- -
- 100%
- +
– Нет. Просто пообещал, что папка с моим делом, существовавшая в доме Гранита, исчезнет. И сам Гранит – тоже. Я еще тогда подумал: надо же, парень такой молодой, а так уверенно говорит, как будто знает свое дело. И я согласился. Если честно, я хотел его кинуть. Он на лоха был похож. Простоватый такой, одет по-уличному. Единственное, что в нем было профессионального – это речь. Он держался так, как… ну вот как ты, Шрам. Как будто был уверен в том, что у него все получится. Он даже согласился убрать Гранита без задатка. Взял срок – неделю и исчез. А через неделю… Ну, ты знаешь.
Шрам знал. Гранит сгорел заживо в своем коттедже, предположительно – закурил в постели и уснул. Источником пожара была именно кровать, на которой спал Гранит. Иных повреждений на теле, кроме страшных ожогов, не было, так что дело закрыли, списав все на неосторожное обращение с огнем. Никто не копал, не искал криминального следа… И правильно, никто бы и не нашел. Дима работал чисто и аккуратно уже тогда, если предположить, конечно, что это было его первое убийство.
Шрам припоминал, как его озадачило тогда, почему в доме преуспевающего бизнесмена нашли бутылки из-под медицинского спирта? Собственно, пожар вспыхнул так ярко и мощно именно из-за него – коньяк так не горит. Сработала пожарная сигнализация, на второй этаж стала ломиться дежурившая внизу охрана, но они не успели, слишком быстро распространился огонь. Ведь как назло рядом с кроватью стояла поллитровая бутыль, которая, видимо, опрокинулась, подлив спирта в огонь. Сама опрокинулась, ага! И Гранит, способный купить пару бизнес-центров в городе целиком, просто собрав в кучу свои не вложенные в бизнес деньги, предпочитал пить именно спирт, да поди еще чистый, неразбавленный. Ага, конечно! Милиция эту версию скушала, списав все на "У богатых – свои причуды". Собственно, другой версии у них быть не могло, потому что другая, правдивая версия, слишком фантастична.
Наверняка, если поискать, неподалеку от коттеджа Гранита найдется высокое дерево. И наверняка в ту ночь некий молодой человек забрался на него с биноклем, чтобы хорошо видеть человека, которого он собирался убить.
Шрам откинулся на спинку дивана, в деталях представляя себе эту сцену…
Лето. Пригород Новосибирска. Кажется, дом Гранита находился где-то у Обского водохранилища – Шрам бывал у него в гостях примерно за год до трагедии. Хотя до какой трагедии? Будем называть вещи своими именами. За год до убийства! Гранит дома, на втором этаже. Что он там делает? Смотрит телевизор с сигаретой в зубах? Просматривает последние новости в Интернете, опять-таки с сигаретой? Не таким человеком был Павел, чтобы курить в постели, да и вообще, чтобы курить в помещении. Не его стиль. В кабинете – да, на балконе – запросто, но не в собственной спальне. Скорее всего, он стоял на балконе. Да, почти наверняка так это и произошло. Балкон, поздний вечер, сигарета в руке…. И тут какая-то неведомая сила вырывает эту сигарету и заставляет ее повиснуть в воздухе, перед самым лицом. Гранит от удивления не может даже ойкнуть, а в следующую секунду, когда первая оторопь проходит, и он пытается сказать "Это что за херня такая?" – он понимает, что больше не может говорить. Не только говорить, дышать! Та же сила, что держит в воздухе сигарету, зажимает ему рот и нос. Скорее всего – это больно. Дима как-то разоткровенничался и говорил, что ему трудно работать с живой тканью, у его дара нет обратной связи.
Когда ты давишь пальцами на стол – стол давит на твои пальцы с той же силой. Третий закон Ньютона. Когда ты телекинетик – этот закон не работает. Ты не чувствуешь того, чего касаешься мысленно, остается полагаться только на зрение. С железом это не так важно – его погнуть не так просто, а вот заткнуть человеку рот – это другое, тут легко переборщить с давлением, особенно если ты убиваешь впервые. Губы Гранита сдавливает словно прессом, так, что они лопаются! Но это не важно, тело обгорит до неузнаваемости и предсмертных повреждений никто не обнаружит. Главное – не сломать кости, а они куда прочнее кожных покровов.
Ноги Гранита отрываются от пола. Он пытается зацепиться за перила, но его руки больше не принадлежат ему, они сдавлены будто тисками. Он влетает обратно в спальню, а сигарета так и следует за ним, вися перед его лицом. Гранит падает на кровать. Его вдавливает в матрац так, что он не может пошевелиться. Кровь из раздавленных губ стекает на подушку, но это тоже не важно. Сгорит! Никто ничего не найдет и не докажет.
Мистика продолжается. В балконную дверь влетают три бутылки с какой-то прозрачной жидкостью. Сами собой, не спеша и вальяжно. Две опускаются на пол поодаль, а одна – у самой кровати. Гранит не может повернуть голову, он видит только потолок, но он слышит характерное булькание – это спирт вытекает из упавшей на бок бутылки. Вытекает ему под кровать… Буль-буль… Это почти как тик-так. Последние секунды жизни.
Горящая сигарета падает на пол. Спирт вспыхивает мгновенно, ярким и жарким пламенем, не дающим никакой копоти. Спирт – это не бензин, температура его пламени всего 900 градусов, против 1200 у бензина. Но человеческое тело воспламеняется всего лишь при трехста…
Гранит кричит, но не может разжать губ. Он лишь мычит от боли, но недолго… Пламя моментально охватывает всю кровать, перекидывается на ковер, на деревянный стол. Лопаются две оставшиеся бутылки со спиртом – может быть от жара, а может им кто-то помог. Тот, кто сидит на дереве в 100 метрах от объятой пламенем комнаты и смотрит в бинокль на агонию сгорающего заживо человека.
Когда охранники распахивают дверь – влекомый сквозняком поток пламени просто сбрасывает их с лестницы. Они ничем не могут помочь своему боссу…
Идеальное убийство в исполнении лучшего в мире специалиста по несчастным случаям.
– Сколько ты заплатил за смерть Гранита?
– Шрам…
– Сколько, Коля? Я тебе уже говорил, что было, то было. Прошлое меня не интересует.
– Шрам, ты пойми, я бы никогда тебя так…
– Ты бы не смог, Коля! Где я, и где Гранит. Если бы я хоть на секунду подумал, что ты можешь подослать ко мне убийцу…
Шрам помолчал, оставив последнее слово звенеть в воздухе. Он видел, съежился Горбунов, словно стараясь стать как можно меньше и незаметнее, мечтая о том, чтобы спрятаться в неприметную щель возле ручки дивана.
– Так сколько ты заплатил? – продолжил он, сочтя, что пауза уже достаточная.
– Пять миллионов.
– Наличными?
– Разумеется.
– Это была его цена, или ты смог сторговаться?
– Его цена. Он пришел, назвал пять миллионов и не прогибался ни на пол-ляма вниз. Упорный как черт! Был соблазн не заплатить ему. Милиция признала смерть Гранита несчастным случаем, поэтому когда он пришел за деньгами – был соблазн сказать, мол, парень, ты тут не причем, оно само как-то получилось. Или и вовсе…
– Убрать самого Диму, да?
– Ну… Да. Но знаешь, Шрам, когда он пришел за деньгами, я… Я просто отдал деньги. Страшно стало, честно. Вот как…
– Как со мной сейчас?
Горбунов кивнул.
– Дима говорил тебе, как именно он убрал Гранита? Показывал, что именно умеет? Угрожал тебе?
– Нет. Он ни словом не обмолвился о том, что может и мне организовать несчастный случай. Да и как бы он… На это ж время надо. Он поди смерть Гранита несколько недель готовил, и ко мне пришел уже когда все готово было. А у меня за стеной трое ребят из охраны… Они бы его скрутили за секунды, стоило мне сказать хоть слово… Но знаешь, как-то под сердцем у меня нехорошо было. Я ж не дурак, Шрам. Не простой человек. Не такой, как ты, конечно, но в людях разбираюсь. Я только на Диму взглянул тогда и понял: он пришел за деньгами и без них не уйдет. Или заберет их, или умрет, дерясь за них. А такой человек мне еще мог пригодиться.
"Значит, не знает…" – удовлетворенно подумал Шрам. Похоже, Горбунов в самом деле не знал, что являл собой Дима. С самим Шрамом он не осторожничал. Войдя в его кабинет, он тут же заставил левитировать стол и стулья. Не глупый он парень, ох, не глупый… Сразу понял: в этом кабинете делаются большие дела и лучше сразу вывалить козыри на стол. Показать, что ты можешь не только ликвидировать главарей преступного мира, но и… Но и что ты в самом деле лучший в мире специалист по несчастным случаям любого типа и любой сложности. Порой большие деньги можно заработать, просто поднеся небольшой микрофон к окну 30-го этажа бизнес-центра!
А Горбунову он, значит, представился просто хорошим киллером…
– У меня есть основания полагать, что Дима – не его настоящее имя. Когда он впервые пришел к тебе, как он представился?
– Никак.
– То есть как "никак"?
– Сказал, что имя не имеет значения. Но, если мне хочется – я могу называть его Алексеем. Потом, через… дай-ка вспомнить… Кажется, года через два, он назвал мне свое имя. Дима.
– Ясно. Сколько раз ты прибегал к диминым услугам?
– Еще пять раз.
– Гонорары?
– До того, как он ушел к тебе – по пятьсот тысяч за человека. Один раз – восемьсот тысяч. Заказ был специфичный…
– Пять и ноль пять. Как-то упала цена, ты не находишь?
– Эти трое – это не Гранит. С ними я мог разобраться и сам, и Дима это понимал. Поэтому и согласился. После того, как Дима стал работать на тебя – с меня он, конечно, тоже требовал больших сумм. Последние два заказа были по миллиону.
По миллиону… У Шрама Дима работал не меньше, чем за два миллиона за заказ. А заказов было много – работы хватало. И, тем не менее, он продолжил принимать заказы и от Горбунова. Почему? Нуждался в деньгах? Копил, откладывая на старость, когда он заляжет на дно? Но если так, то почему он сейчас отказывается от работы, стоимостью почти в пять раз больше, чем его первый заказ? Почему, черт возьми?
– Как ты вывел его на меня? – спросил Шрам. – Это была его инициатива?
– Да, он попросил свести меня с тобой.
– Как это было? Вспоминай все, важная каждая деталь, каждая мелочь. Он пришел к тебе и попросил свести с большими людьми в Москве?
– Нет… Он позвонил, попросил о встрече. А когда пришел – чуть ли не с порога сказал, что ему нужен твой телефон и моя рекомендация.
– Мой телефон? – опешил Шрам. – То есть он конкретно знал, кто заправляет в нашей структуре?
– Да. Он пришел и сказал: познакомь меня со Шрамом.
– Черт возьми, да откуда ж он знал меня? Ты рассказывал?
– Никогда. Мы с ним виделись, только когда появлялась работа. Не разговаривали. Но он знал о тебе.
– Чертовщина… И почему ты согласился? Ты ведь понимал, что отдаешь "наверх" ценного кадра, который мог бы тебе потребоваться самому?
Шрам не стал озвучивать мысль о том, что потребоваться Дима мог как раз для того, чтобы устранить этот самый верх, но Горбунов поймал эту мысль и так.
– Шрам, я же уже сказал, что я бы никогда…
– И тем не менее?
– Во-первых, я понимал: где я, а где ты. Даже если бы вдруг тебя по каким-то причинам не стало – я бы не потянул твою роль. Я бы и роль Гранита не потянул без твоей помощи.
Шрам кивнул, соглашаясь и одобряя. Горбунов мыслил правильно, и это было хорошо. Хорошо, что он понимал: без Шрама его бы здесь не было. Его бы съели свои же. И вздумай он покуситься на его, шрамово место в бизнесе – схарчили бы Горбунова моментально. За часы, если не за минуты!
– Во-вторых, опять же эта уверенность, – продолжал тем временем Горбунов, – он пришел уже точно зная, что я дам и телефон и рекомендацию. Он не сомневался в том, что я позвоню тебе и скажу: "Шрам, тут у меня человек на примете есть, очень хороший специалист! Хочет с тобой встретиться! Можно тебя попросить выделить ему полчаса?" У меня вообще было ощущение, что если этого не сделаю я – это сделает он сам. Что и твой личный номер у него есть… Ну а в-третьих, ты – мне, я – тебе. Баш на баш. Ты помог мне закрепиться здесь, так почему бы мне не помочь тебе устранить ненужных людей там?
Шрам снова кивнул. Горбунов был трусоват, глуповат, но хитер и расчетлив. Как глупость сочеталась в нем с расчетливостью – понять было трудно, но Шрам не хотел углубляться в рассуждения на пустом месте. Главное – этот сверчок знал свой шесток и уверенно сидел на нем, принося пользу. В частности – умел выслуживаться перед начальством, приносить косточку вожаку стаи! Хорошую такую косточку!
– Знаешь, что еще… У меня двое парней пропали за неделю до этого. Без следа! Никаких разборок не было, ничего! Я думал даже, может ребята украли чего, да на дно залегли, но нет, ничего не пропало. Все счета, весь товар – все на месте было.
– Кто?
– Романов и Трубченко.
– Трубченко я знал.
– Вот и он тебя знал. Понимаешь, к чему я клоню?
Шрам понимал. Серега Трубченко был практически не при делах, ни в чем серьезном замешан не был, но знал, чем промышляет Горбунов и что через него уезжает в Москву. И знал, к кому уезжают китайские клоны АК-74. Мог ли Дима похитить парня, выбить из него всю информацию, а затем убить как нежелательного свидетеля? Технически – легко, с его даром это не составляло проблем. А вот логически… Шрам привык считать его лишь исполнителем. Снайперской винтовкой – очень мощной и не знающей промаха. Винтовкой, которая случайно попала ему в руки. А том, что у винтовки были свои мозги, и мозги достаточно неплохие, он как-то до сих пор не задумывался.
А зря…
Переиграл его Дима, переиграл. Скрыл свои возможности, свои мотивы, свои слабые стороны. А когда ты не знаешь слабых сторон своей винтовки, когда она может стрелять и сама, без твоей помощи – лишь вопрос времени, когда ее ствол повернется к тебе самому.
Картина не слишком прояснилась, но здесь Шрам узнал уже все, что мог. Оставалось надеяться на то, что Крайнов и Некрасов накопают больше.
– Спасибо, Коля! – сказал он, вставая. – Ты мне очень помог. Теперь слушай внимательно… Если в ближайшие пару дней тебе позвонит Дима… Или вообще появится у тебя на пороге – сразу звони мне.
– Мне остерегаться его?
– Не более, чем обычно. Не думаю, что он переметнулся и готовит сейчас свой фирменный несчастный случай тебе или мне, но он повел себя непредсказуемо, и это плохо. Мне нужно поговорить с ним. Просто поговорить! Но не пытайся его задержать, понял? Никаких силовых акций. Просто позвони мне!
Горбунов часто закивал, не скрывая своей радости и по поводу того, что Шрам уходит и что приходил он не по его душу. В начале беседы Коля сильно нервничал, а это значило, что сверчок решил сделать себе шесток помягче. Скорее всего он, по давней российской традиции, приворовывал. Традиция эта в принципе была хорошей – весь бизнес Шрама держался, по сути, на воровстве и обмане, но воровать у своих – нехорошо. За это можно и огрести. И когда закончится вся эта катавасия с Димой и трегической случайностью, из-за которой должен упасть борт №1 с президентом и премьером на борту, Шрам намеревался устроить серьезную проверку новосибирской сатрапии. Пока что Коля мог спать спокойно. Пока что…
Выйдя на улицу и сев в машину, Шрам тут же набрал номер Крайнова.
– Стас, есть что новое?
– Есть номера двух машин Димы. Это "Citroen С4" и "Range Rover"! Обе куплены в кредит два года назад. Кредиты – взяты одновременно в разных банках. За "Ситроен" ему рассчитываться еще год, за "Ровера" – еще три!
– На кой черт ему кредит, если у него наличных больше, чем у меня безнала в Швейцарии?
– На тот же, на кой тебе безнал в Швейцарии, а не в России. Чтоб не светиться! Токарь, покупающий машину такого класса – это уже привлекает внимание. Токарь, покупающий такую машину и расплачивающийся за нее на месте – это уже явный сигнал, что что-то не так.
– Логично. Квартиры?
– Только одна, о которой мы знали. Живет с родителями, квартира оформлена на отца, в ипотеку. Куплена год назад, ипотека выплачена процентов на 70, существенно опережая сроки платежей. Утром их навестим. Я закинул в ГИБДД ориентировку на обе машины. Задерживать парня не будут, но сообщат мне, в какой стороне его видели. Мог бы дать распоряжение и на задержание, но думаю, что делать этого не стоит. Нам действовать нужно аккуратно, чтоб не спугнуть, чтоб не настроить парня против себя, а то…
– А то бутылка спирта в окно! – пробормотал Шрам, поежившись.
– Да, такое вполне в димином стиле. А что ты узнал?
– Критично важного – ничего. Больше загадок, чем отгадок. Четыре года назад Диме зачем-то были очень нужны пять миллионов рублей, ни больше, ни меньше. И он их получил. Как думаешь, это он так на машину зарабатывал?
– Вряд ли…
– Вот и я думаю, что вряд ли. Ладно, встречаемся в отеле. Отбой!
Выждав минуту, телохранитель, по совместительству исполнявший и роль шофера, спросил:
– Шеф, куда едем? В отель?
– Погоди пока… Посидите в машине, ребята…
Шрам открыл дверь и вышел в ночь, не став, впрочем, далеко отходить от автомобиля. Ему почему-то очень захотелось просто постоять в темноте, вдыхая запахи ночного города и слушая его шумное дыхание.
Любой город – не то астматик, не то загнанный зверь. День – бодрствование, ночь – сон. День – вдох, ночь – выдох, вот как должно бы быть, но города дышат неровно и прерывисто. И чем больше и могущественнее город, тем более хриплым, частым и прерывистым становится его дыхание.
Москва не спит. Москва выдыхает урывками, а затем – снова втягивает в себя воздух. Втягивает со страшной силой, от чего кажется, что этот могучий город вот-вот уничтожит сам себя. Вот-вот лопнет! Новосибирск еще умел дышать… Он уже забыл, что такое размеренный выдох, но еще не нажил себе астму. И конкретно сейчас, теплой июльской ночью, этот город спокойно и не торопясь выдыхал, обдавая лицо Шрама прохладным воздухом. Да, в этом воздухе чувствовались запахи свинца и гари – как человек, вдыхая кислород, выдыхает углекислоту, так и город насыщал выталкиваемый из себя воздух отравой, но выдох все еще был легким и свободным.
Шрам закрыл глаза, вслушиваясь в шум машин на соседних улицах… Он пытался успокоиться, прогнать из сердца холодный страх провала. Ему приходилось рисковать – работа обязывала. Приходилось, хоть и редко, ставить на кон все, что он имел. Ну, или почти все… Бизнес – это не казино, чтобы швырять на стол последние деньги, без которых ты умрешь с голоду. Шрам всегда старался свести риски к минимуму, но совсем без рисков бизнес не строится, это закон жизни, закон больших денег. Но такой крупной ставки в его практике еще не было… И самое главное – не было еще в жизни Шрама такого, чтобы выполнение задачи зависело не от него!
Быть руководителем бизнеса, главой громадной и могущественной структуры – это не способность уметь все и заменить любой винтик механизма. Это умение делегировать полномочия, находить удачные винтики, способные надежно скреплять механизм, и хорошие шестеренки, способные заставлять крутиться другие. И ни одна из шестеренок не должна быть незаменимой…
И вот получается, что одна шестеренка таковой была. Удивительная маленькая шестеренка, на которой держался самый амбициозный план в жизни Шрама! Безотказная ранее шестеренка, мать ее…
Как он мог так проколоться, так расслабиться, что стал доверять Диме? Такому безотказному, всегда оказывавшемуся рядом, когда он нужен… Как получилось, что в руках Шрама нет ни единой ниточки, за которую можно дернуть, заставив шестеренку крутиться в нужном тебе направлении?
Нет, стоп, раньше такая ниточка была. Деньги. А теперь они почему-то потеряли силу… Так не бывает! Может, мало предложил? Может, нужно было назвать невероятную, заоблачную цену в 50, а то и 100 миллионов? 100 миллионов рублей наличными! Черт возьми, это фантастические деньги, но даже их Шрам бы нашел и заплатил бы. Игра стоила свеч…
Если бы была возможность хотя бы поговорить с Димой, назвать ему эту сумму… Эх, надо искать!
– Шеф, – негромко позвал телохранитель, – сели бы вы в машину, а? Я понимаю, вам подумать нужно, но не посреди же города в ночь Творилы?
– А, завтра ж Иван Купала… – вспомнил Шрам. – Ладно, поехали в отель, продолжим утром, на свежую голову.
Дисциплинированные бойцы не задавали вопросов. Их не интересовало, что именно нужно будет продолжить на свежую голову. Они знали, что шеф кого-то ищет, и их задачей было любой ценой помогать ему в этих поисках.
***
Некрасов был отменным винтиком. Скреплять он умел все, особенно – информацию. Он вытаскивал ее из одному ему ведомых источников, как матерый рыбак таскает из неприметного пруда огромных окуней, скромно отмалчиваясь в ответ на вопросы "На что ловишь?" Юра умел видеть скрытое от чужих глаз, умел сопоставлять факты и выводить из них новые.
Совещание по негласному согласию всех сторон было решено проводить в номере Некрасова. Номера Шрама и двух его правых рук, были одинаковыми – в категории, близкой к люксовой, но не самыми дорогими из номерного фонда отеля. Дело было не в деньгах – Шрам всегда готов был платить любую сумму за то, что было ему действительно необходимо. Итальянская сантехника ему нужна не была, громадная плазменная панель во всю стену – тоже. Так и зачем же переплачивать за то, чем не будешь пользоваться? В том, что номера для всех троих были идентичными, тоже был смысл: зачем напоминать помощникам о том, что они ниже тебя по статусу? Лучше лишний раз показать, как ты их ценишь и уважаешь. Если это, конечно, настоящие помощники, а не скользкая выхухоль вроде Горбунова…
Юра сидел за столом. Шрам, как был, в джинсах и футболке, улегся на его кровать, Крайнов – присел на ее край. Сначала изложили все, что довелось узнать и сделать они, потом в дело вступил Некрасов, с торжествующим видом повернув к ним ноутбук.
– Итак, наш с вами Дима – никакой не Дима.
– Догадались уже! – буркнул Стас.
– Ты – догадался, а я – доказал. Вот его страница в социальной сети.
С экрана ноутбука на Шрама смотрело незнакомое лицо. В нем определенно было какое-то сходство с Димой Власовым, которого он знал, но это было только сходство, а не идентичность. Примерно один рост, похожая форма лица, прямые волосы… Более-менее близкая форма глаз… Все! На этом сходства заканчивались. Фигура и комплекция отличались разительно: Дима был крепок и мускулист, а парень с экрана давно не поднимал ничего тяжелее ложки супом. Но главным отличием был взгляд: Шрам не раз встречался с Димой и теперь сопоставил собственные впечатления с мнением Горбунова. В поведении, во взгляде, в словах – в каждом движении Димы была уверенность в своей значимости, в своей победе, в себе. С ним трудно было торговаться – он знал себе цену и без ложной скромности ее называл.
Парень с экрана был простым парнем. Одним из тех, чья жизнь проходит по сценарию, написанному кем-то другим. Школа, техникум, работа, жена в бигудях и грязном халате, которая будет орать на него, когда он вернется домой поздно, крепко напившись в сквере неподалеку от дома с другими мужиками, цироз печени, а может рак простаты… Смерть! Если верить информации на странице – сейчас ему было 25, но выглядел он на десяток лет старше, несмотря на свою попытку бодро улыбаться в камеру, снимающую его для аватарки. Шрам часто видел такие улыбки. В метро, в которое он нередко спускался, спасаясь от всесильных московских пробок. Так сидящий парень улыбается стоящей девушке, разрываясь между желанием понравиться ей и нежеланием уступать ей место. Улыбается, надеясь что она хоть как-то покажет свою заинтересованность, например, улыбнется ему в ответ, и тогда-то он конечно же встанет, как истинный джентльмен, уступит ей место и заведет разговор, который закончится походом в "Макдак", прогулкой по парку, и плавно перерастет в бурную ночь. В его мечтах! Потому что в реальности она посмотрит на него с неприязнью, а он подумает: "Нет, мне ничего не светит, вот и она пускай стоит!"
Парень с экрана так смотрел на жизнь. Понимая, что ему ничего не светит, что жизнь не пожелает отдаться ему пылко и со всей своей страстью, как она отдавалась крепко держащемуся за нее Шраму. Понимая, но все равно пытаясь улыбаться!
В заголовке страницы вместо "Дмитрий Власов" фигурировало "Георгий Мартовский".
– Почему ты думаешь, что это именно наш клиент? – спросил Шрам.
– Это как раз не наш Дима. Но этого парня зовут Дмитрий Власов. Проверено. Мои ребята вычислили его по ip-адресу, я лично проверил, поговорив с его друзьями. Кстати, вот на фото он на своем "Ситроене". По каким-то причинам парень никогда не указывает свое настоящее имя в Интернете – трое его друзей, с кем я разговаривал, это подтверждают. Почему? Есть гипотеза: он продал свою жизнь.
– То есть? – не понял Шрам.
– Доказательств этого у меня нет, но это самое вероятное объяснение. Смотрите: Дима всегда прилетал в Москву самолетом? Делал это по своему паспорту, выписанному на Дмитрия Власова. Верно? По нему же он останавливался в гостиницах. Стас, ты ведь отслеживал его передвижения по городу?
– Конечно. Когда мы отдавали Диме заказ – я всегда был рядом, в нескольких шагах. Первое время – следил, чтобы парень не улизнул с авансом. Ну а потом… Потом просто следил! По привычке!