Хроники Империи Ужаса. Гнев королей
- -
- 100%
- +
Дантис же был просто потрясен. Он издал нечто среднее между отрыжкой и мышиным писком, выпучив глаза. Мгла тоже растерялась, что Вартлоккуру доводилось видеть нечасто. Это его слегка позабавило – ему нравилось видеть коллег припертыми к стенке.
– У меня тоже есть свои источники, – сказал король. – Этот тервола для меня крайне важен. Считай это жестом доброй воли.
Мгла наконец пришла в себя, после чего рассказала обо всем без утайки и, как отметил Вартлоккур, даже нечто такое, что оказалось неожиданностью для Дантиса.
Король взглянул на чародея, спрашивая его мнения. Вартлоккур, не обнаруживший откровенной лжи, кивнул.
– Что ж, неплохо, – сказал Браги, – если предположить, что Го не в курсе этих планов. Каков ваш порядок действий?
– Пока не вполне ясно. Мы вступим в игру, когда лорд Цянь решит, что атака со стороны Матаянги достигла кульминации. Мы захватим ключевые точки империи и не станем беспокоить Южную армию, пока матаянгская атака не пойдет на убыль. Лишь после этого заменим лорда Го.
– Да – если он вам позволит. Что, если он договорится с Матаянгой? Если он не станет атаковать?
– План несовершенен. Я могу и проиграть.
– Ты же не стала бы провоцировать войну?
– Нет! Не в большей степени, чем лорд Го. Шинсан не выдержит новых войн.
Король снова взглянул на Вартлоккура, и тот вновь дал понять, что, по его мнению, она говорит правду.
– Ладно, Мгла, – кивнул король. – Чем я могу помочь со своей стороны?
– Ты уже помогаешь. Обеспечиваешь нам безопасный плацдарм. Разве что еще одолжишь нам несколько штурмовых отрядов для удара.
Вартлоккур смотрел на Дантиса, догадываясь по мимолетным гримасам, каким предполагалось его участие в заговоре до того, как подключился король. Ему полагалось собрать средства для финансирования наемников, задачу которых теперь предстояло исполнить королевским солдатам. «Парень – дурак, – подумал чародей. – Но эта женщина способна сделать дураками куда более умных мужчин».
– Сэр Гьердрум, – сказал король, – собери войска, о которых она просит. И так, чтобы никто об этом не знал.
Вартлоккур повернулся к молодому рыцарю. Бедняга Гьердрум – он был решительно против данного предприятия. Никакие аргументы короля не могли его поколебать. И тем не менее он не стал возражать, ибо такова была королевская воля.
«Пожалуй, он прав, – подумал Вартлоккур. – Если поразмыслить, мы все соглашаемся, поскольку так легче, нежели спорить. Вполне возможно, Браги не меньший глупец, ибо он не в силах отделить личные чувства от политики. Если он в ближайшее время этого не поймет, Кавелин ждут тяжелые времена».
Непанта расхаживала по своим покоям, словно зверь в клетке. Ее мучило смутное и вместе с тем неумолимое осознание того, что мир вокруг нее изменился и она внезапно стала чужой для своего времени. Ничто больше не казалось реальным.
Она знала, в чем причина. Слишком многих друзей и любимых ей довелось потерять. И ничто ее больше не удерживало в этом мире, кроме мужа, за которого, как она считала, вышла замуж лишь ради выгоды. Ей нужен был защитник, и она приняла защиту от мужчины, который ее желал. Все романтические отношения жили только в воображении Вартлоккура.
И теперь она словно парила в пустоте, без каких-либо точек соприкосновения с реальностью. Порой Непанта сомневалась, в здравом ли она уме.
Жизнь ее походила на длинное ожерелье, унизанное разочарованиями и несчастьями. Бывали и хорошие времена, но ей приходилось напрягать память, чтобы их вспомнить, в отличие от всех бед, мысли о которых не оставляли ее ни на минуту.
Остановившись, она взглянула в окно, за которым виднелось темно-серое небо. Снова плохая погода? Казалось, будто солнце исчезло с тех пор, как они прибыли сюда. Неужели мрак следует за ней по пятам, словно грустный пес?
– Может, это все из-за беременности, – пробормотала она. – Больше так нельзя, иначе я не вынесу даже собственного общества. – Ее губ коснулась слабая насмешливая улыбка. – Все-таки у меня были друзья.
Внутри нее толкнулся ребенок, и она положила руки на живот, пытаясь понять, что это – ручка или ножка.
– Будем считать, что ты мальчик. Говорят, мальчики более активны. – Ребенок снова толкнулся, на этот раз сильнее, и она судорожно вздохнула. – Варт?
Но Вартлоккура рядом не было – вероятно, снова отправился к королю. Что они замышляли? Она до сих пор не знала, зачем Браги потребовался Варт. Он что-то говорил на эту тему, но все время ходил вокруг да около. Возможно, Варт и сам не знал ответа.
Она почти не покидала покои, но все равно ощущала пронизывающие замок Криф беспокойные течения. Прислуга обменивалась сплетнями и строила догадки. Имелась проблема с престолонаследием – Браги избрали королем, но его семья не получила прав наследовать трон Кавелина. И в случае его смерти началась бы борьба за корону, к которой готовились несколько группировок.
Плюс ко всему – конфликт на востоке и вспыхивающая время от времени гражданская война в соседнем Хаммад-аль-Накире существенно влияли на положение дел в Кавелине. И естественно, традиционные трения на этнической почве внутри самого Кавелина, которые не сумели смягчить три просвещенных монарха.
Глядя в окно, она думала о своем далеком доме в горах. В Фангдреде она была не более счастлива, чем здесь. Каждый день был свидетелем ее молитвы о том, чтобы их наконец позвал к себе внешний мир. Теперь они освободились от былого заточения, но ей снова хотелось укрыться за стенами горной цитадели.
– Похоже, я схожу с ума. Даже когда мои молитвы оказываются услышаны, мне это не приносит радости. – Ребенок снова пошевелился. – Что ты там делаешь? Прыгаешь через веревочку?
Она попыталась расслабиться. Порой сон приносил облегчение, но заснуть не удавалось. Болела спина, ноги и ступни. Несмотря на все попытки успокоиться, ее не оставляли тревожные мысли. Не желал лежать спокойно и младенец в ее животе.
Но тревожный сон все-таки пришел, а вместе с ним видения, столь же беспокойные, как и мысли наяву.
Подобные сновидения уже вошли в привычку. Ей снились Этриан, пустыня и огромная пугающая тень. Она слышала слабый, далекий голос звавшего на помощь сына. Тень забавлялась с ним, набрасываясь на него и терзая. Она протягивала к Этриану руки, но тот ее не замечал.
В последнее время ей часто снился Этриан, в основном когда сон ее был не слишком глубок. Сновидения различались, но в них сын всегда был жив, пытаясь избежать некоего похожего на тень зла.
Варт утверждал, что виной тому лишь беременность, и ее сны не связаны с реальным миром. Но ей уже доводилось пройти через нечто подобное несколько лет назад, и тогда она не была беременна.
Она считала, что подобные повторяющиеся сны отражают реальность. В снах содержалась великая магия, хотя ей не хватало знаний, чтобы их истолковать. Ее собственные магические способности значительно уменьшились после гибели братьев. Чтобы призвать Силу, требовалось полное сосредоточение всей семьи…
Варт тоже в этом не слишком разбирался, но наверняка знал достаточно, чтобы понять: ее сны что-то значат… или нет? Вдруг он прав и это лишь отражение ее страхов и тревог?
Непанта постепенно просыпалась, не пытаясь поймать ускользающие видения и пробуя мыслить логично, но у нее ничего не получалось. Лишь на мгновение показалось, будто она увидела полуоткрытую дверь, за которой неожиданно промелькнуло нечто похожее на правду.
Послышался тихий шорох и мягкие шаги. Она узнала походку служанки.
– Я не сплю, Марго.
– Госпожа… я не хотела прерывать твой сон. Твой муж просил меня узнать, спишь ли ты.
– Скажи ему, пусть придет.
Вартлоккур присел на край кровати Непанты и взял ее за руки.
– Как ты себя чувствуешь?
– Неплохо. Что происходит в мире?
– Как обычно. Люди рождаются и умирают, а в промежутке, как правило, крайне глупо себя ведут. Я уже четыреста лет за ними наблюдаю, но они нисколько не изменились, повторяя все те же глупости.
Непанта разочарованно вздохнула. Когда он так говорил, обсуждать сны не имело смысла.
– Опять ты в таком настроении?
– В каком?
– Все суета и томление духа…
– Ха! Порой это единственная разумная философия.
Он вновь впал в меланхолию, и она поняла, что если так пойдет и дальше, они не смогут жить вместе. Но пока его еще можно было спасти, если не дать ему полностью уйти в себя.
– Что тебя тревожит?
Пусть выговорится, пусть даже разозлится. Лишь бы порвались цепи, в которые он себя заковал.
– Это все Браги. Он становится другим. Несколько лет назад он все видел и понимал. Ничто не ускользало от его внимания, и никто не мог его одурачить.
– О чем ты?
– Теперь он изменился. В Кавелине затеваются интриги, готовы вспыхнуть заговоры. А он ничего не замечает – играет в захваты или строит козни против Шинсана. В то время как реальная опасность растет словно раковая опухоль за его спиной.
Победа! Все-таки он разозлился.
– А тебе-то какая разница? Кавелин – не твоя родина. И ты переживешь все его проблемы.
– Не знаю… может, ты и права. С тех пор как пал Ильказар, меня ничто не связывает ни с каким конкретным местом. Но, возможно, мне по душе то, что хотели совершить здесь старый король, королева Фиана и Браги. Возможно, мне по душе то, к чему привела бы их мечта в случае успеха. Возможно, я злюсь потому, что Браги отвлекся от реальных проблем. Возможно, мне не нравится то, что с ним происходит.
– Или ты его недооцениваешь, Варт. Браги хитер. Никогда не знаешь, что у него на уме. Может, он как раз держит руку на пульсе событий, которые тебя так беспокоят. Не забывай, что у него есть Майкл Требилькок. Говорят, Майкл вездесущ и невидим и никакая интрига не проскользнет мимо него. По словам моих служанок, знать до смерти его боится.
– Угу. У Браги и впрямь хороший помощник. Но вдруг он начнет вести себя столь странно, что с его поступками перестанут соглашаться? Впрочем, не важно – мне все равно никак на это не повлиять, так что какой смысл переживать? Как прошел день?
Настроение его изменилось. Хорошим его нельзя было назвать, но вряд ли она могла рассчитывать на лучшее.
– Мне опять снился сон. Этриан звал на помощь. – (Вартлоккур нахмурился, став мрачнее тучи, и ей даже показалось, что сейчас поперек его лба сверкнет молния.) – Вряд ли все дело в беременности и желании несбыточного, Варт, – продолжила она, осторожно подбирая слова. – Что-то на меня воздействует. Я не говорю, что это именно Этриан – скорее всего, нет. Но, думаю, тебе стоит отнестись всерьез и попытаться докопаться до сути. Возможно, это важно, хотя ни ты, ни я пока не понимаем, в каком именно смысле.
– Ладно, попробую. – Голос его звучал холодно и безрадостно. – Если что-нибудь выясню – сообщу. – Он встал. – Мне нужно идти. Я ненадолго.
«Беги, – подумала она, глядя ему вслед. – Убирайся. Почему тебя настолько огорчает, когда я завожу разговор про Этриана?»
Прошло несколько дней. Вартлоккур встретил короля в коридоре, среди пляшущих теней, отбрасываемых масляными светильниками.
– Что-нибудь слышно про Майкла? – спросил чародей.
– Арал нашел некий след. Его друг видел Майкла в Дельхагене через несколько дней после нападения на Лиакопулоса.
– Странно.
– В наши дни все странно. Сколько еще осталось Непанте?
– Две-три недели.
– Нервничает?
– Очень. – Чародей слабо улыбнулся.
Он уже начинал беспокоиться, чувствуя, что застрял здесь, хотя обещал Непанте забрать ее домой до родов.
– Не тревожься. С Этрианом у нее не возникло никаких хлопот.
– Будь так любезен, не упоминай это имя. В последнее время она на нем просто помешалась. Решила, будто он жив, и думает, что мы должны его найти.
– В самом деле жив?
– Не знаю.
– Пару недель назад ты говорил…
– Я знаю, что говорил. Сейчас не время об этом думать. Скоро должен родиться малыш.
К своему удивлению, Варлоккур обнаружил, что чуть ли не рычит. Неужели ему настолько угрожал бы выживший мальчик?
– Попробую узнать, – может, что-то выяснилось.
– Ничего не выяснится. – Чародей посмотрел вслед королю, который словно нес на плечах тяжесть всего мира. – Друг мой, придется тебе научиться по крайней мере какое-то время не совать нос в чужие дела.
Развернувшись, он зашагал в свои покои.
8
1016 г. от О.И.И.
Предводитель мертвецов
– Она летит прямо к нам! – крикнул Этриан. – Уходим!
Сааманан сбежала по шее каменного зверя. Этриан помчался за ней.
На фоне голубого неба мелькнула серебристая искра. Зверь сумел слегка отклонить ее полет, но она все же ударила его в бок, и он яростно взревел в ответ.
– Что это? – спросила Сааманан, приподнявшись на спине зверя.
– Не знаю. – Этриан взглянул на разрушения, которые причинил взрыв среди солдат. – Но хорошего от них точно мало. Давай спустимся отсюда, пока в нас не попали.
Слегка подтолкнув женщину, он окинул взглядом пустыню. Тервола стояли на вершине дюны. Похоже, приближение армии мертвецов нисколько их не пугало.
Этриан и Сааманан почти спустились, когда прилетела еще одна стрела, ударив перед носом зверя и выплеснув свою энергию в пруд Сааманан. К небу поднялись огромные клубы пара, от передних лап зверя отвалились куски камня. Во все стороны полетели обломки каменных плит. Выход из пещер обрушился.
Сааманан зарыдала, глядя, как гибнет ее творение.
– Твой Великий не в лучшей форме, – заметил Этриан. – Нас попросту рвут в клочья. Возможно, я ошибся, положившись на его защиту. Он лишь впустую расходует солдат.
– У него их более чем достаточно.
– В самом деле? Думаешь, тервола выпустят нас из пустыни? Это всего лишь разведывательная группа. Что будет, если они по-настоящему разозлятся? Теперь они уже поняли, что к чему, и знают, как поступать. Если твой Великий продолжит в том же духе, к концу недели мы все будем мертвы. Включая его самого.
Сааманан наклонила голову.
– Те серебристые штуки… похоже, они закончились.
Она была права – обстрел прекратился. Этриан оценил повреждения, нанесенные последней стрелой.
– Придется немало потрудиться, чтобы здесь все расчистить.
Он направился туда, откуда видно было дюну. Собственно, там ничего не происходило. Солдаты каменного зверя продолжали стоять вокруг.
– И что теперь? – спросил Этриан.
– Они ушли. Он не может понять, в чем дело. Просто спустились с дюны и исчезли.
– Телепорт-портал, – с отвращением сплюнул Этриан. – Клянусь, я бы справился куда лучше этого так называемого бога, если бы…
– Не говори так!
– Буду говорить так, как считаю нужным. Раз он ни на что не способен – значит не способен. Нужно убираться отсюда. Если так пойдет и дальше, мне конец.
Каменный зверь прорычал, что он пока не в состоянии развернуться в полную силу. Этриан огрызнулся в ответ, мол, божество не сумело воспользоваться даже тем, что у него имелось. Спор продолжался все четыре дня, которые им потребовались, чтобы расчистить выход из пещер. Этриан настаивал, чтобы зверь стал его рабом, но тот отказывался.
Сааманан, обычно занимавшая сторону божества, лишь задумчиво молчала, возясь со своим прудом словно ребенок, пытающийся найти все осколки разбитой фарфоровой куклы.
– Они ждут в горах, – сказал Этриан женщине. – Легион, готовый к бою. Полагаю, твой Великий растратит там остатки живой силы.
– Вряд ли он легко сдастся, Этриан.
Он удивленно взглянул на нее – впервые она назвала его по имени.
– Как и они, подружка. Как и они. Собственно, они лишь единственный раз потерпели поражение – от моего деда, моих дядей, моей тети и человека, который убил моего отца. И за это они пытались отомстить, захватив меня в плен.
– Я тебе верю, – прошептала Сааманан, словно надеясь, что каменный зверь ее не слышит. – Я их боюсь. Но как убедить его, чтобы он услышал нас? Теперь все уже не так, как раньше, – он больше не позволяет мне в чем-либо участвовать. Во время войн с Нахамен в основном сражалась я.
– Возможно, он винит в поражении тебя.
– Но я…
– Не важно, кто виноват, – в своей вине он все равно бы не признался. Он ведь бог, а боги считаются всемогущими и непогрешимыми.
– И что нам делать?
– Следовать за войском. Быть готовыми помочь. Мы в любом случае разделим его судьбу, хочется нам этого или нет. Тервола не знают пощады.
Сааманан кивнула:
– Подожди здесь.
Она спустилась между лапами каменного зверя, проталкиваясь через толпу, изливающуюся из пещер. Этриан смотрел, как выходящие оттуда солдаты выстраиваются в колонны и направляются в сторону гор. Казалось, их орде не будет конца.
Возможно, зверю не требовалась никакая утонченная стратегия, и он готов был до бесконечности идти на странные жертвы.
Когда солнце уже клонилось к закату, Сааманан вернулась, ведя за собой двух маленьких драконов.
– Они потеряли всадников. Великому нет от них никакой пользы.
При мысли о полете у Этриана внутри все сжалось.
– Я не умею…
– Ничего страшного. Так же, как если бы ты ехал верхом на лошади, – просто говори им, что делать. Когда они были живы, не уступали нам в уме и сообразительности.
– Но теперь-то они не живые. – Он имел в виду, что их оживил каменный зверь и сейчас они полностью подчинялись его воле.
Внезапно он улыбнулся. Бояться действительно было нечего – божество не причинит Этриану вреда, пока не получит всего, что он мог ему дать.
– Просто делай как я, – сказала Сааманан. – Лети!
Ее дракон взмыл в воздух. Крылья его звенели, подобно медным гонгам. Она описала круг в сотне футов над головой Этриана.
Он глубоко вздохнул:
– Лети, дьявол ты этакий.
Спина дракона ударила ему под зад. Он покачнулся, но удержался. Земля умчалась вниз. Этриан зажмурился, чувствуя, как колотится сердце.
Когда он снова открыл глаза, дракон кружил позади дракона Сааманан в нескольких ярдах над головой каменного зверя, откуда открывался вдесятеро более широкий вид на пустыню.
– Вряд ли я создан для полета! – крикнул он.
Женщина взглянула через плечо и что-то сказала своему дракону, который перестал описывать круги и устремился на запад.
– Следуй за ней, – прохрипел Этриан.
Вскоре он приноровился к полету, хотя уже понял, что удовольствия ему это никогда не доставит – слишком уж долго пришлось бы падать. Сааманан, однако, казалось, была прирожденной летуньей. Пока он с трудом тащился следом, она то взмывала ввысь, то пикировала вниз, наслаждаясь воздушной акробатикой. От одного взгляда на ее «мастерство» у него подкатывал комок к горлу.
Наконец она заскользила совсем рядом – насколько позволял размах крыльев чудовищ.
– Мы почти на месте.
Впереди высились горы, внизу проносились бесплодные склоны холмов. Она указала вперед рукой, и Этриан увидел углубление, отмеченное фигурными линиями, которые складывались в оборонительные сооружения.
Сааманан камнем устремилась к земле, остановившись всего в нескольких ярдах над безжизненным горным склоном. Ее дракон накренился и скользнул в каньон, расширявшийся в нечто, бывшее в древние времена широкой поляной. Этриан последовал за ней на большей высоте, спустившись лишь там, где ему не могли помешать горы.
На бывшей поляне рядами выстроились воскрешенные из мертвых солдаты – точно в том же порядке, как и до этого под землей. Он сбился со счета, глядя на уходящие вдаль в пустыню колонны.
– Сколько тут солдат? – спросил он, когда ноги коснулись земли, и тут же сел, чувствуя, как натянуты нервы.
– Сто пятьдесят тысяч. Все, кем он в состоянии управлять, и еще какое-то количество на замену.
– В каком смысле – все, кем он в состоянии управлять?
– Стольких он может оживить. Сразу за пределами горы – около ста тысяч. Здесь… ну, пожалуй…
– Гм… – Тут требовалось больше подробностей. – Лучше объясни. Если у него есть еще какие-то недостатки, кроме глупости…
– Чем дальше от горы, тем меньшим количеством тел он может управлять. На расстоянии в пять миль он может справиться со ста тысячами. Их не отличить от живых солдат, не считая того, что они раз за разом поднимаются на ноги. Здесь он не может управлять больше чем пятьюдесятью тысячами, да и теми с трудом. Вот почему они просто стоят. У него еще тридцать тысяч дальше, в ущелье.
– А если дойти до края пустыни?
– Десять-пятнадцать тысяч. На расстоянии в тысячу миль он не сможет оживить больше четырех-пяти.
Этриан окинул взглядом ряды войска.
– Как он собирается куда-то дойти? Идеи у него, конечно, великие, вот только эту империю можно будет объехать за день. Она никогда не выйдет за пределы пустыни.
– Именно для этого и нужны мы.
– То есть?
– Потом.
Больше она не отвечала на вопросы, утверждая, что для них еще не пришло время. Сперва зверь должен был отомстить за причиненный ущерб солдатам в ущелье.
Этриан нашел тенистое место и какое-то время спустя решил, что ему все ясно.
Зверь хотел, чтобы он полностью ему подчинился, надеясь обманом заманить его в рабство, а потом передать способность повелевать мертвыми. Имея возможность свободно перемещаться, он создал бы новую империю.
Этриан поделился мыслями с Сааманан, и та лишь кивнула в ответ.
Улыбаясь, он вернулся в тень. Положение его оказалось куда устойчивее, чем он предполагал. Довольный собой, он задремал.
Сон был неглубок – Этриан сохранял контроль над своим сознанием, понимая, что момент сейчас слишком удачный, чтобы потратить его впустую. Мягко и осторожно, превозмогая сопротивление упрямой оболочки, он высвободился из тела и воспарил над армией мертвецов, не боясь упасть. Его радовала обретенная свобода. В небе не было места страданиям.
Заметив некую тьму, льнущую к горам в том месте, где расположился легион, он напряг свои чувства, ощутив мощь каменного зверя, который гнал орды на земляные укрепления Шинсана.
Усилием воли Этриан переместился на запад, и его нисколько не обрадовало то, что он там увидел. Зверь бросил на обороняющихся тридцать тысяч солдат, в рядах которых прокладывали широкие просеки серебряные стрелы. Мертвых солдат, которым удавалось пробиться достаточно близко, тут же сокрушали. Тьмой, которую увидел Этриан, оказался дым костров, на которых сжигали захваченных мертвецов.
Армия зверя не могла причинить серьезного вреда в ответ. Немногочисленных раненых со стороны Шинсана отправили через порталы, прежде чем зверь успел захватить их в плен.
Недовольный Этриан поплыл дальше на запад, быстро преодолевая большие расстояния и восхищаясь разумом, управлявшим легионами.
Тервола опережали его на три или четыре шага. Он понимал, что никакой надежды вырваться из пустыни у него нет. Каменный зверь растратил бы все свои силы в ущелье, послав лишь жалкий ручеек против вражеской крепости, и на этом бы все закончилось. Год спустя тервола смеялись бы над великой войной в пустыне, удивляясь глупости побежденного врага.
Он вернулся в свое тело.
– Хорошо спал? – спросила Сааманан.
– Нет. – Этриан рассказал ей обо всем, что видел, и о том, сколь мало осталось сил у зверя. – Он что, будет и дальше продолжать в том же духе? Там всего пять тысяч солдат, но им на помощь идут вдесятеро больше. И за ними стоит могущество Шинсана. Сааманан, он упрям и глуп, но ты должна заставить его понять, что он делает.
– Вряд ли он станет меня слушать. Слишком уж он зол. Может, когда успокоится…
– Так успокой его. Сделай что-нибудь. Он нас погубит.
Сааманан беспомощно, с какой-то детской непосредственностью взглянула на него, а затем резко кивнула и села на дракона. Ящер взмыл в воздух и устремился на восток.
Этриан взглянул на солнце – до заката оставался еще час. Следовало отдохнуть. Возможно, у Сааманан все получится. Он вернулся в тень скалы.
Сумерки уже сгущались, когда Сааманан его разбудила.
– Уже вернулась?
– Ты нужен ему.
– Он готов поговорить?
Она кивнула:
– Сегодня он многое увидел… Он очень спокоен, очень рассудителен и очень встревожен. Контратака его потрясла.
– Контратака?
– Противник позволил ему растратить бо́льшую часть сил, а потом окружил оставшихся. Ему не удалось спасти ни одного солдата, а они не потеряли и пяти сотен. Он выучил урок.
– Значит, теперь он готов слушать? – улыбнулся Этриан. – Что ж, полетели.
И они полетели. Сааманан не жалела сил своего дракона, в лицо Этриана хлестал ветер. За полчаса они добрались до каменного зверя.
Юноша сразу же почувствовал перемену, случившуюся с чудовищем. От ярости и высокомерия не осталось и следа, словно у ребенка, который решил показать, на что он способен, но ударил в грязь лицом.
– Сааманан сказала, что ты готов поговорить! – крикнул Этриан, стоя среди каменных обломков. Отец научил его смелости, однажды заметив, что боги не просто так наделили людей безрассудством.