Магия Фан. Нежность

Мир для тебя

Эти горы, эти реки, покрытые льдом,

Я их назвала в твою честь, небо закрыла метель.

Раскалённое выйдет солнце потом,

Здесь будут цветы и лес, скоро начнётся апрель.

Ольга Пулатова

Мирейя рисует. Впервые за долгое время она взяла в руки кисти и вот уже несколько часов выводит на белоснежных листах эскизы и схемы.

– Всё должно быть идеально, – бормочет она себе под нос и продолжает творить.

Линия за линией, образ за образом появляются на её рисунках – сразу пяти. И ей не сложно успевать всё, ведь на волне вдохновения Мирейя способна на многое.

Вот на одном листе возникает дом, следом – ещё один, за ними вырастает разноцветный лес, устремляющийся в пока ещё белое небо.

На другом листе – бескрайнее синее с фиолетовым отливом море. Кажется, если смотреть на него очень внимательно, то можно заметить покачивание волн и услышать их плеск. Но женщина на это не отвлекается и не останавливается ни на секунду.

Яркое зимнее солнце освещает веранду, на которой она творит. Оно отражается от белых участков, однако Мирейе это никак не мешает – ещё бы, надо успеть закончить свою работу до конца дня. Иначе времени всё дорисовать вовсе не будет. Но об этом она старается не думать, полностью погрузившись в творчество.

– Всё обязательно будет хорошо, милая, – обещает она, погладив свой округлый живот.

О беременности Мирейя узнала случайно – стала чувствовать себя хуже, появились резкие перепады настроения, потянуло на острое, хотя раньше она такое на дух не переносила. И ведь с отцом дочери у них была короткая интрижка и ничего более, как бы сама женщина ни хотела чего-то большего после недели знакомства. Но вот, она забеременела. Ромар очень обрадовался и тут же позвал замуж, будто бы только и ждал повод сделать это. Мирейя даже согласилась, хотя и понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ведь она – Демиург, она проживёт очень долго, увидит, как любимый мужчина и отец её ребёнка умрёт, а сама внешне не изменится.

Из-за беременности способности Мирейи к перемещению сильно ограничились – она не может ни покинуть мир, ни телепортироваться в другое место этой реальности или переместиться в другую. Единственная возможность – создать новый мир и, вдохнув в него жизнь, переместиться туда.

Она тянула до последнего, и вот уже сегодня – последний день на это, ведь завтра возвращается из путешествия Ромар. Мирейя понимает, что не сможет его покинуть, если увидит ещё хоть раз вживую.

А по законам этого мира он умрёт очень быстро по меркам Демиургов.

– Этого мира, этого мира… – бормочет она. Какая-то мысль проскальзывает в сознании и улетает, но Мирейя решает во что бы то ни стало поймать беглянку.

Погоня продолжается добрых десять минут. От напряжения она даже рисовать перестаёт, сосредоточившись на решении всех проблем. Мысль-беглянка обязательно поможет, в чём Мирейя абсолютно уверена.

– Точно! – восклицает она и смеётся, не понимая, почему эта гениальная идея не пришла в её голову раньше. И ведь не пришла – собралась сбегать вопреки всему и даже почти укрылась в потоке мыслей.

Она принимается рисовать с удвоенной энергией, но теперь буквально светится от счастья. Новому миру Мирейя дарит всю свою любовь, тепло и свет, чтобы создать если не идеал, то что-то близкое к нему. Она хочет, чтобы планета была гармоничной и яркой, наполненной жизнью и счастьем, но для того, чтобы получить все блага, надо было прикладывать усилия. Те, кто будет стараться, получат по заслугам, точно также как и те, кто не будут. Всё-таки Демиургу нужно развивающееся общество.

Наконец, ближе к раннему зимнему вечеру, Мирейя заканчивает свою работу. Ей не терпится узнать, согласится ли Ромар отправиться с ней, поверит ли вообще… Она ведь так и не решилась рассказать правду о том, кто она такая на самом деле.

И вдруг – осторожный стук в дверь. Мирейя поднимает голову и в сумраке смотрит сквозь большое окно веранды наружу. Там кто-то стоит.

Уже через мгновение она понимает, что это Ромар. Но как? Почему так рано?

Она медленно и осторожно поднимается из удобного кресла, на котором сидела с самого утра, погружённая в работу. Пусть на время творения она и стала больше Демиургом, чем человеком, сейчас Мирейя приняла человеческую форму, чтобы не пугать будущего мужа своими светящимися глазами и парящими в воздухе волосами.

Тут же она чувствует боль в затёкших ногах, как будто бы миллионы иголок впиваются под кожу. Морщась, она остаётся на месте, опираясь рукой на кресло в ожидании, когда эта резкая боль пройдёт.

Тем временем, Ромар уже открывает дверь и, захлопнув её изнутри, включает желтоватый свет на веранде. Мирейя видит его усталость, но как же широко улыбается её любимый! Буквально лучится счастьем. И от него она хотела сбежать? Нет, ни за что!

– Я не смог ждать ещё сутки – так хотел тебя увидеть, – вместо приветствия оправдывается Ромар, продолжая широко улыбаться.

– Я тоже скучала, – говорит Мирейя и, отвечая на улыбку своей, подходит к нему.

Ромар её бережно приподнимает. Мирейя кладёт голову на его холодное плечо, но чувствует только тепло, исходящее от любимого.

Так они и стоят, пока окончательно не темнеет. Время не считают, но Мирейя вспоминает о том, что мужчину с дороги надо бы накормить и самой поесть. Запасы энергии Демиургов в человеческом теле всё-таки не безграничны.

– Пойдём ужинать, – предлагает она и сама ведёт Ромара через прихожую, где он снимает верхнюю одежду, на кухню.

* * *

– Что ты там рисуешь? – спрашивает он, когда они оба уже сидят за столом и едят.

– Ну, – Мирейя смущённо опускает взгляд в тарелку. Её былая уверенность мгновенно испаряется.

– Я и не знал, что ты умеешь! – В его голосе звучит неподдельное восхищение. – Почему ты никогда не рассказывала, любимая? Мне вот рисование совершенно не даётся.

– Думала, что это не так важно, – отвечает она, радуясь тому, что не надо всё рассказывать прямо сейчас и мысленно ругая себя за страх. А взгляд так и не поднимает.

– Мне важно всё, что связано с тобой, – уверенно говорит Ромир.

– Тогда тебе важно и то, что я – Демиург, – тараторит она на одном дыхании.

– Что?

Мирейя поднимает взгляд, страшась увидеть на лице любимого неверие, но видит только удивление. Неужели так просто поверил?

Похоже, он видит осторожное удивление и надежду в её взгляде и говорит сам.

– Я не сомневался, что ты – необычная женщина, но не думал, что настолько. – Он ласково улыбается, хотя Мирейя и видит за этой улыбкой шок, о чём однозначно говорят приподнятые брови и напряжённые скулы.

– Ты… Ты действительно веришь мне? – тихо спрашивает она.

– Да, действительно. Как я могу не верить тебе? Кому, если не своей любимой женщине?

– И ты согласен отправиться со мной в другой мир, где мы будем жить долго-долго? – Она улыбается, ещё не до конца веря в своё счастье.

– Ну, ты ведь уже дала своё согласие несколько месяцев назад. – Он тоже улыбается. Их разделяет столешница, но сейчас Мирейе кажется, что он максимально близко. – Вот и я не буду отказываться.

– Тогда идём, – шепчет она и, поднимаясь из-за стола, протягивает руки Ромару.

– Идём, – отвечает он тоже шёпотом, а после встаёт.

– Новый мир уже ждёт нас.

Колыбельная для сына

Солнце, мне кажется, ты устало светить,

Солнце, мне кажется, ты просто устало.

Ляг скорей в облака, отдохни,

Я поправлю тебе одеяло.

Елена Войнаровская

– Милый, почему ты не спишь? – Диана заглядывает в комнату сына, где до сих пор горит свет.

– А вдруг придёт муррак? – говорит Дик испуганно. Он лежит под толстым одеялом так, что видны одни широко раскрытые глаза, и смотрит по сторонам.

– Лина просто придумала этого муррака, не переживай, – успокаивающе возражает она.

– Но ведь она вчера…

– Просто придумала, – твёрдо повторяет Диана, хотя и видит, что так просто сына не переубедить.

В комнате наступает тишина. Дик упрямо сопит и сосредоточенно смотрит по сторонам, а Диана думает о том, как же его успокоить. Вот ведь удружила сестра с этим рассказом про муррака – ничего не скажешь! И ведь не объяснишь шестилетнему сыну, что в их городе они никак не могут появиться – просто не поверит, ведь тёткой своей восхищается и каждое её слово принимает как истину в последней инстанции. И если раньше Диана этому даже радовалась и через сестру доносила до сына то, что не могла объяснить сама, то сейчас этот безусловный авторитет стал проблемой.

Диана двигает стул и садится рядом с кроватью сына.

– Хорошо, ты прав, она действительно его не придумывала, – начала она издалека. Пусть и не видит губ сына, по глазам Диана замечает, что он расслабляется и начинает осторожно улыбаться.

– Я же говорил! – восклицает он и даже высовывает всю голову из-под одеяла. Да, действительно улыбается, ведь не любит никакие разногласия, и теперь их нет.

– Да. – Диана замолкает, тщательно подбирая слова. – Но есть один способ отогнать муррака на всю ночь, – видя, как загораются глаза Дика, она продолжает: – Существует колыбельная, отгоняющая муррака. Он не любит холод.

– И что? – сын хмурится.

– Сейчас узнаешь, – ласково говорит она. – А сейчас – ложись и слушай.

Дик кивает, а после ложится в кровати более расслабленно. Он больше не держится за одеяло как за спасительную соломинку.

Диана гладит сына по голове, а после начинает тихо петь:

Спи, скорее засыпай,

Свои глазки закрывай.

Пусть тебе приснятся сны

Дивной ледяной страны,

Где сверкает белый снег.

Время остановит бег.

Полюбуйся красотой:

Ярко-снежной, неземной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.