Школа богатырей. Возвращение Полуночи
- -
- 100%
- +
– Надо спасать ситуацию, – сказала девица.
– Что мы можем? – плача, спросила Пелагея. – Они все безнадёжно испортили!
Дочка библиотекаря упрямо тряхнула косицами:
– Пока мы живы и в полном уме – выход есть.
Она широким шагом вышла на сцену. Накрытые змеем тягатели перестали сражаться, притихли. Замолкли зрители, ожидая продолжения. В наступившей тишине Варвара ощутила на себе сотни взглядов и вдруг оробела. Бррр! Легче перед князем и боярами выступить, чем перед такой толпой.
Опустив глаза, чтобы не отвлекаться, она громко провозгласила:
– Таков печальный результат… – и запнулась.
Кровь отхлынула от щёк. Нужные слова никак не шли на ум. Она растерянно повернулась к кулисам и глянула на Пелагею.
Девушка-менестрель мгновенно сообразила, что делать.
– Ру..и тре…ож..о..о раз..а..а! – проартикулировала она.
– Руси тревожного разлада, – торжественно продолжила Варвара, кося позеленевшими от страха глазами за кулису. – А страшной тьме лишь то и надо, – и с чувством закончила: – чтоб мир поработить навек!
В миг, как она закончила, зелёная туша зверя отлетела в сторону, тягатели, жмурясь и закрывая глаза от яркого света, поднимались на ноги и глядели в зал.
Зрители в молчании выслушали Варвару, пару мгновений стояла тишина, будто они ждали, не скажет ли она ещё что-то. А потом площадь взорвалась громовыми аплодисментами, криками и свистом. Звучало это вполне одобрительно. Варвара оглянулась и неуверенно улыбнулась.
– Кланяйтесь! – прошептал Стоян, вручая гусли Матфею.
Варвара низко поклонилась. Лицо её полыхало.
Крики и хлопки усилились. Стоян отвесил пару подзатыльников, и кланяться начали все. Любимка заметил тягателей, не участвовавших в постановке. Они стояли внизу у самой сцены. Равнодушный Лексий, высокомерный Димитрий, Клоп в скоморошьем наряде, печальная Несмеяна, неподвижный Неклюд.
– Теперь все уходим, – широко улыбаясь зрителям, проговорил наставник сквозь зубы.
Возглавляемые им тягатели ушли влево, Варвара с Любимом и Наумом вернулись к Пелагее.
Аплодисменты и одобрительный свист ещё какое-то время не умолкали.
– Уф, – Варвара утёрла лоб и рухнула на скамью. – Я думала – все пропало.
– Варька! Ты снова всех спасла! Я так рада! – подскочила к ней Пелагея и обняла дочку библиотекаря.
– Да, Варька такая, – сказал Любимка, улыбаясь. – Варвара Премудрая!
Пелагея счастливо рассмеялась. Щеки Варвары покраснели.
– Жаль только концовка вышла не та…
– А по-моему, так даже лучше! – жизнерадостно заявил Любимка. – Какая драчка здоровская вышла! Мечи-калачи! Он ему – бац! А тот ему!..
– Проблема в том, Любим, – сказала Варвара, – что мы планировали показать единство шести княжеств, а в итоге показали последствия беспечности и ссор.
– Ой, Любим. Тебя наставник Стоян зовёт, – сказала Пелагея.
Любимка поглядел на сцену. Стоян уже выпихнул всех тягателей на сцену и неодобрительно зыркал в его сторону.
– Наум, скорей выходим!
Отрок выудил толстоватого парня из хвоста змея и утащил за собой на сцену.
– Уф, ну и денёк! – девушка-менестрель шлёпнулась рядом с Варварой на скамью.
– Когда работаешь на князя, скучать не приходится, – ответила та.
Потом началась торжественная часть, и Любимка безнадёжно заскучал. Сперва делегация из Белой Роси – рослые мужи в одеждах из чёрной выделанной кожи долго отнекивались и не желали говорить. Далее вышел толстый Добрыня и гулко начал:
– Все мы знаем, как затратно содержать тягателя. На одни только кафтаны-портки уходит несколько гривен, не говоря уж о сапогах. Если же сюда оружие присовокупить, и вовсе выходит…
Любимка стоял на сцене и глазел вокруг. Соборная площадь московского кремля переполнена людьми. Золотые купола соборов ярко сияют на солнце. Зеваки облепили забор из заострённых колышек, отделяющий двор школы богатырей от площади. Уличные торговцы бойко предлагают товар, акробаты ходят колёсами и жонглируют факелами. Не всем слышно, что говорят во дворе школы богатырей, а какой смысл скучать, если можно не скучать.
Добрыня закончил и отошёл к своим.
– Путешествуйте, открывайте новые земли, наслаждайтесь ими, – начал свою речь князь тмутараканский Ермак. – Потом возвращайтесь назад, чтобы рассказать о них и вдохновить на путешествие других!
В его глазах сияла страсть к приключениям. Кажется, не договорит, ринется с помоста, расталкивая толпу. Вперёд! Топтать неизведанные земли Запределья, а то и вовсе углубиться в таинственную и страшную Тайгу…
На стене богатырского терема искусно вырезаны сцены подвигов известных богатырей: вот отец Лексия срубает голову огромному Тугарину, дальше по стене Добрыня побеждает Змея Горыныча, а за левым плечом Ермака…
Любимка вдруг заволновался.
– Каково Сойке на это глазеть! Я раньше не думал об этом!
Искусно вырезанный Илья Муромский пленял Соловья Лиходела. Любимка нашёл глазами синеволосую девицу. Та стояла с краю и на терем даже не глядела.
Наконец дело дошло до атамана Тараса. Он вдохновлённо и лихо прокричал свою речь, если можно назвать этим словом набор воплей, оскорбляющих всех и вся и возносящих казаков до небесных вершин.
Вперёд выдвинулся князь московский Александр. Его тихий голос, тем не менее, хорошо был слышен во всем дворе.
– Школа богатырей – это наше общее наследие. Неважно, из какого ты княжества: белорос или малоросс, новгородец или тмутараканец, москаль или из Тулы – врата школы открыты для всех. Я надеюсь, тягатели во время обучения продемонстрируют истинное товарищество и взаимное уважение, а потом, когда разъедутся по своим землям, научат этому своих соратников…
Его серые проницательные глаза внимательно изучали собравшихся.
– Да! Мы обязательно подружимся! – вскинул кулак Любим и стушевался под строгим взглядом Стояна.
Варвара и Пелагея припали к окошечку за кулисами. В руках девушки менестреля появилась крохотная книжица, куда она записывала угольком примечания для будущей поэмы.
– …Именно для этого Святогор и создал школу богатырского мастерства, – продолжал князь. – Ради единства нашей воинской доблести. Ради единства нашей земной тяги, которая плещет во всех русских людях от рождения. Ради нашего общего единства!
В отличие от Любима, Варвара внимательно наблюдала за другими тягателями. Не все воспринимали слова князя позитивно. Димитрий и Остап перемигивались и презрительно улыбались. Лексий со скучающим видом что-то говорил Сойке, та держала независимый вид, но слушала его куда охотней, чем князя. Болтя – похожий на лягушку тягатель из Белой Роси – злобно скалился и щелкал зубами. Здоровяк Конопат улыбался, словно не понимал о чем речь.
Любимка весь издёргался. Когда, наконец, кончится эта болтовня, и их отпустят?! Взгляд наткнулся на Листка. Писарь неприметен, стоит внизу рядом с крыльцом и глядит на зевак. Обычно беззаботный и простоватый, теперь он замер, прижав палец к уху. Что-то шепчет в пространство, потом прислушивается и снова говорит.
«С дедкой Харитоном гутарит!» – понял Любимка. С некоторых пор знал, что первый библиотекарь Харитон и самый опасный одержимник Вий – братья, они обладают схожей силой. Эта сила зовётся Зелёный Сглаз и позволяет проникать в головы других людей. Вий использует это, чтобы превращать людей в марионетки и подчинять своей злой воле.
Харитон – не таков. Применяет своё умение на благо княжества, чтобы сплотить группу своих писарей-богатырей в единый дружный отряд.
Лицо Листка хмурится и серьёзнеет – что-то произошло. Писарь отнимает палец от уха и осматривается. На богатырском дворе дежурят ещё несколько писарей. Листок перемигнулся с одним, потом со вторым. Те отвечают едва заметными кивками, а потом…
Пуф. Листок исчез. Только колыхнулась пыль на том месте, где он только что стоял. Так умеют делать только настоящие богатыри. Земная тяга позволяет им перемещаться быстрее молнии, а тренированное тело выдерживает эти нечеловеческие нагрузки.
Отрок огляделся: все слушают князя Александра, он вот-вот закончит. Если тихонечко ускользнуть через кулисы, можно поспеть за писарем и....
Князь Александр закончил. Толстые пальцы атамана Тараса с множеством золотых перстней пригладили усы.
– Сынку Остап! Покажи им казацкую удаль! Пусть знают – когда казачки рядом, остальным делать нечего!
– Покажу, батьку! Покажу! – радостно отозвался Остап.
Любимка всхрапнул, как ретивый конь.
– Мечи-калачи! Это мы ещё поглядим! – крикнул на всю площадь. – Остап хорош, но и мы не лаптем щи загребаем!
Зрители засмеялись, Любима поддержали свистом и подбадривающими возгласами. Тарас довольно подбоченился и что-то сказал князю Александру. Тот улыбнулся. За их спинами маячило злобное лицо урядника Фрола. Вот уж кто Любимку жалеть не станет.
Будь его воля, Фрол с большим удовольствием забрал бы Любима из школы богатырей и спрятал за семью печатями, как какую-нибудь кубышку с сокровищем. Хорошо, что князь придерживается другого мнения, и воли своему уряднику не даёт.
А потом князь Александр выступил вперёд и вскинул руку. В наступившей тишине его голос прозвучал непривычно громко и торжественно.
– Други мои. Объявляю пятьдесят седьмую церемонию отбытия тягателей школы богатырей…
– Убег! Княже! Убег ирод!
Басовитый крик перекрыл голос князя. Через толпу проталкивался здоровенный парняга в кафтане стража. Князь нахмурился и поглядел на него.
– Корней, ты мешаешь торжественной церемонии! – пронзительно каркнул Фрол.
– Убег! Княже! – словно не услышал парняга.
– Кто убег? Говори толком, – взмахом руки князь успокоил Фрола и взволновавшихся людей.
– Иваш убег! Охраняли! Вот те крест охраняли! Глаз не сомкнули. А дверь отворили кормить, а ево нету!
Варвара, Пелагея и наставник разом оглянулись на Любима. Тот стоял, округлив глаза.
– Теперь ясно, чего Листок так резко сорвался. Пральна я не пошёл, мне теперича Иваш мелковат будет…
Сказал и смущённо потупился – вроде как хвастовство вышло, а настоящий богатырь не хвастает.
Иваш был богатырём, которого Вий использовал, чтобы выманить Любима из города. Бедняга страшно поплатился за своё предательство, утратив навсегда богатырскую силу.
– Что за беспечность?! – сдвинул брови князь и глянул на воеводу Стойгнева, который стоял внизу, рядом с новгородцами.
Тот поглядел по сторонам, словно искал, кому отвесить подзатыльник. Никого не нашёл, поэтому пожал плечами и молвил.
– Он же больше не богатырь. Никуда не денется.
– Вот-вот, – выступил вперёд первый богатырь Буслай, который прятался за белоросцами. – Даже это княжьим гридням доверить нельзя. Отправим моего богатыря, он мигом обернётся…
Стойгнев покраснел и раздулся.
– Между прочим, Иваш – бывший богатырь, а не гридень…
– Прошу заметить – бывший…
Князь взмахом руки остановил спорщиков и закончил церемонию, двор забурлил. Тягатели прощались с родными и друзьями, зрители тянули шеи. Шум поднялся невообразимый. Варвара прослезилась, Пелагея натянуто смеялась, батенька Варфоломей, который до сих пор ждал внизу, очень крепко его обнял. Любимка счастливо рассмеялся и крикнул им:
– Я вернусь богатырём! Обещаю!
А потом тягатели выстроились в колонну, во главе встал Стоян. На плече замерло уродливое глиняное чучелко. В разом установившейся тишине громко прозвучал голос наставника:
– Песню запе-вай! Шагом марш!
Топ-топ-топ! – били выложенную булыжником мостовую крепкие тягательские каблуки. Первым затянул Матфей – тягатель из Новгорода. Потом подхватили все. Любимка вытянул шею и разглядел сияющие глаза Пелагеи – это была её песня.
– Не для меня придёт ра-а-асвет, не для меня-а-а-а Дон разольётся…
Впереди их ждали жутко опасные и страшно интересные Запредельные леса.
Сказ 2 – Листок против Шустра
Листок мчался по опустевшим улицам. Харитон направлял его из палат ума.
– В корешке книги Полуночи спрятан сигнальный жук, – голос первого библиотекаря звучал прямо в голове писаря, минуя органы слуха.
– Похититель сильно просчитался. Кстати, кто он?
– Наш старый знакомый Шустр…
Харитон замолчал, Листок продолжил за него:
– …див с манией сильного хозяина. Никогда не действует самостоятельно. Ему важно знать, что его хозяин самый влиятельный из всех возможных. Мечник. Знаменит полетами и скоростью.
– Неплохо. Иного я от тебя не ждал…
– Моя цель?
– Вернуть книгу и Иваша…
– Иваша?
Не успел писарь закончить вопрос, как в голове явился образ простоватого парняги из охраны и нахмуренное лицо князя. «Убег! Иваш убег!»
Листок кивнул:
– Ясно.
– Иваша отыщешь там же, где и книгу.
– Поддержка будет?
– Нет. Все силы брошены на охрану тягателей. Среди них Любим – он важен.
– Ясно.
Перед Троицкими воротами писарь замедлился. На страже Охап и Гвоздь. Листок кивнул и выскользнул на мост. Здесь пусто, все отправились глазеть на церемонию отбытия тягателей.
Хлоп! Вокруг писаря образовался невидимый кокон переменной массы. Волосы и полы рубахи невесомо поплыли по воздуху, движения резко ускорились, а мир стал ярче и резче.
Новгородский тракт уходил сквозь Моховые болота, но Листок почти сразу свернул. Под сапогами зачавкало, из зарослей осоки поднялись тучи гнуса. Противные голоса лягушек затихали, чтобы зазвучать ещё громче после того, как он пройдёт. Миновал заросли козушки, в которых в прошлый раз таился Вий, и увидел полуразвалившееся строение из почерневших, заплесневелых брёвен – заброшенный терем, куда Иваш заманил Любима, чтобы передать его демону Ярости. От терема доносились приглушенные голоса.
Листок перевёл дух и шагнул из зарослей:
– Кого я вижу?! Иваш решил прогуляться по местам былой славы?
Молодой парень в простой одежде в ответ затравленно оскалился, вытягивая шею и заглядывая за спину говорившему – ждал ещё богатырей. Зато маленький див остался спокоен. Темно-зелёный кафтан распахнут на груди, на шее – массивная золотая цепь, сандалии на босу ногу запачканы и потёрты. Голова гладко выбрита, лишь надо лбом крохотная чёлка. Маленькие ладошки легли на рукояти мечей в заплечных ножнах.
Так вот он каков – див, сумевший перехитрить Харитона в его берлоге. Нужно быть начеку.
– Иваш, ты собрался нас покинуть? – спросил писарь весело и дёрнул себя за выбивающийся из-под картуза чуб. – Нехорошо, надобно вернуться, пока охрана не осерчала.
Иваш оскалился, как загнанный в угол пёс. Несмотря на то, что Листок явился один, недооценивать его не стоит: хоть об этом и не трубят на каждом углу, всяк в княжестве знает, что писари Харитона – настоящие богатыри. Хотя и Шустр не простой див: в последней битве против одержимых людей бился с Полуночниками наравне с богатырями.
– Меня зовут Шустр, – молвил див, задвигая Иваша за свою маленькую спину и продолжая теребить рукояти мечей. – Слышал о таком?
– А должен был? – Листок улыбнулся, стараясь вывести противника из себя.
– Я известен на все шесть княжеств. Моё мастерство мечника…
– Твоё самомнение известно на все шесть княжеств, – усмехнулся Листок. – Верни книгу, и добровольно идём со мной. Коли объяснишь свой интерес, быть может, мы тебя отпустим.
– А что, и объясню, – проговорил Шустр.
Листок замер, как часто с ним случалось – пора показать все первому библиотекарю. В такие моменты зрачки писаря расширяются, а потом медленно принимают обычный размер. Перед глазами на мгновение все плывёт, в дальнем уголке разума отворяется неприметная дверка, и в голове появляются мысли, думанные не им – после этого первый библиотекарь Харитон может глядеть глазами Листка, может напрямую внушать ему мысли, а если надобно – даже говорить его ртом. Всегда, но не теперь. Листок тряхнул головой – что за чертовщина? Шустр расхохотался.
– Не выходит связаться с хозяином? Можешь не стараться, на меня ваши фокусы не действуют.
Он прикоснулся к золотой цепи на шее. Из-за ворота кафтана показался медальон – золотая четырёхпалая лапа, сжимающая большой чёрный камень.
– Харитон – не хозяин. Мы все служим Руси, – сказал Листок, не сводя глаз с камня. Лихорадочно соображал что делать: «Харитон велел забрать книгу и задержать Иваша. Смогу ли я одновременно вернуть и книгу, и человека?» – Что это у тебя на цепочечке? – спросил, чтобы потянуть время.
– Твоя погибель!
Стрекозиные мечи выскочили из ножен и закружились с бешеной скоростью. Иваш сжался и схоронился в дальний угол полуразрушенного терема.
Хлоп! Раздался негромкий хлопок, и писарь сразу сделался выше. Чуб и полы кафтана невесомо поплыли по воздуху.
– Осторожнее, – воскликнул Иваш. – Он владеет рваным скоком.
Листок презрительно скривился. Не успел сбежать, а уже выдаёт секреты противнику. Гнилой человек.
Движения богатыря и правда сделались рваными, словно наблюдатель быстро-быстро моргал. Шустр на это только злобно оскалился.
Противники столкнулись в воздухе.
Листок перевёл разум в состояние рваного скока, и мир застыл. Замерли, склонившиеся на ветру ветви, в камень обратился разинувший рот Иваш. Над землёй завис Шустр, он вкручивался в воздух, как стрела с винтовым наконечником, только вместо наконечника два меча.
Время скакнуло. Шелохнулись и замерли ветви, шире разинулся рот Иваша, стремительно крутанулся див.
Рывок-замедление, рывок-замедление – вот что такое рваный скок. В момент очередного ускорения Листок сделал первый шаг, Шустр за это время совершил полный оборот и значительно приблизился. Писарь оценил ситуацию и в следующее ускорение сделал ещё один шаг, но в сторону. Див продолжал вращение.
«Рваный Скок – это как решение головоломки, – Листок дословно помнил объяснения Харитона. – Мысль всегда быстрее тела. Ты останавливаешь время, осматриваешься, принимаешь решение и отдаёшь сигнал телу. В следующий миг тело его отрабатывает. И так много раз, пока хватает сил. Такой рваный ритм позволяет не делать лишних движений и опередить любого, даже самого быстрого бойца».
Стрекозиные мечи Шустра совсем близко. Листок оценил траекторию одного и дал сигнал чуть отклонить голову, прикинул траекторию другого и приказал руке двинуться в том направлении.
Шух! Скачок времени, лезвие прошмыгнуло на волосок от глаза, рукой чуть подтолкнул ладонь, держащую второй меч – этого было достаточно, чтобы вращение дива пошло вразнос.
Во время замедления оценил новое направление перемещения противника – Шустр сориентировался мгновенно: начал группироваться, чтобы приземлиться на обе ноги и одновременно атаковать.
«А он хорош! Так быстро среагировать на удар! Этот див и правда чудовищно быстр…»
Убедившись, что мечи не коснутся его, Листок лягнул все ещё летящего противника и вернул времени обычный ход.
Шух, дзинь, бах! Шустра резко отбросило в сторону, прямо в кучу разваленных брёвен терема.
– Книгу я забираю, – сказал писарь, поднимая брошенный дивом фолиант.
– Ха-ха-ха! – Шустр поднялся как ни в чем не бывало. Мечи держал чуть опущенными, сам подрагивал, готовый сорваться для нового удара. – Понимаю, почему Харитон прислал тебя. Рваный скок – лучшее, что может противопоставить мне богатырь.
Он кинулся вперёд, на сей раз не пытаясь вращаться. Жих-жих! Мечи ударили, как большие ножницы. Листок подскочил, поджав ноги. В полете опустил одну ступню прямо на перекрещенные мечи, второй ударил в грудь дива. Того снесло, как тараном, Шустр прочертил во влажном дёрне косую полосу и замер, скрестив мечи. Листок кувыркнулся назад и встал на обе ноги.
– Рваный Скок неплох, но я слышал, даже самый умелый мастер не продержится дольше пяти минут. Насколько умел ты, Листок?
– Тебе хватит, – ухмыльнулся писарь и ринулся в атаку.
Шустр закрутил мечами – скорость была огромна, даже в момент замедления клинки перемещались пугающе быстро. Писарь не рискнул приблизиться, но и маленький мечник не умел его достать.
– Я ничего не смогу с тобой сделать, – оскалился див. – Мне остаётся только дожить до того времени, когда ты выдохнешься.
Какое-то время они кружили друг против друга, попеременно делая стремительные выпады. Листок ощущал тяжёлый груз усталости, которая постепенно ложилась на плечи. Не лучше выглядел и Шустр.
– В ваших интересах отпустить меня и этого человека, – пыхтя, сказал див. – Ведь я собираюсь поквитаться с Вием, а вам этого и надобно.
Листок едва удержал смех.
– Ты держишь меня за дурака? Каким образом жалкий див и богатырь, лишившийся силы, могут победить одного из самых сильных одержимников? Скорее, ты попросишься под его начало, учитывая твою манию…
– Как мы его победим – не ваше дело, – оборвал его див. – Главное то, что наши намерения серьёзны.
– Зачем вам это?
– Если бы Харитон был здесь, – Шустр рассмеялся смехом, полным горечи, – он рассказал бы тебе о том, как однажды Вий шёл через нашу деревню и погубил всю мою семью. Меня не было рядом, иначе этого бы не случилось.
Маленький кулак сжал тёмный камень на шнурке.
– Месть не даёт тебе права брать наши вещи и освобождать наших пленников.
– Зато это право даёт сила.
Шустр скакнул вперёд и ударил. Мечи шли очень коварно: один вниз – подсекая лодыжки, второй вверх – смахивая голову. Вновь мир замедлился. Листок изогнулся, уходя из-под верхнего удара, одновременно подпрыгивая, уводя ноги из опасной зоны. В следующее замедление он висел вдоль земли меж двух мечей. И тут он увидел тень ухмылки на застывшем лице дива. Полсекунды. У него есть целая половина секунды, чтобы угадать движение и принять решение.
Рывок. Запястья Шустра резко извернулись, жилы вздулись, мышцы едва не лопались от нечеловеческой нагрузки. С невообразимой скоростью он прервал горизонтальные удары и перевёл их в удары поперёк туловища Листка.
Замедление. Писарь висит, не касаясь земли. Один меч падает прямо на переносицу, второй снизу подсекает ноги. Ухмылка дива стала шире.
Как он может настолько быстро двигаться?! Человеческое тело просто не могло выдержать таких нагрузок!
Рывок. Вшух! Мечи лязгнули, как огромные ножницы. Листка прокрутило между ними, и он неловко грохнулся оземь. Бах! Столб пыли.
Иваш испуганно прижался к плесневелой стене, одновременно вытягивая шею. Кто победил? Богатырь или спаситель?
Пыль немного осела. Листок с трудом приподнялся с земли. Грудь часто вздымалась, лёгкие пытались разломать клетку рёбер. Сердце стучало, как горошина в погремушке на ураганном ветру. Шустр замер напротив. Мечи уткнулись в землю, словно каждый весит десяток пудов. Из уголков губ торят дорожки две тёмные струйки крови.
– Как ты смог?!.. – отдуваясь, проговорил див. – Ещё никто…
Листок постарался унять бешено скачущее сердце. Если это не сделать – расшибётся о ребра в кровавую пыль. По жилам гулял страх – был на волосок от гибели. В последний момент сообразил подогнуть ноги и встретить нижний меч каблуками, подкованными гвоздиками. Лезвие, несущееся к переносице, остановил перстнем. Закачал в него половину земной тяги, иначе пальцы разлетелись бы кровавым веером, а потом и переносица.
Это забрало последние силы, но, похоже, такие выкрутасы и Шустру дались с большим трудом.
Кха-кха-кха! Дыхание рвалось из горла, больше похожее на кашель.
– Все идёт к тому, что тебе придётся выбирать, – пропыхтел Шустр, даже не пытаясь двинуться. – Либо ты берёшь Иваша и оставляешь книгу. Либо наоборот.
Иваш вздрогнул и отступил назад. Листок поглядел на него. Писаря шатало и мыкало. Ни о каком рваном скоке речь уже не шла. Но Иваша оглушить и унести он ещё сумеет.
– Что ты выберешь? – спросил Шустр, поднимая мечи. Листок не верил своим глазам. Неужели он готовит новую атаку?! Откуда в нем столько силы?!
Прислушался к себе. Где же Харитон? Чувствовал себя одиноким и потерянным. Как же сейчас не хватает его мудрого руководства.
– И решать тебе придётся самому, – див коснулся камня на цепочке.
– Я заберу это, – сказал Листок, разжал кулаки и направился к книге.
Шустр опустил мечи и пошатнулся. «Так я и думал, – у Листка отлегло от сердца, – держится только на силе воли». Иваш напряжённо глядел на писаря. Не обманет ли? Может, это хитрость?
Листок тяжело поднял книгу и отступил, не спуская глаз с дива и бывшего богатыря.
– Договорились, – сказал Шустр, прикрывая глаза.
Он словно бы потерял всякий интерес к писарю. Листок с трудом превозмог искушение напасть. Эта беспечность ложна – каждое мгновение неподвижности возвращало Шустру силы. Дивы умеют брать их прямо из природы, а природы вокруг предостаточно.
Не думая больше об атаке, рванул подальше от терема. Див не преследовал – устало оперевшись на мечи, пытался восстановить дыхание.
***
Харитон появился, когда Листок выбрался на Новгородский тракт. В его голосе сквозила тревога.