Хроники Нового года. Сборник рассказов

Николай Кадыков «МАНДАРИНОВОЕ СЧАСТЬЕ»

Иллюстрация Полины Самородской

Тусклое декабрьское солнце только показалось над горизонтом, а за дверью землянки стало уже шумно. Леший заворочался под одеялом из палых берёзовых листьев, но сон уже ушёл. В дверь застучали, раздалась отборная ругань.

– Ну кого там принесло в такую рань? – Леший высунул нос из-под одеяла. – Кому не спится?

Дверь землянки распахнулась, и в дверном проёме показалась Лешачиха.

– Всё спишь, ирод, – Лешачиха подбоченилась, перекладывая металлический половник на плечо. – Новый год на носу, а он всё спит.

Леший натянул одеяло на голову, но тут же опомнился и сел на кровати.

– Новый год, он каждый год бывает. А поспать всласть – оно не каждый день удаётся.

– Совсем берега потерял, старый, – всплеснула руками Лешачиха. – Да такой Новый год раз в двенадцать дюжин лет бывает!

– Это какой такой сейчас праздник? – Леший поднялся с кровати и с опаской покосился на половник.

– Такой праздник, – Лешачиха покачала головой. – Забыл, что ли, что к нам сегодня Дед Мороз в гости заглянет? Теперь наша очередь его принимать!

– Не может быть! – Леший вскочил на ноги. – Вроде совсем недавно заходил же? Во время летит!

– Время летит, – согласилась Лешачиха. – А вот ты совсем уже остановился. А ну, быстро просыпайся, пора ёлку украшать! А то гости придут – а у нас никакого праздника! Срам какой, потом сто лет нам вспоминать будут!

Леший выскочил из землянки и огляделся. На опушке стояла высокая ель, занесённая снегом.

– Давай эту ёлку нарядим? – Леший обошёл дерево. – Хорошая, и шишки есть. Я сейчас.

Леший свистнул, и снег осыпался с ветвей. Шишки на ёлке засветились белым светом, еловые иголки заискрились на солнце.

– Вот, смотри, – Леший самодовольно улыбнулся. – Отличное праздничное дерево получилось. Деду Морозу понравится, точно говорю.

– Понравится, – Лешачиха обошла ёлку. – А другим гостям?

– Да кто там придёт, – отмахнулся Леший. – Наш Лешачонок с молодой женой, лешие окрестные… Водяной спит, русалки тоже. Кикимору тоже не добудишься…

– Ты про неё молчи лучше, – перехватила половник Лешачиха. – По Кикиморе он скучает. Твоё счастье, что спит она, выдра старая, а то я бы ей все космы повыдёргивала, да и тебе заодно.

Леший попятился, но тут же вскинулся:

– Овинник же придёт с деревни, не иначе. Уважаемый он, как ни смотри. А у нас будет, чем праздник отметить?

– Будет, – усмехнулась Лешачиха. – Медовуха будет. Овиннику понравится, он до неё большой любитель.

– Медовуха, – протянул Леший. – Овинник, он в деревне живёт. Там у них, считай, медовуху уже не уважают. Им виску подавай, не иначе.

– Виску? – встрепенулась Лешачиха. – Совсем ополоумел, старый. Где нам её взять-то? Ты бы лучше подумал, что мы Деду Морозу дарить будем.

Леший остановился и почесал себя за ухом.

– Подарок нужен, да. Не поймёт нас общество, если без подарка его оставим.

Лешачиха закивала и опять перехватила половник.

– Тут такое дело, – сказала она медленно. – Вот уже лет пятьдесят, как у людей принято на Новый год мандарины дарить.

– Мандарины? – удивился Леший. – А это что такое?

– Ягоды такие, оранжевые. Крупные, сладкие, говорят.

– Оранжевые? Облепиху знаю, рябину… Мандарины не знаю. А они точно есть?

– Есть, – кивнула Лешачиха. – В деревне точно есть, в магазине продаются.

– Эх, – Леший махнул рукой и сел на поваленное дерево. – Значит, к Магазинному идти придётся. Ох, он и жук, скажу я тебе. Запросит он за мандарины эти виру немалую!

– Так иди, – согласилась Лешачиха. – А что ни запросит – всё обещай. Чай, не обеднеем.

Леший вздохнул, встал на ноги и медленно пошёл по краю леса в сторону деревни. Снег мягко пружинил под его ногами, и уже через полчаса Леший вышел на опушку перед деревенской дорогой. Леший огляделся, двинулся к дороге и тут же провалился в снег с головой.

– Вот те на, – проговорил Леший, вылезая из сугроба. – Совсем забыл, что тут снег меня уже не слушается, не лесной он. Ну и как я до деревни доберусь? Лыж-то у меня нету.

Леший огляделся по сторонам, подошёл к зарослям орешника и стал обламывать длинные ветки. Наломав их с десяток, Леший переплёл их сеткой и одел на ноги получившуюся конструкцию.

– Снегоступы будут, – удовлетворённо сказал он, осторожно ступая по снегу. – Главное – не торопиться.

Снегоступы уверенно держали Лешего на поверхности, и уже через десять минут он вышел к деревне. Посмотрев по сторонам, он перебежал на ту сторону дороги и метнулся к деревенскому магазину. Около него Леший снял снегоступы и тихонько скользнул в заднюю дверь.

– Ты здесь? – Леший огляделся в полумраке. – Это я, Леший, в гости пришёл.

– Ну заходи, раз пришёл, – раздался скрипучий голос. – Дверь-то прикрой, чай, не лето на дворе.

Леший аккуратно прикрыл дверь и вошёл в магазин. Перед ним показались ряды деревянных ящиков, стоящих вдоль стены. На верхнем ящике сидел хозяин – маленький человечек, одетый в мешковину.

– Чего пришёл-то? – проскрипел он недовольно. – Только не говори, что решил меня на праздник позвать, всё равно не поверю.

– Ты, конечно, на праздник приходи, – осторожно начал Леший. – Сосед всё-таки. Но вот только дело у меня к тебе есть. Важное. Понимаешь, к нам сегодня Дед Мороз придёт…

– Никак сам придёт? – Магазинный спрыгнул на пол. – Большая честь, думаю. Приду, не сомневайся. Когда я ещё Деда увидеть смогу?

– Только вот, – протянул Леший. – Подарок ему нужен. Особенный. Моя-то считает, что лучший подарок – это мандарины. У тебя хотел попросить их.

– Мандарины? – Магазинный задумался. – У меня, конечно, они есть, как не быть. Могу тебе дать десяток. Только что мне за это будет?

– А что тебе надо-то? – вздохнул Леший и присел на ящик. – Сам знаешь, подобных диковин у меня отродясь не было.

– Зачем мне диковины? – отмахнулся Магазинный. – Грибы же у тебя в лесу есть? Так вот, за мандарины я попрошу с тебя по корзине грибов, раз в неделю. Весь год! Очень я до них большой охотник.

– Ты это, – забеспокоился Леший. – Ты меру-то знай. Я не жадный, но где я тебе грибы зимой, например, возьму? Ну не растут они у нас в эту пору. С апреля – сморчки со строчками, да, найду. Потом и остальные пойдут… А в ноябре – разве что вешенки, и то не каждый год.

– Да разве я не понимаю, – закивал Магазинный. – Мне зимой грибов не надо. А вот как сезон начнётся – будь любезен, мне по корзинке раз в неделю предоставь. И тогда дам я тебе мандаринов, будет, что Деду Морозу подарить.

– Договорились, – усмехнулся Леший. – Будут тебе грибы. Давай мандарины, что ли. А то мне ещё домой идти.

Магазинный сунул руку за ящик, достал пластиковый пакет и протянул его Лешему. Тот взял его в руки и заглянул внутрь.

– Ты смотри, и правда – оранжевые, – сказал он удивлённо. – Большие какие… Думаю, Деду Морозу понравятся.

– Конечно, понравятся, – засмеялся Магазинный. – Давай уже, домой двигай, дела у меня. К полуночи подойду, в празднике вашем поучаствую. Не каждый год к нам Дед Мороз приходит.

Домой Леший добрался затемно. Отдал пакет с мандаринами Лешачихе и стал хлопотать по хозяйству, готовясь к празднику. Достал из-под сосны большой деревянный стол, уложил его на высокие пеньки на опушке, вытащил из сугроба длинные скамейки и поставил их вдоль стола. Через несколько часов начали подходить гости. Первым пришёл сынишка, Лешачонок, ведя под руку молодую жену. Потом подтянулись окрестные Лешие с семействами, пришёл Полевой, похожий на огромную мышь, явился и высокий Овинник, похожий на барана ходящего на двух ногах. Последним пришёл Магазинный, оглядел стол и с недовольным видом уселся на краю скамейки.

В полночь засвистело, зашумело – и на опушке опустились сани, запряжённые тройкой лошадей. Из саней вышел Дед Мороз в длинной синей шубе, и оглядел стол с собравшимся за ним обществом.

– Привет, честной компании, – прогрохотал он и поклонился. – Принимай, хозяйка, гостя.

Лешачиха выскочила из-за стола, поклонилась в ответ и усадила Деда Мороза на почётное место. Тот посмотрел на праздничную ёлку и довольно проговорил, улыбаясь в усы:

– Хорошая у тебя ёлка, хозяюшка. Давай только её по праздничней сделаем, что ли.

Дед Мороз ударил посохом о землю, и ёлка засияла всеми цветами. На её макушке появилась огромная красная звезда, отбрасывающая яркие лучи во все стороны.

– Как добрался, Морозушка? – вежливо спросил Леший, привстав со своего места. – Легка ли была дорога?

– Хорошо добрался, – кивнул Дед Мороз, взяв со стола деревянный кубок с медовухой. – Внучка моя, Снегурочка, сейчас за меня работает, подарки разносит. Ну что поделаешь, сегодня я тут должен быть, у вас. Так, давайте выпьем, что ли. Новый год вот-вот уже настанет.

Гости встали со своих мест. Тут с неба раздались удары колокола, и после двенадцатого все сдвинули кубки и закричали «Ура!»

– Подарок у нас есть для тебя, Морозушка, – сказала чуть погодя Лешачиха. – Надеемся, тебе понравится. Нелегко его разыскать было, конечно…

Лешачиха протянула пакет Деду Морозу. Тот заглянул в него и расхохотался.

– Вот уж порадовали меня, – смеялся он. – Редкий подарок, не растут у нас мандарины. Но это дело поправимое.

Дед Мороз достал один мандарин из пакета, сжал его в толстой рукавице и что-то прошептал. Потом он разжал руку, и в рукавице оказался мандарин, светящийся ярким оранжевым светом.

– Прими подарок, хозяин, – Дед Мороз протянул мандарин Лешему. – Фрукт этот южный, но я сделал так, что он будет расти и в ваших землях. И мороза не будет бояться, и света ему хватит. По весне достань из мандарина семена, и посади их на опушке. Часто не сажай, через три-четыре шага. Все семена взойдут, не сомневайся. И будет у тебя мандариновый сад, и на каждый Новый год будут у тебя мандарины на столе. А как людям глаза отвести – думаю, и без меня справишься!

– Справлюсь, – кивнул Леший, осторожно принимая мандарин. – Куда уж проще, мой лес – мои правила. В шаге пройдут – не заметят. Спасибо тебе, Морозушка.

Дед Мороз улыбнулся, достал мандарин из пакета и протянул маленькому Лешачонку из соседнего леса. Тот немедленно взял его в руки, очистил и положил в рот.

Праздник продолжался ещё долго. Дед Мороз запускал фейерверки в небо, под восторженный визг Лешачат. Медовуха лилась рекой, гости пели новогодние песни и водили хороводы вокруг ёлки. Ближе к утру Магазинный поймал Лешего и отвёл его под руку подальше от стола.

– Ты, это, сосед, – сказал он, пряча глаза. – Ты уж забудь про грибы, что ли. Давай, ты мне вместо них одно мандариновое семечко дашь. Там, в мандарине-то, этих семечек не одна дюжина, думаю.

– Так на что тебе семечка-то? – удивился Леший. – В палисаднике у магазина не посадишь, нет там у тебя силы, не магазин же это.

– Так у меня в магазине кадка с фикусом стоит, – пояснил Магазинный с охотой. – Засох совсем, никто же не поливает. Я его выдерну, и мандарин в той кадке посажу. А людям покажу, что фикус тот продолжает в кадке расти. На то мне силы хватит, в магазине же кадка стоит.

– Ну, не знаю, – засомневался Леший. – Вместо грибов – и волшебный мандарин? Грибы-то у меня бесплатные, мне их тебе раз в неделю принести несложно. Сами в корзинку попрыгают.

– Забудь про грибы, – упрямо проговорил Магазинный. – А я тебе в довесок бутылку виски дам. Большую, литровую.

– Виску? – вскричал Леший и быстро огляделся по сторонам. – Две бутылки.

– Хорошо, – поморщился Магазинный.

– Значит, так, – Леший потёр руки. – Одну бутылку приноси в марте, на Равноденствие, как раз из мандарина семечки доставать буду. Потихоньку мне виску отдашь, чтобы Лешачиха не видела. А вот вторую – ей при мне отдашь, на Ивана Купала, всё равно же на праздник к нам придёшь. Скажешь, что для нас двоих принёс, от всего сердца подарок. Только смотри, чтобы Кикиморы рядом не было. Ни к чему это.

– Хитёр ты, сосед, – покачал головой Магазинный.

– Хитёр, не хитёр – время такое, – усмехнулся Леший. – С твоего подарка, может, и Лешачиха оттает, на меня по-новому глянет. А то пора нам с ней уже нового Лешачонка заводить, что ли. Первый-то вырос совсем, у него теперь своя семья.

Татьяна Осипова «ИРВИН»

Иллюстрация Сергея Кулагина

Снегом засыпало улицы, а дома, словно усталые путники, укрытые белым покрывалом, пыхтели печными трубами, жались друг к другу, в ожидании тепла. До весны далеко вздыхал тощий долговязый трубочист. На его носу веснушки рассыпались, а на плечах чёрного пальто сахарная пудра из снега. Веснушки рыжие, как и волосы юноши, снежинки, словно вырезанные умелой рукой волшебника – узорчатые. Если разглядеть их ближе, каждая неповторимая, как сказочный цветок зимнего сна.

Усталый парень сгорбился на крыше, поправляя узкую лесенку замёрзшими пальцами. Поднёс руки ко рту, подышал на покрасневшие от холода пальцы. Ох, и холодно сегодня, поёжился он. Осталась последняя труба, но уже ночь на дворе. Парнишка проверил лестницу, осторожно спустился по скользкой крыше, спрыгнул на обледеневший тротуар, поскользнулся и неожиданно столкнулся с девушкой в белой шубке. Она вскрикнула. Видимо, не каждый день на неё трубочисты падают, рассмеялся про себя парень. Богачка, пронеслось в мыслях. Слава Богу, не испачкал её песцовый наряд. Незнакомка застыла, хлопая ресницами, спрашивая, ты с неба, что ли, свалился.

Трубочист, улыбаясь, склонился в лёгком поклоне и приподнял край шляпы, проговорив, что он спустился со звёзд и обычно исполняет желания.

Щёчки девушки зарделись. Юноша сравнил их с яблочками, и в желудке даже заурчало, давно он не кушал яблок, груш, а тем более сочных персиков. Красавица с голубыми глазами и вздёрнутым носиком вдруг спросила его, не волшебник ли он. И трубочист ответил, снова кланяясь, конечно.

На улице между домами никого, лишь снег и тихий ветерок, свидетели разговора. Утомлённая полётом и холодной погодой ворона нахохлилась и внимательно слушала диалог незнакомцев, и даже спрыгнув с фонарного столба, опустилась ниже, на спинку скамейки, усыпанную снегом.

– Позвольте проводить вас до дома, – тихо проговорил трубочист. – Место безлюдное и что такая юная особа делает одна в поздний час на улице?

– А как вас зовут? – спросила она. – Или у волшебников имя, покрыто тайной?

– Похоже, вы не верите, что я волшебник? – сузив глаза, спросил трубочист, назвавшись первым попавшимся на ум именем. Сложил руки лодочкой, взмахнул, и незнакомка ахнула, видя, как из его ладоней вылетел голубь. Правда, перепачканный сажей, но ночью все птицы серы. Ворона насмешливо каркнула. Голубь всё это время сидел за пазухой трубочиста и теперь с радостью полетел в тёплое гнёздышко на заброшенный чердак соседнего дома.

– Сегодня так холодно, Вертер, – проговорила она. – Меня зовут Лиза.

– Красивое имя у вас, – он двинулся вперёд, оставляя на чистом покрывале снега следы. Сунул замёрзшие руки в карманы, а девушка шла за ним, ощущая, что этому человеку можно доверять. Не потому, что он волшебник, а, вероятно, просто фокусник, решила она. Рассмеялась про себя, зная, что он не заметил её улыбку.

Юноша остановился, развернулся на каблуках и протянул ей руку, говоря, что у него тёплые ладони, а вы наверняка замёрзли. Она кивнула и сжала его тёплые пальцы.

– Вы знаете, Вертер, что на Рождество все желания, загаданные от всего сердца, сбываются? – вдруг спросила Лиза.

Трубочист пожал плечами, понимая, что загадывать желания позволить себе может далеко не каждый бедняк. На короткие полчаса он и она станут равными, потому что им одиноко на пустынной улице и холодно. Руки его тёплые, пальцы её согрелись, но она не спешила высвободить руку из его ладони.

Они шли вместе по тротуару, а серая ворона, наблюдая, за ними, перелетела на другой фонарь. Ей стало любопытно, чем, в самом деле, закончится это странное знакомство дочери бургомистра и простого трубочиста.

Ничем хорошим, хрипло рассмеялся внутренний голосок в вороньей голове. Другой пропел, что нельзя быть настолько циничной и надо верить в лучшее. «Конечно, в лучшее, вчера также молодой морячок объяснялся в любви графине и получил пулю в сердце, перед тем как подняться на трап корабля. Брат графини узнал кое-что…» Однако это другая история, перебил второй голос первый, и не «каркай», старая. Ворона кивнула и перелетела на следующий фонарь. Огонь погас в нём и, сидя на кованой подставке, птица сливалась с темнотой.

– Мы почти уже пришли. – Лиза остановилась, в голосе её скользнули сожаление и тревога. Она вздохнула, хотела что-то сказать, но промолчала. Трубочист знал, что больше никогда не увидит маленькую принцессу. Спрашивал себя, а бывает ли любовь с первого взгляда и тут же отвечал себе, разве возможно иначе. Она говорила, что было бы здорово снова встретиться. Парень улыбнулся, молчал, стараясь запомнить каждую чёрточку её лица, и сказал, что никакой он не волшебник, а простой трубочист. Лиза, кивнув ему, ответила, что ей известно это. Высвободила руку из его ладони, рассмеялась, показывая на испачканный в саже рукав белой шубки.

– Простите, – встревожился юноша, зачерпывая пригоршню снега, пытаясь оттереть чёрное пятно с меха.

– Это пустяки, – ответила Лиза, вдруг спрашивая, как его зовут на самом деле. – Я недавно читала книгу, она сейчас весьма популярна, – она прищурилась, склоняя голову набок. – «Вертер и его демоны».

– Ух ты – изо рта юноши вырвался удивлённый возглас. – Я перечитывал её несколько раз. И знаете, моя сестрёнка и потом племянница всякий раз просили читать им на ночь эту историю. Так что мне отлично знаком сюжет.

– И вас правда зовут Вертер? – снова спросила Лиза, склонив голову набок.

Трубочист сунул руки в карманы, не зная, как сказать ей, что у него на самом деле никогда не было имени, и каждый звал его, как тому вздумается. «Эй, мальчишка, тащи шомпол! Пацан, ты вон тощий какой, лезь в трубу первым. Как тебя там, Петри? Иди сюда, Дерти. Принеси воду, Кэртер!» Иной раз его просто звали трубочистом, и тот позабыл имя, что дали ему отец и мать. Не помнил он и родителей, оставивших его давным-давно. Мальчика воспитала женщина, приютившая, но так и не удосужившаяся наречь каким бы то ни было именем. Она давала ему кров и пищу, он смотрел за названой сестрой, дочерью тётки и двумя мальчишками, у которых родители каждое лето уезжали на рыбный промысел в бухту Иннал. Звала его просто сынок.

Когда парню исполнилось четырнадцать, сосед взял его к себе в помощники чистить от сажи дымоходы.

– У меня нет имени. – Трубочист устыдился этого факта, словно в этом его вина. Звали его по-разному, но никакое прозвище так и не прилипло.

– Разве так бывает? – удивилась Лиза, захлопав ресницами. Вместо ответа юноша пожал плечами и мотнул головой в сторону, словно за спиной девушки кто-то стоял. Она обернулась и увидела тень, приближающегося мужчины. – Это дворецкий. Наверняка отец уже заждался меня.

– Негоже говорить мне с вами, – юноша, краснея, отстранился, отступая в сторону, – чего подумать можно, глядя на вас и меня.

– Ничего плохого, – ответила Лиза, добавляя, что сможет постоять за себя и не зря выросла среди бойцов храма Мотанга. – Поэтому отец не боится отпускать меня одну по тёмному городу.

– Храм Мотанга? – присвистнул трубочист. – Слышал о нём. Как же интересно. Но вам пора, Лиза.

– Мы можем встретиться завтра.

– Это вряд ли, – улыбнулся он, поглядывая на приближающегося дворецкого. – Завтра у меня работа в западном районе. На следующий день в восточном. А через три дня уезжаю с мастером в другой город.

– Но как же вы без имени? – не унималась Лиза.

Дворецкий настороженно смотрел в сторону трубочиста, хмурил кустистые брови, на полном лице скользнула тень недовольства. Он потирал озябшие руки. Мороз щипал уши, и слуга натянул плотнее картуз. Лиза кивнула мужчине и, повернувшись к трубочисту, проговорила тихим голосом, что очень хотела бы исполнить его желание.