Адам. Метро 2033. Новосибирск
- -
- 100%
- +
В пределы деревни минуту спустя как было дано разрешение, вкатилась колонна состоящая из трех крытых грузовиков и одного «уазика». За стенами остался легкий БРДМ. Из «уазика» вышел высокий человек в белом халате с гербом Академгорода на рукаве в виде красного креста из-за чего в купе с их нейтральной позицией в отношении военных конфликтов иногда звали швейцарцами.
– Нам стало известно о боевых действиях, – начал он. – Академгород соблюдая военный и дипломатический нейтралитет, просит разрешение забрать у сторон участников конфликта, всех кто получил ранение в ходе данного конфликта, и неважно, чьей стороне принадлежат раненые, наш долг помочь всем.
– Да-да! – тут же закивал доктор Матвей весь в крови Евы и Адама. – Возьмите наших, у нас много раненых!
– Вы не против? – обратился «академик» к полковнику Парнову, понимая, кто тут в действительности все решает.
– Не против… – буркнул тот.
Раненых со всех концов деревни тут же потащили к дрезине.
– Как я сказал, мы можем забрать и ваших, – продолжил «академик». – Я смотрю, у вас тоже много раненых, в том числе и тяжело.
Полковник кивнул. Раненых у него действительно хватало и больше половины из них в ближайшее время без квалифицированной помощи могли дать дуба, а подобную помощь он в ближайшее время им предоставить не сможет. Может они и ранены относительно легко, но может случиться заражение крови, а лекарств в отличие от оружия и боеприпасов очень мало. Оно портится гораздо быстрее тех же патронов и взрывчатки. Так что пусть свои запасы тратят «академики», благо что бесплатно. Тем более что они вроде как наладили производство самых необходимых медикаментов.
– Берите…
В один из грузовиков стали укладывать солдат Аталанка. Парнов приблизившись к ним, напомнил новобранцам рекрутированных с захваченных деревень:
– Не вздумайте задерживаться у «академиков» слишком долго. Если по истечении времени излечения вас не будет в строю, кое-кто из ваших родных за все заплатит.
– Этого тоже… – указал на Адама «академик».
– Э-э нет, – остановил санитаров полковник. – Этот останется здесь.
– Но он же ранен.
– Он преступник и будет казнен.
Глаза «академика» нехорошо сузились.
– Вот как?
– Да.
– Полковник, – произнес «академик» медленно и веско, – мы конечно нейтралы и в равной степени помогаем всем сторонам конфликта в чем вы только что могли убедиться. Мы сохраняем жизни, какие бы ублюдочные они ни были… потому что жизнь, это жизнь, она дает начало новой жизни и чем больше жизней удастся сохранить тем больше шансов на сохранение цивилизации и ее возрождение в будущем. Это наш долг и призвание, как бы к подобной цели не относились лично вы и вам подобные… Но, мне тоже ничто человеческое не чуждо. Иногда мне вместо того, чтобы спасти чью-то жизнь, хочется наоборот ее оборвать, несмотря на клятву Гиппократа. Потому я спрашиваю вас полковник, для вас действительно так важно казнить этого человека? Так важно, что вы готовы лишиться пяти-семи своих солдат, что могут вернуться под ваше командование через месяц другой?
Парнов набычился, глянув на «академика» исподлобья, и положив руку на кобуру с пистолетом, в свою очередь угрожающе прошептал:
– Этот дохляк так важен для вас, что вы готовы сами отдать свои жизни?
– Только без угроз полковник. Тронете нас хоть пальцем и ваше гребаное графство размажут точно кролика катком. Соизмеряйте свои желания, возможности и последствия от необдуманных решений полковник.
– Что же вам мешает так поступить? Ведь мы же вам не нравимся. Возьмите и размажьте. Или ваши угрозы только пустые слова?
– Мешает то что в этом случае прольется совсем уж большая кровь, начнется война всех со всеми. Никому не нужна полная анархия и хаос. Мы и так стараемся привести всех к миру, но некоторым слова разума все равно что пустой звук. Им нужна только власть, а там хоть трава не расти. И ваш Краснов один из таких моральных уродов.
– И все же вы готовы пойти на этот конфликт с нами ради одного человека, который вот-вот кони двинет?
– А вы готовы ради этого человека, что вот-вот двинет кони, и лишиться всех своих завоеваний начав войну на два фронта, по сути против всех? Силенок хватит? Уверены, что Краснов простит вам эту неуступчивость, которая может ему так дорого обойтись?
«Академик» и полковник долго мерили друг друга взглядами, но в какой-то момент Парнов отступил, в раздражении махнув рукой. Глядя на пускающего кровавые пузыри раненого корчащегося в муках, он бросил:
– Забирайте эту поганую дохлятину. Все равно он сдохнет еще до того как вы его довезете до своего госпиталя.
Соколова тут же подхватили санитары «академики», положили на носилки и аккуратно разместили на дополнительной специальной платформе грузовика, где им тут же занялись медики, начавших вкалывая какие-то лекарства, перевязывая раны стабилизируя его состояние, чтобы он смог дожить до прибытия в Академгород, где ему будет оказана настоящая медицинская помощь.
При приближении колонны «академиков» к переправе, она увеличилась в три раза, присоединились грузовики побывавшие в баронстве Ингер.
Глава 5
Академгород всегда представлялся Адаму каким-то раем на Земле. Белые стены, много света, всюду красивые цветы, бабочки порхают, улыбающиеся люди в чистых белых одеждах, у домов лужайки с самой обычной зеленой травой что не коснулась и не изменила проклятие Апофиса, и так далее и тому подобное. В общем, что-то сказочное. Про Академгород и его жителей ходило столько легенд, что он просто перестал восприниматься как что-то реальное.
Так это было или нет, Соколов так и не увидел, потому что очень скоро потерял сознание, а очнулся уже на койке в госпитале. В нос сразу ударил специфический больничный запах хлорки и лекарств.
«Боже, какой же я дурак, какой дурак, – в горьком раскаянии ругал себя Адам, как только полностью осознал что же он наделал. – Ну зачем я это сделал? Ведь говорили же мне: не надо, только хуже будет… Не послушал и из-за меня дурака Мальвина только еще сильнее пострадала. Мальвина…»
– Мальвина…
– Заткнись Буратино, а то сейчас Карабас-Барабас придет… – прозвучал чей-то раздраженный голос. – Дай поспать.
– Сами помолчите Жарков, – вступилась за Адама Соколова дородная женщина в белом халате, только что вошедшая в палату с саквояжем в руке, – или забыли как сами еще неделю назад вопили и не давали спать соседям?
Кто-то сдавленно хохотнул, видимо свидетель тех воплей.
Осаженный больной недовольно засопел, хмуро взглянул на медсестру и повернулся на кровати лицом к стене.
Медсестра между тем присела рядом с Адамом и стала щупать его пульс, потрогала горячий лоб замерив температуру градусником вложив его подмышку, послушала дыхание стетоскопом.
– Мн-да, дела у вас конечно не ахти, – озабоченно сказала она после всех этих процедур. – Похоже легкая лихорадка, но вы идете на поправку молодой человек. Сейчас я вам дам нужные лекарства, чтобы еще немного сбить жар.
Она порылась в саквояже и достала оттуда несколько таблеток и маленькую пластиковую бутылочку с водой.
– Вот выпей…
Адам выпил предложенные таблетки и обливаясь потом, без сил рухнул на куцею подушку и тощий ватный матрац, застеленный изрядно изношенной простыней. Сейчас он чувствовал себя просто препаршиво, как никогда.
– Спасибо…
Медсестра, оказавшаяся доктором, уже собиралась вставать, чтобы осмотреть других больных в палате, но Адам ее остановил, взяв за руку.
– Скажите… что с девушкой?..
– Какой девушкой?
– Ее привезли вместе со мной… Мальвина. То есть ее зовут Ева… У нее еще волосы синеватого цвета… Скажите мне…
– Успокойтесь больной. Вам нельзя так сильно волноваться. Я не знаю что с ней, но если вам так необходимо…
– Да мне необходимо… Жизненно необходимо… прошу вас узнать как она…
– Если вам так необходимо я попробую узнать что с ней. Женское отделение находится в другом крыле госпиталя, так что вам придется некоторое время подождать. До следующего обхода.
– Хорошо… Спасибо…
Доктор ушла, проверив всех больных находившихся в данной палате, и Адам стал ждать известий о Еве. Верить в худшее не хотелось, но эти два быстро растущих пятна на ее простреленной груди так и стояли перед глазами Адама.
Соколов через какое-то время снова впал в сонное забытье. Очнулся же оттого, что кто-то громко рассказывал захватывающую историю об отражении нападения мутантов на какую-то деревню.
– …И тут они на нас поперли! Боже, какие же то были уроды!
– А на кого они походили?! – заинтересованно спросил другой обитатель палаты.
– Да я даже и не знаю с чем сравнить, честное слово. Черные все такие, пищат противно, аж уши ломило, ну а внешне больше смахивали на каких-то карликовых медведей. Детенышей. Или наоборот на подросших росомах. Мутанты одним словом и какая разница от кого они произошли. Твари они и есть твари. В общем, рвали эти уроды человека пополам как не фиг делать!
– Так может это и были мутировавшие медведи или росомахи?
– Все может быть, особо и не разглядеть, так это или нет, да я и говорю какая собственно разница? И ведь подыхать твари не хотят! Я лично в одну гадину весь рожок всадил с пятнадцати шагов из АКМ, так ей хоть бы хны. Только на задние лапы встало и ревело от боли, да черной кровью исходило. Но не падала, а потом вновь вперед пошло. Я уж и в район сердца садил, хотя хрен знает где теперь у этих тварей сердце располагается, я и в голову долбил, все едино. Более того, от их бошек пули реально рикошетили, ну чисто как от брони стальной.
– Да ну?!
– Вот тебе и «да ну». Потом замерили толщину лобной части черепа, так прикиньте, три сантиметра кость! И прочная! Пилить замучались. Хорошо что их хоть немного к нам пробралось, всего дюжина. Будь их больше, даже и не знаю, справились бы или нет. Всех бы там сожрали сволочи. И умные, сразу в дверь лезли. Пара ударов с короткого разбегу и дверь начисто выносили…
– Как же вы их положили таких неуязвимых?! – удивился кто-то.
– Да кого как… Кого сожгли, кому башку к чертям оторвали…
– Это как?!
– Да там у нас один чудик с мечом есть. А меч у него страсть какой большой в человеческий рост не меньше, учитывая что сам он под метр девяносто. И весь такой кривой, в смысле волнистый, это я про меч, – поправился рассказчик видя ухмылки на лицах слушателей, – а не про чудика нашего, двуручником называется. Хотя рук там наложить можно раз в пять больше…
– Вот это да!
– Ага. Он до Катастрофы этим был, как его… ролевиком-реконструктором. На мечах значит сражался с такими же чудиками как он сам, турниры, то да се… баловство в общем. А так кузнец… У него и доспехи есть. Доспехи эти кстати ему пару раз жизнь спасли, когда эти монстры его когтями доставали…
– Смелый чувак лицом к лицу с монстрами сходиться!
– Это да, хоть и чудик, но смелый. Так вот, он этим мечом как взмахнет, отскочит быстро чтобы в объятья когтистые не попасть, и башки у мутанта нет. Почти половину так перебил, ну штуки четыре точно завалил. А другим в глаз надо попасть, только так пуля до мозга достает. Вот только глаза у этих тварей махонькие как один рубль. Да и под определенным углом пулю засадить надо, чтобы в мозг попасть. Намучились в общем…
– Это понятно. С мутантами без мучений не справиться… И много у вас в деревне погибло от напасти этой?
– Не знаю… – вздохнул рассказчик. – Но не ошибусь если скажу что с сотню они порвали точно, это всяко разно…
– Так много?!!
– Да…
– Как же они у вас появились-то? – спросил кто-то недоверчиво.
– Ночью через забор перелезли. Как еще они могли появиться?
– А у вас что, полей минных нет?!
– Есть, как не быть. Все как у людей… Только вот не задели они ни одной мину, сволочи, прошли ну чисто след в след. Учуяли как-то.
– Ну и дела…
– А до той ночи подрывы были?
– Да… точно, три ночи подряд мины срабатывали, но кроме крови ничего не находили.
– А до этого, никто из ваших случайно не мочканул похожую тварь?
– Намекаешь, что они приходили мстить? – удивился рассказчик.
– Пытаюсь это понять. Есть один похожий случай, как на деревню напали мутанты, после того как одного из них завалили. Вот и спрашиваю, валили ли ваши кого-то из них или нет, чтобы точно понять мстить они приходят или просто в магазин за свежим мясом притопали.
– Хм-м… – задумался рассказчик. – А ведь верно, завалил Палыч кого-то в лесу…
Палата погрузилась в тишину. Все переваривали услышанное и оно не радовало. Если какие-то твари поумнели настолько, что научились обходить минные заграждения, да еще из чувства мести, то дело совсем дрянь. Придется придумывать новые системы охраны и предупреждения. Но где гарантии что мутанты не ожегшись о них пару раз, не сообразят что к чему и не обойдут их в третий раз? А у людей не так уж много способов самозащиты и с каждым годом их становится все меньше. Остается только не трогать тварей, но ведь иной раз миром с ними не разойтись, сами первыми нападают…
– О! Обед приехал!
На входе в палату действительно показался медбрат, подкативший двухъярусную тележку. В ее верхней части стояла кастрюля из которой пахло чем-то съедобным.
– Что на этот раз?
– Бобы.
– Ну да, мог бы и не спрашивать.
Пациенты глухо хохотнули. Видать бобы являлись единственным блюдом, по крайней мере в обед. Пациенты стали подходить и брать пластиковые тарелки с ложками с нижней части тележки, а медбрат накладывал им еду поварешкой. Кто не мог двигаться самостоятельно, как сейчас Соколов, помогали ходячие.
– А вы?
– Я не хочу… – слабо ответил Адам.
Есть он действительно ничего не хотел.
– Надо братан, – сказал недавний рассказчик и взял еще одну порцию и подал Адаму. – Тебе нужно подкрепиться иначе совсем загнешься.
– Спасибо…
Адам поддел несколько бобов ложкой и стал их медленно пережевывать.
– Что с тобой кстати?
– Ранили… две пули в спине…
– Разборки? Война?
– Война…
– Где?
– Баронство бонд…
– Далеко…
Так за расспросами Адам рассказал почти всю историю нападения аталанкцев, как они набирали рекрутов и тут же гнали их в бой и несмотря на то что как считается разговор мешает потреблению, за этим разговором он съел половину порции.
– Вы не знаете, когда здесь второй обход?
– Зачем тебе?
– Это он о своей телке беспокоится, – встрял Жарков. – Кстати Буратино, чего у нее волосы синие? Мутантша?
– Отвали, – заступился рассказчик, видя как напрягся Адам и задрожала его рука с тарелкой. – А ты успокойся… Нет я не знаю, я тут новичок в отличие от тебя, но ты видать долго без памяти валялся…
– Да уж немало и достал всех порядком… – снова буркнул Жарков.
– Вечером. Через пять часов заглянет, – подсказал кто-то еще.
В назначенный час появилась с обходом та самая дородная докторша. Выглядела она так, что Адаму резко поплохело, от нее словно исходили плохие новости, так что не требовалось никаких слов, чтобы все понять. Но он все же непослушным голосом спросил:
– Как она?
– Мне очень жаль молодой человек, но… ваша девушка скончалась… от потери крови… Мы ничем не смогли ей помочь…
Адам закрыл глаза и тихо застонал. Захотелось умереть и даже жажда мести куда-то улетучилась, ведь третий насильник все еще жив. Да и за мать надо посчитаться, но стало как-то все равно. Никого не вернуть.
* * *Через какое-то время Адам смог передвигаться самостоятельно, так по стеночке, по стеночке… По крайней мере до туалета доползти. Но все что он делал – делал с неохотой, через силу. Ему было все равно, на все наплевать. В какой-то степени он даже жалел что выжил, что его спасли «академики». А зачем жить, если он потерял все: семью, дом, любимую? Уж лучше бы он отправился вслед за ними. Авось, проповедники и впрямь говорят правду и люди после смерти воссоединяются на небесах в Раю? Ведь видят же умирающие, а потом спасенные от смерти люди белый свет, туннель, как им было легко…
Тяжелое в психологическом плане состояние пациента не могло не остаться незамеченным докторами и когда он достаточно окреп физически его пригласили в кабинет, на двери которого висела табличка «психолог В. И. Знаменский».
– Разрешите? – постучав и войдя в комнату, спросил Адам безжизненным голосом.
– Присаживайтесь, – пригласил Знаменский, с некоторым трудом выйдя из-за стола. – Я вас давно уже жду.
Адам послушно сел, даже скорее лег, на указанное престарелым, лет шестидесяти, а то и всех семидесяти, психологом кресло с сильно откинутой спинкой.
– Удобно?
– Вполне.
– Расслабься…
Полулежа в этом мягком кресле Адам невольно огляделся вокруг. Кабинет психолога сильно отличался от всех прочих помещений, что ему доводилось видеть вживую, только в кино. Комната с двумя картинами морских пейзажей на стене, шкаф снизу доверху забитый множеством книг, в большинстве своем трудами по психологии. Ковер на полу. На небольшом столике «ночник», освещавший кабинет, едва разгоняя тьму своей слабосильной лампой. Потолочная лампа не работала. Видимо, потушена специально для создания наиболее тесного и доверительного контакта между врачом и пациентом.
– Как ты себя чувствуешь Адам? – спросил доктор, присев на стул возле лежака для пациентов.
– Нормально…
Доктор только кивнул.
– Ты в Академгороде уже без малого два месяца, ваши раны почти зажили, а значит все ближе время выписки.
– Выписывайте…
– Мы это конечно сделаем, никто лишнее время тебя держать не станет, потому как раненые поступают постоянно и всем нужно место, – кивнул Знаменский. – Но проблема в том, что тогда получится не очень хорошая вещь, все наши труды пойдут насмарку, впустую, а это плохо. Мы работаем не для того. Слишком много сил, времени и средств мы затратили на твое восстановление молодой человек. И нам не нравится осознавать что все наши усилия пропадут пойдут прахом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.