Третий не лишний

– Зачем?

– Секрет, – Михаил улыбнулся. – Останетесь довольны. И если еще заглянете в Гавань, то угостите нас пивом.

– Да мы и так… – начал было Леонид.

– Спорить не будем, – подмигнул Константин. – Если не все потратите – с вас полноценный обед. А теперь лучше поторопитесь. Ворота закрывают в полночь.

В крепости, похоже, укладывались спать вместе с петухами и прочими пеструшками. Гавань шумела и бурлила в праздничном котле, а на западной околице такая стояла тишина, словно за ее пределами отключили звук. Леониду на мгновение даже показалось, что он оглох. И судя по тому, как затряс головою Виктор, не только ему одному.

– Блин, предупреждать надо, – ругнулся Лысюк.

– Подумал, что глаза лопнули? – хохотнул Бурый.

– Глаза? Почему глаза? – не поняла Оля.

– Анекдот… старый, – ушел от ответа Виктор. – Но тишина и в самом деле поразительная. По идее, на одной локации звуковой фон должен быть общий.

– Нашел, чем грузиться, – легкомысленно отмахнулся Леонид. – Как по мне, так и хорошо. А то уже голова разболелась.

– Это не от него, – ввернула Оля. – Не надо было так на пиво налегать.

– Извини, мамочка, больше не буду. Если только на улице ночевать не придется. Тогда лучше обратно за стол…

Ворота, как и следовало ожидать, оказались закрытыми, и никто не торопился встречать гостей.

– Угу, – пробормотал Леонид, – картина Репина «Приходите завтра».

– Какое нафиг «завтра»? – возмутился Лысюк, развернулся и старательно заколотил пяткой в ворота. – Эй! Есть кто живой?! Отворяй!

– Чего ломитесь? – недовольно проворчали сверху. – Не видите, ночь на дворе! Нормальные люди давно спят.

– Так то нормальные, – ответил Виктор.

Наверху довольно заржали.

– Насмешил. Погоди, сейчас спущусь…

Тот стражник, что встречал их в обед, если и сменился, то передал пост своему брату-близнецу. Такой же крепкий, кряжистый. И доспех как у одного бронника «шитый». В одной руке факел, другая лежит на оголовье меча. Может, придерживает, чтоб не мешал при ходьбе, а может, и для другой надобности. Судя по некоторым индивидуумам, замеченным в Гавани, соседи у академиков вполне способны доставить беспокойство.

– Ну, и чего надо, неофиты?

– Угадай, – продолжил в прежнем духе Лысюк.

– Забавный малый, – то ли с одобрением, то ли с осуждением проворчал стражник. – Шутник… Обязан предупредить, что не зависимо от того, с какой целью вы пожаловали в крепость Академии…

– …вход платный, – закончил вместо него Леонид.

Стражник кивнул и протянул руку ладонью вверх.

– Сто пятьдесят монет.

Оля сняла с пояса кошель и принялась отсчитывать деньги.

– Сто пятьдесят, говоришь? – Леонид вспомнил совет Михаила. – А если так? – взял друзей за руки.

– Умный, значит, – поскучнел стражник. – И какого рожна тогда в Академию приперся?

– Ты не ответил, – не отступил Бурый.

– Тогда сотня. Для группы вход дешевле. Зато ночлег сами будете оплачивать, – прибавил с ноткой злорадства в голосе, принимая от Оли существенно урезанную пошлину.

– Подожди, – Виктор повернулся к девушке. – Дай еще десятку, – а потом протянул красноватый кругляш стражнику: – Дружище, сам понимаешь, мы здесь первый раз. Соответственно ничего не знаем. Не подскажешь, где тут у вас что? А то будем торкаться, как слепые кутята. Людей зря тревожить. Непорядок это, верно говорю?

– Верно… – Стражник сразу повеселел, принимая подношение. – Ночью положено соблюдать тишину. Поэтому сделаем так. Вы сейчас топаете в гостиницу тетушки Молли, а как проснетесь – возвращайтесь. Все расскажу. А если пару медяков добавите, то и покажу… С дозорной башни. Я здесь до обеда торчать буду, так что не проспите.

– А вдруг? – как всякий экономист, Леонид любил ясность и точность. – Кого тогда искать?

– Спрашивайте Третьяка. Это я.

Гостиница производила двойственное впечатление.

Добротная каменная постройка. Надежная, солидная. Такие возводили до революции, когда еще не было пятилетних планов, квартальной отчетности и месячников по улучшению жилищных условий. А с другой стороны, штукатурка, облупившаяся местами до «живого» камня; неокрашенные, потрескавшиеся рамы окон, потемневшие от влаги; крыша, поросшая мхом, как болотистая лужайка, – не просто говорили, кричали о казенности и бесхозяйственности. Люди в этом доме не жили. Им пользовались.

Внутри гостиница тоже не поражала роскошью. Вернее, тут даже слова такого не знали. Как и многих других из лексикона современного отельного бизнеса. Типа «сервис», «комфорт» или «клиент всегда прав».

– Ночлежка на втором этаже. Комната общая. На всех, – с ходу объявила встретившая их на пороге тусклая блондинка. Средних лет, зато выдающейся комплекции. Из той породы, что скромно позировали Рубенсу. – Если оплатите жратву, получите по одеялу. Отхожее место – во дворе. Вода – в колодце.

– Здравствуйте…

Женщина окатила девушку высокомерным взглядом и прокомментировала по-своему.

– Понятно, одеяла вам не нужны. Не замерзнете.

– А что у вас на ужин, тетушка Молли? – поторопился сменить тему Леонид, пока Оля не успела постичь ход мысли хозяйки гостиницы.

– То же, что и на завтрак, племянничек, – чуточку добрее ответила та, поняв, что денежки неофитов все-таки не проплывут мимо. – Увидите. Все в кухне. Ну, и обслужите себя тоже сами. Не баре. Прислуги не держу. За все про все – шесть монет. Деньги сразу.

– Добро, – Виктор начал отсчитывать деньги. Потом передумал и протянул хозяйке десятку.

– Сдачи нет, – отрезала та, хмурясь.

– И не надо. Со знакомством!

Женщина повертела в руке кругляш. Пожала плечами и сунула монету в декольте. Хорошая кладовая. Вместительная. Туда легко поместился бы средних размеров каравай, не то что денежка. Потом тетушка Молли, наверное, чтобы не оставаться в долгу, показала рукой правее:

– Занимайте места с этой стороны, ночью не так сыро… Нары утром чтоб раздвинули, нечего народ смущать, – и величественно уплыла, покачивая мощным крупом.

– А зачем их вообще… – недоуменно начала Оля.

– Ой, братья и сестры, – чуточку наигранно вскричал Леонид, перебивая ее, пока та не просекла намек. – Я вас умоляю, оставим разговоры на потом! Чес-слово, очень кушать хочется. И прежде чем лясы точить, давайте сперва приобщимся к местной кулинарии, а? Тем более уплачено! – и, схватив девушку за руку, потащил в сторону кухни.

Увы, приобщиться не получилось. Во всяком случае на Олю и Виктора, после изысканных разносолов «Веселого поросенка», гостиничные меню и обстановка произвели самое удручающее впечатление. Начиная с неопрятных табуретов и столов, которые если и вытирали время от времени, то только рукавами и штанами постояльцев.

Привкус хлеба отчетливо отдавал плесенью. Каша пригорела и горчила так, словно ее заправили переработанным моторным маслом. А сало… Каждый уважающий себя украинец немедленно сжег бы гостиницу вместе с ведьмой-хозяйкой за столь кощунственное надругательство над провизией. То, что здесь именовалось салом, годилось не в пищу, а на подметки, кои сто лет не знали бы сносу. Поскольку солью его, похоже, не пересыпали, а усердно втирали внутрь. Из расчета килограмм на килограмм.

Взглянув на россыпь хорошо проваренных червячков, плавающих на поверхности, от компота отказались все. Даже Леонид, который единственный из компании несмотря ни на что навернул миску каши вприкуску с добрым шматом подошвенного сала.

– М-дя! – в это глубокомысленное восклицание Виктор вложил все свежие эмоции. – Пошли, водицы, что ли, попьем? Надеюсь, колодец они чистят, хотя бы раз в год.

Одолеваемые сомнениями, вышли во двор. При таком отношении к делу и имуществу можно было ожидать чего угодно. Но колодец не подвел. И сруб оказался чистым, скобленым, и козырек имелся приличный, закрывающий от дождевой воды и лишнего мусора. Деревянное ведро тоже не валялось на боку, а аккуратно висело вверх дном рядом на колышке.

Вода была холодная, чистая, но имела немножко странный вкус. Словно в ней чего-то не хватало.

– Хлорки всыпать забыли, – видимо, Леонид подумал о том же, – а так ничего.

– Сойдет и без хлорки, – Виктор зевнул. – Ну, что, братья и сестры, уж полночь близится… Пошли спать. А с утречка начнем сеять разумное, вечное, а может, и доброе.

Возражений не последовало. Виртуальный мир вокруг или какой иной – глаза слипались по-настоящему.

Леонид проснулся от пронзительного: «Ку-ка-ре-ку!»

Снилось какое-то грандиозное пиршество. Вернее, в этом сновидении официанты как раз заканчивали накрывать столы и вскоре должны были пригласить гостей к трапезе. Вот только он сам был не среди их числа, в смысле гостей, а почему-то исполнял роль чучела огромного бурого медведя. Гризли, а может, и сибиряка[2]. Чучело стояло на дыбах в прихожей, перед открытой дверью в трапезную, и держало в передних лапах серебряный поднос для визиток. При этом Леонид ощущал себя вполне живым и понимал, что это всего лишь капризы сновидения.

Естественно, что просыпаться на самом интересном месте Леонид не собирался. Он сунул голову под подушку, сверху натянул одеяло и приготовился к дальнейшему просмотру.

Ага, счас… Треклятый петух прокукарекал во второй раз. Еще громче. Словно в самое ухо горланил.

Чертыхаясь и поминая недобрым словом весь куриный род вообще, а также отдельных его представителей в частности, Леонид приподнялся на лежанке и сунулся в окно. Но за мутноватым и пыльным стеклом не было ничего, кроме ночной тьмы.

– Вот зараза… Чтоб тебе в суп попасть!

Леонид попытался улечься удобнее. Но несмотря на мягкость и неожиданное удобство соломенного тюфяка, сон пропал бесследно. А вместе с ним улетучилось и видение лакомства и яств странного торжества. Зато проснулся организм, за последние двое суток употребивший пищи в количестве, соизмеримом недельному рациону Бурого, так сказать, в обычном режиме.

Леонид еще немного поворочался, но понимая, что неизбежность все равно не отсрочить до утра, встал и вышел во двор.

Странно, но снаружи оказалось гораздо светлее, чем можно было подумать, глядя сквозь окно. Наверное, из-за пыли и мутного, «бутылочного» качества стекла. А еще – вполне тепло, поскольку разогретые за день скалы превратились в одну огромную печку. К счастью, не раскаленную, а лишь чуток протопленную.

Леонид огляделся по двору, высматривая сортир. Тот был неподалеку, но доверия не вызывал даже внешним видом.

– Ага, не хватало мне, для полноты ощущений, провалиться в выгребную яму, – пробормотал Леонид. – За такое вполне могут насчитать штрафные очки и заставят втридорога покупать душистое мыло с одеколоном. Нет, мы пойдем по непроторенным тропам…

Он заглянул за угол гостиницы, куда не падал лунный свет. Узрел чуть поодаль от стенки здоровенный валун и поспешил пристроиться рядом с ним на корточках.

– Не спится? – насмешливо произнес знакомый старческий голос прямо над головой.

Вскакивать в столь ответственный момент не рекомендуется ни физиологией, ни гигиеной. Чревато… Впрочем, испуг от неожиданности быстро прошел, поскольку Леонид вспомнил, где уже слышал этот голос.

– Ф-фу, ты, дьявол. Так и заикой стать можно. Не спится? Только я по нужде, а сам чего ночью бродишь?

– Ничего-ничего, – насмешливо ответил тот. – Испуг тоже можно с толком использовать… Если умеючи. Да ты сиди, сиди, ни мне говорить, ни тебе слушать это не мешает. Или ты стеснительный?

– Уже нет, – проворчал Леонид.

– Вообще-то я рассчитывал, что зов Хельга услышит… Но так даже лучше. С мужчинами легче. А рассусоливать времени нет.

– Хельга? В смысле Оля?

– Обойдемся без наводящих вопросов, отрок. Слушай меня. Пытать счастье не торопитесь. Когда на кону вся жизнь, два-три дня ничего не изменят. Используйте их с толком. Обучитесь у наставников всему, что они смогут предложить. А если вдруг чего объяснить не сумеют или не захотят, не берите в голову. Я сам потом вами займусь. Как только освобожусь чуток.

– С чего такая честь? – хмыкнул Леонид.

– Долго объяснять, да и ни к чему сейчас. Запомни одно: как окажетесь на распутье, выбирай правую тропинку. Она приведет вас в лесную избушку. Если все сложится удачно, я буду вас там ждать. Но даже если меня не будет, ничего не бойтесь. А главное, сами никуда не суйтесь. Побродите по округе, отдыхайте…

– Извини, уважаемый, – прервал его Бурый, – у нас другое за… – он едва не ляпнул об эксперименте, но вовремя опомнился и умолк на полуслове.

– Не перебивай, а то не успею сказать все необходимое, – недовольно повысил голос тот. – Если в хижину придут чужие, назоветесь моими учениками, и они вас не тронут.

– Назваться можно, – Леонид начал заводиться, – да только чьими? Старика, который людям ночью спокойно оправиться не дает?

– А ты молодец, отрок, – похвалил тот. – Не из пугливых. Ормульв Травник я, по прозвищу Жнец.

– Ну и какого ж дьявола вам от нас понадобилось, уважаемый?! – Бурый, несмотря на неудобство позы, тоже ухитрился повысить голос.

– Не успею объяснить… – вместо ответа расстроенно вздохнул тот. – Уж извини. Впрочем, не последний раз видимся. Вы только обязательно дождитесь меня.

Пока Леонид завершал утренний туалет и приводил в порядок одежду, то бишь натягивал штаны, странного старика и след простыл.

– Что за фигня? Почудилось, что ли?

Леонид провел ладонью по влажной от росы траве и освежился.

Помогло. Но не очень. Классический тест со щипанием показал, что нет – в отличие от чучела медведя, Ормульв Травник ему не приснился.

– Рано поднялся, – с ноткой одобрения заметила тетушка Молли, выходящая по каким-то хозяйским надобностям. – Деревенский, что ли? Или живот с непривычки прихватило?

– Петух разбудил, – проворчал Леонид, не желая открывать всю правду. – Уж больно голосистый, зараза. С таким будильником долго не поспишь. Хуже аварийной сирены.

– Петух? – недоуменно переспросила хозяйка. – Чей?

– Так ваш же…

– Шутник, – кивнула та с пониманием и подмигнула. – Ох, и хитер… Ладно. Если раскошелишься на пару монет, неофит, так и быть, пожарю вам на завтрак яичницу. Согласен?

– Да я готов ее вместе со сковородой проглотить, – заверил женщину Леонид. А живот немедленно, для пущей убедительности, громко и требовательно заурчал.

– Значит, договорились, – повела полным плечом тетушка Молли. – Только не объедайся… Вы же с утра к наставникам?

– К ним. А что? Сытое брюхо к ученью глухо?

– Нет. Просто их снадобья лучше на голодный желудок принимать. И если слаб животом… – хозяйка гостиницы многозначительно хмыкнула.

– А-а, – понял Леонид. – Спасибо, что предупредили, тетушка Молли. Обязательно друзьям скажу. Пусть поостерегутся. А лично я готов рискнуть. Жуть как есть охота.

Довольное урчание проголодавшейся утробы стало подтверждением правильности заключенной сделки.

Поскольку Леониду больше не спалось, а законы солидарности настоятельно требуют делиться всем, в том числе и переживаниями, с друзьями, он не церемонясь растолкал Виктора.

– Какого…

– Хорош дрыхнуть. Я тебе такое расскажу!

– А до утра никак нельзя…

– Так уже утро, – Леонид опять толкнул в бок попытавшегося отвернуться друга. И не очень громко, чтобы не потревожить Олю, скомандовал: – Рота, подъем!

– Эй, неофиты! – из дальнего угла кто-то недовольно прохрипел простуженным или прокуренным голосом. – Разговаривать идите на улицу. А то, если я встану, вам будет неприятно.

– Прощения просим, – извинился Леонид, только сейчас обнаружив, что они тут не единственные постояльцы. – Виктор, просыпайся. Я серьезно.

Потом громко втянул ноздрями воздух.

– О, чуешь аромат? Это наш завтрак поспевает.

– В гробу я его…

– Не-е… Хозяйка сегодня добрая и готовит нам яичницу.

– Яичницу? – оторвала от подушки голову Оля. – Что ж ты меня не разбудил? С ее кулинарными талантами… Точно пережарит. Пойду, присмотрю.

Девушка торопливо собралась и побежала на кухню.

– Хозяйственная, – одобрительно заметил Лысюк. – Ну, чего хотел, полуночник?

Леонид оглянулся.

– Выйдем. Забодало шептаться. Все равно не спишь.

Виктор еще проворчал что-то по поводу бессонницы и шила в одном месте у некоторых представителей рода человеческого, но с лежанки слез.

– Ты петуха слышал? – не утерпел Леонид.

– Нет. А что?

– В том и закавыка, братишка. Никто кроме меня не слышал. И по ходу его вообще нет. Если тетушка Молли не обманывает.

– Дался он тебе, – дернул плечом Виктор. – Нет так нет. Мне иной раз такая… приснится.

– Но ведь странно. Никто не слышал, а я… – Леонид упрямо сжал губы. – Четко, ясно.

– Принцу Датскому тоже всякое виделось. В том числе и призрак отца.

– Намекаешь на мою неадекватность? – они уже были на улице, и Леонид заговорил в полный голос. – Так вот, я только что разговаривал с тем чудным стариком, что стольник нам подарил и чего-то о крови бубнил.

– А вот с этого места подробнее, – с интересом посмотрел на товарища Виктор. – Что, где, когда?

– Ребята! – показалась на пороге гостиницы Оля. – Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, – с улыбкой процитировала она Василия Алибабаевича из бессмертных «Джентльменов удачи».

– Сейчас, только руки вымою, – в тон ответил Виктор. – Кстати, ты вовремя. Присоединяйся, послушаешь. Наш Леонид кое-что новое разузнать успел.

– Крохи, если объективно, но содержательные, – поправил его Бурый. – Он торопился…

– Кто? – с ходу не сообразила девушка.

– Старик с набережной и рынка. Представился Ормульвом Травником. Погоняло – Жнец.

– А это точно? Может, приснилось?

– Да ну вас к черту! Не верите, ну и не надо, – Леонид обиженно махнул рукой, отодвинул Олю и вошел в гостиницу.

Девушка озадаченно переглянулась с Виктором и пошла следом за Бурым.

Леонид зашел в трапезную, сел за стол, пододвинул к себе миску с поджаренной на сале огромной болтанкой, не меньше как из дюжины яиц, поднос с ломтями хлеба и принялся за завтрак. В задумчивости он даже не сообразил, что это общая порция, а Оля говорить не стала. Присела напротив и затихла.

Ждала, пока Леонид сам успокоится.

– Ну, что ж, – Виктор появился пару минут спустя и первым делом отобрал у Леонида миску с жалкими остатками завтрака. – Лопнешь.

– Чего?

– Ничего. В общем, так… Высокий суд Великого Турина постановил Флориндо оправдать!

– Ты что-то узнал?

– Да. Оля, ты не жди. Перекуси. Я потом доем. Леонид, не сияй как надраенный самовар… Я не слышал кукареканья и не встретил Жнеца. Зато я сходил за угол и посмотрел следы. Там земля сырая, все отчетливо видно. Твои следы и кого-то еще. Судя по размеру лаптей – рослого, но не тяжелого.

– Ты прям Дерсу Узала.

– Жизнь и не тому научит… Спасибо, – Виктор принял от Оли миску и хлеб. – В общем, теперь я готов тебя выслушать. Со всем вниманием. Выкладывай. В подробностях.

– Проснулся я от крика петуха…

Учитывая присутствие девушки, Леонид пересказал предрассветную встречу с Травником, не вдаваясь в детали. Но и не упуская ничего важного.

– Он назвал меня Хельгой? – уточнила Оля.

– Не знаю. Я переспросил, но он не ответил, – Леонид мимикой изобразил недовольство. – Друзья, сделайте поправку на то, что я спал одним глазом. Да и быстро все произошло. Минуты две, не больше… Бла-бла-бла, потом он вякнул, что больше нет времени, и пропал.

– Это хуже, – Оля демонстративно трижды поплевала через левое плечо. – Впрочем, он же к нам первый раз днем приходил. Хоть и в тени стоял, но при солнечном свете. Значит, не вампир.

– Голливудской фигни насмотрелась? – Виктор поднялся. – Это все?

Леонид кивнул.

– Ну, и добре. По ходу событий разберемся. А теперь пошли к нашему вчерашнему знакомцу Третьяку. Может, он прольет немножко света. Но в целом ситуация, мягко говоря, странноватая…

– В смысле?

– Ну, сами посудите. Мы же не сами по себе странствуем, а играем. И обычные человеческие взаимоотношения тут не катят. Только игровые.

– Не въехал?

Виктор доел яичницу и вытер хлебом сковородку.

– Хорошо, – пробормотал, не совсем понятно, что имея в виду, ответ или завтрак. – Попробую на пальцах. В игре нет случайностей, в смысле лишних персонажей. Тут все подчинено одной программе и работает на конечную цель. Герои, то бишь мы, получают квест, а вся последующая информация должна либо помогать нам в ее достижении, либо мешать. И если поведение Ястреба в эту картину вписывается… – Лысюк поглядел на босые ноги, – типа дополнительный квест, дающий нам немножко денег на экипировку и подталкивающий в нужном направлении, то каковы мотивы у Жнеца?

– Вообще-то старик нам тоже денег отслюнявил, – уточнил Бурый. – Но отчасти ты прав. С его появлением тень на плетень еще та ложится.

– А может, его квест на следующем уровне? – предположила Оля.

Леонид с Виктором только переглянулись. Очевидно, вспомнили брошенную в шутку фразу Пилюля. Ту самую, о разумном члене группы…

Скриншот…

Оля

Дав отмашку Виктору, что все идет по плану, Бурый шагнул к бровке тротуара, высматривая свободное такси. Улочка не слишком оживленная, но он и не торопился особенно. Сбор команды назначен в лаборатории Научно-исследовательского института энергетики и мозга только через полтора часа. А за это время, если придется, в район пересечения Ломоносовской и Мечникова можно и пешком добраться.

Скорее машинально, чем из надобности посмотрев еще раз в сторону друзей, Леонид оторопел. Вернее, он попросту не понял, что происходит. Белоснежная Женькина «Ауди» стремительно уносилась прочь, а Лысюк в растерянности застыл на проезжей части, глядя ей вслед.

Примечания