Адам. Метро 2033. Новосибирск

4

Похоже их президент Бочаров тоже не на шутку встревожился слухами о возможном конфликте доваторцев с чкаловцами. Выразилось это во внеплановых учениях. В так называемой армии самообороны служили все кто мог держать в руках оружие и приучали к нему с малых лет. Так Адам Соколов, как и все мужское население и частично женское, знал и умел обращаться со всем арсеналом станции, от переделок в боевые газовых пистолетов и раздолбанных милицейских ПМ (из которых только по крысам стрелять в качестве пугача), до охотничьих карабинов «сайга».

Увы, но настоящего боевого оружия вроде калашей на Новогодней не имелось. Только охотничье с неподалеку расположенного от станции оружейного магазина разграбленного еще тогда когда радиацией не успело пропитаться все и вся. Впрочем, и того что было хватало с избытком чтобы устроить настоящую войну за независимость. По крайней мере, так все думали. Так спокойнее.

Им с Федором на двоих дали одно ружье. Предполагалось, что второй возьмет оружие напарника, если первого стрелка ранят или того хуже – убьют.

– Дай мне ствол… – тихо попросил Радар.

– Зачем?

– Ну дай!

Федор невольно покосился на группу девушек.

– Понятно… держи.

Соколов передал ружье Липецкому и тот с гордым видом занял позицию за колонной.

– Не лопни только. А то ишь, надулся как индюк.

Сами учения заключались в том что «солдаты» имитировали отражение нападения противника. Считалось, что это должно воодушевить и вселить в уверенность в том, что враг не пройдет. Хотя на взгляд Адама выглядело это довольно комично. Что подтверждали смешки девушек.

Адам отыскал в рядах Мальвину. Заметив его взгляд, она слабо улыбнулась.

Для поддержания боевого духа населения Новогодней, вечером в прокат запустили какую-то военную драму. Качество фильма оставляло желать лучшего, изображение мутное, а звук так и вовсе то едва прослушивался, то гремел как лист жести.

Впрочем, Соколов не всматривался и не вслушивался. Все его внимание занимала Мальвина сидящая рядом. Может общее ощущение опасности навеянное слухами и учениями или просто ему надоело ждать, но он так или иначе осмелев, где-то в середине фильма с бешено колотящимся сердцем сжал ее руку в своей ладони.

Мальвина не вырвала свою руку.

– Идем за мной… – отрывисто и давясь словами произнес Адам и первым вышел из «зала», направившись в сторону душевых.

Оттуда он наблюдал как Мальвина отпросившись у матери также покинула сообщество зрителей но поначалу пошла в сторону туалетов. Оно и понятно, ее мать то и дело оборачивалась, провожая дочь взглядом. И только когда она взялась за ручку кабинки успокоилась и продолжила смотреть кино. В этот момент Мальвина быстро пересекла пространство зала в сторону душевых.

Адам схватил ее и с силой привлек к себе.

– Что ты делаешь?! – глухо вскрикнула она.

– То, что мы оба уже хотим сделать! – порывисто ответил Соколов и впился в поцелуе в ее губы.

Да, с ней все было не так как с другими. Их обоих захватила бешеная страсть, будто у них это первый и главное последний раз в жизни. Удивительно, как они эти душевые кабинки вообще в хлам не разломали, а на шум не сбежалось все население станции. Но пронесло, видимо кино оказалось все же интереснее какого-то шума за спинами.

Мать Мальвины вообще словно забыла про свою дочурку, увлеченная переживаниями киношных героев, смахивала выступавшие слезы, и опомнилась лишь, когда дочь вновь присоединилась ко всем уже в конце фильма.

– С тобой все в порядке дорогая? – озабоченно спросила она. – Ты так долго… Может что-то не так?

– Лучше не бывает ма… – улыбнулась в ответ Мальвина. – Лучше не бывает…

5

Адам вернулся на свое место вообще к самому концу, за минуту до начала титров и в этот момент станцию заполнил рев баззера боевой тревоги, замигали лампы в красных плафонах. Из тоннеля со стороны станции Камышенская послышались звуки выстрелов, причем очень близко, похоже, держал оборону пост охранения непосредственно перед станцией. Грохнуло несколько взрывов и все затихло.

Станцию перекрывая рев сирены заполнил истеричный женский вой, крики. Началась паника. Все куда-то заметались, кто-то кого-то звал.

Раздался оглушительный пистолетный выстрел и обстановка на секунду затихла.

– Тревога! – закричал президент Бочаров, держа пистолет стволом вверх. – Боевая тревога! Всем занять свои места по боевому расписанию! Получить оружие на складе!

Что ж, внеплановые учения сделали свое дело и жители станции стали разбегаться по своим местам. Мужчины заспешили к оружейным шкафам, а женщины с детьми подхватив самое дорогое, что было в их палатках, стали уходить вверх по лестнице, чтобы никого не задело шальными пулями, когда начнется настоящее противостояние с противником.

– Занять боевые позиции!

Адам с Федором как на учениях заняли позицию за одной из колонн перрона. На этот раз им достался помповый дробовик, один на двоих и горсть патронов с крупной картечью. Радар так волновался, что не мог никак зарядить оружие, патроны в его руках не попадали в казенник. От волнения он даже выронил один патрон и стал лихорадочно его подбирать.

– Ч-черт!..

– Дай я!

Соколов отобрал оружие, и едва сдерживая дрожь в руках, зарядил помповик.

– Ну почему же они напали на нас-то? – стуча зубами от страха, недоумевал Федор. – Ведь слухи были что они на чкаловцев полезут…

– Значит дезинформация… слышал такое когда-нибудь.

– С-слышал.

– И потом, кто тебе сказал, что они не захватили чкаловцев?

– То есть?

– Могли на два фронта сработать. Вполне реально, если все правильно рассчитать. Военной силы им для этого как раз хватит.

– А камышенские что? Почему они нас не предупредили о нападении?!

– Ты это у меня спрашиваешь?! А я-то откуда знаю?! Да и кто их знает?.. Может банальное предательство или диверсия, кто-нибудь оборвал кабель связи. У них же там чужих полно ошивается, станция-то пересадочная… Да и не об этом надо сейчас думать. Лучше заткись и слушай. А то я кажется что-то слышу…

Федор, забрав заряженный дробовик, судорожно кивнул и прислушался. Через несколько секунд действительно уже явственно слышался нарастающий стук колес моторизованной дрезины. И вот на рельсах показалась странного вида конструкция чем-то отдаленно напоминающая старый угловатый сундук, только без ручки наверху, и два таких же сундучка поменьше следом.

Кто-то со слабой выдержкой начал часто стрелять и мгновение спустя десятки стволов изрыгали разнокалиберных посланцев смерти по вражеской конструкции из толстой стали, но ей, а точнее тем кто сидел внутри, похоже было хоть бы хны. Более того, как подумал Адам, именно на это они и рассчитывали, чтобы противник растратил первый боезапас.

«Как об стену горох», – невольно подумал Адам тем более что картечь и пули действительно зачастую с искрами рикошетили во все стороны.

– Не стреляй! – закричал он Федору. – Ты только зря тратишь патроны!

Но Радара и прочих защитников было не остановить, все они в какой-то истеричности с криками высаживали по бронированным дотам на колесах заряд за зарядом, оставляя на поверхности лишь неглубокие вмятины и царапины. Кто бы там ни сидел внутри, им это похоже надоело и как только интенсивность огня спала, они ответили. В сторону обороняющихся полетели дымшашки, не слезоточивые и тем более не отравляющие, а обычные дымовухи в целом безвредные для здоровья.

Вскоре перрон станции окутало плотным туманом, так что не видно дальше вытянутой руки. Стрельба как-то сама собой прекратилась совсем, да и патронов у большинства в магазинах не осталось, все отстреляли впустую.

После того как активная стрельба прекратилась, в тоннеле со стороны Камышенской послышался глухой топот ног, десятков быстро бегущих людей.

На выходе завязалась новая перестрелка с атакующими. Свою порцию огня по защитникам выдали стрелки сидящие в передвижной крепости. Попытался выстрелить по противнику и Радар, но дробовик лишь щелкнул бойком.

– Патроны кончились! – пожаловался он. – Надо перезарядить…

– А я тебе что говорил?! Че ты стрелял в эту дуру стальную, ей же все нипочем?!

Федор только виновато пожал плечами, сам не зная зачем он это делал. Со страху видать.

Адам зло, рывком забрал оружие и стал заряжать последними оставшимися из выданных ему патронами. В этот момент доваторцы подавили слабое сопротивление защитников Новогодней и прорвались на станцию быстро рассредоточиваясь и используя колоны перрона как укрытие для более массированной и окончательной атаки.

– Отступаем!

В дыму что либо разглядеть было решительно невозможно. Где свои, а где чужие… Стрелять по то и дело мелькающим силуэтам было боязно, вдруг своего подстрелишь, а этого Соколову смерть как не хотелось.

В суматохе Адам и Федор потеряли друг друга, впрочем, это уже не имело значения. Адам отступая наконец выцелил врага и выстрелил. То что это враг он определил сразу по камуфляжной форме с самодельным красно-черным флагом Доватора на том месте где раньше располагался бело-сине-красный триколор с надписью: «Вооруженные силы России».

Выстрелил, противник рухнул взмахнув руками, и тут же скрылся в особенно плотном клубке газа.

Вокруг стреляли, иногда очень часто из автоматов и в такие моменты Адам Соколов падал на пол, чтобы не попасть под очередь.

Газ между тем потихоньку рассеивался уходя вверх и по тоннелям, новые шашки не разбрасывались, а старые уже закончили свое действие. Из-за чего видимость улучшалась с каждой минутой и бой за станцию разгорелся с новой силой. Но похоже силы эти были неравны и доваторцы продолжали теснить защитников загоняя их все выше и выше к запечатанному выходу, туда где прятались женщины и дети.

Что с ними станет, когда противник сомнет последний рубеж обороны и доберется до них, гадать не приходилось – они станут добычей победителей, и мужчины продолжали стоять насмерть, защищая своих женщин: матерей, жен, дочерей… хотя понимали что битва проиграна.

– Сдавайтесь! – прозвучал от крепости на колесах усиленный матюгальником голос, в момент когда образовалось затишье. – Говорит генерал армии Империи Доватор Парнов! Сдавайтесь! Вам не победить! Чем дольше вы будете сопротивляться, и чем больше погибнет солдат Империи тем вам же будет хуже! Ваше сопротивление бесполезно и бессмысленно! Нам не нужны напрасные потери в том числе и среди вас – будущих верных подданных Империи. Вы проиграли. Признайте это! Я предлагаю вам сдачу только раз и обещаю более-менее сносное обращение со стороны моих солдат. Откажитесь, тогда пеняйте на себя, не будет никакого снисхождения! Итак, я даю вам минуту на размышление! Время пошло! Решайте!

– Хорошо! Мы сдаемся! – секунд через двадцать ответил президент Бочаров, осознав, что помощи ждать неоткуда. Пути заблокированы пулеметными расчетами и бойцам союзников с оконечной станции Первомайской к ним не пробиться.

Он вышел на середину лестницы и положил на ступеньки «сайгу».

– Мы сдаемся, – повторил он уже оставшимся в живых защитникам. – Сложите оружие во избежание ненужных эксцессов…

Адам Соколов в числе прочих неохотно бросил дробовик. Он конечно понимал что сопротивление лучше оснащенному и количественно превосходящему врагу бесполезно, но то что произойдет в дальнейшем его страшило. Потому какая-то часть сознания предпочла бы сопротивляться до конца.

На полу среди многочисленных палаток, большей частью поваленных лежали тела убитых и раненых, в основном защитников. Их всех тут же собрали и сложили в отдельном месте. Оружие также от греха подальше было собрано и складировано обратно в оружейку под замок с охраной из доваторцев.

– Выходите! Выходите все! – потребовал генерал Парнов. – Я сделаю заявление от имени императора Империи Доватор.

Жители Новогодней стали несмело выглядывать из своих убежищ и спускаться вниз. Вбежавшие наверх солдаты подгоняли прикладами особенно трусливых и медлительных.

Наконец всех выгнали и построили на лестнице так что генерал видел лица всех жителей. Выйдя на середину, он начал произносить заготовленную речь, потому как очень уж гладко она лилась, что не свойственно солдатам:

– Граждане станции Новогодняя, теперь вы являетесь подданными Империи Доватор, а ваша станция становится ее провинцией. Не вздумайте саботировать и тем более откровенно сопротивляться, кара за это будет немедленной и жестокой. Все законопослушные же подданные будут облагодетельствованы императором Александром Красновым. По программе переселения, часть вашего населения будет переправлено на постоянное место жительства на другие станции Империи и соответственно часть населения других станций будет переселено сюда…

«Принцип: разделяй и властвуй, – понял Адам. – Перемешанное население захваченных станций будет относиться друг к другу настороженно и это недоверие всех ко всем можно использовать для успешного управления массами через поощрение доносительства».

– …Кроме того поскольку вы вновь присоединенная провинция, то должны доказать свою верность императору, а также возместить потери понесенные армией Империи при вашем присоединении. Часть мужского населения Новогодней будет рекрутирована для службы в императорскую армию во славу и благо Империи Доватор, а значит и ваше благо тоже. Может есть добровольцы?

Таковых не оказалось. Мужчины хмуро исподлобья смотрели на агрессоров, но генерала то похоже нисколько не смущало.

– Жаль, – притворным сожалением вздохнул он, – у добровольцев продвижение по службе куда более быстрое. Ну ладно, хватит соплей, всем приготовиться к переписи. Семейным группам держаться вместе. Называйте свое имя, возраст и основную специализацию.

6

Появилась пара переписчиков с раскладным столиком и стульями. Один из них достал из портфеля толстую амбарную тетрадь и начал перепись население станции Новогодняя. Процедура затянулась до самого утра, несмотря на минимальный размер заносимой информации о каждом жителе. А сами переписчики сменяли друг друга каждые десять минут, чтобы дать отдохнуть натруженным пальцам.

– Следующий…

– Адам Соколов. Восемнадцать лет. Работник птицефермы…

– Женат?

– Нет.

– Родители?

– Мама…

– Екатерина Соколова, – поспешно представилась мать Адама. – Сорок два года. Швея.

– Ясно, – записал данные переписчик и занес еще какие-то условные символы. – Вы двое и все?

– Да…

– Муж?

– Пропал год назад.

– Ясно, – снова кивнул переписчик и что-то записал в тетрадь. – Следующий…

Когда к утру все было закончено, систематизировано, генерал Парнов перед вновь выстроившимися пред ним людьми сказал:

– Сейчас будут вывешены списки кому следует собраться в дорогу для переселения, тех кто останется на месте, а те кто призываются в армию будут названы прямо сейчас. Выстраиваться на линии передо мной как сивка-бурка вещая каурка в течении десяти секунд после зачтения фамилии. Опоздавшие будут наказаны. Зачитайте лейтенант.

Генерал отдал листок своему адъютанту и тот начал зачитывать фамилии рекрутов.

– Ремезов!

Адам невольно посмотрел на Рустама чинившего всем обувь. Сапожник стал потеряно оглядываться по сторонам явно не зная как поступить. Зарыдала беременная жена несчастного рекрута.

– Ремезов!! – гаркнул лейтенант и к Рустаму метнулись два автоматчика прикладами пробивая себе дорогу.

Впрочем, жители сами спешил поскорее уйти с их дороги. Они схватили его и швырнули в сторону линии построения. Рустам упал и его стали ожесточенно пинать ногами, прикрикивая:

– Поднимайся сволочь!

– Пшел на свое место, урод!

Избитого Ремезова наконец приволокли и лейтенант выкрикнул новую фамилию:

– Чаев!

История повторялась раз за разом с криками, слезами, мольбами родных пощадить. Но солдаты доватора были неумолимы.

– Соколов!

Адам почувствовал, как сперло дыхание, а сердце несколько раз судорожно трепыхнувшись, упало куда-то в живот и там учащенно забилось. Ноги мгновенно обмякли, сделались непослушными и только поэтому он остался стоять на месте и не шагнул в сторону линии как то требовалось от всех вызванных.

– Соколов!! – уже привычно во второй раз выкрикнул лейтенант.

– Я…

– Не отдам! – закричала мать, вцепившись в сына обеими руками и плотно прижав его к себе. – Не отдам! Пошли прочь подонки!! Не троньте моего сына! Не отдам!!!

Но солдаты несколько раз ударив рыдающую женщину прикладами по спине, рукам, голове, оторвали ее цепкие руки от сына и поволокли рекрута на линию к остальным несчастным. Она не желая принимать очевидное, пыталась преследовать, цеплялась, пыталась как-то помешать, но только получала все новые удары. Это зрелище, встрепенуло Адама вызвав в его душе гнев, взвело точно пружину придав сил и отчаянной решимости, и вырвавшись он раскидал бьющих мать людей, присел с ней рядом на колени схватив за плечи и заглянув в глаза, прошептал:

– Не надо мам… это бесполезно. Все будет нормально… все будет нормально.

Потом отдубасили его самого, только за то, что толкнул нескольких солдат.

В итоге на линии перед генералом предстало двадцать рекрутов. А позади них, слышалось многоголосое рыдание родных. Но дальше этого не шло, солдаты направив стволы автоматов на толпу ясно давали понять, что любой бунт будет жестоко подавлен.

– А ну все заткнулись! – рявкнул генерал Парнов, когда последнего рекрута поставили в строй.

И рыдания действительно притихли.

– Поздравляю вас, – продолжил генерал вышагивая перед новобранцами, – теперь вы солдаты славной армии Империи Доватор! Гордитесь этим званием, тем что император оказал вам честь служить под его знаменами!

«Господи, к чему этот дурной спектакль?!» – недоумевал Адам.

Все что происходило, виделось ему неплохо начавшимся, но скверно закончившимся сном, нужно лишь только проснуться, чтобы все это окончательно кануло в небытие. Но увы, это был не сон и даже не скверно поставленный спектакль странствующей труппы артистов.

Адам просто не мог поверить в то, что этот так называемый генерал армии состоящей из сотни человек действительно верит в то, что говорит про Империю, императора и прочую муть. Это больше походило на какую-то детскую игру в солдатики из прошлой жизни. Как они тогда назвались? Орленок? Зарница? Вот только в игре этой использовали настоящее оружие и убивали и умирали тоже по-настоящему. А это уже действительно страшно.

– Переодевайтесь!

Несколько солдат вынесли из бронированного вагончика дрезины комплекты камуфляжного обмундирования с такими же флажками на рукавах как и у остальных и раздали новобранцам.

– Ну же! Живо!

Рекруты поспешили выполнить приказ. Тут же перед всеми сбросив старую заношенную одежду и надев «новую» форму. В кавычках, потому что кое-где виднелись не всегда аккуратно заштопанные дырки, несмотря на то, что часть действительно можно назвать новой, даже ни разу не стиранной и при этом чистой.

– Замечательно! – воскликнул генерал, прохаживаясь вдоль строя и заботливо поправляя то на одном новобранце, то на другом кепи, складку или воротник. – Теперь вы почти настоящие солдаты, а не дерьмо как раньше! А чтобы стать настоящими солдатами, вам нужно принести священную присягу на верность императору и Империи! Повторяйте за лейтенантом слова присяги. Прошу лейтенант.

Адъютант генерала сделал шаг вперед и стал громко зачитывать:

– Я, клянусь в верности императору Александру Краснову и Империи Доватор…

Новобранцы под пристальным взглядом генерала хором повторили первые слова присяги, которые в любом другом случае показались бы до предела смешными, полным абсурдом. Но не сейчас, под прицелом автоматов.

– …Клянусь верно служить императору и Империи, защищать ее от внешних и внутренних врагов…

– …Точно и в срок исполнять все приказания данные мне вышестоящими командирами…

– …А если я нарушу эту священную клятву, то пусть меня и… моих родных постигнет заслуженная суровая кара согласно законам Империи Доватор…

Соколов стиснул зубы.

«Вот значит как они решили обеспечить себе нашу верность, – подумал он зло. – Сволочи…»

– Отлично, можете встать. И еще солдаты, у меня для вас есть хорошая новость! – снова заговорил генерал, широко улыбаясь, но как-то криво, с подвохом. – У вас есть отличная возможность прямо сейчас подтвердить свою верность императору и Империи Доватор! Я не вижу радости на ваших лицах и соответствующих кличей! Надо трижды крикнуть «ура». Ну же!

– Ура… ура… ура… – вяло и вразнобой выкрикнули новобранцы.

– Еще раз, но радостнее и слаженнее! – потребовал генерал Парнов.

– Ура! Ура! Ура! – загромыхало под сводами станции, а эхо полетело по тоннелям.

– Замечательно. Хотя над этим еще придется поработать. Но это потом. А сейчас чуть подробнее о хорошей новости… Империя не может оставлять у себя в тылу неподконтрольные районы, а таковое имеется. За вами как раз находится конечная станция Первомайская, вот ее нам и предстоит присоединить к нашей великой Империи. И я окажу вам великую честь, вы пойдете в числе первых. Именно вы подтверждая свою верность не только словами, но и делами принесете эту победу своему императору!

Генерал в изумлении изогнул правую бровь. Этого хватило, чтобы новобранцы снова троекратно прокричали «ура».

– Замечательно! Я знал, что из вас получатся настоящие и верные своему долгу солдаты! Вперед, навстречу славе!

– Направо! – скомандовал появившийся перед строем коренастый сержант, да так зычно, что все рефлекторно подчинились приказу, да так четко, будто раньше только тем и занимались, хотя раньше, при свергнутой власти, на тупую муштру как раз и не особо налегали. – За мной, бегом марш!

Сержант побежал в туннель, ведущий к Первомайской и новобранцы побежали следом. За ними последовала остальная армия генерала Парнова. Замыкала шествие дрезина.

Хотя как увидел Адам, не все последовали в тоннель. Часть солдат, видать самые верные Империи, осталась на Новогодней, как оккупационный контингент, по всей видимости, для полного контроля новой «провинции» и поддержания порядка.

«Ну и дела…» – невольно поразился он быстродействию военной машины доваторцев.

Оно и понятно. Прошло всего шесть часов с момента боя с вторгшимся к ним доваторцами и вот они уже бегут воевать за своих врагов. Что ж, нужно отдать должное организации всего мероприятия. В этом действительно чувствовалась рука если не гениального, то очень способного человека, главным кредо которого является: куй железо пока горячо… а то все остынет и развалится.

«Такими темпами этот долбанутый император захватит все Метро за пару-тройку недель, – подумал Адам. – Если сопредельные станции вовремя не одумаются, полностью осознав, что происходит, и не объединятся против общего врага».

7

Первомайская была еще меньше и беднее Новогодней с соответствующим минимумом ресурсов для обороны как материальным так и людским, но они хотя бы были предупреждены об опасности.

«И это плохо, – подумал Адам. – Кто предупрежден, тот вооружен, а значит крайне опасен как крыса, загнанная в угол. А первомайцы с какой стороны ни посмотри загнаны в угол. Им деваться совершенно некуда, разве что только наверх. Но кто в здравом уме полезет наверх? Люди как ни посмотри все же меньшее зло чем то что бродит по поверхности, то и дело пытаясь проникнуть вниз, не говоря уже о радиоактивном загрязнении».

– Отряд стой! – в какой-то момент скомандовал сержант.

Новобранцы по инерции сделав еще пару шагов остановились тяжело переводя дыхание. Так долго бегать никому еще не доводилось. Легкие резало от недостатка кислорода, болело в боках.

К ним, подсвечивая себе путь карманным фонариком, подошел все тот же лейтенант и произнес:

– Как уже было сказано господином генералом, вам оказано доверие. Вы должны на деле продемонстрировать свою верность императору и Империи Доватор. Вы пойдете первыми и захватите опорный пункт перед станцией.

«Интересно, – вновь подумал Адам, – а кем были те солдаты, которые штурмовали наш опорный пункт и почти все полегли? Не такие же новобранцы с Камышенской как и мы?!»

– Извините господин лейтенант, разрешите обратиться? – дрожащим голосом произнес Адам Соколов, припомнив словесные обороты множество раз слышанных из кинофильмов и вычитанных в книгах.