Союз бородатых

Глава I. Удар в спину

Столица России, декабрь 1904 года.

– Товарищи, сейчас будет говорить человек, который и привел нас сюда, в этот тревожный час у него есть слово к вам, – говорил худощавый персонаж, невысокого роста, примерно средних лет. Одетый по погоде: в фуфайку, теплые краги нелицеприятного вида фуражку и толстые валенки, он обращался к собравшейся перед ним большой группе людей, размахивая при этом «наганом». Громкими возгласами одобрения приветствовала толпа сказанные человеком слова. Слышались и возгласы нетерпения.

И вот, по группе людей пробежала волна ликования. На постамент из огромных бочек, вокруг которого стояли люди, взобрался высокий, элегантно одетый тип. Голову его венчала небольшая шляпа-котелок, в правом глазу была зажата контактная линза, из-за чего выражение лица получилось суровым. Небольшие тонкие усики, на французский манер, выдавали в нем яркого представителя новой ветви русской буржуазии.

– Товарищи, – заговорил он. – Сегодня, в это трудное время, когда наши с вами братья гибнут, сражаясь с японцами, а правящая верхушка, во главе с царем грабит весь народ, мы не можем спокойно смотреть на все это! Мы должны идти и показать этим сатрапам, чего стоит настоящий рабочий человек, любящий свою родину!

Толпа ответила громом одобрительных возгласов, а холеный усач тем временем продолжил.

– И мы, непременно пойдем, и покажем им чего, стоит державный пролетариат! – немного покраснев от натуги, брызжа слюнями, вещал он. – Вперед товарищи! За вашим командиром!

Толпа, вместе с человеком, объявившим появление оратора, который и оказался их предводителем, подогреваемая водкой, а также выстрелами в воздух, с яростными криками направилась от Университетской набережной, где они слушали напутственные речи, через мост, к Дворцовой площади, где уже была устроена баррикада. Оттуда уже на Невский проспект, громя все, что попадется под руку, собираясь дальше атаковать государственные учреждения.

Оставшись в полном одиночестве, идейный вдохновитель очередной попытки восстания, которые часто происходили в это тревожное время, Алексей Трымский, несколько минут смотрел в след людской массе. Потом, словно выйдя из оцепенения, и оглядевшись по сторонам, быстро, но не очень красиво слез с поставленных друг на друга бочек, которыми только что пользовался, как постаментом для вещания. Оказавшись на земле, он что есть силы, скользя на льду, побежал в обратную сторону. Жандармов и городовых, он не опасался. В этот день почти все они сконцентрировались у Невского проспекта, Зимнего и у других властных структур, пытаясь подавить очаги народного восстания и защищая от гнева толпы органы государственной власти.

Сама погода располагала его передвижениям. Утром в городе бушевали снежные бури. Пробежав без остановки два квартала и дважды чуть не упав, скользя на льду, который трудно разглядеть под слоем снега, Алексей Алексеевич остановился перед домом номер тридцать один по Днепропетровскому переулку. Еще раз оглядевшись по сторонам, он торопливо вошел в подъезд.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, остановившись перед дверью, в квартиру номер двадцать пять, он, достав из кармана своего элегантного черного кашемирового пальто небольшой, простоватого вида ключ, вставил его в замочную дверную скважину. Раздался характерный щелчок, и дверь отварилась.

Трымский попал в небольшую двухкомнатную квартиру, в которой почти отсутствовала мебель, кроме большого вытяжного шкафа, тумбочки, кушетки и пары картин на стенах. В квартире, к его величайшему удовольствию, никого не было. Стремглав пробежав, не разуваясь, в одну из комнат, где стояла тумбочка и кушетка, он обратил свое внимание на тумбочку. Открыв ее, перед ним предстали другие дверки, на этот раз железные и с небольшим колесиком в центре и циферблатом. Алексей Трымский медленно покрутил колесико влево – от нулевой отметки до ста двадцати градусов. Потом, также медленно – вправо, со ста двадцати градусов до пятидесяти. После чего раздался громкий щелчок открывшегося замка.

С нетерпением, распахнув створки, он достал из сейфа большой бумажный сверток, на котором машинописным текстом красовалась надпись:

«Шестьдесят тысяч рублей в ассигнациях для „Борцов за Свободу“, от Центрального Комитета».

Осмотрев сверток, Алексей Алексеевич быстро достал из нагрудного кармана пальто скомканную до размеров кулака, холщовую сумку, и, положив туда свою находку, кинулся к двери. Перед тем как уйти, грабитель, достав из левого кармана небольшую флягу, жадно отхлебнул из нее. Ее содержимое приятно обожгло горло и теплым потоком понеслось в глубину, к самой душе.

Еще раз оглядев квартиру, он, громко рассмеялся, проговаривая сквозь смех только одну фразу: «Удачи вам, господа революционеры в борьбе за светлое будущее! А я его себе обеспечил!»

Сказав это, он разлил оставшиеся содержимое фляги на пол. Бросив на пол зажженную спичку, он поспешил удалиться из квартиры, из которой уже повалил дым. Он торопился в один из портов, куда еще не добрались стачки и восстания, а там его уже ждал, готовый к отплытию корабль.

Глава II. Триумфатор

После событий зимы 1904, прошло ровно полтора года. Революционные движения и восстания по всей империи благополучно подавили, и происходившее стало забываться, словно дурной сон, который, однако, порядочно разорил и без того испорченную русско-японской войной экономику страны.

За это время произошло одно очень знаменательное событие, а именно, по всему миру разлетелась весть о новом «баловне судьбы». Так прозвали новоиспеченного миллионера из Сингапура. Вот, как писала о нем британская «Дэйли Поуст»:

«Эмигрировавший в годы народных волнений из России, барон Герхард фон Клаус XII, прибыл в Сингапур с небольшой группой своих единомышленников. Там все вместе они основали коммерческий банк «Модерн», который, поражая всех в этом городе, всего за несколько месяцев стал одним из самых известных и успешных банков. Через год «Модерн» стал влиятельным банком этого азиатского государства. Хозяевами коммерческой организации оказались семь компаньонов – Клаус и его друзья. Несколько месяцев назад, круизный лайнер «Восточная Звезда», на котором находились фон Клаус и его партнеры, потерпел кораблекрушение, недалеко от Стамбула, куда они направлялись по делам фирмы. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, из всех хозяев банка, в живых остался только сам барон Герхард фон Клаус. Это ли не настоящее врожденное везение! Фон Клаус сразу стал миллионером, ведь после смерти остальных шестерых его компаньонов, он стал единоличным владельцем прибыльного дела.

И вот, известный миллионер триумфально возвращается на свою малую родину – в Санкт Петербург, где в скором времени состоится торжественное открытие первого в России представительства банка «Модерн»!»

* * *

Санкт-Петербург, август 1906 года. Раннее утро.

Роскошный лайнер белого цвета, «Звезда мира», личный корабль барона фон Клауса, прибыл в главный порт российской столицы. Едва сам триумфатор сошел на берег, как его уже встретили парадный духовой оркестр, фейерверки и почти все высшее общество столицы, во главе с самим генерал-губернатором, полным стариком с остатками когда-то пышной шевелюры. Другие Августейшие особы на эту торжественную встречу не явились. Очевидно полагая, что для предпринимателя, пусть даже столь богатого и удачливого, слишком много чести.

Однако сам господин барон, и этого не ожидал, тем более, что прямо в порту. Сойдя на берег, он, облаченный в изящный белый костюм от лучших кутюрье Европы, и роскошную белую шляпу с пером какой-то экзотической птицы, в окружении бесчисленного множества своих слуг и помощников, в первую очередь, поприветствовал самого генерал-губернатора, и напыщенную богемную компанию, которая того окружала. Чиновник явился на встречу в парадном белом мундире, сверкая эполетами, его окружение, однако, тоже было под стать. Эта компания всячески пыталась угодить барону, а различные столичные дельцы всех мастей предлагали ему дома в столице, которые можно превратить в представительства его нового банка.

Господин барон, несколько смутившись такому неожиданному приему, поблагодарив всех участников и организаторов, оставил своих помощников для рассмотрения деловых предложений, а сам, под предлогом того, что устал с дороги, отправился в отель. Прибыв в «Гранд-отель Европа», триумфатор расположился в своем роскошном номере. Два его надежнейших охранника остались дежурить у дверей, обеспечивая безопасность миллионеру.

* * *

Было около полудня, когда господин барон пробудился полностью отдохнувшим. Ощутив сразу острое чувство голода, он велел распорядиться по обеду, и, выполнив все процедуры личной гигиены, приготовился принять пищу. Почти сразу же, в дверь его роскошного огромного номера постучали.

– Да, что? – громко спросил фон Клаус, успевший переодеться в роскошный персидский халат вишневого цвета.

Дверь приоткрылась, и, в проеме показался полноватый мужчина среднего роста, который, будучи охранником барона, вежливо спросил: « Господин барон, здесь официант у двери, пропустить?»

– Разумеется, – коротко ответил господин Герхард фон Клаус XII.

Охранник тут же исчез, и в номер вошел официант, катя впереди себя тележку с продуктами, на которой прекрасно устроились омары, виноград и французское вино. Официант, невысокий брюнет, щуплого телосложения, с заурядным лицом, которое, однако, немного украшала окладистая борода небольших размеров, делавшая его отличным от других, вежливо обратился к барону: « Господин барон, вот ваш заказ».

Получив от триумфатора оплату и щедрые чаевые, невысокий брюнет сразу поспешил удалиться, сказав только, что их главное блюдо славиться на весь Петербург. – Отведайте, господин барон – вы не пожалеете, – сказал официант перед тем, как покинул апартаменты.

Триумфатор, после его ухода, задумчиво осмотрел тарелку с главным блюдом, которая была закрыта железным колпаком. Недолго думая, он снял колпак, и, вдруг, его лицо исказила гримаса ужаса. Блюда на тарелке не оказалось, вместо этого там лежал длинный листок бумаги, на котором красовалась надпись красными чернилами:

«Ну, что повеселился на партийные денежки? Пришел твой час расплаты!»

Внизу красовалась надпись в том же стиле: «Союз бородатых».

Глава III. Киевский Шерлок

После того, как господину барону пришла повергшая его в хаос и душевные волненья записка, он поднял на ноги всю свою не малую личную охрану, желая во что бы то ни стало найти ненавистного автора. В государственные органы господин барон обратиться не решился, да и не мог. Если не дай бог узнают, что он в недалеком прошлом жил в России под другим именем (которое в прочем тоже было ложным), и сотрудничал с террористами, тогда и его репутации придет конец. Нет уж, такого допустить он не мог, не имел право он позволить какому-нибудь венценосному столоначальнику, с потными ладошками, прибрать к рукам его деньги, имя и репутацию честного дельца.

И каков результат? Полнейший провал! Его доблестные охранники не нашли ни малейшей зацепки. Господин барон предполагал, что автором может являться уцелевший после подавления восстания бывший соратник. Но все же это маловероятно, ибо он, еще будучи в Сингапуре, интересовался насчет старых товарищей. К его полнейшей радости, все они по данным из надежных источников, были убиты во время подавления восстания. Поэтому, пришедшая к нему записка и вызвала такой шок. Она являлась словно весточкой из потустороннего мира. Обманутые желали отмщения сквозь пекло преисподней. Да и этот «Союз бородатых» – чертовщина какая-то…

А ведь в это утро исполнялась ровно неделя с того злополучного дня, как ему, Герхарду фон Клаусу, испортив аппетит и весь день, пришла поганая записка.

Но не будем о грустном. Ведь господь все равно милостив, и видит тружеников дела добра. Именно поэтому, барон не волновался, он знал, что рано или поздно надоедливому анониму воздастся по заслугам. В это солнечное Петербургское утро миллионер находился в своем новеньком, шикарном и недавно купленном особняке на Васильевском острове. Двухэтажный дом из двенадцати комнат, построенный в романском стиле, пришелся по душе барону. Сегодня фон Клаус пил свой обычный утренний чай с лимоном, сидя в большом и мягком кресле, подле камина, в котором потрескивали, обгорая, свежие поленья. Он как обычно просматривал свежую утреннюю корреспонденцию, которую ему регулярно приносили.

Это занятие стало вполне привычным. Вот и в это утро, перелистывая свежий номер «Санкт-Петербургских Ведомостей», немец русского происхождения, внимательно просматривал рубрику за рубрикой, статью за статьей. В надежде обнаружить что-то, представляющее важность, или опасность, для него или его дела.

Вдруг, во время этого занятия, уже собравшись перелистывать страницу и приступить к изучению следующей рубрики, внимание банкира привлекла одна небольшая, ни чем не примечательная статейка.

«Киевский Шерлок Холмс, разгадывает очередное дело!

Проживающей в Киеве, господин Т. Г. З., широко известный жителям Малороссии, как Киевский Шерлок Холмс (в виду того, что он по роду деятельности, частный детектив, и весьма успешный) раскрыл леденящее душу преступление, от которого лихорадило всю округу. В Киеве, благодаря содействию господина частного детектива, утром, третьего дня этого месяца, был пойман душегуб, от рук которого пострадало более двадцати граждан. При поимке у маньяка обнаружено орудие убийства, а также украшения и драгоценности, принадлежавшие его жертвам.

Таким образом, господин Т. Г. З. еще раз подтвердил свое высокое звание лучшего частного детектива в Малороссии, и возможно и всей Империи. Жители Киева могут спать спокойно, потому, что в их городе живет такой человек!»

Господин барон медленно прочитал статью еще раз от начала и до конца. Потом долго, словно не веря, смотрел в текст невидящим взглядом.

– Аркадий! – позвал фон Клаус, звеня колокольчиком, и считая, что его явно не достаточно.

Спустя мгновение, в комнату вбежал полноватый мужчина среднего роста в коричневой тройке.

– Вызывали, господин барон?

Слушай, возьми-ка ты вот эту газету, и прочти самую нижнюю статью, – сказал барон, протягивая ему «ведомости». – Что ты об этом думаешь?

Аркадий быстро пробежал глазами текст, и скороговоркой, выпалил:

«Я слышал об этом человеке, хотя, он конечно дилетант, но свое дело знает. Вот, уже который раз полиции содействует».

– Значит так, едем в Киев как можно скорее, я хочу встретиться с этим умником, может он окажется полезен, – неторопливо, обдумывая каждое слово, сказал банкир. – Распорядись там, Аркадий, чтобы собирались и купили билет.

– Сию минуту, – сказал, козырнув, словно офицер, Аркадий.

Глава IV. Дом №6. Мир воды

Безграничный мир воды, над которым царило вечно облачное серое небо, простирающийся во все стороны, куда не посмотришь, завораживал. Привлекала не только природная безмятежность воды, а само осознание того, что в этом мире есть только она.

От всего увиденного сразу становилось как-то спокойно, умиротворенно – рай для тех представителей человечества, жизнь и работа которых приносит им немало душевных терзаний. Только окунаясь в подобную среду, на положении бессмертного существа-соглядатая, сделанного из чего-то эфирного, легче воздуха, можно полностью успокоить свою душу, понять, упущенное ранее, и увидеть свой путь к счастью.

Вот и сейчас, совершая очередной полет над этим великолепием, он приблизился к счастью. Какое же это прекрасное ощущение, так хорошо, легко, свободно…

Его чудесное состояние вдруг начало меркнуть. Поблекло, и вместо царства воды теперь зияла черная пустота. Как же не хотелось возвращаться…

Высокий, сильно полный человек, лет тридцати пяти, одетый в грубое серое рубище, и такие же штаны, сидящий в позе лотоса на пушистом синем коврике, открыл глаза. Его лысую по бокам голову, венчал солидный национальный украинский чуб, как у древних запорожских казаков. Лицо его делали выразительным длинные усы, опущенные к низу, опять же, на казацкий манер.

Медленно оглядев комнату, где не было даже обоев, не говоря уже обо всем остальном, он, слегка улыбнувшись, поднялся на ноги.

– Добрый день гарне, життя, – сказал Тарас Гапонович Затрищенко, бывший антрополог Императорской Академии Наук. Бросив еще один мимолетный взгляд на комнату, он, открыв широкую дверь с венецианским стеклом, покинул ее. Перед ним предстал широкий коридор, который, в отличие от убогого помещения, был хорошо обставлен. Там оказались еще две больших двери, одинаково похожих друг на друга. Прошлепав босыми ногами по блестящему, недавно начищенному паркету, господин бывший антрополог, вошел в соседнюю комнату.

Маленькое помещение, с большим окном, почти в полстены, возле которого стоял письменный стол, обтянутый зеленым сукном. Рядом с ним по обеим сторонам, одинаковые, обтянутые кожей стулья. Кроме этого, по обеим сторонам от двери, стояли два шкафа. Подойдя к одному из них, в котором находилась одежда, Тарас Гапонович переоделся, облачившись вместо серой нелицеприятной одежды, в элегантный английский костюм. Теперь он почувствовал себя не в своей тарелке, но, зато, много уверенней, чем в старомодном сюртуке, в котором смотрелся просто нелепо. Обувью ему послужили старые, бережного хранения, лакированные туфли.

Экипировавшись, элегантный господин устроился на стуле у окна. Достав из ящика стола, маленький, легко помещающейся на ладони, камешек, он вдруг, поцеловал его. Господин Затрищенко прекрасно помнил, как он попал к нему. Четыре года назад, в его бытность действующим антропологом, он совершил научно-исследовательскую экспедицию в Тибет. Там, он изучал особенности строения скелета древних туземцев. Прекрасно зная о том, что в пещеры с захоронениями вход строго воспрещен, и, по местным преданиям, охраняется духами. Как-то раз, он забрел в глубокую пещеру, изучая тамошние артефакты, как вдруг, там начался обвал.

Дальнейшие воспоминания начинались с буддийского храма, в котором он очнулся. У строптивого антрополога из далекой Российской Империи была сломана нога. Монахи выходили его, спасли жизнь. Это событие стало переломным моментом в жизни. Пока раны заживали, ученый жил среди монахов. Целый год прошел, пока тот полностью выздоровел. За это время, пришлось выучить их язык, и проникнуться некоторыми таинствами. Одним из которых являлась наука духовного успокоения души и тела посредством медитации.

В дальнейшем, перед самым уходом из храма, его настоятель подарил везучему малороссийскому ученому, заговоренный им самим камень, в который поместили добрый дух. Этот предмет, по словам настоятеля, способен оберегать и помогать в течение всей жизни. Но настоятель рассказал так же про условие хранения:

«Когда твое тело умрет, камень надо положить в твой гроб, и с ним похоронить…»

По приезду на родину, в которой Тарас Гапонович, считался умершим, его встретили тепло и радушно. Предлагали даже повысить в чине и отправить в Петербург, но жизнь среди монахов, оставила свой отпечаток на характере и помыслах антрополога, до конца его дней. Итог – от работы он отказался, и мало того – написал прошение об отставке. После некоторых колебаний, его удовлетворили.

С тех пор и началась совсем новая для ТГЗ жизнь. Вернувшись на свою старую квартиру в Киев, в дом №6 по Васильковской улице, отставной антрополог начал совершенно новую для себя деятельность – частный сыск. Выбрал он эту профессию по трем причинам. Первая: это деятельность, направленная на благо общества. Вторая: полиция стала не справляться с невиданным ранее разгулом преступности, как в стране, так и в мире. Третьей причиной стало то, что эта деятельность служит отличным тренажером для развития умственных способностей (что с его феноменальной памятью оказалось кстати), и способствует также, закалке характера.

Результат получился неожиданным даже для него самого. За те два года, что он занимался новой для себя деятельностью, в Киеве было раскрыто и пресечено огромное количество громких дел, будораживших общество. И все это – с его помощью (!)

Десятую часть от своих немалых доходов, новоявленный частный сыщик, постоянно отправлял на разнообразные благотворительные нужды. Как и положено по всем канонам оккультной науки.

Вот, к каким воспоминаниям привлек господина частного сыщика, взятый с письменного стала камень. Полюбовавшись на него еще немного, он снова положил его в ящик стола.

Скоро должен придти еще один клиент. Какой-то франт из Петербурга. Об этом его уведомила телеграмма. Клиент, судя по всему, солидный. И, словно в ответ его ожиданиям, на всю квартиру раздался требовательный звонок в дверь.

Глава V. Знакомство

Приехав в Киев, вместе с многочисленной свитой, Герхард фон Клаус XII, поселился в лучшем отеле города «Националь». Заселившись, он поручил Аркадию, своему верному помощнику, собрать информацию касательно интересовавшего его господина ТГЗ. И что же оказалось? Почти весь Киев знает эту странную личность, что само по себе не удивительно, ибо в этом городе едва насчитывалось пятьсот тысяч жителей. Поэтому узнать его адрес не составило труда.

ТГЗ, оказавшийся Тарасом Гапоновичем Затрищенко, известен и в криминальных кругах. Исходя из данных, собранных верным Аркадием, пару месяцев назад, сей господин помог местному преступному князю решить важную проблему. За это авторитет обеспечил его своей защитой от заезжих преступников, которых он изобличал. Возможно, именно поэтому, этот самый ТГЗ до сих пор здравствует. Интересным являлось и то, что в прошлом, этот местный сыщик, был антропологом.

Тот час, послав ему телеграмму, предупреждая тем самым о своем появлении, барон фон Клаус, в сопровождении Аркадия, направились по адресу Васильковская, дом №6. Путь близкий, ведь сия улица находилась в центре города. Извозчик домчал их всего за пять минут.

Дом №6 представлял собой пятиэтажное многоквартирное сооружение, из новых построек. Поднявшись на третий этаж, к квартире №12, барон, одетый в светло-серый сюртук, нажал на кнопку электрического звонка.

* * *

Дверь распахнулась. На барона смотрел высокий полный господин. Чудовищное сочетание национального украинского внешнего вида и модного английского костюма, повергло барона в шок, на время, лишив дара речи.

– Здоровеньки буллы, – радостно, с улыбкой на лице сказал «щеголь», жестом предлагая войти.

– П-прошу, говорите по-русски, – запнувшись, сказал барон, обретя способность говорить. – Вы есть господин Затрищенко?

– Да, – коротко сказал хозяин квартиры. – А вы, барон фон Клаус?

Жестом отослав своего верного прислужника вниз, подождать у извозчика, господин фон Клаус, вошел в квартиру.

Помещение было просторное, но очень небрежно обставленное. ТГЗ тем временем вывел его из коридора и провел в узкую комнату с письменным столом у окна, очевидно служившую сыщику кабинетом.

Усадив фон Клауса напротив себя, за письменный стол, ТГЗ замолчал, мол, излагайте дело, я слушаю. Сделав небольшую паузу, выждав немного, барон деликатным тоном, спросил.

– Прежде чем ввести вас в курс дела, я хотел бы кое-что уточнить, – вежливо сказал он. – Я слышал, что вы никогда не распространяетесь о делах своих клиентов никому, даже полиции. О вас говорят, что вы «бриллиант» местной криминалистики. И я также знаю, что вы связаны с местными нелегалами. Это правда?

Тарас Гапонович вальяжно откинулся на стуле, сделав кислую мину, посмотрел на барона, как на малолетнего ребенка, который задает глупые вопросы.

– Ну, во-первых: все частные сыщики держат в тайне информацию о своих клиентах, я – тоже, – спокойно сказал он. – То, что я помог местной полиции, так это вы, наверное, из газет узнали, это – правда. А про бандитов, это не совсем так. Ко мне давным-давно обратился за помощью местный авторитет, и я ему помог. Я же не полицейский, а частный. Мне все равно, кто клиент.

Внимательно посмотрев в глаза частному сыщику, и как бы что-то там найдя, Герхард фон Клаус, немного поколебавшись, начал излагать суть дела.

– Несколько лет назад, я был одним из тех, кто, так сказать, поднимал людей на восстания, во всяком случае, они называли меня идейный вдохновитель, – начал достопочтенный барон. – Перед тем, как народные волнения подавили, я сбежал из страны, прихватив с собой партийную кассу одной революционной группировки, которой сейчас нет на этом свете. Деньги мне очень помогли внести долю, стать компаньоном и создать свое дело за границей. Перед тем, как вернуться на Родину, я проверил, остался ли хоть один член революционной партии в живых. Оказалось – они все убиты во время подавления восстания. И я, преспокойно, под рев фанфар, вернулся в мой любимый Петербург. Все бы ничего, если бы несколько дней назад, я не получил вот это.