Дом без дверей

– Ну, практически ничего и не изменилось, – пошутила Эмма и начала свой рассказ о сегодняшних событиях, сократив его до половины, соврав, что скрылась от банды дома.

Старик хотел отпустить девушку домой, но Эмма категорически отказалась уходить, пока не будет восстановлен прежний порядок. Они начали уборку в помещении станции, то и дело перешучиваясь и рассказывая друг другу события, произошедшие с ними за короткий промежуток времени. Раздался раскат грома, и полил дождь. Потоки воды смывали землю из опрокинутых цветочных горшков на улице, громко стучали по крыше заправки, оглушительно ударяясь о дно старой жестяной бочки, стоявшей под сливом. Эмма смотрела в окно, и в душе её была такая же слепая завеса ливня, через которую ничего невозможно было разглядеть и понять. Незнакомец не выходил у нее из головы, а его странное поведение еще более усиливало интерес и подогревало любопытство.

– Быстренько переодеваемся, бежим до машины и улепетываем ко мне домой. Я устраиваю небольшой праздник в честь выздоровления. Как раз поможешь мне там все приготовить, – старик прервал размышления девушки.

– С удовольствием, Джейкоб! – Эмма была рада, что появился повод отогнать мысли.

Дорога от заправки до квартиры старика показалась Эмме вечностью – Джейкобу пришлось ехать очень медленно из-за сплошной завесы ливня, со всей силой продолжающего лить уже несколько часов. Наконец, они добрались до дома, вышли из машины и побежали к подъезду. Квартира хозяина станции была крошечной, но очень уютной, что было несколько странно для одинокого холостяка преклонных лет. Маленькая гостиная была разделена высокой деревянной полкой с многочисленными ярусами для книг, журналов и прочих мелочей. За полкой располагалась кровать, аккуратно застеленная ярким покрывалом. По другую сторону перегородки находились диван с разбросанными по нему круглыми подушками, стол с подставками под пивные бутылки, телевизор и мягкое кресло. На совсем крохотной кухне Эмма увидела несколько пакетов с едой для гостей. Холодильник был забит до отказа.

– Ого, – присвистнула девушка, – намечается крупная вечеринка! Ты позвал весь город?

– Если бы не этот чертов дождь, здесь бы собрался весь Кено. Но, к сожалению, думаю, даже половина не придет. Шучу – будут только самые близкие.

Они принялись за готовку. Джейкоб проворно нарезал закуски, Эмма красиво раскладывала их по тарелкам. Выпивка была отправлена охлаждаться, стол в гостиной был заставлен различными вкусностями. Упав в кресло, девушка спросила:

– Ты был женат, Джейкоб?

– Никогда! И тебе не советую! Всю жизнь оставаться свободным и независимым – это ли не высшее счастье? Знать, чем ты будешь занят вечером, планировать все самому на ближайшие выходные, не принимая во внимание эгоизм других людей.

– А как же дети? – Эмма взяла бутылку с пивом, протянутую Джейкобом.

– У меня есть сын, – заметив округлившиеся глаза Эммы, старик улыбнулся, – я вижу его раз в год. Он сейчас учится в одном престижном университете в Англии, я помогаю ему по мере своих сил и возможностей. Джек приезжает ко мне на два-три дня, и этого времени нам хватает на общение и на интересное времяпровождение. Но если бы мы жили постоянно вместе, я сошел бы с ума!

– Ты любил его мать? – девушка была очень удивлена выяснившимся фактом из биографии Джейкоба.

– Если бы любил, вероятно, мы бы до сих пор были вместе, – задумчиво произнес Джейкоб.

– Позволь мне сделать вывод, что ты никого так и не полюбил.

– Бинго! Понимаешь, девочка, любовь, в моем примитивном понимании, – это безграничное удовольствие просто быть вместе. Не секс, не бурные эмоциональные отношения, не богатая на приключения жизнь, а просто удо-вольст-вие быть рядом, – старик произнес это слово так, будто смаковал его, пробовал на вкус. – Вот сидите вы на обшарпанном диване, держитесь за руки, а души ваши сплетены, как прутья корзины. Вы просто молчите, но от этого не становится неловко. Сколько раз пробовал, ни разу не почувствовал этого проклятого удовольствия! – шутливо произнес Джейкоб, глядя грустными глазами в окно.

Дождь закончился, землю окутал густой туман. Стали съезжаться гости. Было шумно и очень весело. В гостиной собралась большая компания – четверо близких друзей Джейкоба, такие же веселые и громкие старики, Лия с новым своим другом и супружеская пара лет тридцати, которые жили под Джейкобом. Эмме очень хотелось, чтобы они начали обсуждать того сумашедшего из леса, но первой завести разговор не решилась, опасаясь выглядеть глупо. А они так и не поговорили о нем за весь долгий вечер. Скорее всего потому, что за несколько лет разговоры о нем всем надоели. Уже перевалило за полночь, девушка начала зевать.

– Пожалуй, я вызову себе такси.

– Оставайся у меня, Эмма! – воскликнул Джейкоб, заметно перебравший. – Мы с Микки ляжем на диване, а тебе я застелю свою кровать.

Микки, один из лучших друзей старика, изъявил желание остаться у друга и поболтать еще. Лия с другом давно уехали, соседи отправились спать, остальные приятели уже стояли в коридоре, прощаясь со всеми.

– Джейкоб, избавь меня от ночного плена ваших нравоучений! – она весело подмигнула старикам. – Я же знаю, что они последуют!

– Ладно, ступай. Не дай Бог умрешь здесь с нами от скуки! – обняв Эмму, Джейкоб набрал номер такси. – Да, кстати, завтра у нас с тобой выходной! Выспимся, отдохнем и с новыми силами пойдем на работу.

Огни города за окном такси сияли так ярко, будто ливень смыл с них многовековой слой пыли. Водитель слушал приятную музыку, выходить совсем не хотелось. Было желание продолжать ехать в уютном салоне бесконечно долго и в полудреме думать о жизни. Но огней вскоре не стало – они приближались к дому. Расплатившись, Эмма медленно побрела к крыльцу, тускло освещенному уличным фонарем. Вдруг легкий хруст ветки вырвал девушку из царства хмеля и сонливости. Она насторожилась, до боли в глазах вглядываясь в то место темного леса, откуда донесся звук. В безветренную ночь листья ближайшего к дому дерева дрожали, скрывая за собой силуэт. Эмма вбежала на крыльцо, быстро открыла дверь и бросилась в свою комнату. Не включая свет, она осторожно отодвинула занавеску и посмотрела за окно. Ветки продолжали дрожать, но за деревом уже никого не было. Девушка была уверена, что секунду назад там стоял он.

Эмма проснулась очень рано, за окном еще было темно. Она приняла прохладный душ, чтобы окончательно проснуться и выпила чашку крепкого кофе на кухне. Натянув темные джинсы и темно-синюю куртку, стараясь не шуметь, Эмма выскользнула на улицу. Было прохладно: воздух свежими потоками заходил в легкие, пробуждая организм окончательно. Девушка направилась в сторону круглосуточного супермаркета, ярко светившегося теплым желтым светом больших витрин. Бродя по многочисленным рядам с полками, ломившимися от различных товаров, Эмма набирала в корзину продукты – фрукты, шоколад, аппетитные сладости. Прихватив несколько журналов и свежих газет, она расплатилась и вышла на улицу. Только начинало светать, солнце еще не показалось из-за горизонта. Взглянув на часы, девушка прибавила шаг. Она боялась опоздать на первый рейс, отправляющийся уже минут через тридцать. На ближайшей остановке она села в автобус и поехала к вокзалу. Городок находился в полудреме. Магазины были еще закрыты, люди не торопились на работу, машин было мало. Несколько рабочих подметали улицы от начинающей опадать листвы. В здании вокзала было немноголюдно. Эмма купила билет на ближайший рейс и направилась на посадку. Автобус свернул с шоссе: скоро нужно было выходить, а девушка словно вросла в кресло. Она всей душой не хотела снова увидеть те глаза, полные разочарования и вызова. Эмма любила эту женщину, так сильно изменившуюся под влиянием ядовитых паров, но она не желала опять бередить старые раны. Не хотела сидеть в неловком молчании, глядя себе на руки, чувствовать груз какой-то неясной вины, слушать тусклый голос, рассказывающий о тяжести больничной жизни. Все равно легче от этого никому уже не станет. Поэтому Эмма, с уверенностью прошагала по узкой тропинке, вымощенной плиткой, и направилась к двери пункта приема посылок. Оставив вместе с большим пакетом еды записку, в которой скудно рассыпались по бумаге несколько слов, девушка вышла из здания. Небо было абсолютно чистым, и солнце со всей своей уже остывающей мощью принялось исправлять последствия вчерашнего ливня. До автобуса был еще целый час. Эмма бесцельно слонялась на остановке, одиноко расположившейся напротив лечебницы. Присев на скамейку, она нащупала в кармане куртки телефон и вслух назвала себя не самым приличным словом. Аппарат был выключен, наверное, целую вечность. Она забыла о нем с отъезда Лакки. Нажав на кнопку, Эмма убедилась в этом – десятки непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Набрав номер, девушка приготовилась выслушать тираду нравоучений. На том конце взяли уже после первого гудка:

– Я внимательно вас слушаю, мисс «наплевать на лучшего друга»!

– Лакки, прости меня, пожалуйста. Я даже не вспомнила про этот чертов телефон, но ежедневно думала о тебе! – девушке было неловко и стыдно за свою оплошность.

– Ты знаешь, в моем колледже еще не преподают уроки телепатии. Скорее всего они начнутся на будущий год. Поэтому мне куда легче прочесть о том, что ты скучаешь, в обычном сообщении, чем в твоей голове на расстоянии, – негодование Лакки, как обычно, сбавило обороты уже после первых извинений девушки. – Ну, как ты там?

– Все отлично. Джейкоба выписали из больницы, вчера он устраивал вечеринку в честь этого события. Было весело.

– Надеюсь, ты не подцепила там себе симпатичного старичка? Не забывай, что ты дала мне клятву верности! – веселым голосом шутил парень.

– Ты знаешь, соблазн был велик, но я сдержалась, – вторила ему Эмма.

Поговорив с другом довольно долго, девушка отключилась. Она рассказала ему обо всем, что случилось за то время, что его нет, утаив момент с теми ребятами и не обмолвившись ни словом о том сумасшедшем. «Он сойдет с ума от переживаний, если узнает», – справедливо подумала про себя Эмма. Подошедший автобус заглотил девушку в свой уютный салон, пахнущий кожей и дешевым одеколоном шофера. Во время поездки Эмма читала сообщения от Лакки, накопившиеся в большом количестве. Все они были наполнены волнением, заботой и нежностью. Это было очень приятно и мило, но даже читая их, Эмма думала совершенно о другом человеке.

В городке уже сновали автомобили и люди, спешащие по своим делам. Лишь в будние дни можно было с уверенностью сказать, что этот город жив. В выходные же его наполняли сонная атмосфера улиц, умиротворенное спокойствие домов с расположившимися на заднем дворе в тени деревьев хозяевами, неспеша ведущими тихие разговоры за бутылочкой пива, тихие мелодичные речи священника во время воскресной службы. Эмма любила этот город, но по какой-то причине знала наверняка, что здесь не останется. Эту причину она и сама не могла объяснить, просто внутри сформировался твердый и безоговорочный ответ на данный вопрос. Хотя если оставаться честной с самой собой, девушка в это слабо верила. Она же практически ничего не делает, чтобы уехать отсюда. Ходит на работу, складывает лишние деньги на дно шкатулки, общается со стариком, гуляет, и совершенно не думает о том, что будет завтра. Иногда Эмма ловила себя на мысли, что она, в принципе, не имеет особого желания отсюда уезжать. И еще чаще ловила себя на мысли, что она вообще ничего не хочет. Доведенные до автоматизма сценарии каждого дня – заправка, шутки с Джейкобом для поднятия настроения, обед под деревом, прогулка, ужин, постель. У нее даже нет друзей, а ведь она молодая, привлекательная девушка. Хотя от последнего она меньше всего страдала – в своем мире ей было интерееснее, чем в шумной компании.

Забежав домой и сменив удобные мокасины на резиновые сапожки чуть повыше щиколотки, Эмма снова вышла из дома. На этот раз она поехала на городское кладбище, пугающее и одновременно притягивающее своими темными надгробиями, утопающими в сочной зелени газона. Похвалив себя за сообразительность, девушка пошла мимо могил по сырой траве, местами уже заметно пожелетевшей и потускневшей. Отыскав в ряду могилу отца, она села на корточки и погладила рукой холодный камень с высеченными на нем датами. Глаза девушки были закрыты, а губы что-то шептали. Она просидела так довольно долго, затем, проведя в последний раз рукой по надгробию, пошла к выходу. Как раз в это время похоронная процессия преодолела главные ворота кладбища и тихо двинулась дальше. Эмма отступила назад и встала возле большого старого дуба. Внезапно один из людей, замыкавший процессию, отстал от остальных и двинулся к ней. Мужчина в черном костюме, который очень шел ему, кивнул Эмме и произнес:

– Привет.

– Привет, – Эмма опешила, узнав дядю Сэма.

– Хороним старого приятеля. Рак. Ты как? Извини за тот день, ладно? Были проблемы на работе, я был немного зол.

– Ясно. Я вроде ничего. Навещала отца. Как Меган?

– Джесс её совсем избаловала. Бесенок в юбке. Была у матери? – Сэм выглядел подавленным и усталым.

– Была. Она сильно изменилась.

– Кстати, я хотел тебе сказать, чтобы ты была в курсе дел. Врач сказал, что кризис позади, и она уже якобы выкарабкалась и справилась с болезнью… Держать её там вроде бы уже нет смысла. Вот хотел у тебя узнать, ты смогла бы её забрать к себе?

Эмма ничего не смогла произнести в ответ, от наглости и внешнего спокойствия дяди комок слез подступил к горлу.

– Я говорила с ней недавно, она не хочет оттуда уходить, – взяв себя в руки, произнесла Эмма.

– Я её понимаю! Наверно замечательно дни напролет читать книги и кушать еду, которую для тебя кто-то приготовил. Только вот государству за это кто-то платит неплохие деньги каждый год. Мы с Джесс ждем пополнения, поэтому у нас нет возможности сейчас отдавать такие деньги, – Сэм выжидающе посмотрел на Эмму.

– Очень благородно с твоей стороны, что ты предупредил меня, – Эмма не скрывала злых слез, готовые дрожащими каплями покатиться из глаз.

– У тебя еще есть время подумать и подобрать какие-то варианты для решения проблемы, – сухим голосом продолжал мужчина, – я уже вложил некоторую сумму в начале лета. Тогда мы еще не знали о прибавлении в семье, поэтому до конца зимы она может находиться там.

– Ясно, – Эмма вытерла слезы рукавом куртки и продолжила. – Я решу эту проблему, Мистер Уайт.

– Здорово, что мы друг друга услышали. Все бумаги я пришлю им почтой, в администрации лечебницы переоформишь все на себя. Мне пора.

Мужчина твердой пружинистой походкой направился за видневшейся вдалеке процессией. Девушка еще немного постояла, прислонившись к стволу дерева, затем глубоко вздохнула и пошла в противоположную сторону.

На душе было слякотно, как в лесу, невеселые мысли роились в голове. Эмму успокаивало лишь то, что есть еще время все продумать и найти какой-то выход. Она не знала сумму, которую платил дядя за содержание матери, но подозревала, что она довольно приличная. Тем более для нее.

За раздумьями она и не заметила, как оказалась возле знакомых зарослей. Осторожно отодвигая ветки руками, девушка вышла к небольшому склону. С трудом поднявшись по нему, то и дело скользя подошвой по сырой земле, она снова увидела тот темный дом. Страха совершенно не было. Было твердое решение заговорить с ним. Все вокруг казалось ей замедленными кадрами из кинофильма, немного нереальными. Эмма была шокирована собственным поведением, но внутри будто поселилась незнакомка, которая действовала по своему усмотрению. Очистив налипшую на подошвы грязь в небольшой ямке, наполненной дождевой водой, она ступила на крыльцо. Скрипнув прогнившей доской, девушка двинулась внутрь. Он сидел на кровати, держа в руках закрытую книгу. Повернув голову, мужчина вперился своими большими глазами в девушку. Они, как и в прошлый раз, ничего не выражали. Хотя в первые секунды девушка готова была поклясться, что различила в них удивление, промелькнувшее на мгновение. Она сама была бы в шоке от такой наглости со своей стороны. «Нужно было что-то купить ему, глупая! Ну что ты теперь стоишь и молча смотришь на него? Неясно еще, кто из вас более сумасшедший!». Эмма ненавидела себя в тот момент.

– Я хотела поблагодарить тебя за тот случай, – девушка перешла на «ты» машинально, и сразу представила картину: странный дом без окон и дверей, в котором вполне комфортно для себя живет сумасшедший «людоед», сидит на кровати с влажным от косых струй дождя покрывалом, спокойно читает книгу, затем медленно поворачивает голову в сторону еще более полоумной особы, которая «приперлась» в его дом, и, благодаря за спасение, раскланивается. Представив все это, девушка едва не прыснула от смеха. Взяв себя в руки, поклялась себе лечь в соседнюю от матери палату. – И… Благодарю. Спасибо.

Слова показались ей бредом, она еще больше разозлилась на себя. Главное, чтобы он не подумал, что она пришла издеваться или насмехаться над ним.

– Могу я что-то сделать для тебя? Может быть, купить тебе что-то? Мне было бы приятно помочь тебе.

Мужчина отложил книгу в сторону, поднялся и аккуратно расправил покрывало. Эмма напряженно наблюдала за ним, ожидая, что последует дальше.

Незнакомец подошел ближе и заглянул в глаза девушки. Мурашки пробежали толпами по спине Эммы, мелкая дрожь завладела руками. Мужчина, не произнося не слова, глазами дал понять девушке, что ему ничего не нужно. Более того, он прогонял ее, быть может, посылая в догонку проклятья. Уняв дрожь, девушка дрожащим от обиды голосом произнесла:

– Я просто выразила участие, просто захотела ответить тебе добром на добро! Зачем ты только что чуть не уничтожил меня взглядом?!

Теперь наверняка можно было сказать, что повернувшийся лицом к Эмме мужчина был удивлен. Одна его изогнутая бровь поползла наверх, но затем тут же вернулась на прежнее место.

– Мне ничего не нужно, – голос мужчины был низким и хриплым, с едва уловимым акцентом. Слова он произносил твердо и четко.

Незнакомец развернулся и пошел в соседнюю комнату. Эмма услышала, как хлопнула дверь подвала.

Весь обратный путь девушка нехотя плелась домой. В душе у нее были странные и смешанные чувства – какая-то смутная обида за отвергнутое предложение помощи, радость от того, что услышала его голос и неясное чувство досады, едва уловимое сначала, но постепенно нарастающее как снежный ком. Подходя к дому, Эмма была уверена, что этого чувства бы не было, находись она сейчас в том доме. Наспех поужинав оставленной хозяйкой курицей, девушка приняла душ и навела порядок в комнате. Пожелав Лакки спокойной ночи по телефону, она выключила свет и подошла к окну. В сумерках, царивших в лесу, она различила едва уловимую тень среди деревьев. Девушке стало так спокойно, будто какой-то сумасшедший не следил за ней, а охранял её сон. Улыбнувшись темнеющему лесу, Эмма отправилась спать.

Глава 3

Осень хозяйничала в городе. Режим работы заправки изменился: молодежь уже не ездила встречать багровые рассветы, и необходимость работать до вечера отпала. Но приходила Эмма теперь раньше – осенний пик активности щук привлекал рыбаков, проезжающих мимо станции рано утром. Джейкоб замечал перемены в девушке. На все его расспросы она отвечала уклончиво, ссылаясь на осеннюю депрессию. Старик на это лишь недоверчиво качал головой и заглядывал ей в глаза, пытаясь в них прочитать причину грусти. Эмма ходила обедать домой, сидеть на улице под обнаженным осенними ветрами деревом стало холодно, а присоединяться к старику в здании станции совершенно не хотелось – он начнет расспрашивать о причинах депрессии, она начнет врать и увиливать. Это утомляло. Джейкоб предлагал ей разделить трапезу на первых порах, но потом перестал это делать. Было видно, что он обижен. Через две недели они практически перестали разговаривать, обращаясь друг к другу только по вопросам, связанным с работой. Эмме было жаль старика, она ненавидела свой эгоизм и это свое новое состояние постоянной грусти и тоски. Даже разговоры с Лакки её не радовали, как раньше, хотя она старалась не показывать вида и делала голос нарочито веселым и бодрым. Парень не был настолько проницательным, или ему просто мешали расстояние и невозможность заглянуть девушке в глаза. Но он так ничего и не заподозрил.

Проснувшись в одно прекрасное теплое утро, радующее ярким солнцем, Эмма почувствовала особую грусть. Сердце щемило от непонятной и неуютной тоски. Все это уже надоело девушке: она злилась на себя за то, что внезапно что-то сломило её до этого сильный характер. Лежа в постели, Эмма сладко потянулась и решительно встала. Внезапно она присела на край кровати, уставилась перед собой, напряженно думая о чем-то, и снова вскочила. Быстро позавтракав, накинув светлый короткий плащ, любимую серую шапочку и мягкие замшевые ботинки, девушка выскочила на улицу. Утро было восхитительным – голубое чистое небо, яркое солнце, светившее не по-осеннему жарко, разноцветная листва, приятно шелестящая под ногами, лужи, переливающиеся в лучах всеми цветами радуги. Настроение немного улучшилось, и Эмма уверенней зашагала в сторону магазина. Купив небольшую банку краски и две кисти, она сложила все это в свою вместительную сумку и зашагала в сторону леса. Сквозь голые стволы деревьев лучи солнца свободно пробирались в глубину леса, играя на мокрой, прибитой траве, влажной листве под ногами, на блестящих пуговицах плаща девушки. Эмма ни на мгновение не усомнилась в правильности принятого решения. Нелепость ситуации и некая неловкость совершенно её не смущали. Дойдя до знакомого крыльца, она взбежала по скрипучим ступеням и, не заходя в дом, двинулась в угол открытой веранды. Вытащив из сумки покупки, девушка принялась за дело – ободрав кое-где оставшиеся куски старой краски на качелях, проверив, целы ли металлические гибкие прутья, прикрученные к потолку крыльца, Эмма принялась за покраску. Она была уверена, что если солнце не скроется за тучи до конца дня, то качалка успеет высохнуть. Этот поступок, с виду кажущийся нелогичным и глупым, был своего рода порывом, своеобразным методом поднять себе настроение, а, быть может, немного скрасить жизнь хозяину дома, попытаться вывести его на положительные эмоции. Увлекшись работой, Эмма не заметила присутствия на крыльце человека. Мужчина стоял, прислонившись к стене и наблюдая за действиями девушки. Она уже закончила, положила кисть на банку с краской и отошла в сторону, посмотреть на плоды труда. Только сейчас она заметила незнакомца. Немного испугавшись, девушка приветливо ему улыбнулась и махнула рукой, приглашая полюбоваться работой вместе. Мужчина остался стоять на месте, сложив руки на груди и глядя на Эмму своими зелеными глазами:

– Наглая. Ты очень наглая, – с этими словами мужчина сел на верхнюю ступеньку крыльца и вытянул свои длинные ноги. Через мгновение он извлек на свет пачку сигарет и неспеша закурил, глядя куда-то в лес.

Девушка взяла с перил свой плащ, снятый при покраске качели, и медленно пошла на выход. Спустившись с крыльца, Эмма встала перед незнакомцем и внимательно заглянула ему в глаза.

– Извини, если я тебе помешала. Просто, повторюсь, я очень хотела внести немного позитива в твою серую жизнь, – девушка смогла разглядеть его сейчас еще лучше: морщины, навсегда замершие на лбу двумя глубокими засечками, пустые глаза потрясающего оттенка, спутавшаяся растительность на лице.

– Ты загораживаешь мне солнце, – хозяин странного дома был настолько невозмутим, что Эмму это немного взбесило.

– Ответь мне всего на один вопрос – зачем ты прячешься возле моего дома? С какой стати выслеживаешь меня?

– Ты задала два вопроса. Я имею право ответить на любой из них. Я тебя не выслеживаю, – незнакомец затушил сигарету, поднялся и направился в лес.

Эмма решила оправдать слова мужчины про её наглость и последовала за ним. Он не оглядывался, но определенно знал, что за ним идут – шуршание листвы под ногами и хруст сухих веток отчетливо выдавали преследователя. Они прошли несколько сотен метров, и мужчина остановился. Девушка успела быстро среагировать и отвернуться в другую сторону, когда он начал расстегивать брюки, чтобы справить нужду. От нахальства незнакомца стало неприятно и неловко, но, в конце концов, это она сама поплелась за ним. Через несколько мгновений мужчина приблизился к девушке и произнес, обдавая горячим дыханием её затылок:

– Не нужно больше сюда ходить. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Не смей ломать то, что я с таким трудом выстраивал несколько лет. Ты не имеешь право нарушать мое одиночество и спокойствие. Просто подумай над тем, как нелепо и жалко смотрятся со стороны твои попытки протянуть руку помощи человеку, который совершенно не нуждается в ней.

С этими словами мужчина прошел мимо девушки, ни разу не бросив на нее взгляд и не обернувшись. Эмма осталась стоять в тишине затихшего леса, и было слышно, как соленые прозрачные капли падают на сухую листву.

– Ну сколько можно! – Джейкоб схватил девушку за лямки комбинезона и с силой встряхнул. – Я нанимал на работу веселую жизнерадостную девушку, а не ходячий труп. Когда в последний раз ты смотрела на себя в зеркало?