Спасите звезду, или Блондинка за левым углом

Однако ничего не вышло. Дубняк заявил, что группу «У» ждет еще одно задание – необходимо предотвратить похищение всемирно известной актрисы, в ближайшее время прилетающей в Москву. Никаких деталей. Мало того, связь с самим Дубняком неожиданно прервалась, и теперь члены группы вынуждены были действовать на свой страх и риск. Никто их не поддерживал, не страховал, не направлял и не контролировал. В связи с этим Лайма чувствовала себя настоящей партизанкой. Если бы в ее сумочке нашли оружие, никто не пришел бы ей на помощь.

Члены группы «У» решили, что раз задание получено, его надо выполнить, несмотря на прерванную связь с шефом. Они долго размышляли, как подобраться к Сандре Барр, как попасть в ее окружение. Именно это представлялось самым сложным. Они не могут следить за ней, таскаясь обычными шпиками по Москве, – охрана звезды непременно их вычислит.

Наконец сошлись на самом простом и понятном. Корнеев должен попасться на глаза Сандре Барр и понравиться ей. Дальнейшее – дело техники. План выглядел бы фантастическим, не будь Корнеев потрясающе красив и статен. Сам он, однако, сомневался в успехе предприятия больше всех.

– Понравиться Сандре Барр?! – воскликнул он, когда выслушал предложение Лаймы. – У нее роман с Гектором Куком! Об этом пишут все таблоиды. А Гектор Кук, по опросам общественного мнения, признан самым красивым мужчиной планеты.

– Подумаешь, – фыркнула Лайма. – Ты гораздо красивее Гектора.

Корнеев был большой спец по всяким электронным штучкам, а компьютер почитал родной матерью. С его помощью он завязывал и поддерживал дружеские отношения, получал духовную пищу и повышал свою и без того высокую квалификацию. Даже еду и одежду Корнеев заказывал в интернет-магазинах. Путешествовал только виртуально, а звукам живой природы внимал через наушники.

– Как я буду производить впечатление? – спросил он хмуро.

– Возьмешь у нее автограф и подсунешь свою визитку с телефоном.

– Возможно, такой номер прошел бы с группой «Bad Boys Blue», – сердито заметил Корнеев. – Но не с Сандрой Барр!

– Мы с Иваном провели исследование. Эта дама ужасно любвеобильна. По данным разведки, обожает щекотать нервы своим бойфрендам. И у нее есть один пунктик: прилетая в чужую страну, она прямо в аэропорту выбирает себе временного… хм… ну, сопровождающего из числа аборигенов. Им может оказаться кто угодно – репортер, носильщик, фанат или просто один из туристов.

– Отбывающих?

– Как правило, они остаются, – хмыкнула Лайма. – Короче, мадам коллекционирует ощущения.

В конце концов Корнеев согласился. Однако никакого трепета по поводу своего возможного сближения с небожительницей не испытывал. И вот теперь он стоял вместе с журналистами возле выхода с терминала и то и дело подносил руку к лицу – в часах находился микрофон, с помощью которого Корнеев мог командовать Лаймой. Тот самый «боб» у нее в ухе был частью переговорного устройства.

Благодаря тому, что Лайма постоянно смотрела на Корнеева, Шаталову, который маячил поблизости, удалось довольно быстро его вычислить. Сначала он видел только узкую спину да темную макушку. Но вот объект его интереса передвинулся, заняв более удобную для наблюдения позицию. И Шаталов увидел наконец его физиономию. Увидел и сглотнул. Конечно, он не большой ценитель мужской красоты, но не признать очевидное было бы глупо. Среди обычных людей программист выделялся, как сверкающий болид меж серых бородавчатых астероидов. Он оказался обладателем настолько яркой внешности, что не обратить на него внимания можно было только сослепу.

Идеальный овал лица, продолговатые глаза, посылающие в нокаут юных девиц заодно с их мамашами, капризные губы – такие сочные, будто он перецеловал уже всех знаменитых актрис на свете, решительный нос и как последний штрих – тонкая ниточка усов в стиле ретро. Если бы Корнеев пробовался на роль в фильме «Король и свинопас», Гектору Куку, пожалуй, пришлось бы играть свинопаса.

Ревность немедленно ужалила Шаталова в самое сердце. В ранку попал яд и с молниеносной быстротой распространился по всему телу. Однако и отравленный, Геннадий не потерял голову, а продолжал наблюдение.

В ухе у Лаймы тем временем материализовался голос Корнеева.

– Посмотри, пожалуйста, что там происходит с Медведем. Возле него настоящее столпотворение.

Иван Медведь был третьим и последним членом группы «У». Высокий и мощный детина с огромными руками, словно предназначенными для кулачного боя, при виде которого мастера восточных единоборств задумчиво замолкали. Казалось, что свалить его невозможно даже вдесятером. Медведь был исполнительным, правильным и, как нынче говорят, слегка упертым.

Лайма повертела головой и увидела, что Ивана и в самом деле окружили возбужденные люди. Они что-то такое втолковывали ему, наскакивая и повышая голос. Коротенький мужчина с буйно вьющейся бородой даже взял его за пуговицу рубашки и тянул на себя, требуя предельного внимания.

– Здравствуйте, – сказала Лайма деловым тоном, растолкав всю эту ораву и загородив Медведя собой. – У вас какие-то вопросы к моему клиенту?

– А вы кто такая? – хамоватым тоном спросил бородатый. Его глубоко посаженные глазки пылали, словно угли в жаровне.

– Я его менеджер, – коротко ответила Лайма.

Работа распорядителем в центре культуры научила ее ставить на место любых, даже самых зарвавшихся типов.

– Бог мой! – воскликнул коротышка. – Что творится! Случайно плюнешь человеку на ботинок, и прямо как из-под земли появляется его менеджер.

– Что вам нужно? – спросила Лайма голосом, которым можно было заморозить партию куриных окорочков.

Бородатый отступил на шаг и еще раз окинул Медведя с ног до головы цепким взором.

– Ах, черт! – воскликнул он. – Я не в силах от него отказаться. Никогда не встречал такой крупный экземпляр.

Медведь глупо улыбался, поглядывая на суету внизу. Он действительно был уж слишком заметный. С другой стороны, иногда его габариты и устрашающий вид приносят ощутимую пользу делу.

– Для чего он вам нужен? – уточнила Лайма с подозрением.

Бородатый взял ее под руку и принялся прогуливаться взад и вперед, словно держал на руках крикливого младенца, которого хотел успокоить. Его ассистенты тем временем обступили Медведя, чтобы на него случайно не позарились посторонние.

– Видите ли, с минуты на минуту приземлится самолет, в котором в Москву летит Сандра Барр. Вы знаете, кто такая Сандра Барр?

Лайму бросило в жар, но она не подала виду и равнодушно ответила:

– Допустим.

– Впрочем, зачем я спрашиваю? Все знают Сандру Барр. Только дикие племена Полинезии находятся в относительном неведении. Конечно, дива прилетает не одна. С ней еще куча народу, в том числе ее агент, Майк Фергюссон. Этот тип всегда бредил Россией и мечтал приехать в Москву, чтобы посмотреть на здешние чудеса. Ну, вы понимаете… Весь джентльменский набор: сходить на «Лебединое озеро», поковырять ногтем кремлевскую стену, выпить стакан водки в трактире и поиграть на балалайке. Еще господин Фергюссон во что бы то ни стало желает познакомиться с настоящим русским мужиком. Образцово-показательным, так сказать.

– И вы до сих пор не нашли подходящего? – не поверила Лайма, демонстративно поглядев на часы.

Самолет должен был вот-вот приземлиться, и все находились в нервном ожидании.

– Произошло недоразумение, – вздохнул бородатый. – Наша и американская стороны не слишком хорошо поняли друг друга. Мой ассистент решил, что Фергюссон просто хочет познакомиться с русским мужчиной. И нашел… вот.

Он резко развернул Лайму и широким жестом указал на субтильного юношу в обтягивающих штанишках, с длинными белокурыми волосами и подкрашенными веками. Лайма проглотила смешок.

– Даже если надеть на него шаровары и дать ему в руки баян, ничего не изменится.

– Да уж, – согласилась она. – И вы положили глаз на моего клиента.

– Сколько вы хотите? – без обиняков спросил бородатый.

– Половину, – быстро ответила Лайма, памятуя, что зарплату группе «У» никто не выдает и неплохо было бы разжиться баксами на текущие расходы.

До сих пор деньги доставал Корнеев, ас из асов, хакер из хакеров, робингудствуя в Интернете, – уводя энные суммы со счетов, как он говаривал, «плохих дяденек».

Бородатый вскинул руку с часами к самым глазам и кивнул:

– Заметано. Плачу наличными прямо сейчас.

Он подал знак своим ассистентам, и те бросились выполнять приказание. Через несколько минут Лайма подписала простенький контракт, состоявший из двух предложений, и получила на руки пачку долларов. Подошла к Медведю и вполголоса сказала:

– Иван, тебя наняли для того, чтобы потрясти воображение агента Сандры Барр Майка Фергюссона. Поиграешь мускулами, попьешь с ним чаю из самовара. Для нас этот Майк – просто находка. Сандра Барр будет в зоне твоей досягаемости, понимаешь? Нам уже заплатили, так что постарайся не ударить в грязь лицом. Да, кстати, этот Фергюссон мечтает тяпнуть стакан водки… Так ты не вздумай идти у него на поводу, он наверняка трезвенник. Если он умрет в каком-нибудь трактире, тебя по головке не погладят. Хотя… Если будет сильно настаивать – черт с ним. Главное, чтобы он тобой остался доволен.

Медведь внимательно выслушал сообщение и серьезно кивнул.

– Понял, – сказал он. – Приступаю к исполнению.

Тут же к ним подскочил бородатый, которому не терпелось проявить фантазию.

– Надо его переодеть, – заявил он, тыча в Медведя привыкшим распоряжаться указательным пальцем. – Он должен выглядеть колоритно, чтобы Фергюссон сразу понял, что к чему. И еще, любезный: забудьте все английские слова. Вы – русский медведь. Русский Иван… Кстати, как ваша фамилия?

– Медведь, – послушно ответил тот. – А зовут Иван.

– Это вы хорошо придумали. Итак, по-английски вы не говорите и не понимаете. Вы исполняете роль матрешки, это ясно?

Лайма мысленно потирала руки. Если Корнееву не удастся обаять Сандру Барр, Медведь его подстрахует. И все же программист предпочтительнее – он не потеряет голову даже в экстренной ситуации. Женщины интересовали Корнеева постольку поскольку, и даже Сандра Барр не произвела на него большого впечатления. Конечно, он знал о ней. Просто потому, что в Сети было полно ее фотографий. Однако актриса его не восхитила. Она была настоящей, из плоти и крови, и ее поведение никак нельзя было контролировать, двигая «мышью» по коврику.

Корнеев, который за свою жизнь иссушил больше сердец, чем выпил стаканов воды, жил только компьютером. На сексуальные похождения ему было жалко времени. Не подозревающие ни о чем подобном девицы кидались на него, как осы на лопнувший арбуз. Если бы какой-нибудь из них удалось довести его до алтаря, она стала бы самой несчастной женщиной на свете. Включая свой ПК, Корнеев уходил в виртуальное пространство с головой и запросто мог позабыть о живой жене на пару недель.

Тем временем в ухе у Лаймы зашипело, и голос Корнеева предупредил:

– Начинается.

По рядам журналистов прошел трепет, все заволновались, загудели, задвигались. Толпу немедленно потеснили калиброванные мужчины в одинаковых костюмах и темных очках. Конечно, звезда заранее позаботилась о своей безопасности, и эти типы будут реагировать на каждое резкое движение в толпе.

И вот она появилась. Лайма встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Сандра Барр, собственной персоной! В ее лице в зал входила слава в чистом виде – продукт природного дара, неистового труда и мощного пиара.

На богине было открытое белое платье, не скрывавшее великолепных ног, и туфли с вырезанным мыском, демонстрирующие мастерство голливудской педикюрши. Круглые солнечные очки не позволяли разглядеть выражение ее глаз, но большинству встречающих хватало выставленного напоказ тела.

– Я пошел, – сообщил Корнеев правому уху Лаймы. – Проберись поближе. Следи за мной. Если что, используй план «Б».

План «Б» был глупым. Когда Лайма сказала об этом Медведю и Корнееву, те заметили, что только в шпионских книжках все выглядит сложным и запутанным. В реальности работают только простые и логичные схемы.

– Нужно учитывать психологию людей, – нравоучительно заметил Корнеев. – И проявлять некоторую фантазию. Вот и вся премудрость.

План «Б» предполагал, что, если охранники не позволят Корнееву приблизиться к Сандре Барр на достаточно близкое расстояние, в игру вступит Лайма. Она совершит какой-нибудь асоциальный поступок, сделает что-нибудь ужасное, что заставит охранников хотя бы просто повернуть головы в ее сторону. У Корнеева появится в запасе несколько драгоценных секунд.

Детали антиобщественного поведения Лаймы они не обсуждали. Предполагалось, что как командир группы она сама найдет верное решение. «Интересно, что мне нужно будет сделать? – лихорадочно размышляла та. – Завизжать? Упасть в обморок? Затеять драку?» Она так ничего и не придумала. Только и успела, что пробиться в первые ряды встречающих. Прямо перед ней стоял мужчина с бритой головой. В руках он держал фотоаппарат с мощным объективом, нацеленным на Сандру Барр.

Звезда остановилась, чтобы сказать несколько приветственных слов прессе. Перед ней немедленно вырос лес микрофонов, поражавших своим внешним разнообразием. Интенсивно потеющий переводчик довел слова знаменитости до сознания соотечественников и с облегчением промокнул лоб. Сандра Барр дала несколько автографов подбежавшим к ней поклонникам и поклонницам. Вероятно, это были специально отобранные люди, потому что когда Корнеев попытался протянуть в сторону звезды блокнот, его рука была отбита точным ударом охранника и улетела назад, словно теннисный мяч.

– План «Б», – сказал Корнеев сдавленным голосом. – Давай, устрой представление.

Сандра Барр продолжала подмахивать свои фотоснимки черным фломастером, который ей подсунули ассистенты. Рядом в широких шортах и футболке стоял Майк Фергюссон – высокий, тощий тип с мосластыми коленками, похожий на благообразную лошадь. У него было восторженное лицо подростка, пробравшегося в стриптиз-клуб. Вероятно, он полагал, что вскоре начнутся чудеса – появятся и разливисто запоют бабы в расписных кокошниках, запляшут скоморохи.

План «Б»! Лайма прикусила губу. Ее снедало отчаяние. Что же делать? Разве что подраться с кем-нибудь? Или заорать? Даже в страшном сне ей не могло присниться, что придется вопить во всю глотку ни с того ни с сего. Окружающие решат, что она чокнутая, позвонят в больницу, и за ней приедут санитары с любовно расправленной смирительной рубашкой. Лучше пусть заорет кто-нибудь другой, решила Лайма. Вот хотя бы этот бритый тип перед ней. А ее задача – заставить его это сделать. Она обзовет его каким-нибудь ужасным словом, он набросится на нее с кулаками, и охранники моментально нацелятся на них.

Ругаться она не любила и не умела, хотя многие женщины не стеснялись в выражениях и порой выдавали такое, от чего у самых отвратительных сквернословов отнимался язык. Вообще, полагала Лайма, хамство – это наркотик. Стоит один раз нахамить окружающим, и для хорошего самочувствия будут требоваться все большие и большие дозы.

Человек, на которого она положила глаз, оказался репортером «Зеркала мира» Романом Крупицыным. Крупицын не считал себя ни циничным, ни безнравственным. Просто со временем поверх первой, уязвимой, у него наросла вторая кожа – толстая, как у бегемота. И с тех пор ко многим вещам он сделался совершенно нечувствительным. Так, например, Роман придумал хитрый способ добиться привилегированного положения среди коллег и изготовил для себя яркий бэджик, напечатав на нем крупными буквами: «Я – ГЛУХОНЕМОЙ». Люди стали относиться к нему совсем иначе – более внимательно. Они повсюду пропускали его, оказывали помощь, и единственное, что нужно было делать Крупицыну, – это молчать. Вот и сейчас, попав в первый ряд журналистов и снимая Сандру Барр, он откровенно радовался своей выдумке. Ай да молодец Рома, ай да умница!

Лайма не видела бэджик, потому что подошла сзади. По прихоти судьбы именно Крупицына избрала она своей жертвой. Зная, что мужчины мгновенно реагируют на оскорбления, подтолкнула его локтем и негромко сказала:

– Эй, козел! Загораживаешь вид.

Козел замер, но не обернулся и через секунду с удвоенным усердием принялся щелкать затвором.

– Я к тебе обращаюсь, козел! – продолжала упорствовать Лайма, удивляясь, что жертва не купилась на первый же выпад. Подумала и добавила: – Вонючий козел!

Поскольку бритый не отвечал, Лайма слегка повысила голос:

– Отвратительный лохматый козел.

В ту же секунду в ухе у нее прозвучал умоляющий голос Корнеева:

– Давай же, давай! Чего ты тянешь?!

Лайма придвинулась к бритому типу так близко, что он не мог не почувствовать ее дыхания на своей шее. Глубоко вдохнула и выпалила:

– Ты! Хрен с ушами!

По правде сказать, Крупицын только утром вернулся из командировки, но уже успел побывать в редакции и получить новое задание – последнее перед отпуском. Ближайшую неделю он собирался провести в Париже. Уже мечтал о том, как прокатится на пароходике по Сене, и, если повезет, с очаровательной француженкой… И вовсе не был готов к тому, что его обзовут хреном с ушами.

Многих мужчин одним «козлом» можно довести до умоисступления. Но этот оказался твердым орешком. Как назло! Конечно, Лайме следовало передвинуться вправо или влево и выбрать новую жертву, но ее здорово разобрало.

– Ах ты, гад косорылый! – совершенно искренне возмутилась она. – Скотина непрошибаемая! Ну, погоди у меня!

Крупицын твердо решил, что, когда все закончится, он догонит эту тетку и убьет. Задушит. Уронит на пол и затопчет ногами.

– Ты, что, заснула?! – прошипел Корнеев. Его голос был таким отчетливым, что казалось – он сам залез ей в ухо.

И тут Лайма неожиданно вспомнила, что видела в своей сумочке зажигалку Шаталова. Извлекла ее на свет божий, прокрутила колесико до максимума и, выбив длинный язык огня, снизу подожгла бритому пиджак. Пиджак загорелся мгновенно и сразу же страшно завонял. А дым от него пошел, как от подбитого самолета.

– Ха! – воскликнула Лайма, потому что все получилось просто отлично: окружающие, все, как один, повернули к ним головы, заволновались, заговорили.

Охранники Сандры Барр тоже повернулись и уставились на «глухонемого». В тот же миг «глухонемой» взвился в воздух, задубасил руками по собственному заду, разверз пасть и завопил страшным голосом:

– А-а-а!!! Мать твою!!! Убью, гадина!!!

Трепетную Сандру Барр немедленно заслонили мощные тренированные торсы. В глазах Майка Фергюссона разгоралось фанатичное любопытство. Крупицын прыгнул на Лайму, твердо решив задушить ее, и они вдвоем покатились по полу. Толпа отхлынула, подбирая ноги.

– Что случилось? – испуганно воскликнула какая-то женщина.

– Глухонемые дерутся, – авторитетно заявил мужчина с любительской камерой.

– Какие глухонемые?! – возразили ему. – Слышишь, как мужик матерится?

– Выходит, этот подлец напал на глухонемую женщину!

Новость мгновенно распространилась окрест. Подбежавшие охранники схватили за шкирку малинового от натуги Крупицына, а Лайма на четвереньках побежала прочь.

Выскочив в проход, она завертелась на месте, словно танцующая собака, была заботливо поднята под локотки, поставлена на ноги и подведена к Сандре Барр. Звезда торопливо начирикала в блокнотике несколько слов, оторвала листочек и опасливо подала его Лайме. Та не очень хорошо поняла, с чего это ее вдруг лишили слуха и голоса, однако спорить не стала и вместо «Спасибо!» сделала реверанс. Потом попятилась и нырнула в толпу. Вытерла со лба пот и огляделась по сторонам.

Первое явление звезды русскому народу медленно, но верно шло к концу. Представители встречающей стороны уже вздыхали с облегчением, но… Отлаженный механизм сопровождения и физической защиты вдруг дал сбой. Военным стратегам известно, что самое страшное испытание для обороняющихся – одновременная фланговая атака противника. Так вот разрозненным группкам фанатов, совершенно неожиданно для всех, удалось прорвать оборону звезды.

А произошло следующее. Еще с ночи в аэропорту кинодиву караулили представительницы фан-клуба «Гектор Кук для всех и ни для кого в отдельности!». Они уже изготовились для метания яиц, помидоров и майонеза. Образовали некое подобие журавлиного клина и, подкурлыкивая от нетерпения, стали подбираться к живописной кучке блистательных гостей и вожделевших их журналистов. Маневр не остался незамеченным – живой щит из личных охранников Сандры и угрюмых сотрудников охранного агентства, нанятого принимающей стороной, развернулся в сторону врага, готовясь к отражению наглой агрессии. Сюда же мгновенно подтянулись и дежурные сотрудники милиции, уже давно заприметившие озабоченных фанаток вместе с их метательной снедью.