происходящего. В его памяти жили картины унылой зимы родного города: мокрый снег, забивающийся под воротник куртки, бесконечные вереницы серых машин на утренних улицах и гул вечернего города после тяжелого рабочего дня. На окраине родного города, в своей тесной съемной квартирке, он привык жить по строгому расписанию, ловя редкие попутные машины сквозь декабрьские сугробы. А теперь он лежал в заброшенной магической Академии под защитой гигантского радужного купола, и за ним присматривал призрак древнего рыцаря.

В дверь комнаты негромко постучали. Андрей вздрогнул от неожиданности и приподнялся на локтях.

— Господин Андрей, вы уже проснулись? — донесся из-за двери знакомый, добродушный бас трактирщика. — Солнце уже высоко над куполом, а у меня на кухне стынет завтрак, способный вернуть к жизни даже самого уставшего путника.

Андрей поспешно спустил ноги на прохладный пол, оделся и потянулся.

— Да, Теодор, я уже встаю! — крикнул он. — Сейчас спущусь.

— Вот и славно, — весело отозвался трактирщик. — Жду вас внизу. Поспешите, пока корочка на хлебе не потеряла свою хрусткость.

Андрей умылся прохладной водой из фаянсового кувшина, стоявшего на столике у окна, и вышел в коридор. Спускаясь по широкой винтовой лестнице в обеденный зал, он сразу почувствовал, как его рот наполняется слюной. Таверна была буквально заполнена умопомрачительными ароматами. Пахло жареным луком, топленым маслом, свежей зеленью и чем-то неуловимо сладким, напоминающим печеные лесные яблоки.

В зале было тепло и светло. Огромный очаг в углу тихонько потрескивал сухими березовыми дровами, бросая мягкие блики на чисто вымытые столы. За барной стойкой высилась фигура Теодора. Хозяин таверны, сияя чистейшим белоснежным фартуком, с сосредоточенным видом раскладывал что-то по глиняным тарелкам. Заметив Андрея, Теодор просиял широкой улыбкой.