Марта

© Кухтенков В. В., 2023

Недавно его встретил я,

Он мне родня по юности.

Смотрели, ухмылялися

Да стукали в две рюмочки.

Пролог

Осень. Тёплая, солнечная, ранняя московская осень. Стояла середина сентября, но не было и намёка, что скоро тепло закончится, люди достанут зонты и плащи, спасаясь от проливных дождей, а ещё через некоторое время пойдёт снег, и неизбежно придёт зима. Казалось, это лето никогда не закончится, но всё хорошее и прекрасное когда‐нибудь кончается…

Я прорвался в город с забитой дикой и непролазной пробкой кольцевой, на Волгоградский проспект. Впрочем, пробки – это обычное дело для каждой пятницы. Людям не терпится поскорее закончить свои дела и вырваться из дышащего жаром каменного мешка куда‐нибудь подальше на природу. Близился вечер, и солнце било яркими лучами в лобовое стекло автомобиля с запада мегаполиса. Ветерок трепал стоящие у обочины деревья и сильными хлопками врывался в салон летящего автомобиля через открытые стекла. Дорога в центр была свободна, я попал под зелёную волну светофоров и уже через минуту свернул на Академика Скрябина, а ещё через пару минут заскакивал в распахнутые настежь ворота, родного до боли, автокомбината.

Судя по дислокации транспорта в калашном ряду, я был последним. Это и подтвердил попавшийся навстречу механик по выезду.

– Вовчик! Ты сегодня последний, – прорычал он пропитым и прокуренным голосом, – иду ворота закрывать.

Слегка пошатываясь, морской походкой он направился к воротам, но я его окликнул:

– Что, Петрович, злые люди землю под ногами качают?

– Да иди ты, – огрызнулся он.

– Не обижайся! Плотник здесь?

– Здесь! Тоже недавно, сучок, припёрся. В бойлерной они гудят, – проворчал Петрович и заковылял к выездным воротам.

Я поставил белоснежную «Волгу» на свое место, между вросшим в землю сто тридцатым «ЗИЛом» и директорским джипом. Вытер полотенцем пот с лица и со стриженой наголо головы, поправил закатанные рукава на рубашке. Снял со спинки переднего сидения джинсовую куртку и повесил её на плечи. Достал с заднего сидения пакет и, закрыв машину, направился в сторону стоящего впереди двухэтажного здания. Прошёл по длинному тёмному коридору до диспетчерской. Сдал путёвки и вышел во внутренний дворик. Узенькая бетонная дорожка вела через склад металлолома на заброшенной заправке, через маленький тенистый скверик, который состоял из старых яблонь, вишен и черемухи, мимо лавки со столом, на котором в перекурах работяги «забивали козла», и наконец вывела к небольшой кирпичной постройке, которая возвышалась над землёй всего метра на два. Если точнее сказать, то это помещение было бойлерной, но кто‐то очень умный в целях экономии решил разместить там и плотницкую мастерскую. На свободные места воткнули деревообрабатывающие станки, завезли материал, и работа в этом полуподвале, на сэкономленной площади, закипела. Вот здесь и трудился плотником мой друг Пашка. Я протиснулся в узкий и низкий дверной проём и из страны яркого солнца попал в страну тьмы. На секунду потерял зрение, а потом, взявшись за железные перила, аккуратно спустился по гремящей лестнице вниз, метра на полтора, пока мои ноги не почувствовали бетонный пол. Глаза постепенно привыкали к тусклому свету, который исходил от одной единственной горящей в помещении лампочки. Здесь было сильно накурено и по воздуху плавали толстые слои серо-голубого табачного дыма. По прямой от лестницы виднелись вентили и задвижки, слева в горах опилок стояли станки, а справа за большим деревянным столом, под которым валялись пустые бутылки, горланили «Мороз-мороз» трое изрядно подвыпивших пожилых человека в спецовках. В дальнем правом углу, у умывальника, стоя спиной к выходу, мыл руки невысокий чернявый мужичок в тельняшке, лет тридцати. Я бросил куртку и пакет на свободный стул и подошёл к умывальнику.

– Здорово, Павлуха! Чего это за шалман у тебя?

Мужичок в тельняшке слегка повернулся в мою сторону:

– Привет, Вован. У сантехников день рождения.

– Слушай, разгони эту звездобратию, сами посидим!

Пашка вытер руки о висящее на стене вафельное полотенце, отошёл к столу. Я повернулся спиной и стал умываться. Когда я вытирал руки, пьяная публика, негодуя и матерясь, гремя железной лестницей, покидала бойлерную. Пашка снял с электрической плитки только что приготовленную ароматную жареную картошку в большой чугунной сковороде и брякнул её на середину стола. Рядом появились два сверкающих гранёных стакана и две алюминиевые ложки. Я подвинул стул к столу и достал из своего пакета бутылку водки. Откупорил, налил по половине стакана и присел.

– Что‐то мы с тобой сегодня переработали, – с казал я, – а между прочим, праздник.

– Какой еще? – беря в руки стакан, без особого интереса спросил Пашка.

– Последняя пятница на этой неделе, – ухмыльнулся я.

– Ну, тогда с праздником! Давай.

Два стакана звякнули гранями друг о друга и вмиг опустошились. За тихим обсуждением прошедшего дня водка и картошка быстро приказали долго жить. Пашка к этому времени уже переоделся в чистое, и мы направились к выходу из подземелья. Выйдя на улицу, я был неожиданно удивлён. За то достаточно короткое время, что мы провели за столом, погода в корне изменилась. Дул порывистый ветер, срывая с деревьев в скверике ещё зелёные листья. И откуда‐то с юго-запада приближалась огромная угрожающая туча. Загораживая от ветра зажигалку, я закурил. Мы вышли за ворота автокомбината и, перейдя улицу, расположились на автобусной остановке. По дороге выяснилось, что Пашкины жена и тёща (детей у них не было) ещё два дня назад укатили в далёкую деревню. Так что он был совершенно свободен до воскресенья. У меня тоже жена с дочкой, да ещё взяв собаку, с раннего утра, чтобы избежать пробок, уехали на дачу. В такой момент понимаешь, как же хорошо, что жена без проблем водит автомобиль. Да и собаку забрали, тоже плюс. Выгуливать не надо.

Единогласно приняли решение продолжить застолье у меня, так как я живу ближе, да и у Пашки мы сидели в прошлый раз. В общем, принимать гостей была моя очередь.

Автобус подошёл быстро, и уже через несколько остановок мы выходили у магазина на углу Зеленодольской и Полетаева. Взяли литр водки, пельменей, варёной колбасы и неспешным шагом направились в глубь серых хрущёвских пятиэтажек. Но неожиданно нам пришлось ускориться. Сверху упали первые жирные капли надвигающегося дождя. Шквальный ветер погнул макушки сорокалетних тополей в бараний рог, отпустил и скрутил с новой силой. Мы прибавили шаг, а потом пришлось перейти на бег. И только мы оказались под козырьком подъезда моей пятиэтажки, как дождь зарядил непрозрачной стеной.

Мы поднялись в квартиру и расположились за столом на маленькой, уютной пятиметровой кухне.

Выпили по первой, я закурил и, отодвинув локтем штору, увидел светопредставление. Сверкала молния, дождь с неимоверной силой барабанил по всему, что попадалось на его пути. От раскатов грома дрожали стекла.

Я приоткрыл окно, и на кухню ворвался свежий воздух, до отказа пропитанный озоном. Глубоко затянувшись сигаретой, я выпустил в окно струю дыма.

Почему‐то именно в такую сырую, ветреную осеннюю погоду из глубин памяти с особой ностальгией, теплотой и нежностью всплывают и надолго встают перед глазами воспоминания об одной до сих пор до конца не понятной мне истории, которая случилась со мной несколько лет назад, но которую я помню до каждой мелочи и не смогу забыть ещё много лет…

Начало

«Кто ищет, тот всегда найдёт».

С чего всё началось, поясню чуть позже. А для начала, чтобы было понятнее, начну издалека.

За свои тридцать с небольшим лет мне довелось освоить огромное множество разных профессий. Изначально, после окончания профтехучилища, пришлось поработать наладчиком на ткацкой фабрике. Но фабрика благополучно закрылась, и я продолжил свою трудовую деятельность на заводе у токарного станка. Затем было много различных занятий: трудился на стройке, работал слесарем в автомастерской. Потом дух романтики потянул меня в путешествия, и года два я бороздил просторы нашей необъятной Родины на стареньком, видавшем виды, КамАЗе доставляя грузы с одного конца географии на другой. Но романтика дальних трасс длилась недолго. Женился, и пришлось сменить кочевой образ жизни на оседлый. С работой повезло. Я устроился в достаточно серьёзную организацию, на персоналку, с чудесным графиком сутки – трое. Заработки шли неплохие, и даже удалось собрать на далеко не новый, но ещё приличный жигулёнок.

Но с первой женой жизнь не складывалась. Она была дочкой бывшего партийного деятеля, который после крушения развитого социализма остался не у дел и, тоскуя по былым временам, быстренько спился. Естественно, она была избалована достатком и никак не могла смириться с отсутствием былой роскоши. По её мнению, жить в спальном районе и ездить на «Жигулях» было западло и стыдно. И, как она говорила, «от этой безысходности» начала всё чаще и чаще выпивать, а потом и вовсе подсела на наркотики. Я, чтобы как можно реже бывать дома, увлёкся частным извозом или, как в те времена говорили в народе, «бомбил». В свободные от основной работы сутки я день и ночь напролёт пылесосил тротуары огромного мегаполиса. Очень быстро освоился в этом тяжёлом и непростом деле. Оно затягивало, как в трясину, ведь каждый день улицы большого города манили новыми приключениями, заработками и общением. Организм требовал новых поездок, как допинга. А время неумолимо летело вперед. С первой женой без сожаления развёлся. А примерно через полгода в дом пришла новая хозяйка, да ещё не одна, а с пятилетней дочкой Наденькой. Вторая супруга оказалась очень толковой. Хозяйство вела чётко: в доме порядок, на плите изобилие, да ещё в соседнюю школу преподавать устроилась. Всё успевала. Меня сразу отговорила от ночных поездок и работ с суточным графиком, уповая на то, что муж должен больше времени проводить дома. Я прислушался к её словам и устроился в небольшую фирму, которая находилась неподалёку и занималась доставкой алкогольной продукции. Очень быстро, за какие‐то полгода, вырос из обычного водителя до бригадира. А ещё спустя несколько месяцев сел в кресло управляющего отделом доставки. Вскоре освободилось место менеджера в отделе розничной торговли, и я кинулся осваивать мастерство продаж. Дело шло неплохо, да и коллектив сложился на редкость дружный и сплочённый. Я быстро оказался в числе лучших, обзавёлся нужными контактами и связями.

Фирму закрыли. Мы всей командой ушли в другую, перетянув за собой всю клиентскую базу. В общем, организации открывались и закрывались. Первая, вторая, третья. Пока, наконец, мы не осели надолго в одной толковой конторе на Ленинградском шоссе. Добираться по пробкам с одного конца города на другой было достаточно проблематично, но пришлось привыкнуть, и я уже перестал это замечать. За это время удалось неплохо подняться в материальном плане. Старый жигуль сменил на неплохую иномарочку, приобрел в Подмосковье участок и начал постепенно строиться. Да ещё и собаку завели, не маленькую болонку, не пуделя, а рыжего с тигровыми прожилками немецкого дога, который к году перерос все возможные стандарты и из маленького бестолкового щенка превратился в огромного серьёзного зверя. Жилось неплохо, но всё чаще и чаще стал замечать, что в этой жизненной круговерти что‐то затерялось, и мне этого чего‐то очень не хватает. От сидячего образа жизни появились небольшой животик и второй подбородок. Несмотря на все попытки похудеть, набирался вес. А жизнь проходила мимо. Работа, дом, быт, суета. Опять работа с разъездными презентациями, переговорами, контрактами. Хотелось вырваться хоть на секунду из этого замкнутого круга, ощутить что‐то новое, чистое, светлое и радостное. Но, к сожалению, нехватка времени, усталость и лень овладевали мною всё сильнее день ото дня. Проходя по скверику возле колледжа в своем районе я с белой завистью смотрел на сидящих на лавках студентов, которые веселили своих подруг, пили холодное пиво. И лица каждого из них сияли неподдельными сверкающими улыбками.

В общем, я приходил к мысли, что надо что‐то делать. Необходимо в корне и срочно менять жизненный уклад. Возможно, заняться спортом, читать книги, поступить куда‐нибудь на заочный. Не знаю, что, но менять. Ответ пришёл внезапно. Как‐то раз по пути на дачу, стоя в пробке, я купил у парнишки-разносчика какую‐то газету. Читал её уже на даче, сидя с утра пораньше в маленьком, метр на метр, зелёном домике, который оборудован под туалет. А газетка, кстати, оказалась очень увлекательной. Всякие весёлые рассказы, анекдоты, письма в редакцию. Вот в одном таком письме, просто и доступно, человек рассказывал, что когда он вконец устал от всех неурядиц и занудливого быта, тогда он подал объявление куда‐то в журнал с текстом о поиске молодой любовницы. Я, конечно, от души посмеялся, в счастье по объявлению я не верил. Газета ушла по назначению, но в голове что‐то отложилось и всплыло только сырой и дождливой осенью. Всплыло резко и внезапно, под стук дождя, шум работающих дворников и красный сигнал светофора.

– А что, если? А вдруг это действительно то, что нужно?

От этих мыслей оторвал раздавшийся сигнал стоявшего сзади автомобиля. Я тронулся вперёд, но остановился в первом же «кармане» автобусной остановки.

– А что, если?.. – настойчиво повторял голос изнутри. Поначалу я долгое время пытался отогнать от себя эту навязчивую идею, но с каждым днем она всё сильнее укоренялась в моей голове и не давала мне покоя. Решаться или нет, думал долго. Аж до самой весны. Думал зимой, выглядывая в окно на засыпанные снегом крыши соседних домов, думал ранней весной под звук весенней капели, очищая лобовое стекло автомобиля от наледи… И наконец решился. В соседнем микрорайоне на почте снял абонентский ящик и в одну центровую газету подал несколько объявлений с разной периодичностью. Так, мол, и так: рост 185, возраст… женат… ищу… можно замужем. Примерно так. Может, и нескладно, но что уж получилось. Скажу честно, особо ни на что не надеялся. Будь что будет…

Марта

«Её глаза на звёзды не похожи,

Нельзя уста кораллами назвать».

Первое время никакой корреспонденции не приходило. Я два раза в неделю проверял ящик, но писем не было. А потом началось, пошло, поехало.

Письма полетели пачками, по семь и по восемь. Я даже не ожидал, что такими прямолинейными и раскрепощёнными окажутся отправительницы писем. И чего там только не было. И в групповой секс приглашали, и какая‐то сорокалетняя девственница из далёкого русского села «Кукуева» предлагала переехать к ней на ПМЖ и окунуться во все прекрасы деревенской жизни. А одна мадам, весом килограммов сто пятьдесят, даже фотографию свою в голом виде прислала. И смех и грех. Но всё это было не то. Далеко не такого результата я ждал от своей рискованной затеи.

Время подходило к середине мая. За два с лишним месяца я не получил ни одного сто́ящего сообщения и уже думал, что всё это бессмысленно. Перестал надеяться и для себя решил, что в конце месяца сдам ключи от ящика и завяжу с этой идеей. Но, как всегда говорят, удача приходит внезапно, когда её не ждешь. И тут вдруг…

В общем, как всегда в четверг, обычный такой пасмурный и ветреный четверг, я отправился проверять свою почту. Весь день с утра пошёл как‐то не так. Я всё время спешил и никуда не успевал. Мобильник разрывался важными звонками. Дороги выстраивали на моём пути километровые пробки. Внутренне, на уровне подсознания, я чувствовал приближение чего‐то нового и до сих пор мне неизвестного. Настроение было приподнятое. Я ждал чуда, и оно свершилось.

Часам к четырём я закончил свои дела и галопом погнал свой «Ford Scorpio» в сторону почты. Подъехал и не спеша пошёл ко входу. В общем, когда я шёл, то уже знал, что оно там. Я чувствовал, что заветное письмо лежит в ящике и терпеливо ждёт своего часа. Открывал дверцу не спеша, вглядываясь в проём. Да, оно действительно было там. Я взял конверт в руки и бережно убрал его во внутренний нагрудный карман моей куртки. Затем вышел из почтового отделения, сел в машину, закурил. От волнения почему‐то тряслись руки. Я вынул конверт, положил на колени и накрыл сверху правой рукой. Мне казалось, что письмо излучало что‐то очень доброе, нежное и ласковое. И я не ошибся! В конверте лежал аккуратно свёрнутый тетрадный листок в клеточку, исписанный мелким, но понятным и красивым женским почерком.

Писала девушка двадцати семи лет, с красивым и очень для меня необычным именем Марта. Письмо было достаточно коротким, но почему‐то после прочтения я сразу смог нарисовать у себя в голове её портрет. Невысокая, стройная брюнетка со стрижкой каре стояла у меня перед глазами так, как будто она уже была рядом со мной. Я перечитал его ещё раза три. В конце письма был номер мобильного телефона. Я перевёл дух, собрался с мыслями, закурил и, глубоко затянувшись, достал трубку и набрал номер.

Почти сразу мне ответил тихий, приятный, до глубины души, женский голос. Я представился, кто и зачем.

– Привет, – тихо ответила она, – я очень рада, что ты позвонил! Я даже ни на миг не сомневалась, что позвонишь.

Странно, мы ни разу друг друга не видели, а разговор шёл так, как будто мы знакомы много лет. Тихий и очень тёплый голос как будто шептал мне из глубины мобильника. Её слова доходили до меня, как нежная колыбельная песня, оседая в душе сильными позитивными эмоциями.

Договорились встретиться завтра, в три часа дня, у метро «Кузьминки», возле входа в «Макдональдс». Вечер этого дня и утро следующего тянулись очень долго. Впрочем, так всегда, когда ждёшь, время ожидания кажется бесконечностью. С утра я отправился на работу, но ненадолго. Пятницу я всегда оставлял себе как более свободный день. Как всегда, до обеда посетил несколько организаций по рабочим вопросам и к часу дня уже припарковал «Скорпио» напротив своего подъезда. Поднялся домой, хотел перекусить, но кусок не лез в горло. Откровенно говоря, меня охватило сильное волнение, и я никак не мог с ним справиться. Уж очень хотелось мне произвести впечатление на прекрасную незнакомку с диковинным именем Марта.

Где‐то в половине третьего я уже не мог высидеть остаток времени дома и, несмотря на то, что даже спокойным шагом до метро «Кузьминки» было десять минут ходьбы, вылетел на улицу. Перед этим минут пятнадцать крутился перед зеркалом. Как одеваться, не знал, поэтому надел обычные чёрные брюки, светлую чистую рубашку и сверху накинул тёмно-синюю джинсовую куртку. Короче, выскочил на улицу и направился к месту встречи. Шаг за шагом мандраж охватывал меня всё сильнее и сильнее. Не доходя до метро, в магазине приобрёл стограммовый шкалик коньячку и бутылку пива. Осушил всё это залпом за углом и ровно в три часа подошёл к метро «Кузьминки» и повернулся к пешеходному переходу, чтобы перейти на другую сторону дороги к «Макдональдсу». Я, вместе с толпой народа, сделал шаг на переход. Мельтешащие впереди люди, как по заказу, расступились, и тут я её увидел. Да-да, её! Я был на все сто процентов уверен, что это именно та, которая меня ждёт. Она стояла справа от лестницы, ведущей в «Макдональдс», и выглядела точь-в‐точь, как я её себе представлял. Брюнетка невысокого роста, смуглая кожа, причёска каре, с большими голубыми глазами, огромными ресницами, чуть пухлые губы и небольшой, чуть вздёрнутый носик. На ней были туфли на невысоком каблуке, джинсовая юбка до колен, светлая блузка, на плече висела небольшая женская сумка, на которой была подвешена джинсовая курточка. Создавалось впечатление, что она материализовалась из моего воображения. Но дальше случился ещё один интересный и неожиданный момент. Когда до неё оставалось всего несколько шагов, она вдруг резко подняла голову вверх и сделала шаг мне навстречу.

– Привет! Ты Владимир? – о чень тихим и мягким голосом спросила она и посмотрела на меня своими прекрасными глазами, в которых я в момент утонул и потерял на мгновение дар речи. В ответ смог только утвердительно кивнуть головой.

Почему, откуда, как она меня могла узнать?

Но ведь я сам её тоже как‐то узнал…

– Именно так я тебя и представляла, – сказала она и, не дав мне опомниться, взяла меня под правую руку, – ну что, пойдём?

Мы поднялись по ступенькам и зашли в «Макдональдс». Народу почти не было, и, взяв кофе и чизбургеры, присели подальше от касс, возле окошка. Говорила в основном она, и я лишь изредка успевал вставлять короткие фразы в те моменты, когда Марта делала очередной глоток горячего кофе. Как же она была прекрасна! Я сидел и не мог на неё налюбоваться. А её тихий нежный голос звучал в моих ушах, как музыка. Интересно было и то, что Марта совсем не пользовалась косметикой, и на ней не было ни одного украшения, ни цепочки, ни колец, ничего. Красота была естественной, её не надо было чем‐то подчеркивать, и это привлекало меня всё сильнее и сильнее.

Из разговора я узнал, что Марта журналистка, работает в редакции какого‐то, мне неизвестного, женского журнала. Пишет статьи, профессионально владеет искусством фотографии, даже на телевидении в каких‐то передачах участвовала. На вопрос о семейной жизни сказала, что замужем, но развивать эту тему она не стала.

Я в свою очередь немного рассказал о себе. Но главное было не в разговоре, а в том, что мы оба жадно и страстно поедали друг друга взглядами. В этот момент она взяла мою ладонь и очень нежно зажала между своими. Я не отрывал свой взгляд от её лица. Мне хотелось крепко-крепко прижать её к себе и никогда больше не отпускать.

– Слушай! Я в Сокольниках тысячу лет не была, – она прищурилась, опустила голову и слегка подняла на меня глаза, в которых читалась огромная просьба, – поехали, а? Пожалуйста, поехали!

Ну как ей можно было отказать?

– Поехали! Я тоже там давно не был.

Мы резко встали и направились к выходу. Оказавшись на улице, я было собрался ловить такси, но Марта взяла меня под руку и звонко рассмеялась:

– Я на машине, милый!

Мы пошли вдоль улицы, в сторону Дома искусств, и, шагая с ней под руку, я пытался угадать, какая среди стоящих вдоль дороги машин её.

Сперва стояли «Жигули» и «Волги», а чуть дальше сияла на солнышке отполированная до блеска «Ауди‐80». Оценивая стоявший транспорт, я решил, что это единственное из всего ряда авто, которое подходило бы ей. Но я в корне ошибся. Поравнявшись с «Ауди», я сбавил ход, но она потянула меня дальше:

– Это не моя. Мы еще не дошли…

К моему дикому удивлению, её машиной оказался достаточно свежий пассажирский микроавтобус «Фольксваген Каравелла» тёмно-синего цвета. Марта нажала на кнопку пульта сигнализации, и я, обойдя машину, расположился на пассажирском сидении. Обернувшись назад, я увидел, что в пассажирском салоне сняты все сидения. На полу лежали разные по высоте стопки чего‐то, накрытые старым пледом. Она очень ловко, прыжком пантеры, разместилась в водительском кресле, и мы тронулись.

Она не переставала меня удивлять. Эта маленькая хрупкая девушка чётко и ловко справлялась с тяжёлым и громоздким микроавтобусом, который в её руках казался невесомой летящей снежинкой.

Как же она управляла, это было что‐то!

Сразу же мы пролетели, не сбавляя скорости, на красный, как будто играя в шашки, объезжали попутные машины, то слева, то справа. Вылетали на встречную полосу, тесня идущий на ней транспорт, и, объехав стоящие на светофорах машины, становились первыми. Марта закурила тонкую сигарету, и наш полёт продолжился. Стрелка спидометра мгновенно подымалась до сотни и резко падала до нуля на ближайшем светофоре. И опять. Всю дорогу с её губ слетали весёлые комплименты в адрес нерадивых участников движения, которые то и дело путались под колёсами. Она звонко смеялась и шутила, курила одну за одной, выпуская между слов струи ароматного дыма от тонких дамских сигарет.

Я не успел оглянуться, как мы уже парковались недалеко от центрального входа в парк «Сокольники».

– Да, Марта! Давно меня так не катали!

Она взяла меня за руку:

– Всё впереди! Покатаемся! – И, прибавив шаг, потянула меня по уже зазеленевшим аллеям…

Сокольники

«Ночь мглою опутала бульвары и парки Москвы,

А из Сокольников пьяненький тащишься ты».

Мило беседуя, держась за руки, мы продвигались вглубь парка. Я то и дело в небольших, свободных от посетителей павильонах в этот день, покупал себе пиво. Настроение было на высоте. Казалось, что мы оба вырвались из долгого мучительного заточения и никак не могли надышаться выпавшей на нашу долю свободой.

Я выбросил в урну очередную банку из-под пива, Марта тем временем отошла метров на пять вперёд и вдруг резко развернулась в мою сторону, крикнула: «Лови!» – молниеносно бросилась ко мне и повисла на моей шее. Я обхватил руками её хрупкую талию, и в этот момент влажные губы Марты слились с моими. Несколько минут мы не могли оторваться друг от друга. Как измученные жаждой, наконец найдя источник влаги, жадно пытались напиться свежей и прохладной воды. А потом я поднял её на руки. Отнёс до ближайшей лавочки, поставил на неё, так что она стала одинакового роста со мной или даже чуть выше, и впился в её губы своими. Сколько мы так стояли, я не знаю. Мимо проходили прохожие, которые с завистью наблюдали за страстными поцелуями действительно красивой пары. Она крепко прижалась ко мне и, обняв меня за плечи, нежно, еле слышно шептала: