- -
- 100%
- +
Военные столкновения в Тихуане в данный момент мало волновали молодую девушку и парня, которые находились в крайне непривлекательном месте. Холодный тусклый свет люминесцентных блеском отражался от белой кафельной плитки. В помещении было холодно и стоял жуткий запах крови и мяса. Катрина с трудом держалась на ногах, помогая себе стоять с помощью швабры. У нее были растрепанные и неухоженные волосы до плеч, а на исхудавшем бледном лице еще не было знаменитого жуткого рисунка. Она была ужасно худой, но под мешковатой серой одеждой этого не было видно. Ее товарищ по несчастью, домывал последние следы крови на кафельном полу. У него были похожие черты лица, а черные волосы торчали в разные стороны. Раздался жуткий металлический грохот, и массивная металлическая дверь отъехала в сторону.
- Эй, вы там закончили? Навоз сам себя не уберет, живо на улицу! - Грубо рявкнул могучего вида охранник, вооруженный автоматом.
Катрина с трудом могла ходить, но ее старший брат Гаспар поспешил поддержать девушку. Она была настолько измотана, что для нее все происходящее воспринималось с трудом. Словно она была в каком-то кошмарном сне, который никак не мог закончиться. Рабочие дома, как их окрестили члены картеля были не редкостью в это темное для страны время. По своему устройству, они очень напоминали трудовые лагеря Третьего Рейха, где пленников буквально загоняли до смерти. Для Катрины и Гаспара это была история, которая словно ожила вновь спустя почти тысячу лет. Они вышли на улицу, залитую светом одинокого тусклого фонаря, который при этом еще позволял себе неприятно моргать. Насладиться вечерним воздухом было невозможно, но не только из-за запаха гари, который тянулся от Тихуаны, но и от куч навоза, которые брату с сестрой предстояло убирать. Гаспар всеми силами старался поддерживать сестру, что бы она не тонула в этой бездне бесконечного отчаяния, но сегодня он был подозрительно молчалив. Катрина больше не могла сдерживаться и решила узнать у брата, что случилось.
- Гаспар, ты сегодня какой-то очень тихий и серьезный, что случилось? - Тихо спросила девушка, трясущимися руками закидывая лопатой навоз в тачку.
Мужчина тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на сестру.
- Два дня назад была жеребьевка. Мы попали в список.
От услышанного девушка вдруг уронила лопату и ее содержимое рассыпалось по земле. Девушке показалось, что ее сердце вдруг остановилось и она забыла как дышать от настоящего животного ужаса.
- Ты ведь не согласился, Гаспар умоляю, скажи что ты не согласился.
- Я твой старший брат, я должен заботиться о тебе.
- Нет, нет.... ты не можешь так поступить! - Голос девушки срывался на визг.
Единственный способ покинуть рабочий дом картеля, кроме естественной смерти, заключался в самопожертвовании. Если один заключенный захочет освободить кого-то, то он должен будет пожертвовать собой. Проблема заключалась не только в самом факте смерти, а в том какой будет эта смерть. Жертву тяжело ранили и бросали на съедение свиньям. Катрина даже думать об этом не хотела, потому что чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Гаспар отбросил свою лопату и поспешил взять девушку за руки.
- Эй, я не дам тебе сгинуть в этой дыре, слышишь?
- Мы с тобой продержимся, нас скоро спасут, я уверена.
- Никто не придет на помощь, такова жизнь. Тебя скоро пристрелят, ты уже с трудом можешь стоять на ногах, а тот кто не может работать уничтожается.
- Я смогу, я буду работать... - Слезы начали заливать лицо девушки, оставляя разводы на слое грязи, которым оно было покрыто.
Гаспар лишь улыбнулся в ответ и принялся утирать слезы своей младшей сестры.
- Я знаю, это может показаться дико, но у меня к тебе есть последняя просьба. Когда они придут за мной ты должна ударить меня по голове с такой силой, что бы я не осознавал происходящее.
- Что? Ты в своем уме? - Девушка была в ужасе от просьбы брата.
- Просто сделай это Катрина, а когда выберешься отсюда уезжай как можно дальше от Мексики. Папа кое-что спрятал в тайнике в амбаре на нашей ферме. Там не много, но что бы сбежать тебе хватит.
- Прекрати, прекрати сейчас же! Я не собираюсь обсуждать это! - Девушка начала злиться и вырвала свои руки из рук брата.
Разговор прервался лязгом металлической двери. Крупный охранник вернулся с тремя товарищами.
- Эй, набивка для свиных кишок, время пришло. - С ехидной улыбкой сказал мужчина.
- Прощай Катрина, я люблю тебя больше жизни, моя маленькая глупая сестренка.
Гаспар крепко обнял девушку, которая вяло мотала головой, отказываясь принимать происходящее как реальность.
- Выполни мою последнюю просьбу, Катрина. - Шепнул ей на ухо брат.
Отстранившись он пошел к охранникам. Девушка не знала, что ей делать. Ужас парализовал ее, а перед глазами стояла сцена съедения ее брата жирными, вонючими свиньями. Она вдруг схватила свою лопату и что есть сил ударила брата по затылку. Охранники начали грубо ругаться и бросились к ним. Гаспар упал на четвереньки и Катрина не знала на сколько смогла нарушить его сознание. Один из охранников ударил ей в грудь прикладом автомата и под нецензурную брань, он и его товарищ начали пинать лежавшую в куче навоза девушку. Она не успела запомнить количество ударов, потому что потеряла сознание.
Очнулась Катрина на холодном тротуаре за воротами рабочего дома. Все ее тело ужасно болело, но головорезы картеля выполнили условия сделки. Девушку вырвало на мостовую, но не от побоев, а от осознания того, что случилось с ее братом. Девушка плохо помнила как смогла добраться до семейной фермы. Двухэтажный дом был в аварийном состоянии после обстрелов, но это была единственная крыша над головой девушки. Добравшись до дома, она упала прямо в прихожей на покрытом пылью ковре.
Девушка проснулась утром. Яркие лучи солнца били ей прямо в лицо через открытую входную дверь. С трудом она смогла подняться на ноги и оглядела жилище. Стекол в доме не было, в стенах были дыры, почти вся мебель была либо похищена мародерами, либо сломана. Семейное гнездо было полностью уничтожено, в общем-то как и сама ее семья. В гостиной она увидела разломанный диван, возле которого лежали куски камней, которые раньше были частью камина. Среди камней валялись разбитые фото рамки. На потрепанной и покрытой пылью фотографии была изображена большая дружная семья, а на переднем плане была маленькая милая девочка и озорной мальчишка с взъерошенными волосами. Они все были мертвы. Отбитые ребра, и ушибы на теле не в какое сравнение не шли с невообразимой болью, которую испытывало сердце. Девушка снова почувствовала, что оно остановилось. Перед глазами были свиньи и тут она закричала. Она вопила с такой силой, что буквально сорвала себе голос. Слезы не могли остановиться, ее разум начал биться в агонии. Она не знала, что с этим делать. В каком-то припадке невыносимой боли, она схватилась за волосы и буквально вырвала целый клок с правой стороны. Истерика продолжалась она схватилась за лицо руками и вонзилась в кожу ногтями. Захлебываясь слезами от нестерпимой боли, она буквально расцарапала собственное лицо. Это никак не помогало, образ свиней людоедов не шел из ее головы. Она буквально видела это глазами брата, как его заживо жрут толстые хрюкающие твари, под улюлюканье опьяненных бандитов. Девушка уже не могла вопить и могла лишь шипеть, но эти сцены в ее голове сводили ее с ума. Она начала биться головой об останки камина, что бы выбить эти сцены из своей головы. Разбив лоб, она потеряла сознание.
Через пару часов она снова очнулась в своем ночном кошмаре, который стал для нее реальностью. Побои, нервный срыв и голод сказывались на ее состоянии. Она чувствовала, что умирает. Брат принял ужасную смерть не для того, что бы она умерла через день. Девушка сбросила с себя робу и обнаженная отправилась на второй этаж в свою бывшую спальню. Ее похожее на скелет тело было покрыто не только ужасными синяками от побоев, но и огромным количеством шрамов, оставленных ей в рабочем доме. В разгромленном доме мало что можно было найти, но ей удалось найти старое похожее на половую тряпку некогда белое платье. Воды в доме не было, а по этому ей пришлось одеть его, даже не смыв с себя грязь. За месяцы проведенные в рабстве, она уже привыкла к ужасному запаху, который исходил от ее кожи. Обуви в доме не было и она босиком пошла на улицу. Солнце беспощадно обжигало грешную землю, по которой ступала Катрина. Она шла словно в бреду и теперь к перечню боли добавилась боль от ступней, которые ступали по раскаленной земле. Периодически она наступала на острый камень, но лишь рефлекторно сопела и морщилась. Редкий ветерок колыхал ее платье и растрепанные волосы. Лицо было покрыто запекшейся кровью от ран, которые девушка нанесла себе в своем припадке. Она не знала куда идет, для нее мир перестал быть реальным, а напоминал какой-то сон. Иногда она падала, когда силы оставляли ее. Полежав какое-то время, она поднималась и шла дальше. Увидев ее бредущую вдоль дороги, проезжающие мимо водители могли принять ее за Ла Иррону. Призрак женщины в белом из древних городских легенд. Девушка брела в сторону, где располагался лагерь беженцев. В Тихуане все еще шли ожесточенные бои с картелями, солдаты и ополчение организовали лагерь, для помощи жертвам агрессии. Солдаты мексиканской армии, которые охраняли палаточный городок, расположенный за сетчатым забором переглянулись, когда она выбрела к ним на встречу. Слегка приподняв оружие, они с опаской двинулись ей на встречу. Наконец один из них, убедившись что на девушке нет взрывчатки спросил.
- Сеньора с вами все в порядке?
Вопрос был задан скорее из вежливости, потому что Катрина всем своим видом показывала, что с ней все совсем не в порядке.
- Нет... - Прошипела она и рухнула на асфальт.
Когда она очнулась в следующий раз, то обнаружила себя на раскладушке. Рядом с ней стояла капельница, а на лице была какая-то резко пахнущая мазь. С трудом повернув голову, она увидела, что в этой палатке было много раскладных кроватей с ранеными. К ней подошел мужчина в одежде полевого врача. Это был пожилой мужчина с седыми волосами и пышными серебристыми усами.
- Ты очнулась, бедняжка как же ты настрадалась.
Катрина смотрела на врача пустым и безразличным взглядом.
- Откуда ты пришла? - Заботливо продолжал доктор.
- Рабочий дом. - Тихо прошипела девушка.
Врач перекрестился, потому что явно был наслышан о кошмарах данного заведения. Девушка уловила тоску и сожаление в старых и добрых глазах врача, который вероятнее всего знал и о том, каким образом можно было покинуть это место живым.
- Видимо ты сорвала голос, ничего не говори, побереги голосовые связки. Я обработал твои раны, но с душевными ранами сможет помочь лишь время. Я поставил тебе капельницу с восстановительным раствором, тебе пока не стоит очень налегать на пищу. Немножко супа и немножко тортильи. Восстанавливать питание придется постепенно...
Катрина не особо вникала в слова врача. Ее снова начало трясти, а пульс начал учащаться ибо в ее голове опять раздалось свинячье хрюканье. Пальцы девушки гневно сжали простыню, она сдерживалась от того, что бы снова не начать рвать на себе волосы или наносить другой ущерб своему здоровью.
- Я знаю, тебе сейчас невыносимо больно. Я даже не буду пытаться представить всю ту бездну адской боли, которая сейчас разрывает твое сознание. Мы все теряем любимых на этой войне. Я тоже потерял многих. Моя невестка, внук и внучка... эти нелюди убили их просто ради забавы. Мой сын Эрнесто, он бросился в битву как обезумевший ягуар и рвал этих тварей почти голыми руками. Они чуть не убили его, тогда я смог убедить его, что месть ничего не исправит. Мне пришлось лишится и своего сына, потому что это был единственный шанс спасти вторую внучку. Я убедил его покинуть эту тонущую в крови и безумии планету. Он с дочерью улетел на Сайберион, но в их жизни всегда будет этот шрам.
Катрина с сочувствием посмотрела на мужчину. Он не пытался ей доказать, что кому-то хуже, чем ей. Доктор просто хотел донести до нее мысль, что она не одинока, что эта боль то, что объединяет многих людей. Слова врача зацепили ее, заставив на мгновение замолчать свиней в ее голове. Она слегка нахмурила брови и вопросительно кивнула в сторону мужчины.
- Почему я не полетел с ними? - Предположил, что хотела спросить Катрина. Девушка закивала головой.
- Весь мой род родился и жил в Мексике, они все лежат в мексиканской земле. Это мой дом и я его не брошу на растерзание этим нелюдям. Да я не в том возрасте, что бы сражаться, но как врач я могу помогать людям. Эрнесто тоже не хотел бросать свою родину, но жизнь последней оставшейся в живых дочери для него было важнее всего.
Катрина посмотрела на врача с сочувствием и гордостью, после чего понимающе кивнула.
- Поправляйся и набирайся сил. Мы не знаем сколько еще простоит наш лагерь, но будем надеяться, что наши войска все таки смогут отбить Тихуану и мы сможем вернуться домой.
Катрина не разделяла надежд врача, но тем не менее снова закивала головой. Лекарства, которые поступали в ее кровь через капельницу, оказывали положительный эффект на ее состояние. Через пару дней она наконец смогла нормально питаться, теми скромными припасами, которыми располагал лагерь беженцев. Силы возвращались к девушке, а ее раны заживали, но никакие лекарства не могли исцелить ее душевные раны. Она просыпалась среди ночи в холодном поту от кошмаров, весь окружающий мир для нее по прежнему был серым и пустым. Даже когда ее голосовые связки восстановились, она мало с кем общалась. Образы в ее голове и хрюканье свиней сводили ее с ума. Когда девушка полностью оправилась, то она решила вернуться в свой дом, что бы изучить тайник в амбаре.
Амбар на ее ферме больше напоминал скелет какого-то давно вымершего мифического создания. Досок почти не осталось, лишь стальной остов с частично сохранившейся крышей. По территории амбара была разбросана испорченная сельскохозяйственная утварь. В лагере девушка смогла наконец помыться и раздобыть нормальную одежду. Футболка в тонкую серо-белую полоску, коричневые рабочие штаны и потрепанные черные ботинки, были куда лучше чем роба или старое платье. Без особого интереса она достигла небольшого загона, где уже давно не было лошади и принялась разгребать засохшее сено, под которым был спрятан тайник. Девушка подняла увесистую металлическую пластину, под которой было спрятано несколько предметов. Это был старый коричневый кейс, в котором лежало несколько стопок валюты, упакованной в полиэтилен. Так же была некогда красивая шкатулка, в которой ее мама хранила свои украшения, набор для рисования Катрины, трехцветное пончо Гаспара с надписью "Мексика" и два странных серпа. Отец Катрины был инженером и разработал косу-телескоп для сельскохозяйственных нужд, но в связи с ухудшающейся криминогенной обстановкой в регионе, он добавил в свое изобретение еще и оружие. Девушка взяла один из серпов и нажала на кнопку на его рукоятке, серп скрипнув стал раздвигаться и в ее руке уже была полноценная коса с внушительным лезвием. На рукоятке так же имелся курок, для огнестрельных функций косы. Катрина смотрела на свое отражение в ужасающем лезвии косы и перед ее глазами проносились ужасы Рабочего дома, а так же свиньи и то, как они рвут на части ее брата. Девушка нажала на кнопку, вернув косу в состояние серпа и положила на место, после чего достала из кейса пачку наличных.
Вечерние улицы Тихуаны были почти безлюдны. В воздухе витал запах гари и пороха, на улицах были тела и сожженные машины. Дома в основном были лишены стекол в окнах, стекла были рассыпаны по тротуару. Некоторые дома и во все были сожжены, но каждый дом нес на своих стенах боевые раны от попадания различных пуль и снарядов. Возле одного из магазинов стояли люди с оружием, которые весело о чем-то общались и пили пиво, бесплатно взятое в этом магазине, лишенном витрин. Из темноты улиц, лишенных уличного освещения к ним вышла Катрина. Она держала руки за спиной, в одной из рук была пачка денег, а вторая сжимала рукоятку серпа, спрятанного сзади за поясом.
- Потерялась милая? - С похотливым блеском в глазах спросил один из мужчин.
- Да, я хочу купить ваш товар. - Сухо сказала Катрина.
Мужчины переглянулись.
- И чего же сеньорита желает сегодня вечером?
- Боевые стимуляторы.
Улыбки слегка угасли, потому что члены картеля не совсем понимали, за чем такой товар мог понадобится худой девушке.
- И зачем они тебе?
- Какая разница, есть в продаже или как? - Начала раздражаться девушка.
- А есть чем платить?
- Есть. - Сказала девушка и показала деньги.
Бандиты присвистнули.
- Ну что же. - Сказал мужчина и достал из кармана ампулу в армированном корпусе.
- Смотри сюда. Если хочешь взбодриться, то надо всего пару кубиков. Если хочешь выиграть чемпионат мира по реслингу, то вкати себе половину.
- А что будет если вкатить всю ампулу?
- Оу, тише красотка. Передозировка этой штукой не из приятных.
Катрина сурово нахмурилась недовольно сжимая пачку денег в руках.
- Полная ампула сделает из тебя гребанного берсеркера, но велик шанс того, что после этого рывка рванет твое сердце.
- Оно уже разорвано, так что мне плевать.
Мужчины снова переглянулись и торговец подошел к Катрине, натянув очень зловещую улыбку.
- Ну если тебе плевать, то может мне просто забрать твои деньги, а может еще и тебя на ночь?
- Уверен, что ты этого хочешь?
- Ну а что, ты вроде очень даже ничего, так что думаю, что я и мои друзья будем очень рады с тобой покувыркаться.
Катрина натянула не просто зловещую улыбку, а жуткую и полную безумия. Как она сказала ранее, ей было наплевать.
- Ну давай развлечемся, мачо.
Улыбка мужчины стала шире, но он зачарованно глядел в глубокие темные глаза Катрины. Глаза девушки словно загипнотизировали его, она воспользовавшись этим выхватила свой серп и рассекла ему горло. Укрывшись за ним, она бросила деньги и схватила его автомат, который висел у него на плече и открыла огонь по его друзьям. Убив еще троих бандитов, она усмехнулась.
- Отлично провели время, мальчики.
Катрина угнала с улицы небольшой старый тягач и вернулась домой. Она нашла на разрушенной кухни свечи и отправилась в свою комнату. Она действовала словно в бреду. Следуя какой-то безумной фантазии в своей голове, она могла хотя бы на мгновение выбросить жуткие образы из своей головы. Девушка сняла свою футболку и села напротив покрытого трещинами зеркала. Катрина пустым взглядом изучала свое отражение. Она словно видела призрак, такой же мертвый как и все люди на той семейной фотографии. В тусклом мерцании свечей ее образ был еще более зловещим. Девушка разложила на комоде перед зеркалом свой набор для рисования. Одев пончо брата, она взяла кисточки и начала рисовать у себя на лице. Она покрывала лицо белым цветом, после чего начала рисовать узоры, как в детстве когда они с семьей шли на кладбище в День Мертвых. Катрина умерла в том Рабочем доме вместе с Гаспаром, она решила стать кем-то другим, кем-то кто несет возмездие, тем кто не убоится зла.
Старый тягач темно-зеленого цвета притормозил неподалеку от Рабочего дома. Девушка посмотрела в зеркало заднего вида.
- Прости Гаспар, не сдержала я обещание. - С тоской сказала Катрина.
Девушка взяла шприц, напоминавший пистолет и вонзила себе в шею иглу. Нажав на крючок, она влила в свой организм все содержимое ампулы. Она решила стать самой смертью, даже ценой собственной жизни. Зрачки девушки расширились, сделав ее радужки почти полностью черными. Она вдавила педаль газа и направила грузовик прямо на главные ворота. Охрана слишком поздно сообразила в чем дело и открыла огонь, когда грузовик был уже в непосредственной близости. Пули забарабанили по корпусу грузовика и стекла в кабине принялись разлетаться вдребезги. С жутким грохотом грузовик проломил ворота и помчался в главный вход трехэтажной постройки. Кто-то попал под колеса грузовика, но Катрина не обратила на это особого внимания. Она снесла двери вместе с дверным косяком. Холл здания был затянут бетонной пылью. Девушка выскочила из кабины вооруженная своими косами. Стимуляторы действовали и она утратила чувствительность, словно ее тело больше не сковывало ее ярость. Ярость смешанная с действием полной дозы боевых стимуляторов было страшным сочетанием. Ей казалось, что она видит перед собой лишь цели и косы, поражающие их. Девушка двигалась с запредельной скоростью, словно у нее в позвоночнике был военный имплант последней модели. Рефлексы девушки были настолько резкими, что окружающее ее словно происходило в замедленной съемке. Бандиты суетились и что-то кричали, девушка же бежала рывками из стороны в сторону, нанося сокрушительные удары своим оружием. Она видела брызги крови и отлетающие фрагменты. Пули засвистели, но попасть в девушку, которая двигалась с такой скоростью было не просто. Она не чувствовала боли, лишь иногда слышала неприятное хлюпанье, когда какая-нибудь пуля настигала ее. Она была очень худой и буквально тонула в пончо старшего брата, что затрудняло попадание по корпусу девушки. На перехват выскочил охранник с ружьем, девушка резко упала на пол и проскользила по нему, рассекая брюхо врага под бронежилетом. Отдаленных врагов, девушка убивала выстрелами вмонтированного в сельскохозяйственные инструменты оружия.
Девушка прорывалась к комнате охраны, расположенной неподалеку от главного входа. Выбив дверь, она уменьшила косы и снесла одному охраннику голову, а второму вонзила острие косы прямо в глазницу, пробив череп. Девушка нажала на кнопку открытия дверей камер, что бы организовать себе подмогу. Заключенные, которые осознали, что на Рабочий дом напали, воспользовались ситуацией, что бы выместить на своих мучителях весь свой гнев. Конечно обессиленные люди не могли полноценно сражаться, но они предпочитали смерть в бою, чем быть замученными или скормленными свиньям. Освободив заключенных, Катрина двинулась к следующей цели, а именно к свинарнику. Охрана рассредоточила силы, потому что количество врагов резко увеличилось. Катрине стало намного проще уничтожать врагов, когда они отвлекались на кого-то.
Девушка ворвалась в хлев со свиньями и выстрелила с двух стволов в охранника, который находился в помещении. Ее косы снова стали длиннее, она буквально пробежала по стене разрубая на части двух других охранников. Девушка уменьшила косы до размера серпов и убрала их за пояс, после чего подняла автомат одного из охранников. Истошно закричав, она начала неистово расстреливать свиней в загоне. Когда патроны кончились, она бросила автомат в сторону и схватила автомат другого охранника. Она продолжила вести огонь, хотя пули в основном уже впивались в мертвые свиные туши. Когда патроны кончились во втором автомате, она все еще продолжала жать на курок. Она кричала проклятья, а ее лицо заливали слезы. Она не могла остановиться, хотя ни одной свиньи людоеда уже не осталось. Автомат выпал из ее слабеющих пальцев, потому что действие стимулятора подходило к концу. Она побрела наружу. Прогремел взрыв, видимо заключенные смогли захватить оружие погибших охранников и вступили в ожесточенную схватку с мучителями. На Катрину уже никто особо не обращал внимания, она спотыкаясь шла на выход. Трехэтажное здание начало охватывать пламя. Старая постройка лишенная средств пожарной безопасности очень быстро сдавалась огню. Вооруженные заключенные выбегали из него и бежали прочь. Каждый стремился убраться как можно дальше и не обращали внимания на Катрину, которая была незрима словно призрак, которым она стремилась стать. Девушка вышла за ворота и обернулась посмотреть на горящее здание, она вся была покрыта кровью с ног до головы и единственным светлым пятном на ней были ее зубы, потому что она улыбалась.
- Сгорите в Аду... - С безумной радостью сказала она.
Она чувствовала, что ее сердце хоть и ощущало радость, но билось с такой силой, что казалось сейчас проломит грудную клетку. Она брела по улице, удаляясь от горящего здания. Тьма на улице сгущалась, но не потому что мрак Ада спустился на Землю, а потому что темнело в глазах Катрины. Девушка увидела какие-то фигуры, но ей было уже все равно, потому что она знала, что умирает. Она ожидала, что ее расстреляют, но фигуры оказались людьми в военной форме. Солдаты опешили, когда увидели девушку покрытую кровью.
- Сеньора, что случилось?
- Имя мне Смерть и Ад следует за мной...
Мир растворился во тьме, так же как личность Катрины растворилась в безумии, переродившись в девушку, называющей себя Санта Муэрте.
(Бар Катрины)
Веселая музыка, которая играла в помещении звучала чуждо. Катрина с печальным лицом закончила свою повесть. Никки же в виду своей эмоциональности буквально заливалась слезами. Когда они только познакомились, она не за что бы не подумала, что эта надменная и властная женщина с жутким гримом на лице пережила такой ужас. История Никки на фоне истории Катрины казалась ей просто детской страшилкой у костра.