Девки гулящие

Глава 15 Заботы Ивана Афанасьевича и Сената

Мудрым человеком как-то было сказано, что цифры миром не правят, но дают о нем прекрасное представление…

Анализ официальной медицинской отчетности по Вятской губернии позволяет сказать о том, что частота встречаемости сифилиса в начале двадцатого века у жителей данной территории в целом и у проституток в частности отличалась в девяносто – сто раз. Болея сифилисом и другими венерическими заболеваниями, проститутки зачастую являлись источником их распространения. Необходимо также сказать, что в течение года до половины проституток заражались венерическими болезнями.

Задание о совершенствовании организации медицинского осмотра проституток от губернатора было получено и все причастные к данному мероприятию лица засучили рукава.

Существующий смотровой пункт при первой полицейской части был проинспектирован и его состояние, а также месторасположение комиссия признала неудовлетворительным. Иван Афанасьевич, принимавший участие в этой работе, разделял это коллективное мнение на все сто процентов.

Расположена первая полицейская часть в самом центре города на многолюдной улице, учащейся молодежи и прочей чистой публики здесь всегда более чем достаточно. Данным лицам встречаться с проститутками, идущими с осмотра и на осмотр, не очень приятно, да и проститутки лишний раз там появляться стесняются.

Посидели во врачебно-полицейском комитете, подумали и решили просить Вятское общество врачей выделить более подобающее помещение для осмотра проституток в Михайловской лечебнице. Те наотрез отказались, был де уже такой опыт, чрезвычайно это затрудняет работу лечебницы.

Вице-губернатор тогда Ивану Афанасьевичу поручил ещё какое приемлемое помещение для смотрового пункта подыскать. Очень убедительно сказал, что сделано это должно быть в самое краткое время. Ничего не оставалось Ивану Афанасьевичу как взять под козырек.

Ищущий да обрящет. Нашел Иван Афанасьевич помещение. В третьей резервной пожарной части на верхнем этаже. Расположена пожарная часть была в пятнадцатом квартале города на Казанской улице между Морозовской и Богословской. Вход в помещение, подысканное Иваном Афанасьевичем, с улицы был свой отдельный. Представляло оно из себя две комнаты с прихожей общей площадью в восемь квадратных сажен.

Так и доложил он руководству комитета, что найденное им помещение по своим размерам, удобству и изолированности вполне отвечает требованиям для осмотра городских проституток и не требует никаких переделок.

Городская дума выбор Ивана Афанасьевича поддержала, даже двадцать пять рублей из трактирного сбора выделила на приобретение обстановки для смотрового пункта.

Беда пришла откуда не ждали – начальник губернии с решением городской думы не согласился, не признал возможным пропустить его к исполнению. Освидетельствование де проституток относится к обязанности земских больниц, а не городских общественных управлений. Все поиски Ивана Афанасьевича пошли насмарку.

Губернская управа тогда к старшему врачу губернской земской больницы обратилась – обсудите у себя на совещании врачей вопрос о возможности отвода помещения в своей больнице. Те тоже в отказ – проститутки же трудно дисциплинируемый элемент, внесут они большой беспорядок в амбулаторию. Кроме того, их присутствие в больнице сделает невозможным посещение амбулатории детьми и учащимися низших и средних учебных заведений. Девицы из публичных домов, приходящие в больницу для осмотра, будут нарушать и покой стационарных больных, так как амбулатория не отделена от больничных палат. Осматривать же их ординаторам больницы нет времени – все и так по горло заняты, нанесёт это ущерб для выполнение ими своих прямых обязанностей.

Решение вопроса зашло в тупик. Без Сената не разобраться. Туда и Вятское губернское земство обратилось – никто проституток осматривать не желает, кто же этим должен согласно закона заняться? Иван Афанасьевич даже немного возгордился – не только он о смотром пункте для проституток в Вятке голову ломает, а ещё и умные головы в Сенате этим занимаются.

Сенат всё взвесил, решение принял и даже специальный Указ издал, что в участии города в организации осмотра проституток не заключается ничего противозаконного.

Тут опять про Ивана Афанасьевича вспомнили – он помещение под смотровой пункт подыскивал, уже в курсе дела находится – пусть скорее бумагу составляет где этот пункт разместить можно и что для этого потребуется.

Иван Афанасьевич в своем архиве немного покопался, нужное нашел, ещё раз, но уже с новой датой, докладную записку составил. Писал он в ней, что для определения состояния здоровья проституток необходимо помещение, состоящее из двух комнат, одна для осмотра, площадью не менее двух квадратных сажен, другая – ожидальня, площадью не менее трёх квадратных сажен. Для оборудования этого помещения требуются два небольших столика, шесть стульев, четыре табуретки, умывальник железный с ведром, шесть полотенец, эмалированный таз, кружка Эсмарха, маточных зеркал четыре штуки, стерилизатор со спиртовой лампой и один фунт гигроскопической ваты. Посидел, подумал – не забыл ли чего. Нет, про всё упомянул, что касается оборудования. В конце листа только ещё дополнил, что сторожиха для сего пункта не помешает. Платить ей следует по десять рублей в месяц за её работу.

Разместили смотровой пункт, как и первоначально Иван Афанасьевич предлагал, в здании третьей пожарной части. Что было и огород городить.

Канитель эта со смотровым пунктом тянулась не один месяц. В это время Ванька Воробьев с сестрицами ушами не хлопали, а своё дело делали.

Глава 16 Ванькин стол

Разговора у Ваньки и сестер с их арендаторами домов на Больше-Хлыновской не получилось. Ни в какую они не хотели съезжать – деньги де у нас до конца года плачены, вот и будем в ваших хоромах гостей веселить до самого последнего денечка, а только потом выселимся и девок своих с собой заберем. Девки у нас в Вятке почитай самые лучшие, искусству любви обученные. Не только по-нашему могут, но и даже французской любовью владеют.

О передаче своего промысла сестрам Ивана слов даже не было. Рассорились, разлаялись Ванька и содержательницы. Они даже какую-то пьянь и рвань подзаборную кликнули и пришлось Ванюше кулаками помахать, ножик из-за голенища достать. Ходил он сейчас, злился и фингалом под глазом народ смешил.

Не хотят по-хорошему, будем по-плохому. Решили Ванька с сестрами баб тех со света сжить.

– Ванюша, надо к соседу нашему, татарину за помощью обратиться. Душегуб он известный, каторжанин. Денежек ему сунем и баб он уханькает по-тихому, – Мария опять Ивану дельный совет дала.

– Зови его на завтра. Стол накроем, посидим по-людски, а я с ним и переговорю, – согласился Ванька с Марией.

Та головой кивнула. Только юбка взвеяла убежала.

На следующий день в доме Ваньки сестры стол накрывали по-праздничному. Самим-то можно хоть чем перекусить, а тут гость. Нельзя в грязь лицом ударить.

Главным украшением стола бутылка с рыжиками являлась. На весь свет вятские рыжики известны. В Париже такая бутылочка дороже любого шампанского стоит. Сам царь-батюшка император всероссийский на стол их не гнушается ставить, а очень даже приветствует. Ну, а Ванька чем хуже – тем более эти рыжики для себя деланы, а не для продажи.

Правильно засолить рыжики не сложно. Собранные грибы мыть и замачивать не надо, а только очистить осторожно требуется от прилипших иглиц и прочего мусора. Далее грибки надо протереть чистым полотенцем, и слоями уложить под гнёт пересыпая крупной солью. Укроп и чеснок добавлять не надо – аромат рыжиков это убивает. В бутылках солили самые отборные, те что не ломаясь сквозь горлышко проходили. Откроешь такую бутылку – как в осеннем лесу аромат…

Рядом с рыжиками разместились истобенские огурцы. У сестер в огороде огурцы тоже росли, но это же истобенские… По всей России из села Истобенского плывут по рекам вятские огуречные караваны. Там не только земля особенная, но и много других секретов знать надо чтобы огурчик хрустящим и ароматным получился.

Солят истобенский огурец в еловой бочке. Каждая досочка в той бочке без единого сучка. Хоть один сучок в бочке попадется или сосновая досочка – всё, уже совсем не тот продукт. Бочки должны быть достаточно большие – чтобы от восьми до девяти пудов огурцов входило. Больше или меньше – опять уже не то. Бочка должна быть хорошо промыта и окурена можжевеловым дымом. После этого укладывают в бочку слоями средние – не больше десяти – двенадцати сантиметров, крепкие, пупырчатые огурцы, перекладывая их листьями дуба, чёрной смородины и вишни, веточками можжевельника, хреном, укропом и чесноком. Затем огурцы заливают рассолом, закрывают крышкой и везут бочки к окрестным ручьям. Ключи около села бьют, поэтому вода в тех ручьях даже летом холодная. В ручьях роют огуречные ямы и хранят в них бочки. В проточной истобенской ключевой воде, при постоянной температуре, без доступа воздуха и получается огурец непередаваемого вкуса и хрустит он совершенно по-особому. Под видом истобенских пытаются продавать разные жулики и другие огурцы, но кто хоть раз настоящие попробовал – подделку отличит. Не дешевы они, но у Ваньки и сестриц же гость – вот и потратились.

Из покупного ещё на столе были нолинские пряники. Куда там до них тульским. Куполообразные, с тонкой деликатной корочкой по всей наружности. В Нолинске пять пряничных фабрик, но Ванька любил пряники именно производства купца Ивана Стрижева. У каждой фабрики свои секреты, пряник своего вкуса. Те, другие, тоже хороши, но Ивану почему-то по душе больше именно стрижевские…

Остальное наполнение стола сестрами Ивана было приготовлено. Во-первых, присутствовала здесь губница. Как без неё. Вятчане грибы губами зовут, отсюда и название блюда. Для губницы Евдокия грибы как обычно нескольких видов взяла – белые, подосиновики и подберезовики. Покрошила их, обжарила в большом количестве сливочного масла и только потом добавила воды. Иначе не губница получится, а не пойми, что. Как закипать начало добавила моркови, лук и картошку. Потом сами едоки уже у себя в тарелке добавят сметанки и посыплют зеленью. Ванька ещё любил добавить подрумяненной на сковородке ржаной муки. Так, говорил он, сытнее получается и вкус немножко орехом отдает.

Орех не орех, а вятская рожь хороша. Не даром говорят, что Вятка – хлеба матка. Ванька как-то сестрицам рассказывал, что нашу рожь даже в Северную Америку отправляют. Бог с ней, с Америкой, пусть кушают на здоровье. Из нашей вятской ржи самый вкусный квас получается. Варят его по особому рецепту уже почти тысячу лет, а всё не напьются. Так Евдокия думала, когда губницу варила.

Евдокия губницу, а Прасковья осердницу готовила. Тушеная это картошка с куриной печенью. Печень-то рядом с сердцем находится – вот вам и осердница.

Мария по тетере была мастерица. Варила она её во время поста, ну и для особых торжеств. Каша эта из гречки и пшена делается, Ванька и сестры её хлебали только за ушами пищало…

Александре поручено было тепню приготовить. Квас в избе Ваньки не переводился, сыпь в него толокно, соли и сахара чуток добавь, перемешай до густоты, чтобы ложка стояла и сформируй на блюде горкой. Всего и дел- то. Некоторые ещё мёдом сверху поливали, а по Александре – и так сойдёт. Не любила Александра готовить, вот ей тепня и досталась. Куда уж проще, испортить продукты при её приготовлении трудно.

Пирогов Прасковья ещё пресных напекла с морковкой, горохом, грибами, блины тоже не забыла. Для блинов помакушки сделала. Сварила яйца всмятку, перемешала белок и желток, немного посолила, залила всё растопленным горячим сливочным маслом и готово. Макай себе блины и ешь.

Да, наливашки ещё на столе были. Пироги такие открытые в виде широкой и высокой ватрушки.

Наливочки покупные и свой самогон Ванька тоже на скатерочке разместил.

Вскоре и званый в гости татарин подошел.

Глава 17 Обследование домов терпимости

Застолье растянулось до вечера. Где-то ближе к его окончанию Ванька с татарином и переговорил об арендаторшах. Сумму за успешное исполнение заказа озвучил. Татарин долго не думал, цену за свою работу в два раза больше назвал, чем Ванькой предложенная. Поторговались и пришли к согласию.

О сроках выполнения работы ещё татарин спросил. Ванька ответил, что чем быстрее – тем лучше, но торопиться тоже не надо. Главное – чтобы всё было шито-крыто, никакие ниточки от пропажи содержательниц публичных домов к Ивану и его сестрицам не вели.

Где-то через неделю в дом Ваньки делегация из проституток, что в сестриных домах на Больше-Хлыновской у содержательниц проживали, явилась. Пропали де, наши хозяюшки, вот уже третий день. Что одна, то и другая. Нет ли у Ивана и сестер какой о них информации? Может ведают, куда они уехали или ещё что с ними приключилось? Без содержательницы дом терпимости работать не может – прикроет полиция их лавочку и пойдут они побираться по миру.

Ванька и сестры только руками разводили – ничего они про названных дам не знают, первый раз об их пропаже слышат. Идите, девицы, с такими вопросами в полицию. Делегация удалилась, а Ванька с сестрами стали развития событий ждать.

Пока суть да дело, Евдокии тридцать пять стукнуло. Переиграли Воробьевы немного свои первоначальные планы и во врачебно-полицейский комитет были поданы прошения от Прасковьи и Евдокии Воробьевых, крестьянок Слободского уезда Стуловской волости деревни Болотовская, на открытие в собственных домах на Больше-Хлыновской улице домов терпимости. Старые де содержательницы куда-то пропали, а значит для законного ведения дел нужны тем публичным домам новые хозяйки. К заявлениям были приложены характеристики, где Прасковья и Евдокия описывались со всех сторон положительно, хоть в святые их зачисляй.

При рассмотрении этих прошений – дать положительный ответ или отказать – решено было за одним и состояние тех домов проверить. Как они содержатся и что в них творится. Поручено это было Ивану Афанасьевичу. Кому как не городовому врачу эту работу исполнять.

Начал выполнять порученное Иван Афанасьевич с дома Прасковьи Воробьевой на Больше-Хлыновской улице. Дом тот был двухэтажный, деревянный, комнаты имел сухие и светлые. Насчитал их Иван Афанасьевич пятнадцать. Во всех проживали проститутки, что у прежней содержательницы трудились. Отдельной комнаты для осмотра публичных девиц в доме Иван Афанасьевич не нашел, инструментов для этого тоже не имелось. Возможной будущей содержательнице он настоятельно рекомендовал их скорейшим образом приобрести и даже перечислил, что должно быть куплено. Та на бумажку всё записала, о будущих тратах посожалела, но обещала исполнить данное требование.

Вход в публичный дом был устроен со двора, на окнах имелись ставни – всё как по требованиям положено. Были и недостатки – девки помои лили прямо на двор, хотя имелась правильно устроенная помойная яма и она была не переполненная. Комнаты свои девицы содержали тоже не аккуратно. Тут уж пришлось Ивану Афанасьевичу свой блокнот достать и записать, что в комнате проститутки Анны Воробьевой простыня грязная, в комнате проститутки Шорниной на стене тараканы во множественном количестве, в комнате проститутки Бушуевой матрац грязный, под простыней окурки, на постели валяется грязная кофточка и какие-то тряпки, стены грязные, обои порваны, в комнате проститутки Носковой на матраце окурки, под матрацем грязное бельё и чулки, на подоконнике грязные тряпки, обои изорваны, в комнате проститутки Анисимовой – на стене сплошь тараканы, на грязном матраце лежит чистое бельё… По всем пятнадцати комнатам Иван Афанасьевич замечания сделал, Прасковья при этом кулаком девкам грозила и ругала их матерно. Головы ещё обещала оторвать и в одно место засунуть.

Во дворе уже стоя, обещала Прасковья комнаты девок привести в божеский вид в течение дня.

Куры ещё по двору дома терпимости во множестве ходили, но это правилами не запрещалось, и Иван Афанасьевич по этому поводу замечаний не сделал. Через пару дней он пригрозил ещё раз дом осмотреть, а если какой непорядок выявит – не будет удовлетворено прошение Прасковьи, пусть она тогда на себя и обижается.

Далее Иван Афанасьевич обследовал дом Евдокии Воробьевой. Находился он на углу Больше-Хлыновской и Владимирской улиц. Это строение было поменьше – одноэтажное, тоже деревянное. Комнат в нем для публичных женщин было восемь, нашел их Иван Афанасьевич сухими и достаточно светлыми. Проституток же насчитал Иван Афанасьевич в том доме девять. Оказалось, что одна из них жила и работала в комнате бывшей содержательницы. Иван Афанасьевич сражу же указал Евдокии на этот непорядок и приказал его устранить.

Комнаты проститутками здесь содержались в большем порядке, постельные принадлежности у всех жилиц были чистые, но обои на стенах, как и в предыдущем доме, старые, линялые и рваные. В одной из комнат на стене нашлись фривольные карточки, их Иван Афанасьевич велел немедленно убрать. Общая столовая дома терпимости находилась в подвальном помещении, была сыровата. На кухонной печи Иван Афанасьевич обнаружил грязные тряпки и обувь, после чего Евдокии были даны распоряжения об ликвидации этого безобразия.

Глава 18 Ванькина инспекция

После устранения выявленных недостатков сестры Ваньки получили свидетельства о разрешении содержать публичные дома за соответствующими номерами и с датами выдачи. Кстати, осмотр домов для появления на свет этих разрешений проведен был не совсем правильно. Один Иван Афанасьевич их инспектировал, а положено было в этом мероприятии участвовать ещё и представителю полиции, и члену распорядителю врачебно-полицейского комитета. Более важными делами ли они заняты были в те дни, или просто лень им было – кто знает, но Ивану Афанасьевичу они доверяли и под составленными им бумагами расписались.

Ещё с прошлой жизни попаданец в тело Ваньки Воробьева помнил один забавный анекдот. Про тётю Машу. Уборщицу. Как пришла она для выполнения своей работы в офис, а там ироды мебель двигают, столы и стулья с места на место переставляют. Она к ним с претензией – что мол вы тут творите, только вчера генеральную уборку провела, а вы тут такое непотребство устраиваете. Они на неё шикнули – молчи старая, у нас объёмы продаж упали, сейчас мебель как надо переставим и снова всё хорошо будет. Покачала тётя Маша головой и говорит, что уже давно она эти площади убирает, а до их офиса помещения эти публичный дом арендовал. Когда у них объемы продаж падали, они кровати не переставляли, а старых девок на новых меняли…

Так и Ванька Воробьев решил сегодня на девок в сестриных домах посмотреть. Каких оставить, а каких может уже и заменить пора. У него глаз наметанный, в этом деле он понимает.

Сестры своих работниц из того и другого дома в одном месте перед хоромами Прасковьи в ряд выстроили – смотри, Ванюша, любуйся на красу неописуемую. Прошёлся он перед этим строем туда-сюда и раз, и другой. Что-то не впечатлился. Бабы все потасканные какие-то, не ухоженные, стрижены плохо, черноволосые – ни одной блондинки не наблюдается, морды опухшие, одеты в дешевое ситцевое тряпьё… Некоторые даже заплаты на своих одеяниях имеют. Бомжихи, а не работницы. С такими ночными бабочками Ванька с сестрами больших денег не заработают.

Велено было Ванькой Прасковье этих фей любви в баню отправить – пусть от грязи своей столетней отмоются, а затем ещё парикмахера посетят, космы свои в порядок приведут. Затем сундуки свои откроют, ну или в чем там у них одежда хранится, и в чистое переоденутся. Тогда Ванька ещё раз на них глянет.

Марии поручено было домой в деревню съездить и татарина привести. Пусть он проверку бабам устроит – кто как искусством любви владеет. Дать ему на это три дня, пусть старается. Тогда уж и будет Ванька решать – каких девок в своих домах терпимости оставить, а от каких избавиться. Ну, не совсем, а просто другие места работы он им подыщет. Будут они для него по пивным промышлять – с пивом-то и такие ещё потянут. Свой ресурс они до конца пока не выработали, копеечка с них в Ванькин карман какое-то время капать может.

После реализации назначенных Ванькой мероприятий три девицы отсеялись из публичных домов Прасковьи и Евдокии. Экстерьер их оставлял желать лучшего и, по мнению татарина, в искусстве любви они тоже не преуспели. Остальным решено было пошить новые одежды, за их же денежки обеспечить женской парфюмерией и наказать, чтобы волосы свои в порядке держали.

С одеждой некоторые затруднения возникли. Не ориентирован был попаданец в теле Ивана Воробьева в тенденциях и проявлениях городской женской моды начала двадцатого века. Сестры от него тоже не далеко ушли – бабы они деревенские, им бы что поярче и потеплее, ну и чтоб долго носилось, и не дорого стоило…

Тут с выбором нарядов для девок неожиданно Евдокия помогла. При обследовании её будущего публичного дома Иван Афанасьевич на стене одной из комнат порнографические карточки нашел. Велел немедленно снять, а что с ними дальше делать Евдокии никакого приказа не было. Она их со стены сковырнула и в коробочку в своей комнате спрятала – вдруг на что сгодятся. Вот и пригодились. Из Франции те карточки в Вятку неведомыми путями попали, а значит, так Ванька с сестрами посчитали, что и на дамах с карточек одеяния из центра мировой моды.

Одежды, правда, на француженках, или кто там они были, наблюдалось не много. Но если все карточки просмотреть, то на одной дама шапочку и чулочки имела, на другой корсет и штанишки, на третьей – платье, правда в задранном весьма неприлично виде. Так просмотрев всю пачку карточек Иван и сестры представление о моде во Франции получили.

Шить наряды придумали у себя в деревне – жила там одна мастерица, могла хоть для самой императрицы и её фрейлин одежду изготовить. Так она сама говорила, но бабы со всей волости к ней в очередь стояли, и никто пока на её работу не жаловался.

Глава 19 Как Ванька сёстрам поручения давал

Дела, они сами-собой не сделаются, ко всему ручки надо прикладывать. Хорошо, если у тебя помощники есть, а если ты один-одинешенек?

Ваньке повезло – у него целых четыре сестрицы имелись. Люди надежные – не продадут и не подставят, в достижении конечного результата совместной деятельности лица они заинтересованные, а то, что опыта маловато, так он с неба не падает, а в процессе выполнения работы появляется.

Будут и успехи, будут и неудачи – тут, главное, запоминай. Бери себе на заметку – что и в каком порядке ты делал, когда у тебя всё, что хотел получилось. Это и будет позитивный опыт, его в похожих ситуациях и в дальнейшем применяй, только учитывай имеющиеся нюансы новых обстоятельств.

Если твои усилия ни к чему хорошему не привели и даже ещё хуже стало – это негативный опыт. Он тоже очень нужен. Имея его ты знаешь, чего и как не надо делать. Иной раз это весьма важно. Уберечься от поражений, а иногда и от гибели негативный опыт помогает.

Сегодня с самого утра Ванька сестрам цели деятельности ставил, конкретные задачи нарезал. Определял то, что надо сделать по времени. К какому дню они должны поручение выполнить и в каком объёме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».