Школа богатырей. Возвращение Полуночи
- -
- 100%
- +
– Нет! Этого они и добиваются! Богатыри! Дивы! Напугать меня! Сломить меня! Нет! Никогда! Только не меня! – Он распахнул дверь и закричал: – Охрану сюда! Срочно ко мне Болта и Розга!
Когда воронёные явились на его зов, урядник сидел на своём излюбленном кресле и что-то чертил на листе пергамента. Увидав их, он вскочил на длинные тощие ноги.
– Первый библиотекарь Харитон совсем зарвался. – Фрол с хрустом сжал кулак и продемонстрировал его воронёным богатырям. Те стояли перед ним, настороженно ловя каждое движение. – Зелёный Сглаз. Разве может у приличного человека быть такая страшная колдовская способность? – вопрошал Фрол громовым голосом. И сам себе ответил: – Нет! Не может!
Глаза Болта сверкнули. Он едва заметно пожал плечами:
– Я уже давно предлагаю, только скажи – проблема исчезнет раз и навсегда.
Розг повернулся к нему:
– Ты так не шути, – проговорил глуховатым голосом. – Князь нас не для того к уряднику приставил, чтобы непотребства чинить.
Даже сквозь тёмный плат было видно, что Болт скривился, как от зубной боли. Фрол тоже поморщился.
– Розг, ты это, не принимай его слова всерьёз. Шуткует он – что поделаешь, если скверное чувство юмора у человека…
Он остановился перед Болтом и заглянул ему в глаза. Там не было ни капли юмора.
– Нет, Харитону мы плохого не желаем, – сказал громко. – К нему благоволит князь Александр. К тому же его способности полезны для княжества. Нужно только проследить, чтобы он не пускал их против своих друзей.
Фрол посмотрел на Розга, тот кивнул. Взгляд Болта сделался скучающим: «Не хотите – как хотите. Моё дело – предложить», – говорил его равнодушный вид.
– Розг, у меня к тебе поручение, – сказал урядник. Он пересёк горницу и сел в высокое кожаное кресло, скрипнувшее под ним. Богатыри остались стоять. – Ты, наверное, слыхал о нападении на библиотеку Харитона? Это сделал див по имени Шустр. Он едва не угробил нашего уважаемого библиотекаря, тому даже Зелёный Сглаз не помог.
Розг удивлённо расширил глаза.
– Неужель он настолько силен?
– Нет, – Фрол опустил руку на столик и взял пергамент. – Вот, гляди. У дива на шее висит такой медальон. Он обладает некоей волшебной силой. Именно из-за него Харитон проиграл…
Розг прищурил глаза, запоминая картинку. Болт стоял, безучастно таращась в пространство.
– …Добудь мне его, – сказал урядник. – Я хочу этот артефакт показать князю. Кто знает, может быть, ему тоже не помешает вещица, которая может защитить от…
Он многозначительно умолк. Глаза Розга расширились, он кивнул.
– Понимаю. Коли надобно для князя – сделаю. Разреши идти?
– Ступай. И помни – князь надеется на тебя. Коли отличишься, кто знает, может, переведёт тебя в личную охрану.
Веки богатыря дрогнули, но он промолчал и вышел. Фрол, довольный, откинулся в кресле: «Так то! Если Вию или Харитону требуется Зелёный Сглаз, чтобы делать из людей марионеток, мне достаточно информации об их интересах и страстях. Чем я хуже? Скажите мне. Чем?» Внутри вновь колыхнулась обида и злость. Когда повернулся к Болту, скуки у того не было ни в одном глазу. Едва Розг покинул горницу, тёмный богатырь напружинился, как борзая, почуявшая дичь.
«С Розгом все, теперь разберёмся с Болтом. С ним легче. Коли бы не я, – размышлял Фрол, – он давно бы вылетел из воронёных, да и богатырём вряд ли бы остался. Сидел бы в порубе вместе с Ивашом. Или – что более вероятно – сбежал бы и скитался по миру без угла и друзей, пока его не прибил бы какой-нибудь доблестный герой. Хотя, чтобы справиться с уникальной способностью Болта, нужны два-три старших богатыря – не меньше».
– У тебя будет другая миссия, – сказал он тихо. – Ты станешь сопровождать меня в путешествии в Запредельный лес.
Глаза Болта сверкнули.
– Какова цель путешествия?
– Официально – мы надзираем за испытаниями тягателей. Я выразил озабоченность, и князь со мной согласился, – урядник встал, не в силах усидеть на месте от возбуждения. – Во время испытаний тягатели часто остаются одни, без присмотра. Конечно, пространство вокруг них хорошо проверено и охраняется, но ведь мы не враги. Мы с тобой высокопоставленные наблюдатели…
Болт вскинул острые глаза. Тёмный плат скрывал его лицо, поэтому эмоции можно было читать по взгляду.
– …Испытания тягателей очень опасны. Любим славен тем, что всегда лезет на рожон. Наверняка он не раз подвергнет себя смертельной опасности.
Голос Болта был сух, как треск хвороста в костре:
– Я понял. Коли с отроком на испытаниях случится несчастный случай, тебе это на руку.
– Да. Если он сильно повредится или умрёт, тёмная волна покинет его. В этот момент я должен находиться достаточно близко. Тогда она вернётся ко мне!
Последние слова почти выкрикнул. Воронёный остался спокоен, только вскинул брови при словах «она вернётся», но урядник не заметил этого, он возбуждённо продолжал:
– Если бы я знал об этом раньше! Ух, я бы… – он вдруг замолчал и поглядел на Болта, словно только что проговорился о чем-то постыдном. Воронёный невозмутимо молчал. – Ты проследишь, чтобы со мной ничего не случилось, – сказал он, меняя тему. – Когда тёмная волна станет моей, они уже не посмеют надо мной смеяться.
Болт ничем не выразил удивление. То, что тёмная волна в мальчике – знал уже давно, но что её можно забрать настолько легко…
Легко ли? Тёмная волна защитила мальца от демона Ярости и от одержимого Вия. Она не останется в стороне, если носителю будет угрожать опасность. Но Болту было все равно: чем больше трудностей, тем интереснее жить.
– Стало быть, мы заманим отрока в западню, а там…
– Нет! – резко сказал Фрол, подымаясь. – Я не даю тебе такого приказа! Слышишь?!
Богатырь пожал плечами.
– Тогда к чему все это?
– Мы дождёмся, когда Любим попадёт в безвыходную ситуацию, и воспользуемся этим. Понял? Он САМ попадёт в неё. А мы просто будем рядом. И, скорее всего, даже спасём его. Но не раньше, чем сила перводемона перейдёт ко мне…
Болт молчал.
– …Это не предательство, – сказал с Фрол с нажимом, будто хотел убедить сам себя. – Я никогда не предам князя. Я обязан ему всем. Но я не могу позволить себе быть слабым. Если у меня одновременно появятся сила перводемона и медальон… – он сжал кулак и расхохотался, – …тогда никакой Харитон, никакие тупые увальни из других княжеств не станут мной помыкать.
Он был занят собой и не видел глаз воронёного богатыря, не видел той жестокости и торжества, которые сверкнули в них. Когда Фрол пришёл в себя, Болт уже отвернулся:
– Я буду в конюшне.
Он вышел из горницы, а Фрол улыбнулся. Все-таки удобно, когда тебя понимают без слов.
***
Болт прикрыл дверь и только тогда позволил себе улыбнулся под платом: «Да, я все понимаю без слов. Ты желаешь остаться чистеньким и не утрудить совесть. Поэтому ты и пригрел меня – того, кто готов за тебя принять решение, которое ты принять боишься…»
Болт ощутил, что тоскливые объятия скуки разжимаются. Это доставляло почти физическое наслаждение. Улыбка не сходила с губ, глаза же, напротив, сделались очень холодными.
– Ты прав, Фрол. Я не трону отрока и пальцем. Но ждать опасной ситуации не стану. Я сам создам такую ситуацию. И позабочусь, чтобы она не миновала мальчишку…
***
Крохотная деревенька из дюжины домов стоит на краю большого леса, а стена вокруг неё – в ином граде меньше.
Русоволосый паренёк с широким лицом сидит у открытых ворот и глядит на дорогу. На вид ему лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Одет в простую холщовую рубаху, порты подвязаны обрывком верёвки. Нет даже лаптей – босые ноги загребают пыль у ворот. Рядом дремлет пёс с вислыми ушами.
– Эх. Почитай, полдня прошло, а никакой напасти не случилось. Не стряслось. Не сталось, – проговорил паренёк. – Скукота-а!
– Дурило, – рядом ковылял старик, зыркнул неодобрительно, – нет напастей – радуйся.
– Как же мне радоваться, коли мечта моя деревню от напасти спасти? Уберечь. Оградить. А как же я её спасу, коли напастей-то и нету?
Дед остановился и строго поглядел на паренька.
– Дурень ты, Прутик. От напастей нас княжьи гридни берегут. Князь за то им гривны платит. Их дело – деревню беречь. Наше дело – хлебушек растить, скотину выхаживать, охотиться. Понял?
Деда звали Карпей, и был он большаком деревни Мокеевка – той самой, что стоит на краю Запредельного леса и является своеобразными вратами в мир чудищ.
– Это же неинтересно, – протянул Прутик. И тут же подскочил: – А коли не справятся княжьи гридни? Коли обмишурятся? Маху дадут? Попадут впросак?
– Дурень, – беззлобно повторил дед. – Коли гридни не управятся, то и нам неча делать. Только бежать и останется. А ты тут ничаво не увидишь. Наверху дозорный сидит, ему далеко видать. Это его дело. А твоё дело – деревне помогать.
Старик ушёл, а Прутик надулся: «Ишь, дедка Карпей поучает. Ему бы только поучать. А вот по-моему будет! Спасу деревню от великой напасти, тогда и поглядим, как заговорите».
Пёс навострил уши, Прутик привык ему доверять. Что это? Как будто стучит что-то?
Тук-тук-тук. Странный звук медленно приближался от ближайших домов. Парень поглядел по сторонам и поёжился. Никого нет.
Тук-тук-тук. Казалось бы, ничего необычного в этом звуке. Так стучит веточка в дверь, когда ветер равномерно качает её туда-обратно. Или обувных дел мастер Прошка, когда починяет подошву сапог княжьих гридней.
Тук-тук-тук. Тогда отчего так страшно? Мальчик поймал себя на том, что весь сжался, будто в ожидании ужасного. Тишка притих. Обычно он очень любопытен, а тут…
Тук-тук-тук. Звук приблизился, через мгновение его хозяин покажется из-за угла. Прутик в ужасе попятился. Волосы шевельнулись на затылке. Никто не показался!
Тук-тук-тук. Стук все ближе. Тишка вдруг заскулил, виновато глянул на мальчика, и пустился бежать, хвост меж задних лап.
– Что же это? – ещё немного – и мальчик пустился бы следом.
Он оглянулся на тёмную стену Запредельного леса, ощетинившуюся острыми ветвями – опасность должна приходить оттуда. Но в последнее время туда ушло столько богатырей…
Тук-тук-тук. Звук прекратился. Невидимка остановился прямо перед ним. Прутик стоял ни жив ни мёртв и таращился в пустоту.
– Здравствуй, мальчик, – раздался вкрадчивый голос. Прутик так и подскочил. – Давай познакомимся. Я – Вий. А как зовут тебя?
Чья-то сильная рука цапнула его за плечо. Ноги подгибались от ужаса, глаза распахнулись во всю ширь – вплотную к нему стоял высокий тощий человек, полностью закутанный в тёмный плащ. Из-под надвинутого капюшона торчал кончик вострого носа.
– Чего ты молчишь, словно воды в рот набрал? – раздался визгливый голос. – Хозяин! Давай вытрясем из него сведения вместе с душой?!
Из широкого рукава показались скрюченные пальцы. Кожа бледная, как у мертвяка. «Такие же пальцы держат меня за плечо, – отрешённо подумалось Прутику. – Это смерть пришла за мной».
– Что ты, Харламп, – возразил вкрадчивый голос. – Он сам нам все расскажет. Ведь так, мальчик? Как тебя зовут?
Оба голоса доносились из-под одного капюшона.
– Прутик, – прошептал паренёк. Несмотря на ступор, назвал своё второе имя – настоящие имена в их деревне незнакомцам не сказывают. По Запредельным лесах ходят такие существа, что даже запасное имя им говорить опасно.
– Хорошо. Пусть будет Прутик, – словно прочитал его мысли незнакомец. – Скажи нам, Прутик, не проходили ли здесь богатыри?
Нельзя ему говорить. Он враг. Я не должен…
– Микола Стародуб, – начали перечислять непослушные губы. – Калика Олег, калика Савелий, калика Фёдор. – Как не противился злой воле, которая ворочала его языком, не сумел даже замедлиться. – …Два писаря – имён не знаю. Богатырь Костяй. Богатырь Буян. Отряд гридней.
– Это все?
– Все.
– Куда пошли?
– Все отправились по главной дороге. Костяй и гридни остались в деревне.
– Хорошо. Их больше интересует испытание, чем я. – Незнакомец забыл о Прутике. Сперва капюшон повернулся к дороге, уходящей к темным деревьям, потом к чаще, что справа. Прутик стоял и не мог пошевелиться. – Идём, – сказал холодный голос. Тук-тук-тук! – каблуки вновь застучала по твёрдой земле.
– Хозяин?! А как же мальчонка?! Он нас видел! – опять визгливый и суетливый голос.
– Неужели ты думаешь, что я не позаботился о нем? – холодно отозвался ледяной. – Я наложил на него проклятие забвения и тягу последнего вздоха.
Прутик стоял и глядел вслед незнакомцу.
– И все-таки у него поджилки трясутся. Опаску имеет. Кругаля даёт, – забормотал Прутик, с каждым словом ощущая все большую радость. – Не сунулся по дороге, полез прямо в чащу…
Эта мысль была последней. Мальчик застыл неподвижно, бездумно глядя в пространство. Лишь тихо скулил вернувшийся пёс. Чёрный плащ незнакомца скрылся в лесу. Наблюдатель на вышке не заметил ничего подозрительного.
Сказ 6 – Лексий против Сойки
Ночевали в лесу в самодельных шалашах из еловых веток. На следующий день Стоян поднял их ни свет ни заря. Позавтракав невесть откуда взявшейся кашей из огромного чугуна, тягатели выдвинулись через лес в направлении Владимира, который стоял на пути их путешествия к Запределью.
– Дойдём до Владимира, отдохнём как люди, – мечтательно сказал Ярополк. – Там посадником побратим батюшкин – боярин Потап. Он меня всегда привечал. Конечно, это не касается всяких холопов…
Любимка хихикнул – знал, как на такое ответить:
– Ёшки-матрёшки! Что за человек. Настоящая богатырская жизнь только началась, а он уже по маменькиным перинам соскучился?..
Грохот хохота и злобный рык воеводова сына.
– Кто отстанет – тот не тягатель, – выкрик наставника пронзил воздух, как стрела из засады.
Пуф! Стоян перешёл в режим земной тяги и стремительно понёсся по лесу, оставляя за собой шлейф пыли, хвои и свежевзрытого дёрна.
– А-а-а! – заорал Любимка. – Мечи-калачи! За ним!
Он едва не врезался в ближайший ствол. Потом была бешеная гонка по лесу, которая длилась целую вечность.
Ближе к полудню Стоян остановился и дождался их у огромного камня, лежащего на поросшем травой и бурьяном склоне. Камень наполовину погрузился в землю и покрылся мхом. Вокруг, как стража, высились хмурые ели.
Пыхтя и отдуваясь, собирались тягатели.
– Никто не отстал? – Стоян выглядел так, будто не прискакал только что во главе бегущей колонны, а дожидался их в тишине и спокойствии. – Добро. Хотя я полз, как беременная улитка в горку.
– Что?! Улитка?! В горку?! – Неждан вытаращил глаза и махал руками, словно пытался взлететь. – Если бы не моя скорость, я бы вас потерял!
– А как нас догнал этот? – Остап неодобрительно зыркнула на Наума.
Тот выглядел хуже остальных – лежал на земле и таращился в небо. Грудь вздымалась и опадала так часто, словно на каждый стук сердца приходилось по вздоху.
– Ему девка помогла, – сказал Димитрий презрительно. – Я же говорил…
Он оборвал себя и многозначительно переглянулся с Ярополком. Любимка увидел Настеньку и ощутил стыд. Девушка тоже устала, но не забыла про толстоватого паренька. Без её умений следопыта он просто потерялся бы в лесу.
– Ёшки-матрёшки! Совсем забыл о товарищах!.. – пробормотал отрок. Мгновение назад с гордостью считал себя одним из лучших – ещё бы, сумел не потерять наставника из виду – теперь ощутил едкий стыд.
– Мечи-калачи! Дурья моя башка! О товарищах позабыл! Стыд мне и позор!
Стоян медлил, давая им отдышаться и восстановить силы.
– Стану богатырём, побью Дыню и наймусь к какому-нибудь толстосуму на службу, – разглагольствовал Лексий. Преследуя наставника, он даже не запыхался.
– А чего не к князю? – подтрунила Сойка. Она ничем не уступала сыну богатыря.
– Не-е. У князей работы много, а платят мало. К чему мне, например, город патрулировать или за чудищем по лесам скакать? У купца я караван провёл – кошель гривен, обратно вернул – ещё один. Скоплю денег и службу организую. Наёмную. Дабы самому не ездить, а деньгу получать.
С каждым словом Любимку трясло все больше.
– Это чево же за жисть такая – самому не ездить, а деньгу получать? Да коли бы все богатыри так считали, давно бы перевелось богатырство на Руси.
– Ак оно и перевелось, – влез Неждан. – Нас же раз, два и обчёлся.
Он начал загибать пальцы, словно всерьёз собирался сосчитать тягателей, а потом развёл руками.
– А за подвиги гривны брать?! – ярился Любимка, не слыша. – Это же!.. Это! Недостойно!
Лексий глянул на него брезгливо и отодвинулся. За него ответил Матфей:
– Сразу видно, что ты жизни не ведаешь. Достоинство в рот не положишь, а честью хлеба не намажешь. Да и хлеб на что-то надобно покупать…
– Святогор не для того нам земную тягу дал, чтобы её для себя пользить, – резко повернулся к нему Любим. – Тяга для того, чтобы Русь защищать!
Лексий и Сойка переглянулись и одинаково заулыбались.
– Экая каша у тебя в голове, – сказал сын богатыря. – Слыхал я, что у вас в московском княжестве чудаки живут. Но не такие же.
– Школа богатырей учит нас доблести, чести, милосердию, – не унимался Любимка и оглянулся на дядьку Стояна. – Мы обязаны использовать наш талант…
– Я никому ничего не обязан, – резко оборвал его Лексий и тоже оглянулся на Стояна – не ошибся ли. Тот невозмутимо кивнул. Мол, правильно, не обязан. Любимка вспыхнул. – А был бы обязан, меня бы здесь не было. Мы пришли сюда поучиться воинской сноровке. За просто так! Коли бы здесь плату брали или служить заобязывали – я бы сам всем овладел.
Клац-клац-клац! Любимка аж подскочил. Это смеялся Болтя.
– Пральна боярин гутарит, – пробулькал болотник и снова заклацал.
Сойка брезгливо сморщилась и отступила на шажок в сторону. От Болти пахло гниением и сыростью.
– Как же так, дядько Стоян?! – Любимка обратился к наставнику.
Тот ответил невозмутимым взглядом.
– Плату за обучение мы действительно не берём. А вот потрудиться на благо московского княжества, может, и доведётся. Школа же вас поит, кормит, одежду даёт.
Лексий улыбнулся и развёл руками.
– Так-то малыш. Товарно-гривенные отношения рулят.
Любимка сердито отошёл от них, вспоминая печальное лицо Михайло, старого богатыря. Каково ему, заставшему золотые времена богатырства, слышать вокруг себя такие речи?
– Ну что ж. Все отдохнули? Приступим, – Стоян хлопнул в ладоши, призывая общее внимание. Наум со стоном сел и начал подниматься. – Здесь достаточно безопасное место для поединка, – наставник огляделся.
Они стояли на вершине крутого склона. Сверху – большой камень и ряд сосен. Внизу – огромный дуб, чуть в отдалении опасливо теснятся ели, не дерзая приблизиться к лесному великану.
– Поединок!.. – Любимка мигом позабыл об обидах. – Ёшки-матрёшки! Я! Я! Можно меня!
Любимка вытянул руку и запрыгал на месте, едва не отдавив ноги Болте. Тот клацнул зубами, но глаза тоже не отрывал от наставника.
– Объявляю поединок, – громко провозгласил тот. Глиняша на его плече радостно потирал прутиковые лапки. Тягатели загалдели, и наставнику пришлось возвысить голос, чтобы остаться слышным. – Лексий против… – Стоян задумчиво потёр подбородок.
Над склоном понёсся отчётливый хруст волосков. Тягатели притихли. Потомственную силу сына Алёши Хитроуста знали и уважали.
– Ёшки-матрёшки! Меня же! Меня! – один Любимка продолжал скакать, вытягивая руку.
– А пущай попробует Сойка, – решился наставник.
Девица вскинула глаза и выступила вперёд.
– Значит, всё-таки противостояние богатырей и, хм, нечисти.
– Нет, – спокойно отозвался наставник. – Просто вы равны по силам. Вот и выясним, насколько.
Глиняша на его плече зашевелился, устраиваясь поудобней. Лексий хмыкнул, смерив синеволосую девушку оценивающим взглядом.
– При всем уважении… Эта – мне ровня? Да вы смеётесь?
Сойка перестала улыбаться.
– В бою тоже зубы казать да лясы точить станешь? – сказала и лихо притопнула стройной ногой в изящном сапожке.
В своей короткой выше колен юбке, в обнажающей загорелые руки рубахе с завязками на округлившейся груди, с гривой синих волос, карими глазами и яркими красными губами она была невообразимо хороша. Тягатели притихли и засмотрелись. Несмеяна тяжко вздохнула, Настенька опустила взгляд. «Неужели завидует?!», – поразился Любимка. Если бы его попросили выбрать, с кем остаться наедине в глухом лесу, однозначно взял бы Наську!
– Поединщики – ступайте вниз. Остальные – выберите себе дерево покрепче и спрячьтесь за ним. Здесь, на склоне. Если они разойдутся, зрители могут пострадать.
Бурча и пиная траву, Любимка отправился к ближайшему дереву.
– Чего он нас так оскорбляет? Мы все тягатели, чай, не ребёнки.
– Мы – тягатели, а они – потомственные тягатели. Сила да умения у них в крови, – сказал Наум, тяжело топая рядом. – Нам их никогда не догнать.
– Мечи-калачи! – взъярился Любимка. – Даже не думай так думать! Мы станем упорно тренироваться и превзойдём их потомственность! – Он сжал кулак. – Так и знай!
Рядом проходил Ярополк и громко фыркнул. Наум вздохнул ещё тяжелее. Зато Неждан покосился на Димитрия, который держался как всегда особняком, а потом на Любимку. Лицо шустрого тягателя было задумчивым. Клоп тихонечко отступил в ту сторону, где осталась Несмеяна. Вскоре оттуда донеслось тихое таканье. Хмурости на лице девицы – а вместе с тем и на небе – поубавилось. Зато на щеках зажегся румянец. Она глядела на ладную спину удаляющейся Сойки почти без хмури. Зато Настенька вздохнула ещё горше.
Лексий и Сойка спустились вниз и стали друг напротив друга. Стоян остановился между ними.
– Ваша задача – продемонстрировать лучшие свои умения. Не нужно пытаться навредить друг дружке, хотя я знаю, что бойцы вы крепкие.
– Велика ли честь с девицей биться, – усмехнулся Лексий и поглядел вдоль склона, где остались прочие. – Хотя среди парней лучше не найти. Может, всех разом против меня выставишь?
– И это говорит человек, которого не так давно уделали одним мизинчиком, – не осталась в долгу Сойка. Её синие волосы переливались на солнце, как крылья насекомого, в ясных глазах на красивом лице – готовность показать себя.
– То не считается, – отмахнулся парень. – Там был настоящий богатырь, а ты…
Девушка вспыхнула. Любимка её понимал – кому понравится подобное пренебрежение в свой адрес.
– Хватит болтать. Начали, – рявкнул Стоян и отпрыгнул к дубу. Глиняша перебрался с плеча на макушку, чтобы лучше видеть.
– Фьють!
Сойка выдала резкую трель – Лексия снесло, словно тараном.
– Ха-ха! Вот девка даёт! – Остап был счастлив. Он вставил два пальца в рот и свистнул. – Давай, девица! Мы с тобой!
Сойка улыбнулась и показала большой палец. Но и Лексий был не прост. В полете сгруппировался, приземлился на обе ноги. Дёрн вспороло, как двумя плугами.
– Неожиданно, – сказал. – Но толку мало.
Он пропал со своего места, размазавшись в длинный силуэт по направлению к противнице.
– Фью-у-у-у-фью-фью!
Та скакнула назад и выдала один из самых мощных посвистов. Движение Лексия замедлилось, силуэты, из которых состояла траектория, стали прикрывать рукой лицо, нагибаться, под конец сын богатыря и вовсе замер. А свист все длился и длился. Волосы Лексия трепетали на сильном ветру, полы рубахи хлопали, как крылья гигантской птицы.
Любимка ошалело увидел, как скользят по земле ноги парня.
– Врёшь! Не возьмёшь! – прорычал он. Скольжение остановилось.
– Опустил земную тягу в ступни, – сказал Наум. – Теперь вся его тяжесть у земли, Сойке его не сдвинуть.
Это поняла и внучка разбойника, она вдруг оборвала свист. Любимке показалось, что оглох – такая наступила тишина.
– Ха-ха! – Лексия шатнуло вперёд, едва удержал равновесие. – Выдохлась, девка?
– З-з-з-иу-з-зи-у-з-з-зиу!
В свисте появились зудящие стальные нотки. Ширх-ширх! На рубахе парня легли крест на крест две прорехи, словно её полоснули мечом. Он вскрикнул и на миг утратил собранность. Его тут же отбросило назад и кувыркнуло по земле.
– Ну что, как тебе девчонка?! – звонко воскликнула Сойка и подбоченилась, выставив загорелую ногу.
Магии её красы не поддался только Клоп, да и то потому, что глядел на Несмеяну. Любимка вспомнил Варвару в длинном простом платье с подолом до земли и двумя строгими косицами. В груди ёкнуло. Сравнение явно было не в пользу дочки библиотекаря.
– Оно и видно, что девчонка, – ответил Лексий, подымаясь. – Только и способны, что платье порвать.
Он сдёрнул с себя остатки рубахи, обнажая мускулистый торс.
– Я с тобой только развлекался, а теперь посмотрим, устоит ли твой ветер против моего клинка.
Он вытащил из ножен длинный кинжал и неспешно побежал по кругу, приближаясь к девице. Та сунула пальцы в рот и вновь:
– Сиу-с-сиу! З-зиц-зиц!
Их сражение подняло лесную пыль. Любимка с благоговением увидел, как она сложились в дугообразные гребешки, которые мчались в сторону Лексия – пыль сделала видимым режущий посвист Сойки.