Расколотая мечта. Арка 2. Великие богатырские состязания

Топоток так и замер. Не слушал ли урядник грохот? Не идёт ли узнать, кто виновен? Урядник, не Авдотья. Такого проступка не простит, как не уговаривай. Даже наоборот – специально выгонит, чтоб досадить писарю из службы Харитона. Всяк знает, что они с первым библиотекарем, как кошка с собакой. Хозяин один, но ужиться вместе ой как сложно.

Урядник нахмурился ещё сильнее:

– Ты чего же тут бежишь, не смотришь?

– Срочное послание князю! – сказал Топоток, стараясь придать себе внушительный вид.

Урядник поглядел на свиток, глаза его сверкнули, рука так и потянулась, словно хотела отобрать. Писарю показалось, что Фролу пришлось усилием воли удержать себя от того, чтобы не ухватить послание:

– Князь нынче занят. Просил не тревожить, – каркнул урядник пронзительным голосом. Руку задержал, но она подрагивала от нетерпения. – Я сам доставлю, отдай послание мне и ступай…

Писарь мотнул головой:

– Нет. Я должен доставить лично в руки и…

Памятуя вражду Харитона и Фрола, отдавать ему послание никак нельзя. Даже если урядник и правая рука князя. Глаза Фрола грозно сверкнули, писарю даже показалось, что у того мелькнула мысль набросится на него и отнять послание силой. Но это ощущение быстро прошло. Урядник отвёл взгляд и глухо произнёс:

– Как пожелаешь. В конце концов, гнев князя прольётся не на меня…

Топоток не боялся гнева князя. Все эти полгода Харитон внушал ему – не бойся никого, кроме меня! Все, что делаешь по моей воле, и отвечать буду за то я. Ты инструмент, меч в руках витязя. Хороший меч никто не ругает, коли к его хозяину претензия.

Памятуя эти слова писарь отвернулся от урядника и шагнул к дверям в княжьи палаты. Внутри Фрола столкнулись два мощных желания. Ну же, Харитон! Ты такой пронырливый и вездесущий. Погляди на меня глазами этого писаря! Проникни в суть! Узри, что я оступился и падаю! Помоги! Спаси…

И встречное злобное – дай мне это чёртово послание! Уж я придумаю, как убедить князя остаться! Я должен выполнить задание привратника! Обязан! Я второй в княжестве! Ты не можешь мне перечить!

С трудом удержал злые слова. Библиотекарь хорошо натаскивает своих писарей. Их не запугать. Они вообще безупречны и непрошибаемы. Но не этот. Он слишком молод и не успел ещё оставить былые пристрастия…

– Топоток, – проговорил он, делая голос равнодушным. – А что там за грохот был внизу? Опять эти растяпы что-то уронили? Надо бы пойти и разобраться, кто виновен. Авдотья слишком добра…

Писарь так и встал, словно его пригвоздило к месту.

– Слышал, там каких то молодых парней взяли без моего указу. Вот и повод, что бы их…

Видя, что его слова бьют точно в цель, Фрол уже спокойно отвернулся и шагнул к выходу.

– П-постойте! – догнал его дрожащий голос. Фрол остановился. Лицо его сверкнуло триумфом, но он тут же стер любую радость, оставив лишь вежливое любопытство.

– Чего тебе? Сам решил идти к князю, вот и ступай. У меня и без того дел полно!

Лицо писаря вытянулось. Среди челяди, работающей на княжьем дворе, есть его брат. Фрол однажды узнал это и тут же сделал себе узелок на память. Не зря, как видно…

– Я тут подумал, – поспешно сказал писарь. – Харитон не сказал, что это срочно. Думаю урону не будет, коли вы сами передадите князю…

Фрол с сомнением поглядел на окно, потом на писаря, словно решая, что важнее. Парень застыл, все его эмоции были написаны на лице. Урядник позволил себе лёгкую улыбку – повезло, что попался этот дурень. С любым другим писарем так легко не прошло бы…

Он тяжко вздохнул:

– Ладно, давай, – и глянул на окно. – Опять им повезло. Добро, коли больше не станут вред учинять, пущай остаются.

Он протянул руку. Парень облегчённо выдохнул и вложил свиток.

– Передайте, как только освободится. Это сведения о Ястребе и Труворе…

Фрол скривился и презрительно фыркнул. Парень поспешил убраться вниз, небось станет распекать своего младшего братика и рассказывать ему, как спас от ужасного урядника.

Ухмыльнувшись, Фрол вскрыл свиток и углубился в чтение. Чем дальше он читал, тем шире становилась улыбка.

– Да! Это то, что надо! – пробормотал он. Великая удача, что это попало в его руки. Писарь Харитона в Новгороде докладывал о том, что одержимник Кречет втёрся в доверие к купеческим гильдиям и подменил богатыря Потыка, который пропал неведомо куда.

– Приписка Харитона внизу гласит – под моё личное руководство. Но нет! Этим обязан руководить князь! Это напрямую касается объединения шести княжеств. Я буду не я, коли не сумею внушить князю, что это гораздо важнее богатырских состязаний!

Вдохновлённый этой мыслью, он постучал в покои князя и сунул голову внутрь:

– Прошу меня нижайше простить. Срочное дело. Касается сомнительного поведения нашего дражайшего соратника Харитона. Кажется, он упустил Новгородские земли из-под нашего контроля. Теперь только ваше чуткое руководство позволит…

Он исчез в палатах князя. О том, что пару минут назад мечтал, чтобы Харитон догадался и спас его, даже не вспомнил.

***

На утро Любимка подскочил ни свет, ни заря и тут же кинулся будить остальных. В него полетели сапоги, сундуки, а потом и лежаки. На грохот явился Стоян и вопреки ожиданиям не стал гневаться.

– О, вы уже встали. Гляжу настрой у вас боевой. Добро. Делайте все необходимое и в трапезную. После завтрака отправляемся.

У Любимки от возбуждения кусок не лез в горло. Он отодвинул от себя тарелку с нетронутой кашей и вышел во двор. На сей раз никто не готовился к отбытию тягателей, не было театрального представления, дабы подчеркнуть единство княжеств. Оно и понятно. Торжества будут в Туле.

Новгородцы решили отбыть отдельно от остальных и ехать по другой дороге.

– Займёмся воспитательной работой, – важно заявлял Михайло, а Прошка льстиво похохатывал.

Молодой помощник купца увёл Лексия и Сойку сразу после утренней трапезы. За ними увязался Матфей.

– Богатырство, конечно хорошо, но связи тоже надо нарабатывать, – важно заявил парень вместо прощания, надевая самый нарядный кафтан и прилаживая походные гусли. – Увидимся в Туле.

Настенька тоже была новгородской, но девушка решила отправиться с московским обозом. Вызнав, что Пелагея тоже едет в Тулу, решила составить компанию известному менестрелю. Девушки сдружились ещё летом, при подготовке спектакля.

После трапезы все собрались во дворе богатырской школы. Было заметно, что все стараются держаться ближе к своим товарищам из княжеств. Лишь Любимка шнырял везде и всех подбадривал.

Когда он в десятый раз пробегал мимо ворот, кто-то ухватил его за рукав.

– Варвара!

Девушка стояла перед ним, как раньше на своих двух, и от этого было одновременно непривычно и радостно.

– Идём, – она взяла его за руку и потащила подальше от тягателей и новоявленных дружков. Её действия не остались незамеченными. Кто-то многозначительно присвистнул, загоготал Рыж, что-то пробурчала Дуняша. Дочка библиотекаря не повела и бровью.

Любимка был рад её видеть, но когда она обратила на него суровое лицо, оробел.

– Что-то случилось?

Варвара тряхнула темно-рыжими косицами.

– Пока нет. Но что-то отец в последнее время хмур. И все опять крутится вокруг тебя.

Любимка беспечно улыбнулся.

– Не боись, Варька. Не из таких передряг выбирались… – он широко улыбнулся. В груди кольнуло, тут же всплыл образ серого пёсиглавца. Кунгур… Отрок тряхнул волосами, отгоняя тяжёлые мысли. В последнее время наловчился это делать очень хорошо.

– Ладно, с отцом я как-нибудь разберусь.

Варвара выдохнула, словно собираясь с мыслями перед серьёзным делом и вдруг выпалила:

– Любим, ты не боишься, что Ярополк обгонит тебя?

Любимка недоверчиво улыбнулся:

– Варька, ты чего такое говоришь? Шуткуешь что ль?

– Я анализировала твоё и его поведение последних дней, – она была предельно серьёзна. – Если так пойдёт дальше, он тебя обгонит.

Любимка выпрямился и обиженно поглядел на нее. В голове на разные лады зазвучали слова Дуняши: "Задавака она, да и не такая умница, как гутарят. И далеко не красавица. Настоящая девица должна быть приятной и в теле!.."

Должна быть приятной. Да уж. Варька кто-кто, но точно не приятная. Такое ляпнет, что хоть стой, хоть падай. Почему я должен это терпеть?

– Я думал ты умная… – он изобразил во взоре разочарование, то, которое отпугнуло Наума. Но дочку библиотекаря этим было не пробрать. Наоборот, её глаза тут же зажглись насмешливым ироничным огнём, который всегда вводил Любима в робость и сомнения.

– Мой ум при мне, не зависимо от того, что о нем думают прочие, – сказала девица, её рыжеватые глаза слегка позеленели по краям. – А вот твоя память, похоже, нет. Разве ты забыл, что говорит калика Савелий. Страдания позволяют стяжать земную тягу. В последнее время этого добра у Ярополка хватало. А вот ты…

– Да какие у него страдания, – взвился отрок. – Он как сыр в масле катается. Сопельки ему холопы утирают. По первому зову бегут и гривны дают! Да таких давно пора гнать из богатырей!..

Он возмущался и ярился, а она молча глядела на него. Глядела настолько пристально и с такой странной улыбкой, что он постепенно замолк.

– Ёшь-матрешь! Чего лыбишься? Ты меня слышишь вообще?

– Тот, кто не слышит и не видит, среди нас один. И это не я, – не переставая улыбаться, молвила Варвара. У Любима опять появилось это неуютное ощущение, что она видит его насквозь. Только вот раньше вместе с этим он ощущал и одобрение девицы, сейчас же чувствовал только сожаление.

– Любим, отец явно что-то задумал. Я беспокоюсь. Так некстати эта твоя болезнь. Всегда думала, что ты её избежишь, но ты влез в неё по самые уши.

– Какая болезни? Ты чего, Варька?! – Любимка неуверенно улыбнулся. – Я здоров, как бык! Погляди!

На миг он стал прежним простодушным и наивным пареньком. Но ощущение тут же пропало. Лицо отрока стало злым.

– Болезнь какую-то придумала. Ты слишком много сидишь с книгами.

Варвара не стала ничего объяснять.

– Ладно, этим надо переболеть. Иначе ты не получишь иммунитета.

– Имуне… что?! – Любимка тряхнул головой. – Ёшь-матрёшь! Мне надоели твои загадки!

– Любим, мне за тебя тревожно, – лицо девицы сделалось серьёзным. – Жаль, я с вами поехать не могу. У отца в последнее время много дел.

– Ну и хорошо, – Любимка ощутил облегчение и тут же устыдился этого чувства. А устыдившись тут же разозлился. – Вернее плохо, конечно, что тебя не будет с нами, но желаю тебе успехов.

– А я желаю тебе… – сказала Варвара и вдруг сделалась очень серьёзной. – Проиграть! Да. Если ты продуешь эти игры, это будет наилучший выход из ситуации!

Любимка неуверенно рассмеялся, но замолк, в рыжеватых глазах не было ни капли юмора.

– Что ты такое говоришь, Варвара? Я не понимаю твои шуточки… – осторожно проговорил он, ощущая, как внутри разрастается пустота.

– Это не шутки, – сказала девушка и поднялась. – Все очень серьёзно. Наилучший выход для тебя – чтобы тягательские игры выиграл Ярополк. Пелагея, похоже, тоже понимает это, хотя я не говорила ей о своих ощущениях.

– Да вашего Ярополка даже не берут на игры! – рявкнул Любимка, вскакивая. – Вот как значит? Предали меня! Обе! Переметнулись!

Он стоял, глядя на неё тяжёлым взглядом. Грудь его вздымалась.

Варвара не отвернулась и не отвела глаз. Даже бровью не повела. Любимка махнул рукой и отвернулся первым.

– Ну, Варька, не ожидал от тебя такого…

Он сорвался с места и побежал назад во двор, в толпу людей, подальше от этих пронизывающих рыжеватых глаз с зелёными ободками. Не раздумывая занырнул в самую гущу своих новых друзей. Там где всезнающий Рыж, где льстивая Дуняша и поддакивающие подхалимы. Варвара отвернулась. Руки сжались в кулаки.

– Что же за существа такие – люди, – пробормотала она. – Никак не могут без этой дурацкой гордости и похвальбы…

По лицу её прошли волны эмоций, огорчение, злость, страдание. Но тут же все исчезло. Губы девушки дрогнули, она улыбнулась.

– Нельзя кормить духоплётов… Никак нельзя!

Она выпрямилась и стёрла с лица все эмоции. Девушка снова была спокойна и собрана.

– Доброго времени, подруга, – раздался тихий голос. У заборчика из заострённых колышков, поодаль, чтобы никто не видел, стояла Пелагея со своей маленькой книжкой и пишущей палочкой.

Варвара подошла и встала рядом. Обе глядели, как Любимка млеет от криков подхалимов.

– Любима, словно подменили, – сказала Пелагея, склонив голову к Варваре, но не отрывая глаз от тягателя, который хохотал в полный голос с высокородными девицами.

– Этого следовало ожидать, – пожала плечами Варвара. – Слишком быстро он взлетел.

– Так ты не держишь на него зла? – удивлённо взглянула на неё менестрель.

– Не у всех же такая невосприимчивость к гордыне, как у тебя, – улыбнулась дочка библиотекаря. – Тебя князь приветил, а ты все в лес глядишь, сбежать мечтаешь.

Пелагея широко улыбнулась:

– А я и сбегаю. Выпросила у князя позволения в Тулу ехать. Должна же я песнь про доблесть московских тягателей сложить.

Вот теперь у Варвары в глазах появилась печаль. Она вздохнула тяжко, и промолчала.

– Не бойся, подруга. Пригляжу за Любимом…

Любимка радостно кричал толпе и красовался перед художниками, которые набрасывали картины эпохального отбытия на богатырские игры.

– Думаю, что волноваться не о чем – он переболеет, – сказала Варвара. – Я уже пожелала ему проигрыша на играх.

Девушка беспечно улыбнулась и вдруг закричала в полный голос.

– Ярополк! Ярополка в чемпионы!

По тому, как окаменели плечи Любима, Пелагея поняла, что отрок услышал. Сын воеводы дрогнул и неуверенно поднял голову. В его взоре появилась благодарность.

– Ты страшный человек, подруга, – улыбнулась Пелагея, глядя на Варвару. – Жаль об этом нельзя сложить песнь. Простой люд не поймёт…

Вокруг закричала толпа, и Варвара не расслышала последних слов менестреля.

– …такую любовь.

***

Во двор школы богатырей вступали первые люди княжества. Возглавлял шествие, как и полагается, князь Александр с двумя воронёными за спиной. По правую руку патриарх Иов, тяжело опирающийся на свой жезл, с другой урядник Фрол. Патриарх в патриаршем одеянии, в белом куколе, Фрол как всегда в чёрном облегающем платье западного крою с белым воротником гармошкой. Его лысая голова лежала, как тыква на тарелке.

Со стороны богатырского терема явился первый богатырь Буслай, невысокий, коренастый, с густой гривой светлых волос. С ним шли калики и прочие богатыри.

Стоян поспешно вытащил тягателей из толпы провожающих и выстроил их у ворот. Шум и гомон постепенно стихли. Собравшиеся ждали княжеского слова.

Любимка все ещё переживал предательство Варвары. Как она могла такое сказать?! Я для неё на все готов, а она!.. Ужас! Это ни в какие ворота…

Он поглядел на Варвару, которая стояла рядом с Пелагеей. Недоумение и раздражение захлестнули его. Обе такие славные раньше, сейчас вели себя, как… как дуры какие-то. Одна помогает Ярополку, вторая тоже…

И тут его осенило. Точно! Наверное Ярик подкупил их! Его прежние друзья ушли ко мне, и он решил отомстить. Гривен у его отца немеряно, вот он и решил купить моих друзей.

Он едва не расхохотался от облегчения. Подобный поворот явился ему очень вероятным и правдоподобным. Вот как значит, Ярик? Решил купить моих друзей! Что ж, не велика потеря, коли они пошли на такое, знать таковы и товарищи. Одно жаль – Кунгур пострадал из-за Варьки…

Он так яростно мыслил, что пропустил приветственное слово князя и едва не упустил объявление участников состязаний от московского княжества.

– От московского княжества на великие богатырские состязания отправляются… – князь Александр сделал добротную паузу. Любимка едва удерживал себя на месте. Рядом стоял и мрачно глядел под ноги Ярополк.

– Калика Савелий и калика Олег!

Зрители встретили имена криками и свистом. Уж кого-кого, а калик в княжестве и за его пределами хорошо знают. Именно они бродят по всем шести княжествам и ищут людей с достаточным количеством земной тяги, чтобы пригласить их в школу богатырей. А калика Олег и подавно личность легендарная, ибо четыре года назад он при всех поклялся отыскать сильномогучего тягателя. Четыре года он не мог вернуться домой, четыре года скитался по миру в поисках того, чего не может быть.

– Ясно, – проговорил Димитрий. – Не хотят разлучать калику и подопечную. Сам примет участия и за Несмеяной присмотрит.

Любимка повернулся к застывшему Ярополку. Теперь испытывал к нему настоящую ненависть. Ишь, перекупить его друзей удумал. Не прощу! Никогда не прощу!

– Слышал? – кинул с холодной яростью. – Не помогли твои ухищрения! Говорил я, что ты по боку!

Похоже, воевода Стойгнев тоже все понял. Он резко развернулся и утопал со двора, едва не уронив попавшегося под горячую руку гридня.

– Вон и батенька твой осерчал, – не унимался Любимка. Ярополк сжал кулаки, взгляд по-прежнему не отрывал от земли. Губы едва заметно шевелились, словно читал молитву.

– Благодарствую за оказанную честь, – тем временем говорил Олег. – Мы с моей сумой… – среди собравшегося люда зазвучал смех. Прозорливую суму Олега хорошо знали. – …готовы показать себя и отстоять честь княжества!

– А коли оплошаете, – с улыбкой сказал Савелий, – мои дружеские щелбаны завсегда готовы вбить супротивника в снег!

Он собрал мизинец и большой палец в кольцо, а потом – чпух – ударил в воздух. У одного из парней, оседлавших забор, сорвало с головы шапку. Он лапнул взлохмаченную шевелюру и засмеялся.

– Удалые богатыри! Чего уж тут говорить, – расхохотался вместе со всеми Буслай. – А от тягателей за московское княжество пойдут…

И опять все затихло. Слышно было, как завывает ветер в печной трубе тягательского терема. Первый богатырь тянул паузу не хуже князя.

Любимка подался вперёд. Ярополк упрямо сверлил взглядом землю. Губы шевелились все быстрее. Несмеяна до хруста ухватила руку Клопа. Тот поменялся в лице, но ничего не сказал.

– Конечно же, это Несмеяна, наш первый за долгие годы сильномогучий тягатель, – с улыбкой сказал первый богатырь. Люд заорал, засвистал, захлопал. Кричали так, словно Несмеяна была всеобщей любимицей, хотя такого за ней никогда не водилось. Ладонь её обмякла, она выпустила руку Клопа. Тот татакнул что-то, но крики заглушили его голос.

Любимка ткнул Ярополка локтём в бок.

– Понял, да?

Сам в тот момент испытал разочарование. Его не назвали первым, как пророчили ему Дуняша с Рыжем. И одним единственным тягателем он тоже не стал.

– Вторым же нашим претендентом будет человек, который здорово показал себя на испытаниях тягателей, тот, кто сражался в поединке с нашей сильномогучей Несмеяной и остался цел…

Ярополк выдохнул через сжатые зубы и вдруг весь как-то обмяк. Любимка на миг почувствовал к нему жалость, но в следующий миг все чувства смыло всепоглощающее ликование.

– Ещё три месяца назад он сам не подозревал, что добьётся таких высот. Встречайте! Это Любим!

Толпа взорвалась восторженным рёвом. После известных событий, да стараниями Пелагеи Любим был известен и очень популярен в городе. Громче всех шумела группа во главе с Рыжем.

Ярополк медленно сел на корточки и зажал уши ладонями. Губы его снова двигались, но теперь любой наблюдатель прочитал бы: "Нет! Не может быть! Нет!" Но на бедного парня никто не глядел.

– Всех объявили, – молвил князь, когда крики поутихли. – Тогда думаю можно уже…

– Княже!..

Народ ахнул – кто посмел перебивать князя в последнем слове? Зеваки тянули шеи и перешёптывались. Кто тот дерзкий?

Князь спокойно, будто ожидал этого, повернул голову к тягателям. Голос донёсся с их стороны.

– Княже, прошу милости, – вперёд вышла стройная молодая девица в кольчуге и мужских портах, хотя коса уложенная вокруг головы и все равно спускавшаяся до пояса не оставляла сомнений.

– Несмеяна! Несмеяна говорить изволит! – пронеслось по рядам.

– Что ж, – князь уставил на девушку свои пронзительные серые глаза. – Говори, постараюсь помочь тебе. Ведь ты наша надежда на состязаниях. Кто знает, может быть, ты повторишь подвиг атамана Тараса…

Лицо Несмеяны дрогнуло, Любим даже подумал, что сейчас она смешается и отступит. Князь улыбнулся ободряюще, девушка продолжила:

– Прошу не за себя. За друга.

Урядник Фрол по левую руку князя шевельнулся и забурчал что-то явно неодобрительное. Любимка на полшага выступил из строя тягателей. Что Несмеянка задумала? За какого друга она просит? Может быть, хочет, чтобы Клоп поехал с ними. Так ведь никто запрета не чинит, вон Наська тоже не наша, а едет.

– Это интересно, – проговорил князь и перевёл взгляд на Клопа. Перешёптывания усилились. Раздались смешки и хихиканье.

– Жениха с собой хочет взять! – слишком громко заявил Рыж.

– Не к месту теперича вопросы хозяйственные решать… – бурчал Фрол. – Пущай выиграет сперва…

– Я прошу за Ярополка, сына Стойгнева, – молвила Несмеяна недрогнувшим голосом. – Желаю уступить ему своё место среди тягателей от московского княжества!

В наступившей тишине резко усилился ветер. Небо быстро затягивало тучами, Любимке даже показалось, что где-то вдали прогремел гром. Озабоченно шевельнулся Розг, глянул на небо, потом на девицу. Шепнув что-то Болту, передвинулся так, чтобы в случае чего успеть подскочить.

– Но почему, Несмеяна?! – вскричал Любим. В тот момент он просто не мог удержать в себе эти слова. – Ведь это честь, быть тягателем от княжества! Как же ты…

И тут его осенило. Клоп. Этот недотёпа из Тмутаракани. В последнее время они с Несмеянкой неразлучны. Неужели Ярополк с папашей и до него добрались? С Несмеянкой они бы не справились, но вот припугнуть её, угрожая Клопу – запросто.

– Несмеяна, не делай этого! Мы…

Тяжёлая рука легла ему на плечо, Любимка сразу узнал дядьку Стояна.

– Ни слова больше, – одними губами произнёс первый наставник.

– Но…

Тяжесть усилилась, Любима вмяло в землю. Едва не вскликнул от боли.

– Я видела, как он не жалеючи себя тренировался все эти дни, – говорила Несмеяна. С каждым мгновением становилось все темней. Ветер свистел такой сильный, словно Сойка решила похвастаться своей удалью. Но внучки разбойника здесь не было, она ушла с новгородцами.

Ярополк медленно выпрямился и отнял руки от головы. В широко распахнутых глазах отражались маленькие Несмеяны, которые продолжает говорить:

– Я считаю, что он добьётся на играх больше, чем я.

Девица договорила и вдруг преклонила одно колено перед князем.

– Прошу милости! – выкрикнула она громко.

Лицо князя дрогнуло, серые глаза обратились к Стояну. Тот молча пожал плечами. Князь поглядел на Буслая. Тот хмурился и разглядывал Несмеяну, словно увидел впервые. Та замерла, склонившись.

– Милости! – повторила она, уже тише. – Прошу милости!

Фрол склонился к князю со стороны левого плеча. Губы урядника шевелились, брезгливо изогнувшись. Зрители колыхнулись было, но тут же затихли. Все ждали княжьего слова. Ярополк обратился в статую, лишь мелко подрагивает нижняя губа.

Патриарх Иов неслышно подошёл со стороны правого плеча и что-то тихо проговорил князю. Тот неодобрительно дёрнул бровью и ответил. Фрол скривился ещё больше. Патриарх, наоборот, был спокоен. Он проговорил ещё пару слов и, тяжело опираясь на посох, отошёл на своё место.

Фрол тоже отодвинулся, все ещё кривясь. Князь поднял руку и потёр губы. Калика отпустил Любимку, но руку не убрал. Отрок больше не пытался кричать.

Буслай все глядел на Несмеяну, потом быстро посмотрел на Клопа и на Ярополка. Оглянувшись на князя, молвил:

– Толку от такой поединщицы мало будет, коль против воли поедет…

Князь нахмурился. Было видно, что поведение Несмеяны ему сильно не по душе.

– Да что происходит? – проговорил Любимка и оглянулся на наставника.

– Мне это тоже не нравится, – ответил тот. – Но от нас тут ничего не зависит.

Ярополк будто не услышал. Несмеяна продолжала стоять преклонённая, ветер трепал её косу.

– Что ж, – проговорил князь, все ещё с сомнением хмурясь. – Раз ты сама того не желаешь…

Несмеяна вздрогнула и подняла взгляд.

– Не желаешь, я же вижу, – молвил князь. Он мимолётно глянул на Клопа, тот ответил на его взгляд дерзко, даже с вызовом. Лицо князя разгладилось, он даже слегка дёрнул уголком губы, словно бы удержал улыбку. Голос его вознёсся над толпой. – Добро. Так тому и быть. Вот моё княжье решение. Я разрешаю тягателю Ярополку ехать вместо тягателя Несмеяны.

В небе громыхнуло и тут же тучи раздвинулись, на землю упал сноп света. Князь глянул на него и повернулся к Ярополку.

– А ты что скажешь?!

– Я!.. Да я!.. Всей душой я!.. – он разевал рот, как рыба, вытащенная из воды. Князь посмотрел на Стояна, тот кивнул.