Лика. Трагедия в Скалистом

Таня сидела одна в квартире, перед выключенным телевизором и слушала, как за окном воет ветер. Часы показывали десять вечера, Гриши не было. Она не беспокоилась, зная, что он на лодке, переплывает Саню и на том берегу, есть заимка, где рыбаки ночуют, выпивают, а утром опять рыбачат. Завтра вечером он должен вернуться. Но как ей тяжело, когда он дома. Молчит и молчит, она чувствует: он как закрытый котел, в котором кипит вода, но нет выхода пару. Лучше бы он ее побил, выместил на ней злобу, а потом бы они помирились, и все было бы по-прежнему. Но он никогда ее «пальцем не тронул». Не пьющий, работящий, любящий муж и отец. Как она могла, так ему отравить жизнь? Почему она не подумала о последствиях? Такими или подобными мыслями изводила себя Таня, когда оставалась одна.

Утро воскресенья, еще более серое и унылое чем вчера заглянуло в окно квартиры Луганских. В спальне кровать была не расстелена, а в кресле свернувшись клубком, спала Таня. Ее разбудил звонок в дверь. Часы показывали десять часов утра. Зашла Тоня, в домашнем халате. Она прошла на кухню, где подруги сели за круглый обеденный стол, Таня поставила чайник на плиту. Обе молчали. Они уже две недели не виделись и обе не чувствовали в этом потребности. Таня поняла, что подруга зашла по какому-то поводу. Она первая прервала молчание:

– Погода ужасная, такую тоску нагнетает.

– Да, осень ранняя и холодная. – Ответила Тоня, кутаясь в халат.

– Ты просто так зашла или что-то хотела?

– Хотела. Хотела у тебя спросить, кто тебя надоумил пустить в дом Августу Геннадьевну?

– Я не помню уже кто. Кому-то пожаловалась, что дочь хуже учиться стала, мне дали ее телефон.

– Таня, ну почему ты не пожаловалась мне. Я же твоя подруга, я еще и педагог, вспомни, пожалуйста. Я сама позанимаюсь с Ликой, откажи этой Августе. Она носит сплетни из дома в дом. О том, что ты беременна она рассказала, всем кто, соглашался ее выслушать.

– Мне уже все равно. Я чувствую приближение чего-то ужасного и мечусь, в поисках выхода. Хочу все вернуть на «круги своя», а сама еще больше запутываюсь и меня беда, как в омут затягивает.

– Не могу все это слушать, не затем я пришла. С сегодняшнего дня Лика пусть приходит к нам делать уроки. Я каждый день занимаюсь с Викой, мне не трудно будет. И девочкам веселее, Лика почти перестала к нам заходить. То, что между вами с Гришей происходит, отражается на психике ребенка.

– Ладно. – Коротко ответила Таня, разливая чай.

– Как ты себя чувствуешь?

– Тошнит каждое утро.

– А Гриша что говорит?

– Он со мной не разговаривает. Как он на работу ходит? Что он там слышит? Ничего не говорит. А ведь я ему не изменила. Этот заместитель напился и ничего не мог. Я воспользовалась его слабостью и потребовала квартиру, взамен на то, что буду молчать о его мужской несостоятельности. А он не дурак! Я думала, почему он так легко согласился переделать протокол? А он очень тонко и изощрено мне отомстил. Он видел далеко вперед, то, чего не видела я, знал, то, чего не знала я. Теперь никто в городе не сомневается в его мужской состоятельности, а на меня и мужа пальцем показывают.

– А беременность? Как же так получилось, что беременность наступила, я верю, что ребенок Гриши, но именно тогда?

– Боги любят посмеяться над простыми смертными. Особенно тогда, когда мы обращаемся к ним, только в крайнем случае. – С горечью ответила Таня и продолжала, обращаясь к Тоне – Почему, но почему мне так не везет! Банальное невезение: мы не попали в список очередников, привело к цепочке несчастий, да не цепочке, а целой цепной реакции. Вот скажи мне подруга, почему у вас в семье все благополучно? Что вы такое знаете, чего не знаем мы?

– Я думаю, я всегда сначала обдумываю поступок, а потом его совершаю. Так меня научила мама. А ты действуешь сгоряча, на авось, вот и получаешь от судьбы «по шапке». И еще: меньше бери в голову дурных мыслей. Голова должна быть «холодной», даже расчетливой. Всегда. Знаешь поговорку: «Дурная голова, ногам покоя не дает». Не доводи себя до крайности, береги себя, дорогая, ведь ты ждешь ребенка, такое счастье вам бог послал. Мы тоже хотим с Ваней сына, а вот не получается.

– Спасибо, за совет. Сейчас я бы многое отдала за то, чтобы поменяться с тобой ролями: ты бы ждала ребенка, а я бы заглаживала свою вину перед мужем. Ребенок нам тоже нужен, но позже, позже, всего на несколько месяцев позже! И все бы было по дру-ому! – Таня опять горестно сжала голову руками.

– Но, природа не спрашивает нас: когда давать цветы, а когда плоды. Спасибо Танюша за чай. Я пойду. Вечером ждем Лику. – Тоня встала из-за стола, и пошла самостоятельно, открывать дверь. Таня продолжала сидеть за столом, подперев руками голову.

Вечером, радостная Лика, побежала заниматься к тете Тоне. Она ненавидела хитрую и не очень умную Августу Геннадьевну и была рада избавиться от ее общества. У Тони она пробыла почти три часа, вернувшись, домой в девять часов вечера и крикнув с порога:

– Мама, а где папа?

Таня опять спала. Сон стал ее защитной реакцией, направленной на то, чтобы сберечь нервы свои и ребенка. Лика подбежала к матери, та давно не видела ее такой довольной.

– Мама, мама, тетя Таня, так хорошо объясняет. Мы с ней все разобрали и русский и математику. Она мне даже сочинение помогла написать! Мама, а где папа?

Таня посмотрела на часы, они показывали начало десятого вечера. В это время Гриша всегда был дома. С рыбалки он всегда возвращался засветло, а сейчас за окном чернело ночное небо. Страх сжал сердце. Предчувствие беды, которое не покидало ее уже давно, застучало мелкими молоточками в висках. Таня встала, накинула на халатик пальто и пошла к Тоне: у них уже был телефон. Его установили вне очереди, отцу подруги, как ветерану войны, дочь прописала его к себе. «И здесь не прогадали, эти умники» – с желчной горечью, думала Таня, спускаясь на этаж, где жила подруга и звоня в ее дверь.

Несмотря, на поздний час, Тоня сразу открыла ей двери и, увидев посеревшее лицо, схватилась за сердце:

– Что случилось?

– Гриша не вернулся с рыбалки домой, надо звонить в милицию. Можно воспользоваться телефоном?

– Конечно, конечно, вот аппарат, звони.

В дежурной части, куда позвонила Таня, сказали, что ей нужно подъехать написать заявление. Она пошла собираться. Тоня выразила желание поехать с ней, но та отказалась. Поддержка счастливой подруги раздражала и напоминала о собственной глупости.

В милицию она приехала на такси. Заявление приняли и сказали, что начнут поиски завтра, возможно муж еще вернется, этой ночью.

– А если не вернется? Время будет упущено. – Спорила с дежурным Таня.

– Зуб даю, вернется. – Отвечал дежурный. – Знаете гражданочка, сколько таких вот обиженных жен, тут ходит и пишут, пишут заявления, вместо того чтобы мужу создать спокойный домашний уют, окружить любовью, лаской, вниманием. Вот и бегают от вас мужики на сторону. Придет и твой, ночью придет, я тогда вообще это заявление порву.

– Почему?

– Потому что, до зорьки явился, считай, дома ночевал. – Жестко ответил дежурный и занялся молодым парнем, которого привезли в состоянии алкогольного опьянения.

Обескураженная нотациями дежурного милиции, Таня на такси вернулась домой. Ни утром, ни днем следующего дня, Гриша домой не вернулся. В милиции завели уголовное дело о пропаже человека и начались активные поиски. Товарищи Гриши по работе, сменяя друг друга, искали тело баграми, с милицейского катера, но пока безуспешно. Лодка его вскоре нашлась, ее прибило к берегу ниже по течению. Лодочного мотора на ней не было. Не было его и в маленьком гараже, на берегу Сани. Старый чиненый, перечиненный «Вихрь», пропал вместе с хозяином. На заимке, на левом берегу реки, где обычно собирались любители порыбачить, следов недавнего пребывания людей не нашли. Погода была плохая и желающих отдохнуть на природе, за последнюю неделю не было. Все факты, говорили о том, что Гриша, не справился с управлением и лодка перевернулась. Ее прибило к берегу, а там уже ушлые люди, сняли мотор. Поиски тела решено было продолжать, из области вызвали водолазов, которые обшаривали дно в самых глубоких местах реки.

Таня лежала дома, плакать она уже не могла, иногда у нее вырывались сдавленные всхлипы, это все на что она была способна. Рядом сидела Тоня, она взяла отпуск без содержания и не отходила от подруги. Вся прикроватная тумбочка была заставлена пузырьками из-под валерьянки, лежали какие-то таблетки, в которых могла разобраться только трезвомыслящая Тоня. Она периодически давала подруге препарат и опять сидела рядом, не отходя ни на минуту. Ваня уже сутки без сна, провел на катере, исследуя баграми дно Сани. Их дочь Вика, сидела с Ликой.

Прошли сутки, еще одни, никаких сведений о Грише не было. На третьи сутки, родителям Тони сообщили по телефону, что водолазами найдено тело. Тоня, узнав страшную новость, не решалась, сказать об этом Тане. Она оставила с подругой, ее напарницу по работе, Катю, а сама поехала в милицию. Там ей сообщили, что тело настолько обезображено, что опознать его не сможет и родная мать. Его нашли в каменном кармане реки, оно билось о камни, поэтому переломаны многие кости, а мясо уже практически съели хищные щуки, их там множество. Плача, Тоня вернулась домой, там за обеденным столом сидела Татьяна, взгляд ее был безумен:

– Я знаю, вы его нашли, на дне Сани. Я все знаю, я видела сон, вы не можете мне его не показать. Я должна с ним проститься. – Бормотала она.

Тоня, сама, была на грани нервного срыва, поэтому не смогла сообразить, что это всего лишь бред, воспаленного ума. Она обняла подругу и заплакала, приговаривая:

– Может не надо. Это тяжелое зрелище. Тебе нельзя волноваться, это может навредить ребенку.

– Так значит это, правда. Я должна его увидеть. Позвони следователю, пусть пришлют за мной машину.

Собрав нервы в кулак, Тоня пошла, звонить следователю. Тот ответил, что по всем правилам, тело, конечно, нужно опознать, но в данном случае это не возможно. Нужна будет генетическая экспертиза. Но опознать все же нужно. Если жена сейчас сможет, пусть приезжает. Тоня ответила, что жена очень плоха, но настаивает на том, чтобы увидеть тело.

– Она никогда еще не видела такого, вот и настаивает. Выходите, я высылаю машину.

В морге судебно-медицинской экспертизы, куда доставили подруг, Таня еще какое-то время держалась стойко. Но когда ее подвели к столу, открыли простынь, под которой находилось студенистое месиво, она схватилась за Тоню, и стала медленно сползать на пол. Санитар, огромный рыжий парень, сунул ей под нос вату, пропитанную нашатырем, которую держал наготове. Потом поднял Таню на руки и вынес на воздух. На улице, обе женщины пришли в себя и, взявшись за руки, как в детстве, побрели к машине. Водитель отвез их в отделение милиции к следователю. Тот, увидев их зеленые лица, немедленно приказал заварить сладкий кофе. Тоня кофе выпила, а Таня отказалась. Она сидела как изваяние, молча, уставившись в какую-то ей известную точку. Следователь спросил, обращаясь к ней:

– Татьяна Вениаминовна, вам лучше?

– Да, – ответила она, – мне лучше. Я уверена, что это не Гриша.

– Как вы можете быть уверены? Ведь не осталось никаких человеческих признаков.

– Я уверена, что это не Гриша. – Опять повторила Таня. – Я сердцем чувствую: это не он.

– К сожалению, я не могу в протоколе опознания написать то, что чувствует ваше сердце. Мне нужны факты, приметы: родинки, шрамы, которые обычно есть на трупе. Здесь ничего нет. Но вскрытия еще не было. Подождем пока с выводами. Отправляйтесь домой, вас отвезут.

Подруги вышли, Тоня придерживала ослабевшую Таню, доставив ее до самой постели, где та, укрывшись одеялом с головой, забылась тяжелым сном.

Лика, осталась ночевать у Косаревых. Утром они все втроем: Тоня и обе девочки, отправились в школу. В обед Ваня зашел к Тоне на работу и сообщил, что после вскрытия тела, судмедэксперты установили, по сохранившимся костям таза, что оно принадлежит женщине. Поэтому поиски Гриши возобновляются. Его отпустили с работы, он едет на катер, который через час отчаливает. Тоня, смотрела на похудевшее, измученное лицо мужа и думала о том, какую страшную и разрушительную силу, всколыхнула Таня, своим проступком.

Поиски прекратили десятого ноября, когда ударил тридцатиградусный мороз. Таня лежала в больнице, в нервном отделении. Она очень похудела, ослабла, но беременность протекала нормально, сделали заключение врачи. Лика жила у Тони, бабушка, мать Тани, также переехала к ней и тоже вызывала опасения. Она часто разговаривала сама с собой, забывала выключить плиту. Тоня, придя с работы, заставала порой такую картину: бабушка сидит у окна и мирно ведет беседы с птичками, а раскаленный чайник плавится на плите. У нее возникала мысль попросить свою мать присмотреть за Таниной мамой. Но потом решила, что довольно и того, что она втянулась в эту драму. Мать была, пожилой женщиной ее сердце надо было беречь. Тоня, разрывалась на части, стараясь выполнить, простой человеческий долг, перед подругой, но это было так непросто. Первым возмутился Ваня. Он устал, от постоянной суеты. Дома было не убрано, еда приготовлена наспех, жена вечно где-то пропадала. Поздно вечером она появлялась и садилась за уроки с девочками, потом начинала проверять тетради своих учеников и засыпала прямо за столом. Проснувшись утром затемно, заканчивала работу с тетрадями и начинала готовить завтрак. Наспех поев, она уходила с девочками в школу.

Вечером, когда девочки убежали в свою комнату, немногословный Ваня сказал:

– Тоня, нам надо поговорить.

Тоня мыла посуду, при этом умудряясь подбегать к стиральной машине: доставать или загружать новую партию белья. Она уже чувствовала недовольство мужа и понимала, что жить жизнью несчастливой подруги нельзя. Но к чувству жалости примешивалось чувство вины, за то, что у нее все хорошо, в отличие от Тани. Она села за стол рядом с Ваней и приготовилась его слушать, заранее зная, что он скажет.

– Тоня, нам надо прекращать жить жизнью своих друзей. Мы, что могли, для них, уже сделали. Не надо втягиваться в сам процесс, это может изменить нашу жизнь, в худшую сторону. Я уже вижу признаки этих изменений и не хочу усугублять их. Очень тебя прошу, займись нашей семьей, наладь наш быт. Луганских из пропасти ты уже не вытащишь, они завязли там прочно. Лика здесь не причем, поэтому пусть бывает у нас. А Таню отправляй на работу, она там быстрее окрепнет и привыкнет жить без Гриши.

– Ты, думаешь, он погиб? – Спросила Тоня мужа.

– Не верю, что он погиб, но он не вернется к твоей подруге, в этом я уверен. Я сам бы на его месте исчез, как бы мне не было плохо без дома и без семьи, это все равно лучше, чем слышать за своей спиной все то, что говорят о его жене.

– У него нет родственников, он из детского дома. Ему и податься некуда.

– Я думаю, мы ничего о нем не услышим и уже не узнаем. – Ваня покачал головой.