Надейся только на себя

И тут Романа осенило. Под землю! Именно – под землю. Только так он сможет обезопасить окружающих от взрыва. Он бросился бежать, не разбирая направления и, как ищейка, уткнув голову вниз. И почти сразу нашел то, что искал.

Чугунная крышка канализационного люка лежала недалеко от проезжей части, возле узкой полоски газона. До фасада ближнего дома было метров семь. Но это не страшно. Глубина колодца должна «съесть» дочиста силу взрыва. И никто не пострадает.

Роман поставил пакет на асфальт и попытался поддеть крышку люка пальцами. Куда там, она лежала как приваренная, и сдвинуть ее можно было только специальным крюком. Но где сейчас этот крюк искать?

Заметив, что прохожие шарахаются от него в испуге, Роман спохватился и громко закричал.

– Не приближайтесь! Здесь бомба! Уходите! Бомба!

Люди зашумели и резво подались в разные стороны. Больше тратить время на предупреждение Роман не мог. Надо было каким-то образом открыть люк.

Уже не обращая внимания на прохожих, Роман стал на колени и кончиками согнутых пальцев вцепился в рельефную поверхность крышки. Обдирая до мяса ногти, он кое-как приподнял ее и, едва не сорвав себе спину, столкнул с места. Образовалась щель шириной сантиметров в пять. Просунув в нее пальцы обеих рук, Роман стащил крышку в сторону и посмотрел вниз. Колодец был метров десяти глубиной – более чем достаточно. Роман взял пакет, поднес его к центу отверстия, разжал руку и кубарем откатился на газон, прикрывая голову руками и поджимая ноги к животу. Он услышал, как пакет глухо шмякнулся о дно колодца. Но взрыва не последовало. Подождав еще пару секунд, Роман начал было выпрямляться и вдруг увидел перед собой две пары ног в высоких ботинках.

– Что здесь происходит? – сурово спросил один из милиционеров с лычками старшего сержанта, нависая над Романом.

Его напарник стоял с другой стороны и готов был в любую секунду «приступить к действию». Похоже, они приняли Романа либо за сумасшедшего, либо за мелкого хулигана, что в общем-то было понятно.

– Ребята, я сейчас все объясню, – как можно спокойнее заговорил Роман, двигаясь очень плавно. – Я офицер ГРУ. Вот мое удостоверение.

Он достал из внутреннего кармана пиджака красную книжечку (хорошо, хоть ее не забыл!) и протянул старшему сержанту.

Тот настороженно взял удостоверение, но, развернув его и сверив фото с оригиналом, отмяк и с уважением вернул документ.

– А зачем вы… это? – только и спросил он, указав взглядом на люк.

– В пакете бомба, – поднявшись с земли, сказал Роман. – Давайте отойдем подальше… Никого к люку не подпускать. Вызывайте саперов немедленно. Когда произойдет взрыв, я не знаю. Думаю, что очень скоро. Все, я должен идти. Действуйте.

– Есть! – козырнул старший сержант и потянулся за рацией, закрепленной на правом плече.

– Да, еще. Надо задержать владельца белого «БМВ», номер А483С. Он имеет прямое отношение к бомбе. Все понятно?

– Так точно.

– Тогда выполняйте.

Решив, что здесь справятся без него, Роман бегом помчался обратно. Он знал, что Студент уже успел уйти достаточно далеко и догнать его нереально. Но все-таки попытаться стоило. Студент – ценнейший свидетель, и его поимка могла бы помочь в обнаружении развернутой террористической сети.

Если задержат Кавказца, это хорошо, но без Студента прижать его довольно сложно. Он просто пойдет в глухую отказку и будет все отрицать. А вот если устроить им очную ставку, то результат может оказаться очень даже неплохим.

Так что дело за малым: догнать и «слепить» Студента. Задача по исполнению несложная. Знать бы только, в какую сторону податься.

Когда Роман выносил из библиотеки пакет, Студента он уже не увидел, хотя посмотрел на всякий случай по сторонам. Но теперь, на бегу гадая, куда же он мог уйти, и напрягая изо всех сил зрительную память, Роман вдруг вспомнил, что он, кажется, видел мелькнувшую на долю секунды вдали, в другом конце двора, русую голову и черную майку. Кто его знает, возможно, это был кто-то другой или вообще почудилось от возбуждения, но Роман, не раздумывая, на ходу резко изменил маршрут и помчался через двор, прыгая через лавки и песочницы, как заправский спортсмен. Какая-то возмущенная мамаша что-то прокричала ему вслед, залаяла под ногами пушистая собачонка, но Роман, ничего не замечая, летел в заданном направлении, как пуля, выпущенная из ствола. Догнать, догнать любой ценой – вот единственная мысль, которая занимала его сейчас.

Он миновал двор, пробежал между домами и, не увидев ни впереди, ни сбоку преследуемый объект, остановился, будто споткнувшись, попытался понять, куда мог подеваться Студент, если, конечно, он ушел именно в этом направлении.

Впереди был небольшой сквер, справа высокая ограда из сетки-рабицы, слева комплекс служебных зданий. По логике вещей, впереди, за сквером, должен находиться выход к улице. И если Студент двинулся из библиотеки этой дорогой, то сейчас он находится где-то в пределах той самой улицы.

Улицы! И если там его ждет автомобиль, то вот-вот он исчезнет навсегда!

Едва сообразив это, Роман с еще бо€льшей скоростью рванул вперед, через сквер. Встречные прохожие поспешно уступали ему дорогу, видя написанную на его лице недобрую решимость. Не мешало бы, на ходу думал Роман, порасспросить их, не встречался ли им молодой человек такой-то наружности? Но остановка отнимала драгоценные секунды, и даже если кто-то из прохожих и видел Студента, то это ничего не меняло в его действиях. Видели – хорошо, не видели – плохо, но в любом случае надо продолжать преследование. И, значит, сейчас гораздо важнее экономить время, нежели наводить справки.

Проскочив сквер, Роман добежал до пятиэтажного жилого дома «хрущевского» типа, свернул за угол и вдруг всего в каких-то тридцати метрах от себя увидел Студента, стоящего, руки в карманы, у края проезжей части. Успел, все-таки успел!

Опасаясь своим топотом привлечь внимание Студента (не дай бог, рванет убегать), Роман резко остановился и ровным бесшумным шагом начал подходить к нему сзади. Тот вел себя спокойно и все смотрел на дорогу.

«Ждет кого-то, – догадался Роман. – Значит, я вовремя. Ну, постой так еще немножко…»

Он был уже в трех шагах от Студента, когда тот, почуяв чье-то приближение, быстро обернулся. По вспыхнувшему в расширенных глазах страху Роман понял, что тот мгновенно узнал его. Тем лучше.

– Как хорошо, что я вас догнал, – улыбнулся Роман, едва переводя дух (все-таки кроссы по пересеченной местности были уже не для него).

Он стоял почти вплотную к Студенту и готов был схватить его при первом резком движении.

– Что вам нужно? – спросил Студент, машинально отступая назад.

– Да ничего, – ответил Роман, синхронно делая плавный шажок следом за ним. – Вы забыли в библиотеке кое-что. Хотел вам напомнить, чтоб забрали.

– Я ничего не забывал, – возразил Студент, бросая за спину Романа напряженный взгляд.

– Забыли, забыли. Такой белый пакет с книжками внутри. Вспомнили? – вопрошал Роман, не отводя глаз от его лица. – Книжечки скотчем обмотаны…

Внезапно Студент выхватил из кармана правую руку и махнул ею перед лицом Романа. Тот отшатнулся назад, и длинное лезвие выкидного ножа просвистело в двух сантиметрах от его горла. А вот это уже совсем горячо!

Перехватив левой рукой кисть Студента с зажатым в ней оружием, Роман вывел ее дальше, вперед и вверх, заломил и, сильно надавив на излом, заставил Студента, вскрикнувшего от боли, выпустить нож и присесть на корточки. Не отпуская заломленной кисти, Роман быстро ощупал его карманы, но ничего не нашел.

– Пусти, гад… – шипел Студент, тщетно пытаясь освободиться.

– Не дергайся, – добродушно посоветовал Роман. – А то сломаю руку, будешь в гипсе ходить.

Он начал поднимать Студента на ноги и вдруг почуял приближение опасности. В быстротечной схватке он на несколько секунд забыл о том, что Студент здесь кого-то ждал. И теперь, мгновенно вспомнив об этом, Роман глянул на дорогу и увидел, что у самой бровки, в пяти шагах от него, приостанавливается тяжелый джип «Тойота», из наполовину открытого заднего окна которого вылезает черная болванка глушителя.

Увидев, что она направлена точно на него, Роман рывком развернул Студента и закрылся им, как щитом. В ту же секунду послышались приглушенные хлопки автоматной очереди – и грудь Студента прошил целый рой пуль. От мощного удара тот буквально подскочил в воздух, налетел на Романа и вместе с ним упал на землю. Пока Роман вылезал из-под окровавленного тела, джип ударил по газам и помчался прочь.

Сгоряча Роман выскочил на дорогу, пытаясь разглядеть хотя бы номер автомобиля. Но увидел лишь край заднего бампера, когда джип в конце улицы заворачивал за угол. Ушел, сволочь!

Роман вернулся к навзничь лежащему Студенту и попытался нащупать на шейной артерии биение пульса. Какое там! Парень был безнадежно мертв – после таких ранений не живут.

А вот это уже провал. Главный свидетель, значение которого переоценить невозможно, убит неизвестными, скрывшимися в неизвестном же направлении. Ни лица стрелявшего, ни номера машины Роман разглядеть не успел. И остался ни с чем, ибо мертвый свидетель хоть и имелся в наличии, как оправдание действий Романа, но служил скорее укором, чем заслугой. Черт, как досадно! И ведь был уже в руках, тепленький!

И тут, вдобавок ко всему, Роман услыхал отдаленный звук мощного взрыва. Значит, бомба все же сработала. Господи, хоть бы там обошлось без жертв! Иначе генерал Слепцов, «любимый» начальник, спустит с него семь шкур, посыпая каждый слой солью. Хотя, похоже, и так благодарности за отличную службу ему не дождаться. Как говорится, не в этот раз.

И зачем он остановился возле табачного ларька?!

Вечером, в одиночестве сидя за столиком ресторана, он вспоминал дневной разговор со Слепцовым и кривился, как от зубной боли.

– Более корявую работу трудно придумать, – шипел Слепцов, с отвращением глядя на Романа. – Вы действовали как последний дилетант.

– Я действовал так, как позволяли обстоятельства, – хмуро возражал Роман.

Его щегольская бирюзовая майка была густо заляпана кровью, потемневшей и напоминающей пятна грязи. Полдня ушло на предварительное следствие, и он не имел возможности переодеться. Слепцов, сидя в своем кожаном кресле за монументальным столом, сиял генеральской формой с навешенными на нее регалиями и смотрел на неряху-подчиненного, завалившего верное дело, с удвоенным презрением.

– Почему вы не связались с нашим отделом и не запросили помощи? Что за игры в героя-одиночку? – негодующе сверкал очками Слепцов.

– Я забыл телефон в машине и не имел возможности выйти на связь, – отбивался Роман.

– Почему не связались с отделом из библиотеки?

– Сначала я должен был удостовериться в том, что человек, за которым я следил, действительно опасен. А потом у меня уже не было времени выходить на связь.

– У вас всегда нет времени! – махнул рукой Слепцов. – И оправдание находить вы мастер. Вот только в своем деле никак не научитесь мастерству. Не понимаю, как вы позволили расстрелять главного фигуранта?!

– Я был безоружен, – пробормотал Роман. – А из машины торчал ствол автомата.

– В любом случае вы не должны были допустить гибели свидетеля!

– Что, я должен был закрыть его собой? – огрызнулся Роман.

– Да! – крикнул Слепцов. – Именно! Закрыть собой. Но не дать ему погибнуть.

– Тогда, товарищ генерал, я был бы немножко убит.

– Зато свидетель остался бы жив, – отрезал Слепцов. – А вы должны четко знать, товарищ капитан, что одна из основных составляющих нашей профессии – уметь не раздумывая погибать в нужную минуту. Вы – расходный материал, не более, и никогда не забывайте об этом. На ваше место всегда придут другие, но ничто не исправит ошибки, произошедшей по вашей вине.

– Я сделал все, что мог, – неуступчиво сказал Роман. – Извините, что не погиб, не доставил вам удовольствие, – как-то не додумался. В следующий раз постараюсь.

– Молчать! – грозно выдохнул Слепцов. – Вы что себе позволяете?! Совсем распустились!

«Да пошел ты…» – едва не сказал Роман, глядя на брови Слепцова, сошедшиеся во гневе одним толстым седым жгутом.

Но не сказал. Вспомнил генерала Антонова, своего боевого наставника и друга. Перед его светлой памятью не мог сдаться, распрощаться с погонами и с этой тяжелой, грязной и неблагодарной службой. Черт с ним, со Слепцовым, и ему подобными – им, кабинетным умникам, никогда не угодишь. Но Роман знал точно, что ежели бы он действовал сегодня иначе – искал связь, ждал подмоги и организовывал развернутую слежку, – он потерял бы те несколько минут, которые отделяли десятки мальчиков и девочек от неминуемой гибели.

Так что как бы ни супил сейчас брови Слепцов, совесть у Романа была чиста. Свидетеля потерял – да, виноват. Но как в той ситуации можно было его спасти? Подставить себя под пули, как советует этот муд… рый столоначальник? Нет уж, смысл своей службы Роман представлял несколько иначе. Да и погибни он вместо Студента, кто бы его тогда задержал? Ведь никто Романа не страховал, действовал он в одиночку. Уехал бы Студент преспокойно в джипе – и привет. То есть главный свидетель был потерян изначально. Но этому же кретину не объяснишь. Вон раздулся, как жаба, налился кровью, смотри, скоро лопнет.

Словно бы с усилием подавив вспышку праведного гнева (тот был еще артист), Слепцов побарабанил пальцами по столу и уже спокойнее, со страдальческим выражением на лице спросил:

– А зачем вы бросили бомбу в канализационный люк?

– А куда мне надо было ее бросать? – возразил Роман.

– Да никуда не надо было бросать! Возможно, если бы не было удара о землю, бомба вообще бы не взорвалась. А так разнесло весь колодец, коммунальщики такой шум подняли… Лужков звонил, кричал, что наши люди не умеют работать, кругом одни взрывы. Надо было вам трогать этот люк? Насмотрятся голливудских боевиков – и туда же, суперменить…

– Но ведь никто не погиб, верно? – пробурчал Роман.

– Чистое везение, – отмахнулся Слепцов. – Не хватало нам еще случайных жертв. И без них не расхлебаться. Кстати, номера указанного вами автомобиля не существует. А следовательно, и человека, передавшего – по вашим словам – пакет со взрывчаткой погибшему свидетелю, найти невозможно.

– Вы полагаете, я все это придумал? – усмехнулся Роман.

– Я этого не сказал. Но загадок осталось намного больше, чем ответов, надеюсь, хоть это вы понимаете. Ладно, – устало потер лоб Слепцов, – можете идти. До завтра вы свободны. Утром, в десять ноль-ноль, на моем столе должен лежать подробный отчет.

– Есть, – поднялся Роман. – Разрешите вопрос, товарищ генерал?

– Разрешаю, – поморщившись, кивнул Слепцов.

– А может, мне вообще не стоило влезать в это дело? Проехал бы себе мимо – и хрен с ними, с террористами этими, со студентами… Зато у нашего отдела сейчас не было бы никаких проблем. Пускай у других голова болит, так, что ли?

– Идите, капитан, вы свободны, – отчеканил Слепцов.

Роман развернулся и вышел из кабинета.

– Досталось? – спросил в приемной подполковник Дубинин, помощник Слепцова.

– А ты как думаешь? – окрысился Роман.

Несмотря на разницу в званиях, они с Дубининым были на «ты» благодаря одной совместно проведенной операции. Тогда Дубинин встал на сторону Романа в ситуации, когда на него охотились и свои, и чужие, и оказал ему активное содействие, вследствие чего был раскрыт весьма опасный заговор, имевший целью свержение существующего строя и возвращение к диким временам «железного занавеса».

Дубинин за ту операцию получил внеочередное звание подполковника, а Роман, как водится, большой нагоняй за самовольство. Но приятельские отношения между ними сохранились, поскольку оба понимали, что отношение к служебному долгу не всегда тождественно количеству просветов и звезд на погонах.

– Думаю, что по первое число, – широко улыбнулся Дубинин. Служака до мозга костей, он казался родившимся в своей идеально пригнанной форме.

– А также по второе, третье и по все остальные, – хмуро добавил Роман. – Пойдем, покурим?

– Не могу отлучиться, жду срочного сообщения.

– Жена рожает? – все еще кипя от злости, ехидно спросил Роман.

– Да ладно тебе, – добродушно сказал Дубинин. – Как будто в первый раз. Ты же знаешь: если такой эпизод не раскрыт по горячим следам, это верный «глухарь». Поэтому шеф и бесится. А тут еще звонят целый день со всех сторон, кому не лень. Из Думы, из министерства, из аппарата президента, все требуют отчета, грозят приказами, пресса достает, телевидение… Тут кто хошь взвоет.

– А первый должен выть я, да?

– Ну, и ты заодно. А как же? Одну лямку тащим, стало быть, и ответ всем держать.

– То-то ты держишь, – проворчал Роман.

– Мне тоже хватает, – посерьезнел Дубинин. – Ладно, капитан, не раскисай. Иди домой, отдохни, выпей рюмочку. Если тебе интересно мое мнение, то я считаю, что ты все сделал правильно. Наши, кстати, того же мнения.

– Ну, спасибо на добром слове.

– Пожалуйста. Обращайся, если что.

– Всенепременно.

Дубинин хотел сказать что-то еще, но в этот момент раздался длинный, требовательный звонок телефона, и он торопливо схватил трубку, сделав Роману отчаянный знак глазами: все, мол, занят по горло, бывай… Роман кивнул и вышел из кабинета.

Во время короткой встречи с Леней (Леня был разозлен отсрочкой не на шутку) Роман, не входя в подробности дневных приключений, хотел было ему пожаловаться на несправедливо полученный втык от начальства, но Леня и не подумал ему посочувствовать.

– А я тебе что говорил? – спросил он насмешливо. – И хорошо бы один раз. А то твержу одно и то же, как попугай: бросай эту дурацкую службу, ничего хорошего, кроме ранней смерти, ты на ней не поимеешь. Но ты же патриот, тебе же надо Родину защищать. Ну так чего ты хочешь? Ты же знаешь, что у нас героев не любят. Вот и получи, что заслужил.

– Умеете вы утешить, любезные дру€ги, – невольно рассмеялся Роман. – Ладно, похоже, все кругом правы, кроме меня. Давай лучше о деле, что о пустом?

– А вот это правильная постановка вопроса, – поднял указательный палец Леня.

Леня Пригов работал старшим брокером на фондовой бирже. Несколько лет назад Роман помог ему выйти сухим из очень неопрятной и тяжелой истории, и с тех пор Леня в знак благодарности и личной симпатии стал его биржевым маклером, предложив, чтобы Роман со своей стороны поставлял ему нужную информацию, используя навыки оперативной работы. Первый же опыт сотрудничества показал Роману, что деньги на самом деле можно делать из воздуха, так как после одной лишь удачной сделки он почувствовал себя ни много ни мало (при его копеечной зарплате в ГРУ) богатым человеком. Естественно, прерывать сей полезный опыт было бы верхом глупости, ибо Роман неожиданно быстро привык ужинать в дорогих ресторанах, одеваться от самых модных кутюрье и оставлять в казино изрядные денежные суммы. Что касается женщин, то благодаря своим врожденным мужским качествам он не испытывал недостатка в их обществе и до своего материального расцвета, ну а с наступлением такового мог позволить себе любой, как говорится, каприз. Стоит ли объяснять, что к просьбам Лени он относился не менее серьезно, чем к своим прямым служебным обязанностям. Правда, Леня считал, и порой не без основания, что Роман все-таки манкирует его частными заказами в пользу «защиты Родины», но тут у Романа были железные принципы, поступиться которыми он бы не смог даже при возможности сделаться богаче Билла Гейтса.

Быстренько изложив в машине Романа суть дела, из которого следовало, что наиглавнейший интерес для них сейчас представляет фирма «Сибгаз», Леня отказался от предложенного Романом ужина, которым тот хотел загладить вину, и поспешил домой к жене и детям. Он был примерный семьянин и даже в интересах бизнеса не мог позволить себе задержаться позже восьми вечера.

Роман, семейная жизнь которого давно и бездарно лопнула (детей не нажили и разбежались без долгих проволочек), заехал домой, переоделся и отправился в любимый ресторан коротать холостяцкий вечер.

Здесь он заказал себе царский ужин, чтобы хоть как-то компенсировать дневные огорчения, и под коньячок «Хеннесси» и осетринку со спаржей долго и не без горечи перебирал в памяти особо душевные высказывания генерала Слепцова.

«Расходный материал, – бормотал себе под нос Роман, закуривая после очередной рюмки. – Тоже, придумал определение. Старая сволочь. Такие вот „командиры“ и посылали на верную гибель вчерашних пацанов в Афгане, в Чечне… Им лишь бы выслужиться, а кто там жив, кто умер – не колышет. Не ихнее это, не генеральское дело – покойников считать. Хм, расходный материал. Ну, покажу я тебе как-нибудь кузькину мать…»

Вечер между тем был в разгаре. Ансамбль на сцене играл быструю латиноамериканскую мелодию, и несколько пар зажигательно вертелись на танцплощадке. За соседними столиками томно сидели красивые, роскошно одетые женщины, некоторые из них с нескрываемым интересом поглядывали на Романа, в одиночестве хлещущего коньяк рюмку за рюмкой.

Вдоволь отведя душу планами страшной мести Слепцову, Роман наконец почувствовал, что больше не в силах думать о службе, и обратился к темам куда более интересным. Сначала он хотел вызвать по телефону одну из своих подружек и уже стал просматривать записную книжку в мобильнике, решая, по кому из них он больше соскучился. Но после выпитой без малого бутылки коньяку все они вдруг показались ему такими скучными, что он плюнул на эту затею и решил пойти в казино с целью спустить все содержимое своего банковского счета. А чего мелочиться? Если выгорит дело с «Сибгазом» – а у Лени (гений, самый настоящий гений!), слава богу, все дела выгорают, – то счет в скором будущем вновь пополнится, и весьма ощутимо. Так что «вперед на мины», и будь что будет. А вдруг удастся выиграть заветный миллион? То-то погуляем…

– Вы танцуете? – услыхал Роман возле себя низкий женский голос.

Он повернул отяжелевшую голову, с удивлением посмотрел на стоявшую в двух шагах от него женщину.

– Это вы мне?

– Вам, – едва заметно улыбнулась она. – Сейчас белый танец, и если вы не против…

– Не против, – уже успев разглядеть ее как следует, поднялся Роман. – Позвольте вашу руку!

Женщина подала ему узкую, изящную ладонь с бриллиантовым кольцом на безымянном пальце, и они направились к танцплощадке. Она была не молода, или, вернее сказать, не юна: заметно старше тридцати, но до сорока еще далеко. Пышные каштановые волосы, безупречная фигура, высокая грудь, точеные щиколотки, породистое чувственное лицо – о такой женщине втайне мечтает каждый мужчина. Пригласи Романа какая-нибудь молодка, желающая подцепить денежного мужичка с намерением «раскрутить» его по полной программе, он наотрез отказался бы от танца и вытекающего из него знакомства. Кроме весьма банального секса и пустого трепа, такое знакомство ничего более не даст, и лучше уж провести время за игровым столом, наблюдая, как бегает шарик в рулеточном колесе. Там, по крайней мере, присутствует элемент неожиданности.

Но в том-то и дело, что приглашение на танец поступило от настоящей Женщины – а в сем предмете Роман кое-что смыслил, – и это весьма заинтриговало его и на время отвлекло от желания двинуться в казино.

То, что в деньгах она не нуждалась, было яснее ясного: ее вечернее платье от Валентино, бриллиантовые серьги и кольцо говорили сами за себя. Стало быть, соображал Роман, заставляя себя экстренно отрезветь, она решила познакомиться с ним исключительно из интереса к его скромной персоне. А это уже заманчиво.

Она положила руку ему на плечо и медленно двинула бедрами в ритм музыке. Роман ощутил, как упруго и податливо ходит ее тело под тонкой тканью платья. Давно он не держал в руках столь обольстительную женщину. Вдобавок он нее шел головокружительный аромат каких-то незнакомых духов, и Роман, к своему удивлению, вдруг почувствовал, что он несколько растерян и не знает, как вести себя дальше.

Она молчала, и странное, загадочное выражение ее лица смущало его и удерживало от положенной в таких случаях словесной чепухи. Подобный оборот ему совсем не понравился, и он, разозлившись на себя, решил, что самое лучшее – двинуться напролом, благо коньячные пары уверенно вступили в силу и служили некоторой, так сказать, поддержкой в ответственном деле знакомства. Да и чего, собственно, робеть? Ведь это она его пригласила, стало быть, ему и карты в руки. Э-э, где наша не пропадала?

– Разрешите узнать, как вас зовут, прекрасная незнакомка? – в пошловатом армейском стиле начал Роман, стараясь не сбиться с витиеватой мелодии джаз-оркестра и не наступить на ногу своей партнерше.

– Надежда, – в упор посмотрев на него серо-зелеными глазами, ответила она.

– Красивое имя, – заметил Роман.

– И, главное, редкое, – отозвалась Надежда с легкой улыбкой и вопросительно подняла брови, предлагая и Роману назвать себя.