Проклятие куклы в пионерском галстуке
- -
- 100%
- +
Остались они вдвоем – Кир и шоколадный ежик, – но даже тот теперь смотрел на мальчика укоризненно и грустно, словно говорил ему: «Да, подвел ты меня, дружочек. Кто меня после такого есть-то станет? Пропаду я теперь, эх, пропаду!»
Так и случилось, что второго августа грустный и непривычно тихий Кир загружался в автобус вместе с другими ребятами, едущими на последнюю смену в лагерь «Факел» в Ленинградской области. И старательно отводил глаза от родителей и сестры – уже этим вечером поезд увозил их на юг, в Крым, к прекрасному теплому морю.
Вожатая третьего отряда Маргарита Николаевна Осипова стояла в холле корпуса в окружении пионеров с вещами и тщетно пыталась выглядеть собранной и строгой. Или хотя бы не такой испуганной, какой на деле себя ощущала.
У испуга была причина: девушке казалось, что она стала жертвой коварного обмана. Ну разве так выглядят дети десяти-двенадцати лет? Разве не должны они быть доверчивыми, ласковыми, напуганными разлукой с родителями? Такими воображала их себе Маргарита Николаевна и заранее готовилась согреть детей своей добротой, успокоить, развеселить. Вот только непохоже было, что эти дылды с нахальными лицами и громкими голосами нуждались в утешении. Они и на вожатую внимания не обращали, шумно обсуждали какие-то свои вопросы.
Только одна девочка едва не плакала и, опустившись на корточки, обеими руками рылась в своем чемодане. Лямки сарафана без конца сползали с ее пухлых плеч, очки в тяжелой оправе скользили по носу и падали на вещи, девочка с сердитым шипением возвращала их на место и снова ныряла в чемоданные недра. «Распустеха», – подумала Рита и тут же укорила себя за злые мысли. Возможно, девочка забыла что-то важное, нужно позднее разузнать, успокоить ее.
Но не сейчас. Сейчас главное – убедиться, что все на месте, развести детей по комнатам. Рита сердилась на свою напарницу Анну Рейновну. Той по личным обстоятельствам пришлось задержаться на пару часов в городе, а Рита так рассчитывала на нее! Анна Рейновна была старше и уже отработала в этом лагере первую и вторую смены.
– Так, давайте проведем перекличку, а потом я покажу вам ваши комнаты, – сказала Рита.
Но голос ее утонул в шуме носящихся по холлу парней и злобном визге высокой девочки с длинным лицом и экстремально короткой стрижкой, которую они едва не сбили с ног.
– Успокаиваемся, успокаиваемся! – привстав на цыпочки, выкрикивала Осипова.
Для начала она пересчитала своих пионеров. Ладно, количество сходится, все двадцать пять человек на месте, можно выдохнуть и отложить пока перекличку. Но как развести их по комнатам, если она одна, а спальни мальчиков и девочек находятся на разных этажах? Придется для начала загнать на второй этаж парней, а девчат попросить подождать тут. Девочки вроде нормальные.
Хотя…
Взглядом Рита давно уже выхватила одну из них, рослую, очень красивую. Темные волосы заплетены в косу и короной уложены вокруг головы. Одета так, как Рите и не снилось, вещи явно не из советских магазинов, подобраны с большим вкусом. Лицо аккуратно подкрашено, полыхает румянец на высоких скулах, а ведь ей точно не больше одиннадцати. Рита вздохнула. Можно не сомневаться, вокруг кого скоро закипят страсти в ее отряде.
А вот у девочки рядом с ней лицо в меру симпатичное, хотя уж больно кукольное. Густые русые кудри собраны в высокий хвост, капризно выпячена нижняя губа маленького пухлого рта. Ростом совсем ребенок, наверное самая маленькая в отряде, но при этом такие формы, что и взрослые женщины позавидуют. Одета как-то нелепо, в белоснежное платье со множеством оборок – в таком только снежинку у елочки изображать.
Но хуже было другое. За спиной девочки стоял парень ненамного выше ее, но с мужским прищуром и со сжатым в нитку жестким ртом. Коричневые в рыжину волосы плотной шапкой облегали круглую голову. Парень одной рукой по-хозяйски обнимал девочку-снежинку за шею. Рита запаниковала. Они что, парочка? И сколько лет парню? Ну точно не одиннадцать, с таким-то взглядом! Рита решила с этого вопроса и начать, тем более из всех толпящихся вокруг именно парень смотрел на нее неотрывно, с неприятной ухмылочкой.
– Сколько тебе лет?
– Трина-адцать, – растягивая гласные, ответил он лениво, передернув плечами.
– Тринадцать? Но тогда ты должен быть в первом или втором отряде, уж точно не здесь.
– Ага, во втором.
– Так почему же ты?..
– Я провожаю сестру. – Он достал из-за спины другую руку, похлопал девочку по плечу. – Слежу, чтобы ее никто не обидел и она норма-ально устроилась.
Уф, полегчало! Это всего лишь сестра! Хотя общего между ними был только невысокий рост и еще что-то неуловимое во взгляде.
– Послушай, мне кажется, твоя сестра сама может постоять за себя, – заверила парня Рита и словно в подтверждение этих слов словила от снежинки раздраженный взгляд.
– Вы ду-умаете? – уронил голову на плечо парень.
– Я уверена. А теперь живо беги в свой корпус – тебя там наверняка недосчитались.
Осипова еще не договорила, как с ужасом осознала: да ведь без этого парня и у нее получится нехватка пионера!
Неприятный тип не спешил уйти, что-то шептал сестре на ухо, а та морщила кукольное личико и передергивала спиной, давая понять, что не нуждается в его наставлениях. Рита тем временем успела еще раз всех пересчитать, исключив парня, просмотреть список и убедиться, что не хватает кого-то из мальчиков.
– Стойте тут! – приказала она со всевозможной строгостью. – Я вернусь через минуту. – И она бросилась обратно к воротам, панически крутя головой по сторонам.
Пионерский лагерь «Факел» был пуст. Сейчас ребят как раз распределяли по комнатам, они выбирали себе кровати, распихивали по тумбочкам нужные вещи, остальное тащили в гардеробную. Вожатые тоже обживали свои комнатушки во вверенных им корпусах. И только она, Рита, металась в поисках потерянного пионера, оставив бедных детей торчать посреди холла. Неудивительно, если сегодня же ее вызовет на ковер начальник лагеря, дядька, как поговаривали, требовательный и жесткий.
Тут Рита замерла на месте, всплеснула руками. Навстречу ей шагал водитель одного из автобусов, таща за предплечье худенького остролицего мальчишку в перепачканной пылью и мазутом прежде белой футболке.
– Это мой, мой!
Рита бросилась наперерез, отобрала парнишку и спрятала его за спину – ей показалось, что этот долговязый мужчина с большим бугристым носом его сильно напугал.
– Следить надо! – рявкнул водитель, обдав Риту густым амбре курева, соленой рыбешки и вчерашнего пива. – Пытался уехать обратно в багажном отсеке. Хорошо, я его выкрутасы вовремя заметил. – И швырнул на плиточную дорожку раздутую спортивную сумку, которую нес в другой руке.
– Простите! Спасибо вам большое! – крикнула Рита ему вслед, затем вытащила из-за спины и поставила перед собой парня.
На всякий случай она взяла его за плечи и спросила:
– Как тебя зовут?
– Кирилл Мальцев. А вас? – прозвучал бодрый ответ.
Оказалось, он вовсе не был напуган или огорчен. Смотрел прямо в глаза и весело улыбался.
– А я, Кирилл, вожатая твоего отряда Маргарита Николаевна. Но ты, кажется, собирался покинуть нас, даже не познакомившись?
– Ну да, захотелось покататься еще немного, – развел худыми загорелыми руками Кирилл, улыбаясь еще шире. – А то все на машине да на машине, а тут автобус – красота!
«Нет, мы точно были другими в этом возрасте», – подумала Рита. Вслух же сказала:
– Ладно, раз покататься не вышло, пойдем-ка в корпус.
Она зашагала вперед, стараясь перехватить инициативу. Мальчишка догнал ее, пошел рядом. На ходу изучающе заглянул пару раз ей в лицо.
Рита поймала себя на мысли, что этот Мальцев ей нравится, хоть и пришлось поволноваться из-за него. У него были ясная улыбка, широко распахнутые темно-зеленые глаза и выгоревшие волосы почти до плеч – наверняка отрастил за лето. И сам он был какой-то… звонкий, что ли. Приятные бледные черты лица, Рита скорее приняла бы парнишку за юного поэта, чем за хулигана. Впрочем, неизвестно, с кем было бы сложнее управляться. Но хорошо было уже то, что в ее отряде этот Мальцев, а не старший брат снежинки с лицом мужичка-хитрована.
– У вас имя слишком длинное, – отвлек ее Кирилл, сияя улыбкой от уха до уха. – Можно звать вас Марникой?
– На здоровье, – ответно улыбнулась ему Рита. – Но только про себя. Вслух называй меня как полагается, договорились?
– Хорошо, Мар… Ни-ко-ла-ев-на… А давайте сыграем в одну игру!
– Нашел время! – изумилась от всей души Рита, ускоряя шаг.
– Да она простая, эта игра. Называется «Ответ-вопрос», – настаивал мальчик.
– Ладно, давай, – сквозь зубы процедила Рита и задумалась, где ей взять терпения на целую смену, если оно уже сейчас почти на нуле.
– Я вам даю ответ, а вы придумываете к нему вопрос, понятно? Мой ответ: «Да». Жду вопрос!
Рита задумалась на ходу. Спросить, что ли: «Ты будешь хорошо вести себя?» Нет, получится какая-то бессовестная манипуляция, худшее из того, что взрослые проделывают с детьми. «Ты же не будешь больше сбегать из лагеря?» Еще хуже. Девушка пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, понемногу отпуская тревогу, и задала вопрос:
– Как думаешь, мы с тобой сможем подружиться?
Кирилл широко улыбнулся и показал ей большой палец. Но уже через мгновение слегка сник и пробормотал:
– Хотя я тут не задержусь, наверное.
– Ага, – ответила Рита, – поглядим.
За таким непростым разговором они дошли до двухэтажного каменного корпуса с большой красной цифрой три на фасаде и поднялись по широким ступеням. Рита ахнула: холл почти что пустовал. Только стояли сиротливо два чемодана, ее и еще один, стильный, на колесиках, такие почти невозможно достать. Его придерживала за ручку та красивая девочка с нарумяненным лицом, с которой Осипова еще раньше наметила пообщаться наедине. Рита испуганно пискнула:
– А где все?
– Приехала еще одна вожатая и развела ребят по комнатам, – четким тоном отличницы отрапортовала девочка. – Меня оставила дождаться вас и сказать, чтобы вы шли в вашу комнату.
– Хорошо. Кирилл… – Рита глянула через плечо, однако мальчишки там уже не было, только осталась на ступеньках его сумка с олимпийскими кольцами. – Да где же он?
Девочка, решив, что вопрос адресован ей, чуточку растерялась и пожала плечами.
Рите захотелось лечь на цементный пол, пару раз хорошенько стукнуться об него головой и лежать так, пока ее не отправят обратно в город, потому что так будет лучше для всех.
– Ладно, иди в комнату, – велела она девочке. – Хотя нет, погоди немного. Как тебя зовут?
– Терезия Руденко.
Девочка заметно расслабилась, приветливо улыбнулась и стала еще красивее. Рита решила установить надежный контакт, прежде чем она скажет юной красотке то, что собиралась.
– Какое славное у тебя имя! Я его слышала только один раз, в одном отличном старом фильме.
– Я знаю, – с готовностью кивнула девочка. – В фильме «Над Тиссой», который про шпионов.
– Верно. Тебя в честь героини этого фильма назвали?
Еще один кивок.
– Да. Моя мама родом из тех мест, из Закарпатья. Но отец – военный, поэтому я только иногда гощу там у нашей родни.
– Понятно. – Рита решила, что пора переходить к главному. – Терезия, у меня к тебе серьезный разговор. Ты очень симпатичная девочка и наверняка сама об этом знаешь, так ведь?
Терезия не ответила, но лицо ее напряглось, а в глазах появилась тревога – странная реакция на комплимент.
– Вот только тебе пока рановато пользоваться косметикой, хоть ты, признаю, с этим хорошо справляешься. Нет, на дискотеки и праздники немного можно, – заспешила Рита, побоявшись прослыть занудой, – но вот на каждый день это неуместно и вредно для кожи.
Пухлые губы Терезии чуточку задрожали, она опустила глаза и пробормотала:
– На мне нет косметики. Я вообще никогда не крашусь.
Рита моментально поверила ей и ужасно огорчилась из-за допущенной оплошности.
– Ой, тогда извини, Терезия, – забормотала она. – Понимаешь, я привыкла, что ленинградские дети обычно бледные, вот и… Все, можешь идти в свою комнату. Скоро мы с Анной Рейновной поведем вас знакомиться с лагерем.
Руденко спешно покатила свой чемодан в сторону двери. Рите же предстояло в очередной раз найти Мальцева. Хорошо хоть, автобусы уже ушли, вокруг них лес, а значит, мятежный пионер точно находился на территории лагеря.
Глава 2. Явление куклы
За последующую четверть часа Рита дважды обежала лагерь вдоль и поперек, успела впасть в отчаяние и расписаться в полной неспособности быть вожатой, но по пути к корпусу все же обнаружила Мальцева на площадке аттракционов. За этим громким названием скрывались всего лишь качели для разных возрастов, скособоченная деревянная карусель и две проржавевшие горки. Вот среди них и бродил Кирилл, отряхивая руки и что-то бормоча себе под нос. Сил разговаривать с ним по-доброму уже не осталось, Рита просто зашла со спины и скомандовала:
– Мальцев, в корпус! Живо! Завтра успеешь накататься!
Мальчик обернулся и посмотрел на нее на этот раз без улыбки, а как-то иронично, приподняв длинную выгоревшую бровь, будто спрашивал безмолвно, уверена ли она, что завтра он по-прежнему будет находиться в этом месте. Затем он с высоко вздернутой головой зашагал в сторону корпуса. Рита шла следом, не отрывая взгляда от его спины, а про себя недоумевала: да что такое случилось с детьми за пять лет после ее единственной в жизни поездки в лагерь? И что ей теперь, этого Мальцева дни и ночи напролет караулить?
Осипова проводила мальчишку до комнаты, напомнив прихватить сумку, и проследила, как он бредет нога за ногу к единственной не занятой кровати у стены. Потом, вымотанная, мечтающая лишь о конце этого кошмара, она вернулась к своим вещам, так и ожидавшим ее посреди опустевшего холла…
Стоп, а почему чемодан лежит на боку? Рита его точно оставляла в стоячем положении. Чемодан был новый, и она инстинктивно защищала желтые бока от столкновения с полом, неизвестно насколько чистым. Наверное, уронили те пацаны, которые устроили тут игру в бег с препятствиями.
Девушка, кряхтя по-старушечьи, подняла чемодан и потащила его к неприметной двери за лестницей, в комнатушку, выделенную на обеих вожатых. Ей предстояло встретиться со своей напарницей, но Рита так устала, что даже не волновалась, как обычно бывает при новых знакомствах.
Опытная вожатая Анна Рейновна в комнате уже освоилась, ведь ей всего-то пришлось перенести свои вещи из корпуса старших ребят, где она проработала первые две смены. В квадратном тесном помещении с одним окном она заняла кровать у двери, и теперь на ветхом покрывале громоздились беспорядочные стопки одежды, альбомы, кипы цветной бумаги, пакетики с бисером и еще много чего загадочного для Риты, никакими рукоделиями не владевшей. К оставшейся кровати у окна она пробиралась, перепрыгивая через ряды обуви всех видов, от теннисных тапочек до остроносых лакированных туфель на запредельном каблуке. Судя по примерно сороковому размеру, напарница была девушкой отнюдь не хрупкого сложения.
Рита споткнулась о босоножку, перешагнула в последнем рывке через гигантские красные кеды и наконец достигла своей койки. Села и тут же провалилась в громко взвизгнувшую панцирную сетку. Уронила чемодан набок – чего уж теперь церемониться. Посидела немного, привыкая к новому месту, и устало подумала, что квадратное окошко придется держать открытым, иначе они тут просто задохнутся. А значит, их с Анной будут нещадно поедать комары, но придется из двух зол выбрать меньшее… А вдруг Анна не выносит комариных укусов и потребует закрывать окно? Ох, как же трудно жить там, где ты не хозяйка и твое мнение мало что значит!
Рита издала горестный вздох и склонилась над чемоданом, чтобы к появлению напарницы полностью разложить вещи, а заодно продемонстрировать, что сделать это можно быстро и аккуратно, не превращая жилище в полосу препятствий. Она откинула крышку… и в испуге дернулась назад, стукнувшись локтем о железную боковину кровати так, что даже слезы выступили от боли.
Первая мысль была, что она перепутала чемоданы в холле с кем-то из ребят, и это еще в лучшем случае. Если путаница произошла в автобусе, то придется бегать по всему лагерю и спрашивать, у кого ее чемоданчик. Отлично, она с первого же дня прослывет здесь глупой заполошной растяпой. Но нет. Вот же, из кармана на крышке выглядывала семейная фотография, сделанная за два месяца до гибели брата. Его тогда наконец отпустили в увольнение, и никто не подозревал, что эта встреча – последняя перед отправкой в Афганистан. Рита сделала для фотографии рамку-паспарту и всегда брала ее с собой, даже если уезжала из дома на пару дней. Следом за фотографией она узнала свою одежду и выдохнула с облегчением.
С толку ее сбила большая мягкая кукла, распластавшая конечности поверх вещей и малость примятая крышкой чемодана. Рита вынула ее и повертела в руках. Кукла была хороша, мастерски сделана, в высоту была примерно сантиметров шестидесяти. Круглая голова – из плотного трикотажа телесного цвета, из него же пошиты руки и ноги, да так искусно, что пальчики на руках казались настоящими, даже ноготки были намечены и покрыты бесцветным лаком. На ногах кожаные бирюзовые сандалики с застежками. Нос матерчатый, но не пимпочкой, трикотаж натянут на внутренний каркас. Черты лица вышиты шелковыми нитками, глаза большие и круглые, губы сочные, яркие, их уголки приподняты в бездумной радостной улыбке. Волосы… Рита долго ощупывала две светло-русые косички с белыми бантиками и пришла к выводу, что волосы настоящие, человеческие.
Минут пять она крутила куклу в руках, восхищаясь пошитым с учетом малейших деталей школьным платьем, кружевными манжетами и воротничком и белоснежным передником с крылышками. На каркасной, довольно длинной шее куклы алел красный галстук. Такую игрушку не купишь в магазине. Кто-то изготовил ее с большим мастерством, любовью и терпением. Рита никогда особо не увлекалась куклами, но эту ей, девятнадцатилетней девице, даже захотелось оставить себе, привезти из лагеря и усадить на собственную кровать.
Но это было невозможно, о чем вожатая Маргарита Николаевна немедленно напомнила себе. Кукла попала в ее чемодан вследствие ошибки или озорства. Второе даже вернее. Возможно, она принадлежала той девочке в очках, которая так отчаянно рылась в своих вещах и едва не рыдала в голос. Вытащить куклу могли еще по пути в лагерь, потому что часть вещей была свалена на задние сиденья. Рита и сама не захотела совать новый чемодан в пыльные недра автобуса, пристроила его в салоне на свободное место. Теперь пожалела. Было неприятно осознавать, что кто-то рылся в ее личных вещах, касался их.
– Ого, да вас тут двое! – раскатисто прозвучал от дверей такой низкий голос, что Рита поспешила захлопнуть крышку, решив, что к ним без стука сунулся какой-то мужчина.
Но на пороге стояла круглоголовая девица атлетического сложения. Небрежный пучок морковного цвета на ее макушке почти касался притолоки, а округлые плечи – боковин дверного прохода. У девицы было щекастое лицо, по очень белой коже словно были размазаны ярко-желтые веснушки. Она по-мужски широко расставила ноги, плотно обтянутые джинсами, растянула полные губы в ухмылке, покачивала головой, словно застала Риту за каким-то сомнительным делом, и щурила глаза, тоже рыжие. Лет ей было хорошо за двадцать. Осипова сразу определила напарницу как громогласную и беспардонную особу – знавала таких прежде. И подумала обреченно, что ее жизнь в лагере складывается как нельзя скверно.
Девица сделала пару широченных шагов вперед, выхватила куклу и стала крутить ее в руках с такой скоростью и небрежностью, что Рита перепугалась – сейчас разорвет. Она охнула и бросилась отнимать. Девица с противной ухмылочкой спрятала куклу за спиной, растопырив локти.
– Что, махонький талисманчик из дома? Подружка детства?
– Нет! Отдайте! – пыхтела Рита, пытаясь как-то обхватить руками необъятный стан и вырвать куклу. – Это не моя, ее нужно прямо сейчас отнести в комнату девочек!
– Ты что, ко мне на «вы» обратилась? – удивилась напарница, на вытянутой руке подняв куклу под потолок. – Да ну, будь проще, подруга! Зови меня хочешь Анной, а хочешь – Рейновной, ко второму я даже больше привыкла. А ты Марго, да?
– Я Рита. Хорошо, Анна, только отдай мне куклу, она сюда попала по ошибке. Ее, возможно, уже ищут.
– Ладно, держи.
Кукла перелетела через голову Риты и шмякнулась ей на подушку.
– И займись уже делом, Марго. Я эту шпану подзаборную раскидала по комнатам, внушила основные правила, к общему знаменателю привела. А ты где шлялась?
– У нас один пионер не дошел с первого раза до корпуса, – холодно уронила Осипова, стараясь даже не смотреть на напарницу. – И со второго – тоже. Пришлось искать его и сопровождать до комнаты.
– Это, что ли, патлатый такой, с лицом народовольца? Мальцев?
– Да, он.
– А, ясно. Этот шпанец у меня на особой примете. С ним я работу уже провела, подробно рассказала, какой беспросветной станет его жизнь в лагере, если он, хрень болотная, хоть разочек выведет меня из себя. Сейчас сидит и обтекает, враз шелковым стал… Так, нам с тобой нужно поторапливаться – сейчас общий сбор отряда, уже через минуту, потом линейка. Давай, Марго, в темпе, цигель-цигель! Я, конечно, двужильная, но не надейся, тебе без дела сидеть не дам! – И, громко топая, она покинула комнату.
Рита выдохнула, снова склонилась над чемоданом и обнаружила, что руки у нее ходят ходуном. Все было просто ужасно.
Понадобилось несколько минут, чтобы продышаться. В раскрытое окно она видела, как на деревянной террасе, опоясывающей корпус, Анна Рейновна уже построила отряд и теперь муштрует всех вместе и поодиночке. Требует стоять по стойке смирно, скромно улыбаться, звуков не издавать, дышать всем в такт. Те, кто не вписывался, отправлялись в отдельную штрафную группу. Мальцев, кстати, уже был там. «Кажется, моя миссия будет заключаться в спасении бедных пионеров от этого морковного монстра», – подумала Рита, молниеносно переодеваясь в свежую футболку и кое-как приглаживая волосы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.