50 тонн жести

Он идет… Он уже близко…

Никто не знал состава команды, даже сама команда. Даже сама виновница торжества. Если убийца пришел за кем-то конкретным, то он пришел за Аней, потому что только она гарантированно должна была оказаться сегодня в лабиринте. Только ее фамилия фигурировала в листе брони у администратора.

Но у Ани не было врагов. Илья знал ее 13 лет, и знал ее хорошо. Она – не подарок, временами – вредная, временами – капризная, но в остальном – чудесный человек. Кому она могла перейти дорогу? Кто мог заказать убийство доброй и светлой девушки?

Никто.

Тили-тили-бом.

Ты слышишь, кто-то рядом?

Притаился за углом,

И пронзает взглядом.

Да, она – журналист, замдиректора местного филиала одного федерального канала. Журналистов часто убивают… Но не таких, как Аня. Не тех, кто делает передачи о национальных кухнях, и берет интервью у представителей национальных диаспор своего города. У Ани в работе не было ни одного сюжета о политике или крупном бизнесе. Она не занималась журналистскими расследованиями, не копалась ни в чьем грязном белье.

Узбекская диаспора обиделась, что про киргизскую кухню передачу сделали, а про их – нет, и наняла киллера? Бред.

– Убийца пришел не за кем-то конкретным, – уверенно сказал Илья, – ему нужна была либо случайная жертва, либо…

– Либо все мы, – закончила за него Вика.

Колыбельная сменилась жутким хохотом какого-то маньяка. Металлические стены сменились стальной решеткой. Кажется, в этом лабиринте, действовало только одно правило: куда бы ты ни пошел, ты выйдешь ко входу.

Вот она, свобода, свет, жизнь и воздух. В нескольких шагах. Но за стальной решеткой и стальной же, по всей видимости, дверью.

– Ори ты, – сказал Илья. Ответа не услышал, но почувствовал, как спутница кивнула.

Они развернулись, все также спина к спине, но теперь Вика смотрела на решетку, а он – на раздваивающийся коридор лабиринта, держать который в поле зрения будет совсем не просто.

– Откройте! – закричала Вика, прижавшись к решетке. – Помогите нам!

Луч света под дверью манил и притягивал. Открыть бы хотя бы эту проклятую решетку, и в предбаннике лабиринта можно было бы дождаться помощи, отгородившись решеткой от темноты, а значит и крадущегося где-то в ней убийцы-аниматора. Но решетка стоит как влитая.

– Помогите! Здесь человек ранен! Откройте!

Илья мысленно согласился с Викой. Сидящий в фойе администратор, услышав "Помогите, за нами охотится человек с ножом", может решить, что его разыгрывают, или что один из членов команды просто слишком впечатлителен. Простое "Помогите" – вообще глас вопиющего в пустыне. "Здесь человек ранен" – это уже больше конкретики, а значит больше шансов получить помощь.

– Админ, твою мать! Открой, он истекает кровью!

Илья вспомнил совет, который давала его группе преподаватель в автошколе, касаемо действий в чрезвычайной ситуации.

"Если вы попали в аварию и серьезно ранены, или у вас на руках человек, истекающий кровью – никаких "Помогите кто-нибудь!" и "Вызовите уже скорую!" Только конкретика! Четкие указания, которые нужно давать конкретным людям, глядя им в глаза. Такова человеческая психология. Услышав "Вызовите кто-нибудь "скорую"!" каждый думает: "Это сделает кто-то другой". Никто не хочет брать на себя ответственность, никто не хочет марать руки кровью, накладывая жгут. Поймите правильно: дело не в том, что все люди подлецы и им наплевать на вашу жизнь. Просто они думают: вам поможет кто-то другой, а не они, ведь всегда есть кто-то еще! Поэтому ваши просьбы о помощи должны быть четкими и конкретными, иначе вы будете умирать под прицелом десятков камер мобильных телефонов. Рано или поздно найдется кто-то, кто вам поможет, но если у вас разорвана артерия, счет идет на секунды, и вам нельзя их терять!