Отчаянная домохозяйка в усадьбе дракона
- -
- 100%
- +
«Уберёт? Это они про меня, что ли? Ну, спасибо, конечно», — подумала я и резко передумала приходить в себя.
– А если не придёт? Помрёт у тебя в кровати? А у тебя и так репутация не очень. Мёртвых девушек тебе точно не простят, – продолжил кто-то сетовать скрипучим голосом. Слова про мёртвых девушек мне сильно не понравились.
«Пожалуй, сто́ит прийти в себя и разобраться с этими голосами. Что это ещё за новости?» – передумала я.
– Не каркай! Прорицатель доморощенный! – рявкнул второй так громко, что у меня заложило уши.
«Вот и весь его приятный тон куда-то испарился», – вихрем пронеслось у меня в голове.
– Можно потише, – прошептала я чуть слышно, но не узнала своего голоса, – голова раскалывается.
– А ты говорил, помрёт! – возликовал тот голос, что только что рявкал, как злобный дракон. – Живучие девицы нынче пошли! Ничто их не берёт!
– Да и хвала магистрам, будь они неладны, – проворчал первый голос и стал отдаляться, – а вообще нужно её вернуть. Зачем она нам сдалась. Жили себе мирно, никого не трогали, и тут эта…
– Стоя-я-ять, – буквально зашипел второй голос у меня над ухом, – куда собрался?
– Так, а что мне здесь делать? – удивился первый голос. – Спальня твоя, кровать твоя, домохозяйка… гм-гм… как ни посмотри, а тоже твоя. Мне-то что, свечку тебе держать?
«Ой, нет! Всё-таки рано ещё приходит в себя!» – резко передумала я и для верности зажмурилась.
– Ты останешься в спальне, Генрих. А когда Эрмитруда придёт в себя окончательно, мне сообщишь, – жёстко припечатал второй голос, – я понятно излагаю?
«Эрми…кто?» – удивилась я настолько, что чуть было не распахнула глаза.
– Ну почему я-то? – заныл его собеседник. – Почему не ты сам?
– У меня дела! Не требующие отлагательств!
Я услышала тяжёлую поступь удаляющихся шагов. Скрип двери и сразу же грозное «мыряу!», а после гневный возглас:
– Ах ты, бестия проклятая!
И следом ехидное замечание, прозвучавшее рядом со мной:
– А ты б оделся!
– Поговори у меня! – рыкнул тот, кто уходил, и громко хлопнул дверью, отчего я вздрогнула.
Матрас на кровати, где я лежала, мягко прогнулся, и мне на грудь встали две маленькие лапки.
– Котик мой пришёл, – успела прошептать я, начиная вспоминать всё, что со мной произошло. Почувствовала, как пушистое тельце удобно расположилось рядом с головой, и над ухом затарахтел уютный моторчик.
«Может, они здесь не такие уж и злобные, раз спать меня оставили? И котик — вот ещё…» — подумала вяло и как-то нелогично, пытаясь перевернуться на другой бок. Но с первой попытки у меня не получилось, и я махнула рукой.
Так и не открыв глаз, снова провалилась в темноту, решив, что разберусь со всеми странностями, как только высплюсь. И на этот раз сон мой был приятный и определённо целительный.
Когда я вынырнула из сна ещё раз, в голове уже не шумело. Наоборот, я чувствовала себя отдохнувшей, и настроение моё было благостным.
Над ухом котик уже не тарахтел, но откуда-то издалека доносился еле слышный шёпот. Я приоткрыла глаза и поняла, что в комнате совершенно темно.
— Вот с чего он решил, что у неё именно магическое истощение? — тихо ворчал скрипучий голос.
Я поспешно закрыла глаза и прислушалась.
— У неё даже магии никакой нет…
— Мяу-у-у, — прозвучал недовольный голос котика.
— Да. Нет магии. Я узнавал. Думаешь, если я привидение, так ничего не могу? — обиженно возразил Генрих, а это был именно он. Наконец-то я признала его голос.
— Мя, — примирительно вякнул кот.
— Ладно, — сразу же потеплел голос его собеседника, — я не обижаюсь. Понимаю, что в миру бытуют про нас ложные стереотипы.
— Мря! — голос кота прозвучал с возмущением.
— Согласен! Не только про нас, — призрак помолчал и добавил: — Но вот вы всё же…
— Муф-ф-ф!
— Согласен. Кто старое помянет… Но всё же! — в ответ прозвучало угрожающее шипение. — А, впрочем, чего я лезу… Надо же, как приятно оказалось разговаривать с собеседником, который не спорит по каждому поводу. Так вот, если мы вернёмся к первоначальному вопросу, то для магического истощения нужна как минимум магия, а её нет… Тогда что это? М? Что скажешь? Ой, куда ты?
Только я хотела поинтересоваться, о ком они говорят, как моей головы коснулась мягкая лапка, и меня снова одолел сон.
В следующий раз я проснулась быстро и словно от какого-то толчка. Распахнула глаза и уставилась в резной потолок. В комнате было очень светло, поэтому парящего в небе дракона я смогла рассмотреть во всех подробностях.
Широко распахнутые в полёте крылья. Вытянутое гибкое тело и голова, повёрнутая так, как будто он смотрел прямо на меня, яркое пламя из устрашающе разинутой пасти — картина впечатляла.
«Странно, — подумала я и завертела головой. — Не помню такого потолка».
Комната действительно была не моя.
Приподнявшись на локтях, ещё раз внимательно огляделась. Первое, что мне бросилось в глаза — огромный камин, сложенный из тёмного камня. В нём горел огонь, поленья мягко потрескивали, создавая тепло, но жарко при этом не было.
Над камином висело огромное зеркало в массивной чёрной раме, и в этом зеркале я увидела себя!
Всклоченные волосы. Яркий румянец. Испуганные глаза. Нательная сорочка с перекошенным воротом.
Я прижала одеяло к груди и в панике заозиралась в поисках платья.
«Стоп! — села на пятки и потёрла пальцами лоб. — Ну чего я всполошилась-то? Ну, зеркало. Ну, повешено так, что видно всё, что происходит на кровати. Ну и что. Я сейчас встану и уйду отсюда!»
На четвереньках подползла к краю огромной кровати, что стояла ровно посередине комнаты, и спустила ноги вниз. Пошевелила пальцами, не решаясь босыми ногами вставать на пол, но выбора не было. Ни ковра, ни тапочек поблизости не наблюдалось.
Пол оказался не очень холодным, хотя по нему всё же немного дуло.
— Надо что-то делать с этими сквозняками, — пробормотала себе под нос.
В ту же секунду до меня дошло, что я больше не шарахаюсь от своего нового внешнего вида. Как будто во сне произошло наложение моей личности на новое тело, и внутренне я смирилась с таким положением дел.
Да и правда, раз попала, как кур в ощип, надо приспосабливаться…
Встала, потянувшись, и почувствовала, что в комнате не одна. Нет, котика, как ни странно, не было, но… Я снова огляделась.
В спальне, где я проснулась, было два больших окна. Плотные тёмные шторы были раздвинуты, дневной свет беспрепятственно проникал внутрь, освещая комнату.
Между окнами, словно в нише, стоял короткий диванчик, а на нём, свесив ноги через подлокотник, безмятежно спал полураздетый хозяин усадьбы.
Одна его рука была закинута за голову, вторая свободно свисала с дивана. Грудь в такт дыханию то медленно поднималась, то опускалась, и я засмотрелась на эту обнажённую красоту.
— Ну надо же! У него в гардеробе и штаны есть, — с тихим смехом проговорила я и застыла испуганным сурикатом, потому что Виверн пошевелился…
… но не проснулся.
Осторожно, на цыпочках и постоянно оглядываясь, я вышла за дверь и очень тихо закрыла её за собой.
В доме стояла абсолютная тишина. Ни скрипа половиц. Ни тиканья часов. Ни заунывного гула старых водопроводных труб. Ни-че-го.
Замок спящей красавицы какой-то! Или красавца…
У меня даже возникла мысль: а не засыпает ли всё вокруг, пока сам хозяин спит? Но я тут же прогнала её прочь — я-то не сплю!
На всякий случай ущипнула себя и ойкнула — точно не сплю. Ладно, уже хорошо. Я пошла в сторону своей спальни, но была остановлена настойчивым стуком.
— Это ещё что такое? — остановилась и прислушалась.
Стук повторился. И стучали, похоже, молоточком по стальному кругу на входной двери.
Глава одиннадцатая
«Хм», — подумала я и сделала пару осторожных шагов по коридору в сторону входной двери.
Тишина в доме неожиданно начала давить на уши. Мне нестерпимо захотелось, чтобы здесь, с моей стороны от закрытой двери, тоже были хоть какие-нибудь звуки. Мне показалось, что я даже своих шагов не слышу.
— На самом деле, я просто очень тихо иду, — проговорила шёпотом, пытаясь успокоиться.
Резкий стук повторился, и я подпрыгнула на месте, закрывая себе ладонями рот, чтобы не закричать.
Сердце глухо колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Ладони мгновенно вспотели.
— Нужно быть осторожной, — дала я сама себе указание, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Вытерла руки о сорочку и на цыпочках прокралась к двери. Прильнула к тёплому дереву и, стараясь не дышать, выглянула в маленькое заиндевевшее оконце.
На пороге стоял какой-то парень. Его силуэт был размыт, и он, слегка покачиваясь, тёмным пятном маячил на фоне белоснежного снега.
Я прислонилась к двери и с надеждой посмотрела вглубь тёмного холла. Может, прямо сейчас бестолковый хозяин этого дома проснётся и сам разберётся со странными визитёрами.
Но дом по-прежнему был тих.
Я ещё раз глянула в окошко. Парень как парень. Обычный. Вроде бы. Вот только в руках у него корзина, которая кажется подозрительно большой. А ещё он сильно напряжён! Хотя, может быть, просто поклажа его тяжёлая.
По коже побежали колкие мурашки, и я почувствовала, как начинают мёрзнуть голые ноги.
— Хозя-я-ева-а! — неожиданно зычным голосом крикнул парень. — Есть кто дома?
«Зачем он спрашивает? — заметались в моей голове панические мысли. — А если это вор и он проверяет? А вдруг, действительно, когда Виверн спит, дом беззащитен и любой может войти?!»
Эта мысль заставила меня отшатнуться от двери. Стук повторился. Теперь он был более настойчивым, словно кто-то пытался выломать засов.
Меня охватил озноб. Оглянулась и на всякий случай схватила с комода бронзовую статуэтку, которую приглядела ещё раньше. Когда впускала в дом котика. Котик! Я тихо позвала:
— Кыс-кыс!
Но никто на зов не явился. «Вот и спасай их после этого!» — внутренне возмутилась. Необоснованная обида придала силы.
Я покрепче сжала статуэтку в руке. Она была холодная и тяжёлая. То, что надо для обретения чувства собственной безопасности.
— Что ж… можно сколько угодно прятаться, а можно взглянуть опасности в глаза, — настраивала я себя на решительные действия.
Глубоко вдохнула и, приготовившись к худшему, рванула на себя входную дверь!
И ничего не произошло.
Потому что она оказалась заперта! Чувствуя себя очень странно и внутренне чертыхаясь на собственную несообразительность, я принялась внимательно разглядывать дверь, чтобы понять, как она открывается.
Банальный засов. Металлический такой.
«Так, — подумала я, сжав покрепче статуэтку, — дубль два!»
Рванула засов. Распахнула дверь. И замахнулась на парня.
— Ой! — испуганно отшатнулся он от двери, чуть не выронив из рук плетёную корзину. — Полегче! Я всего лишь доставщик!
— Кто? — удивилась я и медленно опустила руку.
— Интересное платье, — смущённо улыбнулся парень, — новый фасон?
— Что? — не менее умно снова спросила я и поняла, что стою перед ним в одной сорочке. Да, длинной. Да, непрозрачной. Но всё же в ночной сорочке!
— Ой! — пискнула и спряталась за дверь.
— Да ничего, — старательно отводя глаза, улыбнулся парень, — я привычный. Меня как только не встречают. Утренний развоз всё-таки, — он приподнял свою корзину.
— Развоз? — переспросила я, всё ещё глядя с подозрением. — А что вы развозите?
— Молоко и хлеб, — ответил он, словно это было самое обычное дело. — Сыр. Яйца. Зелень. Самое свежее, самое лучшее, каждый день к вашему столу! — последнюю фразу он произнёс так, будто снимался в рекламном ролике.
А потом сунул корзину мне в руки.
— Вот, — сказал он. — Распишитесь здесь.
Он протянул мне какой-то листок и перо. Я взяла перо и, недолго думая, расписалась.
— Ну, всё, — сказал парень, забрав листок. — Хорошего вам дня!
Он развернулся. Насвистывая, сошёл с крыльца и пошёл в сторону ворот. За воротами стояла бричка с запряжённой очень мохнатой и низкорослой лошадью. Парень взгромоздился на козлы и щёлкнул кнутом.
Я, открыв рот, наблюдала за тем, как он уезжал, а потом всё же захлопнула дверь и потащила провизию на кухню. Тащить корзину мне очень мешала статуэтка, что тоже была у меня в руках, но я не торопилась ставить её на место. А что? Хорошее оружие. Пригодится ещё.
В корзинке нашлось не только молоко, не только то, что перечислил парень, но и зимние хрусткие яблоки. А ещё масло, по виду топлёное, и травяной сбор.
— Т-с-с, — цыкнула я недовольно, — надо было спросить: это чай или лекарство какое-нибудь. Ладно, самое время позавтракать.
Виверн. Чёрный дракон. Усадьба
Просыпался я долго и мучительно. То выныривал из сна, то снова погружался в дрёму. Давненько со мной такого не было, да и не могло быть в нормальном-то состоянии. Да вот только нельзя было сейчас назвать моё состояние нормальным.
Тело не слушалось. Руки и ноги онемели, запахов я не чувствовал, перед глазами плясали чёрные мушки. Голова была чугунной, казалось, стукни по ней, она загудит.
Будь неладны эти драконьи магистры! Каждый раз, вспоминая, за что именно меня сюда отправили, я начинал злиться. Подумаешь, нарушил пару древних правил… Да кому они сдались вообще?! Кто бы ещё про них помнил!
Нет же! Раскудахтались, как куры на насесте! В ссылку отправить, магии лишить, в мире появляться запретить. Крючкотворцы крылатые!
Вот и сегодня, не успел открыть глаза, а настроение скатилось в тартарары.
— Чёртовы магистры! — воскликнул в сердцах, пытаясь встать с узкого и короткого диванчика.
— А нечего было спать там, где не положено, — услышал над ухом ворчливый голос Генриха и разозлился ещё больше.
— Тебя не спросил, где мне спать! — гаркнул в ответ и рывком поднялся.
Острая боль пронзила меня от пяток до самой макушки. С трудом сдержав рык, я закрыл глаза и мысленно представил своё тело.
Так и есть! Помощь этой пигалице не прошла для меня даром. Магическая аура выглядела как одежда нищего: истончилась настолько, что были видны прорехи.
А ведь я всего лишь немного поделился с ней магией.
— И вовсе не немного, — снова раздался голос Генриха. — Ты в неё столько вбухал, сколько в усадьбу не вливаешь. С перепугу, что ли?
— Ой, всё! — отмахнулся я от призрака и попытался размяться, наклоняясь вправо-влево. — Не зуди!
Покрутил руками, попрыгал — почувствовал, как кровь, да и магия тоже, потекла по онемевшему телу. В затылок вонзилась тысяча мелких иголочек, аж волосы дыбом встали.
— Здесь магию отдал, там поделился, дом вон весь тёплым держишь, а мог бы только пару комнат, — тем не менее продолжал ворчать призрак. — А ведь у тебя почти всё забрали. Если так расточительно будешь магию тратить, то ты обернуться не сможешь. А не сможешь обернуться, пиши: всё пропало. К драконам уже не вернёшься.
— Рот закрой! — не выдержал я и зло посмотрел на Генриха.
Тот обиженно отвернулся от меня и, задрав нос, отплыл в тёмный угол комнаты.
Я же продолжил свои упражнения в тишине и тут же пожалел о том, что заткнул Генриха. Пока он бормотал, мне в голову не лезли мрачные мысли.
И, правда, зачем я эту… домохозяйку свою от истощения спасал? Наверное, сама восстановилась бы. А теперь… пока я ещё снова по крупицам магию соберу. А там опять с городом делиться, да и усадьбу поддерживать надо, а то развалится. Так и крылья потерять недолго.
Прав всё-таки Генрих. Осторожнее надо быть. Осмотрительнее.
Ещё немного попрыгал на месте, разгоняя кровь, и с удовольствием почувствовал, что голова больше не болит. Вместе с чёткостью зрения вернулось обоняние, и в нос сразу же ударил одуряющий запах жареного бекона.
Я довольно усмехнулся, подтянул штаны и направился к двери.
— Халат, что ли, накинь, — пробурчал обиженным голосом призрак.
— Я в штанах, — лаконично возразил я ему.
— Опять босой ходишь по холодному полу-то, простудишься, кто лечить тебя здесь будет?
— Ты, что ли, ей с кухней помог разобраться? — проигнорировал я надоевшие уже причитания Генриха.
— Да она сама как-то справилась. Даже печь растопила, без магии, между прочим, — сдал Генрих мою домохозяйку с потрохами.
— Да ладно! — удивился я. — У неё же должна быть магия теперь, зачем без неё-то мучиться?
— Нету у неё ни-че-го. Пустая, — горделиво ответил мне призрак, а я аж застыл с поднятой ногой, так и не переступив порога.
— Как так? Я же в неё столько влил… — опешил. — У неё же истощение…
— Истощение было, да не магическое, — проплыл мимо меня призрак и рыбкой юркнул в открытую дверь, — точнее, магическое, но не от потери этой самой магии, — услышал я его голос уже из коридора, — которой у неё отродясь не было, а значит, зацепиться твоей-то магии было не за что.
— А что же это было-то тогда? — скривив губы, спросил сам у себя и отправился следом за призраком.
По всему дому расплывались такие вкусные запахи, что у меня рот наполнился слюной, и я ещё быстрее пошёл в сторону кухни. А как дошёл, как заглянул, так и застыл в проёме.
Глава двенадцатая
Эрмитруда
Перебрав продукты, я ещё раз внимательно оглядела кухню. Перебиваться бутербродами не хотелось. Душа жаждала горячей пищи, тем более что в холодильном шкафу я внезапно обнаружила бекон. Во всяком случае и по виду, и по запаху, это был он.
«Если это выглядит, как утка, крякает, как утка и плавает, как утка, то, видимо, это утка», — вспомнила старую английскую поговорку, разглядывая со всех сторон подкопчённый кусок.
— Так, — пробормотала себе под нос, — бекон есть, яйца есть, масло и хлеб есть. Хочу яичницу!
В доме по-прежнему стояла абсолютная тишина, и почему-то мне совершенно не хотелось выходить из тёплой и уютной кухоньки и отправляться бродить по мрачным коридорам усадьбы.
— Есть захотят, сами придут! А я буду искать сковородку, — твёрдо решила я.
Заплела длинные волосы в тугую косу. Внимательно оглядела помещение и нахмурилась.
— И плиту… Или хотя бы что-то похожее.
Кухня представляла собой большое помещение с огромным окном, выходящим в сад. Прямо по центру располагался кухонный островок, с одной стороны которого было много выдвижных ящичков.
Вдоль стен располагались шкафы и шкафчики. Самый большой я уже внимательно изучила, а в остальных ещё предстояло качественно порыться.
— Что ж, — тяжело вздохнула я и подпёрла рукой подбородок, — начнём с очевидного. Как в этом мире может выглядеть плита?
Как генерал перед строем солдат, я прошлась вдоль шкафов сначала у одной стены, потом у другой и остановилась рядом с конструкцией, отдалённо напоминающей печь-буржуйку.
«Хм, хм, — присела перед ней на корточки и подёргала дверцы. Они поддались, и я действительно увидела внутри золу. — Отлично! Уже хоть что-то».
— Дрова за дверью, — проскрипел надо мной голос.
— Ай! — шмякнулась я на попу и задрала голову.
Под потолком бесшумно парил Генрих и скептически на меня поглядывал. Во всяком случае, с перепугу мне показалось именно так, и я мгновенно разозлилась.
— А тебя не учили, что людей пугать — это плохо? — сердито воскликнула я и ещё больше нахмурилась от его каркающего смеха.
— Наоборот! — отсмеявшись, горделиво ответил призрак. — Я знаю тысячу и один способ, как довести человека до седых волос.
— Придётся тебе пересмотреть свои приоритеты, — проворчала я и поднялась с пола.
Что же, в любом случае хоть Генрих появился, уже не так скучно.
«Но скучно мне и не было, — тут же мысленно возразила сама себе, найдя за дверью кухни аккуратную поленницу прекрасных, сухих дров, — мне было немного жутко».
Взяв четыре полешка и прихватив с собой малюсенький топорик, что стоял прислонённый к поленнице, я вернулась к печке.
— А спички в вашем доме водятся? — угрюмо поинтересовалась у призрака, только сейчас поняв, что огонь без подручных средств я добывать не умею.
— Спички? — удивился Генрих и даже перекувырнулся в воздухе. — Огниво есть.
— Где оно, ваше огниво? Как вы живёте здесь, ни к чему не приспособленные? — на меня напало ворчливое настроение.
Настругав топориком щепок, сложила их аккуратным домиком. Взяла в руки кремень и недоверчиво покосилась на застывшего надо мной Генриха.
— Это точно единственный способ добыть огонь? Других вариантов нет? — уточнила с подозрением, прищурив глаза.
— Если ты не дракон… — Генрих предусмотрительно отлетел подальше, — нет.
— Ладно, — зловеще пробормотала я и села перед странной печкой.
С первого раза высечь искру не удалось. Со второго раза тоже. А вот с третьего! Тоненькие щепочки занялись пламенем, а я даже дыхание затаила, радуясь тому, что у меня получилось.
— Хм, — прокомментировал Генрих и медленно выплыл из кухни.
«Ну и ладно, — подумала я, подбросив в полыхающий огонь дровишек и закрывая заслонку. — Зато я спокойно позавтракаю».
Сковородки нашлись в соседнем ящике. Я выбрала две: одну побольше и потяжелее, а вторую поменьше, прикинув, что на ней как раз аккуратно разместятся два разбитых яйца.
Порыскала ещё по шкафчикам и в итоге стала обладательницей вполне удобной деревянной лопаточки и целой стопки чистых тканевых салфеток. Всё, что нужно! Просто отлично!
Вода в кухонном кране оказалась ледяной. Это меня, с одной стороны, не порадовало, потому что мыть посуду в холодной воде — удовольствие сомнительное. Но у меня есть огонь, и воду я могу согреть. А с другой стороны, вспомнила, что, когда мыла котика, вода была привычно горячей.
«С этим надо что-то делать», — подумала и… решила потом поинтересоваться у призрака.
Поставив большую сковороду на огонь, тонко нарезала бекон и замочила его в ледяной воде. Потом промокнула салфеткой и сразу же бросила на сковородку.
По кухне поплыл восхитительный аромат. У меня даже живот заурчал — так захотелось есть!
Вымыв яйца, на соседнюю конфорку поставила маленькую сковородку и, осторожно стукнув ножом по скорлупе, разбила её надвое. Перекладывая ярко-оранжевый желток из одной скорлупки в другую, вылила на сковородку весь белок и только после этого аккуратно сверху перелила желток. Ну красота же!
Проделав то же самое со вторым яйцом, перевернула бекон и с удовольствием вздохнула.
— Вкусно пахнет, — услышала от входной двери и резко повернулась.
На пороге, прислонившись к косяку, стоял хозяин усадьбы и так улыбался, что у меня мгновенно по телу пробежала жаркая волна.
Виверн опять был полуголый, только в этот раз он демонстрировал не ноги, а прекрасно развитые грудные мышцы. И только я хотела возмутиться его внешним видом, как вспомнила, что сама выгляжу не лучше!
Я сама была одета в тонкую ночную сорочку, одна из лямок которой постоянно сползала с плеча. Разрумянившаяся от жара плиты. Растрёпанная. Босая и не одетая.
Мне захотелось сбежать как можно быстрее, но единственный путь к побегу закрывал собой Виверн.
— Пригорает, — невозмутимо сообщил мне хозяин.
— Что? — совершенно сбитая с толку, сделала шаг назад.
— Бекон пригорает, — кивнул он в сторону сковородки.
— Ай! — подскочила я на месте и, подцепив вилкой тонкие полоски, быстро переложила всё на тарелку.
Виверн неспешно вошёл на кухню и, проходя мимо, на долю секунды демонстративно прижался ко мне всем телом. Я вспыхнула, но даже сказать ничего не успела: дракон бросил мне через плечо:
— Следи за моей яичницей!
Подцепил тарелку с беконом и отошёл на самый дальний край стола.
— Вообще-то, это мне! — возмутилась от такой наглости.
— Вообще-то, это мне, согласно подписанному тобой договору, — буквально промурлыкал этот несносный мужчина, подцепил тонкую полоску поджаренного мяса и, запрокинув голову, отправил её в рот.
Я резко отвернулась, потому что картинка была… смущающей! А ещё возмутительной! А ещё!... Я сделала это очень вовремя: края яичницы начали подгорать. Подцепив лопаточкой, переложила её ещё на одну тарелку, и она тут же вырвалась у меня из рук.
— Ой! — воскликнула от неожиданности и уставилась на беглянку, которая, плавно покачиваясь, плыла в сторону Виверна.
— Ну надо же, — продолжая плотоядно улыбаться, проговорил он, — приступим к завтраку.
«Вот же гад!» — в сердцах подумала я и сразу же услышала комментарий хозяина.
— Ты же помнишь, что я слышу самые яркие твои мысли. Так зачем же себя искусственно ограничивать? Выражай свой гнев вслух.
— Это нечестно! — с обидой проговорила я, — Я готовила завтрак себе.
Виверн пожал плечами.
— Я никогда не играю честно, — приподняв одну бровь, ответил он спокойно.
Есть расхотелось. Я взяла стакан, открыла кран и налила воды. Но вместо ледяной из крана полилась горячая, и моя рука дёрнулась — стакан выпал и разбился.