- -
- 100%
- +
– А что почётного в кратком имени? Хотел бы честь оказать, назвал бы Конхо из Аркатуса. Вы же с ним не друзья, пиво вместе не пили.
– Ничего ты не понимаешь, приятель, да и произношение у тебя никуда не годится. Окончание "хо" в имени значит, что у его носителя магического дара ни на пол-пальца. Назови господин Рой'нау меня Кон'хо, это было бы всё равно что Кон-бездарь по-вашему. Как в лицо плюнуть, какая уж тут честь. А он меня и поименовал уважительно, и копьё своё собственное подарил. Вот это самое, что ты сейчас видишь. Вообще, хороший он командир был. Другой аристократ Высоких Линий на любого, у кого дара нет, как на барана посмотрит, а Рой'нау к солдату и обратится как к человеку, и в обиду зря не даст.
– Слушай! – заинтересовался Норан – А "нау" в его имени значит, что он аристократ?
– Это, вроде как, название рода. Должно ко всем его предкам добавляться.
– А имя "Наринэ" что означает? – спросил он, вспомнив как звали магичку-серую, с которой начались его злоключения.
– Нарин'нэ, ты хотел сказать? "Нэ" это женское окончание, очень редкое. Указывает на простолюдинку-одарённую. Ну, то есть, со способностями к магии.
– А почему редкое?
– Такие, они это… Пропадают… Часто… И пацаны, и девчонки. До двенадцати лет почти и не доживает никто.
– Почему?
– Ни по чему. Такие разговоры беду призывают. – Кон'хо сделал странный жест рукой около, словно отгоняя кого-то от своего затылка – Что там, что здесь. Так что я и сам молчу, и тебе советую.
– Ладно, воля твоя. А как тебя в Приречье занесло, почти у самого моря, ответишь?
– Сюда то? А вот как. Владыка меньше чем через два месяца вернулся с войском вдвое больше прежнего и наши главные просто струсили. Круг склонился перед ним без боя, выплатил дань. Аристократам что, у них серебра да золота полные подвалы, им всё ни по чём, приятель. А я… Воины с юга съели моих овец, кинжал тот, в бою взятый, отобрали, да и почти всё хоть немного ценное. Я только наконечник копья, что мне Рой'нау подарил, припрятал. Пусть, думаю, хоть совсем со спины шкуру спустят, но память о своей славе не отдам. А дальше, что мне там делать с пустыми руками, приятель? Я и ушёл на юг. Мы теперь всё равно одна Держава, а тут и в землю палку воткнёшь – прорастёт, и реки круглый год не замерзают, и рыбы да дичи немерено. Здесь сеть моя никогда не пустует, вон, вчера ещё и в силок зайца взял, а у нас… Скорее бы меня барс горный самого изловил, какая уж там охота. Так тут и остался.
– Не боишься своё сокровище в открытую на стене то держать? Я видел, как человеку перерзали глотку и ради меньшего.
– А откуда тут лихие люди? Это ж остров! – ответил Кон'хо и, заметив на лице собеседника недоумение, добавил – Ты в лес зайди поглубже, там протока. И брода через неё ни одного нету.
– Понятно. Тебе здесь не одиноко?
– Если захочу в таверне языком почесать, денёк вёслами поработаю и всего делов. А вообще, ну их всех в омут. Привык я так жить, иначе и не хочу.
***
– Скажи, а до ближайшего порта отсюда далеко? – спросил Норан старого рыбака на одиннадцатый день своего пребывания в его жилище. Раненая нога хоть и напоминала о себе при слишком резких движениях, но уже не превращала ходьбу в пытку, так что он чувствовал в себе силы вновь отправиться в путь.
– Около Скарии есть причал, приятель. – ответил Кон'хо – Это день на лодке в сторону моря. Но это не для тебя.
– Почему?
– Ты же на судно наняться хочешь, ведь так? Скария маленькая, десятков пять солдат в крепости, раза четыре по столько же деревенских. Туда почти никто не заходит. Тебе нужен большой порт, где стоит много кораблей.
– А есть такой рядом?
– Есть. Дня четыре вверх Талном стоит. И Ханистия у моря, отсюда дня два или три.
– О! Ханистию я знаю. Был там кучу раз. До неё дорога есть?
– Пешком, значит, пойдёшь, а лодку оставишь? – улыбнулся Кон'хо – Вот это дело. Дорога есть. Как будешь на левом берегу, становись к матушке-Нории спиной и иди куда глаза глядят, там недалеко. А дальше вниз по течению, мимо Скарии и дальше.
– Благодарю тебя, друг. Не окажешь последнюю услугу? Отвезёшь на тот берег? А лодку, на которой я пришёл, забирай. Тебе нужнее.
– Отвезу, приятель, отвезу. Завтра по утру, согласен? Ещё и пожрать дам в дорогу, хорошему человеку от чего не помочь?
***
Ещё задолго до полудня Норан вышел на дорогу и зашагал по утоптанной до каменной твёрдости земле в сторону морского побережья. Настроение было превосходным. Пригревало солнце, меч привычно колотил по левому бедру, рана в правом почти не доставляла неудобств, а плечо оттягивали завёрнутые вместе с флягой в плащ два копчёных карпа, подаренные старым рыбаком на прощание. Можно было смело сказать, что жизнь налаживается.
Интересно, подумал он бодро переставляя ноги, как там поживает в Столице Регент и его гвардейцы? Те два типа, что преследовали его в порту, наверняка доложили, что он скрылся от них по реке, а моряки с этого на беду встретившегося ему в тумане корабля – что пристрелили проходившего мимо них на лодке неизвестного. Наверняка именно "пристрелили", а не "обстреляли", они же видели, как он упал, так почему бы не похвастаться перед начальством своей меткостью? Тем более, если они скажут, что не убили его и при этом не стали преследовать лодку, их наверняка накажут и они об этом прекрасно знают. Так что Регент должен довольно потирать руки сидя на своём троне, или где он там обычно сидит, в уверенности, что все посмевшие поднять руки на его ненаглядную малышку Нарин'нэ давно мертвы. А сам Норан тем временем наймётся в Ханистии на корабль и уйдёт туда, где его точно уже не достанут.
Некоторое время он шёл, предаваясь радостным мыслям, после чего, выбрав залитую солнечным светом поляну с мягкой травой, решительно свернул с дороги, уселся на скинутую куртку и запустил зубы в рыбину. После множества съеденных им за последние дни из лепёшек водорослей и засушенной на солнце речной мелочи, пахнущий дымом свежий закопчённый карп без малейшего следа обычной на кораблях гнили и плесени показался ему лучшим блюдом из всех, что он когда-либо пробовал.
Отвлёк от наслаждения едой его только донёсшийся со стороны, откуда он только что пришёл, глухой стук копыт. Норан торопливо собрал вещи, встал и обнаружил выходящую на поляну странную группу. Впереди ехали двое всадников, чья одежда и снаряжение несомненно выдавали в них людей, живущих мечом. Выглядели они весьма беспечно – щиты, вместо того чтобы висеть "по-походному" на ремнях за спиной своих владельцев, привязаны к сёдлам, шлемы болтаются на поясах, лица беззаботные, лишённые даже малейшего следа тревоги или настороженности. Следом за ними пешком шёл третий, в такой же, как у первых двух, одежде, с усталым угрюмым лицом, сгибающийся под тяжестью закинутых за спину арбалета и внушительного свёртка, в котором можно было угадать комплект конской сбруи.
Заметив стоящего в высокой траве Норана, один из всадников пришпорил лошадь и, подъехав на длину копья, принялся внимательно его изучать. По всей видимости, увиденное его вполне удовлетворило, потому что губы воина расплылись в приветливой улыбке.
– Доброго пути, почтенный! – сказал он – Куда идёшь? В Скарию?
– И тебе доброго, брат-воин! Иду в Ханистию. Не подскажешь, далеко до неё?
– Пешком? – всадник задумчиво закатил глаза и почесал бороду – Дня за три дойдёшь, может за четыре. Ты наёмник?
– Вроде того. Арбалетчик, полный срок во флоте Владыки. На днях отслужил своё и сошёл на берег, теперь вроде как сам по себе.
– Понятно. Меня зовут Левин, Левин из Талнома. Это Суларо. – воин указал на второго всадника – А вот тот прогадивший лошадь болван – Даверс.
– Я Ревис из Норинома. – предпочёл назваться вымышленным именем Норан. Мало ли, вдруг расторопные столичные чиновники успели разослать приказ о его аресте до того, как его якобы застрелили на реке?
– Будем знакомы, брат-воин. Мы едем в Скарию, возвращаемся с патруля. Пойдёшь с нами? Всё равно из-за нашего обделённого умишком товарища мы еле движемся. У меня в седельной сумке есть хлеб, сыр и флажка с крепкой брагой. Я угощу тебя в пути, а ты расскажешь нам новости из большого мира, идёт?
Норан без колебаний принял предложение. Новые спутники не выглядели хоть сколько нибудь угрожающими, а с учётом печального состояния его кошелька перспектива поесть бесплатно выглядела весьма привлекательно.
Первым делом двое его новых знакомых, неприятно поразив его своим отношением к произошедшему, со смехом поведали ему историю своего третьего спутника. Все они были солдатами гарнизона Скарии, отправленными патрулировать дорогу на север, якобы из-за замеченных там каких-то подозрительных личностей.
– Да чушь это всё! – высказался по этому поводу Суларо – Я тут служу уже четыре года, и ни разу даже завалящего разбойника не встречал!
Они доехали до самого Талнома и уже возвращались обратно, когда в одну ночь случилось два происшествия. Первым, которое, строго говоря, сделало второе возможным, был тот бесславный факт, что оставленный в ночной караул Даверс заснул на посту. Совершенно случайно проснувшийся через некоторое время Левин обнаружил не только забывшего свой долг часового, но и пропажу своей лошади, наполовину съеденный каким-то хищником труп которой был обнаружен по утру в близлежащем овраге. Единогласным решением виновник этой потери был лишён его собственного транспорта в пользу пострадавшего по его вине товарища и теперь понуро плёлся в хвосте группы, несомненно предвкушая ожидающую его по возвращении взбучку.
Норан в ответ рассказал случай, когда вахтенный матрос с "Молота Владыки" был обнаружен спящим в "вороньем гнезде" и, будучи разбуженным, получил от капитана предложение немедленно перешагнуть через борт. Благодаря заступничеству команды наказание было заменено поркой, но столь суровой, что виновный потом более суток пролежал в беспамятстве. Настроение прослушавшего эту историю Даверса совершенно упало, вызвав насмешки у двух других солдат.
В целом, несмотря на приветливость, спутники произвели на Норана скорее неприятное впечатление. Рассказывая им истории, может быть, самую малость приукрашенные, о морских боях и походах, в которых ему довелось участвовать, и слушая, что они говорили в ответ, он осознал, что все трое, несмотря на годы службы, ни разу не побывали даже в самой мелкой стычке. Наиболее серьёзной схваткой, в которой им случалось участвовать, по всей видимости так и осталась пьяная драка в деревенской таверне. С одной стороны, это было вполне объяснимо. Жизнь в маленькой крепости вдали от границ Державы, до которой вот уже больше двух десятилетий не докатывались войны и которую обошли стороной вспыхнувшие после смерти Владыки мятежи, не располагала к приобретению боевого опыта. Но с другой, покажись однажды под стенами Скарии враг, едва ли такие грозные воины смогли бы оказать ему достойное сопротивление. Ради блага страны оставалось надеяться, что в гарнизоне есть бойцы и посерьёзнее.
Вообще, по меркам бывалого моряка солдаты казались до смешного невежественными, когда дело касалось отдалённых уголков мира. Всё, что находилось за пределами низовий Великой Нории, выглядело для них сказочными землями. Казалось, вздумай Норан рассказать им, что играл в кости с одним из архимагов дальнего запада на его замок или пил пиво с драконом на Василисковых Островах, они бы и то поверили.
***
Их неторопливое путешествие было прервано, не успели они пройти и половины пути до Скарии. Проезжая между особенно густыми зарослями, Суларо неожиданно натянул поводья, заставляя лошадь остановиться.
– Это что ещё за хрень?! – спросил он, указывая куда-то вперёд и вверх.
– И какой дурак натянул тут верёвку? – проговорил в ответ Левин.
Норан выглянул из-за их спин и обнаружил, что к стоящему справа от дороги разлапистому дереву на высоте в три или четыре человеческих роста привязан канат, уходящий другим концом в заросли слева. Угадать его назначение было нетрудно.
– К оружию, акулья сыть! – заорал он на недоуменно переглядывающихся спутников – Это засада!
Скрытый в лесу противник по-видимому принял его крик за сигнал к атаке, потому что канат немедленно натянулся, опрокидывая заранее подрубленный ствол поперёк дороги, а из-за кустов сзади выбежало больше десятка вооружённых короткими копьями мужиков, с достойным восхищения проворством выстроившихся в линию перекрывая путь к отступлению.
– Во имя Повелителя Грома! Бросай оружие, не то враз порубим! – крикнул, проталкиваясь вперёд, их предводитель, для убедительности демонстрируя грубый, но острый топор.
Норан оглянулся на заросли прикидывая, не попытаться ли спастись бегством, но тут же отказался от этой мысли, встретившись глазами с ещё двумя нападавшими, смотрящими на него из гущи веток поверх оперения стрел. Очень хотелось хорошенько двинуть в ухо того, кто утверждал, что здешние места абсолютно безопасны.
– Аааа! – Левин поднял меч и с криком послал лошадь прямо на толпу, то ли атакуя, то ли желая сбежать, но скверно вышколенное, или наоборот, слишком умное животное остановилось в шаге от противников, не желая бросаться грудью на заточенное железо. Тут же свистнули стрелы, одна из которых попала в бок лошади, а другая глубоко вонзилась всаднику в руку. Остальные торопливо побросали оружие на дорогу.
Первым делом разбойники не слишком усердствуя, скорее чтобы "внушить уважение", избили пленных, после чего почему-то даже позволили им перевязать раненого товарища. Далее, повинуясь команде предводителя, они связали их общей верёвкой и принялись старательно уничтожать следы нападения. Когда упавшее дерево ценой немалых усилий было убрано прочь от дороги, кровавые пятна затоптаны, а трофеи собраны, разбойники, отведя пленных шагов на сто от места стычки, свернули с дороги и погнали их прямо в чащу.
Пробирались через лес они до самого вечера. Ещё в самом начале пути Норан проверил крепость пут и убедился, что завязаны они неумело. Ничего не стоило бы освободить руки, но блеск его собственного короткого меча в руках конвоира намекал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Оставалось только гадать, зачем нападавшим вообще нужны пленники. Из всего, что он слышал или мог додумать сам следовало, что им легче было прямо на дороге отобрать у них всё более-менее ценное, после чего либо отпустить, либо тут же прикончить. Вести их куда-то казалось излишней тратой сил. Видимо, назначенные их охранять разбойники полностью разделяли эту мысль, потому что чем дальше, тем чаще бросали на них злобные взгляды и норовили незаметно для предводителя ударить то одного, то другого, рукоятью меча или топора, стоило им лишь немного замедлить шаг или споткнуться. И Норан и солдаты уже совсем выбились из сил, когда за деревьями показалась цель их пути.
В целом это напоминало обыкновенную деревушку, каких тысячи по всей Державе, с крытыми соломой домишками, запахом навоза, голосами скотины и чумазыми детьми на грязных улицах. Необычным был частично охватывающий скопление домов частокол из свежевырубленных кольев, над достройкой которого работали несколько мужиков. Возвращающихся с добычей разбойников они приветствовали радостными криками. Когда же те провели пленных к центру деревни, их встретил рослый человек с длинной, достающей почти до пояса, бородой и одетый в засаленный балахон, украшенный изображениями молний.
– Да направит Повелитель Грома ваши глаза и руки! – произнёс он странное приветствие – С чем пришёл?
– Мы всё сделали, Видящий Путь! – ответил ему предводитель разбойничьего отряда – Поймали слуг нечестивых колдунов, взяли оружие, как велено. Четыре меча, самострел со стрелами, кольчуги. Ещё две лошади есть. А ну, братья, покажите всё!
– А четвёртая кольчуга где? – спросил тот, закончив осматривать трофеи – Себе припрятать вздумал?!
– Да как же ж можно? Порази меня молния если вру, один был просто в куртке.
– Нельзя. Смотри у меня, Повелитель всё видит! – бородач продемонстрировал внушительный кулак – Лошадь ещё поранил… Я б тебя!
– Дык…
– Ладно, смотри, только, чтоб не сдохла. Сейчас пошли кого-нибудь на второй, пусть расскажет Говорящему-с-Небом о твоём успехе. А этих в яму.
***
В яме, куда их руганью и пинками загнали их конвоиры, было темно и сыро, но отсутствовал неизбежный при использовании подобного места в качестве тюрьмы запах нечистот. Этот факт позволял предположить, что они стали первыми, кто был здесь заключён, и порождал новый вопрос – неужели их уплотнители вырыли это место специально для них, заранее зная, что оно понадобится?
– Суларо, краб ты варёный! – начал Норан, когда над их головами опустилась связанная из толстых веток решётка – Разбойников сроду не было, говоришь? А это кто?
Солдат подавленно молчал.
– Рука болит… – подал голос Левин – А вы то что не сражались? Если бы вместе навалились, наверняка прорвались.
– Куда прорвались то? – угрюмо ответил ему Даверс – Тебе хорошо говорить, ты конный был. А нам с моряком что делать?
– Не моя вина, то ты лошадь угробил. Драться надо было, как я! – попытался воспользоваться положением единственного раненого в стычке Левин – А вы сразу клинки побросали. Струсили?!
– И сколько ты врагов сразил, смельчак? – ехидно спросил его Норан – Ладно вам. Не брось мы оружие, нас бы там всех перебили. Их там по трое на каждого из нас, да ещё лучники, так что хорошо, что хоть живые остались. Вопрос, что вот нам теперь делать? Что это за типы такие? Повелитель грома у них какой-то, говорящий с тучей…
– С небом.
– Ну с небом, какая, якорь мне в зад, разница? Я тут вообще в первый раз, а вы старожилы. Что тут творится?
Ответом ему было молчание.
***
За всю ночь и следующий день заключёнными никто не поинтересовался. Человеческое лицо в дыре над головой они увидели лишь однажды, когда Левин, то ли всерьёз проголодавшись, то ли просто желая увидеть хоть какие-то изменения в своей судьбе начал во весь голос просить, чтобы их покормили. Результат получился явно не такой, к какому он стремился. Заглянувший в яму разбойник грубо предложил ему помолчать, пригрозив в противном случае справить нужду ему на голову прямо сквозь решётку.
– Это и будешь жрать, нечестивец! – хохотнул он на прощание и пропал из виду.
Вспомнили о них только когда снаружи вновь стемнело. Яму открыли и вниз спустилась лестница, а следом в дыре показалась рука с факелом и острия двух копий.
– Эй, ты! Как там тебя, с простреленной рукой! Вылазь! Быстро! – скомандовал голос сверху – А вы сидите на месте! Кто тронет лестницу – заколю!
– Удачи, братья-воины! – коротко сказал Левин и вскарабкался наверх, после чего невидимые в темноте руки вытянули лестницу и вновь опустили решётку.
– Интересно, куда они его? – после продолжительного молчания спросил Даверс.
– Допрашивать будут. – ответил Суларо – Я тут думал весь день. Знаете, это не разбойники, а мятежники. Ну вон, как Ревис рассказывал! – Норан, успевший подзабыть имя, которым назвался перед солдатами, не сразу сообразил, что речь идёт о нём – Хотят восстать против власти регента и оружие для этого собирают. Помните, их вожак хвастался, сколько взял мечей и коней. А этот их повелитель грома, это, наверное, их главный вождь, хочет захватить кусок Державы и стать там царём или князем. Они думают вооружиться и на Скарию идти, но сперва у нас всё, что знаем, выспросить. Крепкие ли ворота и стены, сколько солдат, всё такое. А потом устроят там резню.
– Ничё я не выдам! – Даверс пошевелился в темноте, видимо, принимая горделивую позу – Пусть хоть всего палками изобьют. Да пусть хоть глотку перережут! Провалиться мне под землю если хоть слово им скажу!
– А мы уже под землёй! – нервно рассмеялся Суларо – Но ты прав, братьев врагу предавать – последнее дело. Я тоже ничего не скажу.
– А вы, братья-воины, раньше времени не хвастайте. Они же, если добром не скажете, клещами вырвут! – вмешался Норан. Он сразу понял, что зря открыл рот, но отступать было поздно – Это дело нешуточное. До утра выдержать – уже подвиг.
– Трусишь ты просто, Ревис! – ответил ему Даверс – Вон, Варрин из "Сказания о горном царе" неделю все пытки молча терпел, а потом его товарищи спасли.
– У тебя что, голова соломой набита?! – Норан никак не мог поверить, что человек может быть столь наивен – Ты думаешь, в сказку попал? Сожри тебя акула, это ни разу не так! Хочешь, скажу, как на самом деле бывает? У нас на "Молоте" служил один парень, на двойном жаловании. Раны нам мелкие штопал, на которые маг отвлекаться не хотел, всё такое. Его наш капитан, когда надо было у пленных пиратов что-нибудь выспросить, всегда звал. У него даже сундучок специальный был на такой случай, я внутрь заглядывал, там иглы, ножик, маленький такой, им даже крысу не прирезать, крючки какие-то… Так у него они не говорили, пели! Бывало, вытаскиваешь из трюма, только бранью нас кроет да плюётся, а с тем парнем посидит немного, и сразу шёлковый. Самый крепкий на моей памяти пол-дня продержался. Вот так вот.
– Да брешешь ты… – сказал Даверс уже без всякой уверенности.
– Посмотрим… – ответил Норан и все вновь погрузились в молчание.
Через некоторое время вход в яму вновь осветил факел.
– Эй! Не сдохли ещё? – спросил голос сверху и вниз вновь поползла лестница – Который из вас Ревис, матрос? Вылазь давай!
– А если не пойду? – из вредности спросил Норан.
– Спущусь и ноги переломаю! А потом на верёвке вытащу.
– Умеешь ты убеждать, приятель! – он торопливо полез вверх, не желая давать повода выполнить угрозу.
– Ты язык там не распускай, брат-воин! – крикнул ему на прощание Даверс, когда он уже стоял на краю ямы.
Встретивший его наверху вместе с тремя подручными разбойник для начала врезал ему кулаком в живот, пробормотав что-то вроде "подерзи мне ещё", после чего взял верёвку и старательно скрутил ему руки за спиной.
– Пошли, давай! Мудрейший ждёт! – разбойник подтолкнул Норана в спину, принуждая идти прочь от деревни, в сторону леса, где на опушке ярко горели костры и метались тени людей.
***
Шаг за шагом приближаясь к освещённому пламенем костров месту, Норан с интересом изучал происходящее там, гадая, что его ждёт. Сперва он видел только спины множества людей, а подойдя ближе рассмотрел в середине толпы вчерашнего бородача – Видящего. Тот, забравшись на какое-то возвышение, что-то громко говорил столпившимся вокруг последователям, время от времени весьма энергично потрясая в воздухе кулаками. Насколько удалось расслышать, речь шла о скором "суровом возмездии", которое Повелитель Грома обрушит на головы "нечестивых колдунов" и их прислужников. Время от времени слушатели разражались криками одобрения, и тогда уже десятки кулаков взлетали над головами, грозя невидимому врагу. Воздух наполнял запах дыма и палёного мяса. Похоже, слишком увлёкшихся речью разбойников вместо зажаренного на костре кабана, или что они там готовили, будет ждать лишь груда углей.
К некоторому удивлению Норана, конвоир повёл его к небольшому костру в стороне от собрания.
– Привёл, Говорящий-с-Небом! – с поклоном доложил разбойник, подталкивая пленника к огню. Тот, к кому он обращался, поднялся им навстречу. Это был похожий в своей худобе на скелет человек с бритой налысо головой и аккуратно подстриженной на городской манер бородкой. Одет он был в чрезмерно обширный для его фигуры балахон из слишком тонкой и дорогой для деревенского жителя ткани. Грубо вышитое на груди изображение грозовой тучи даже в тусклом свете огня смотрелось на нём инородно и было похоже, что оно изготовлено, чтобы закрывать собой совсем другую эмблему.
– Хорошо, хорошо… – проговорил человек-скелет – Сейчас мы с ним поговорим, а ты, друг мой, постой рядом, да держи наготове нож. Так наш гость будет вести себя смирно и слушать внимательно. Не так ли, Ревис из Норинома?
– Так. Умеешь ты убеждать! – ответил Норан – А сам то кто будешь?
Вопреки опасениям, что "скелет" прикажет своему подручному отучить пленника задавать вопросы при помощи кулака или дубинки, тот ответил. Из слишком длинного и витиеватого для лесного бандита объяснения следовало, что он отринул данное ему при рождении имя когда был избран Повелителем Грома, чтобы стать посредником, доносящим его волю и его благословение до людей. Исходя из этого, к нему следовало обращаться как к Говорящему-с-Небом и проявлять должное по отношению к представителю божества на земле уважение.
– Я понял, Говорящий-с-Небом! – Норан поклонился, постаравшись придать своему лицу максимально почтительное выражение. Кем бы там себя не называл этот сумасшедший пророк странного божества в одежде с чужого плеча, сейчас он держит в руках его жизнь. От лишнего поклона спина не сломается, а если тот решит, что пленник послушен и ослабит охрану…
– Слушай дальше! Я расскажу тебе правду о мире! – "скелет" вновь пустился в болтовню ни много ни мало как об устройстве мира. По его словам, картина получалась такой. Некогда, в глубокой древности, все люди были созданы божеством, именуемым Повелитель Грома, поскольку его истинное имя было утеряно во тьме веков. В те стародавние времена человечество наслаждалось золотым веком под его покровительством, пока шайка нечестивцев не посмела украсть его силу чтобы возвыситься над всеми прочими. Они и их потомки, ставшие магами, обрели недоступные человеку способности и захватили власть, а память о Повелителе Грома постарались уничтожить. С тех пор маги угнетают народ, выпивая из него все соки, а сами живут в роскоши, пользуются привилегиями и заставляют поклоняться себе как новым божествам. Приверженцы истиной веры, которую вернул людям Говорящий-с-Небом, хотели бы мирно жить в лесу вдали от нечестивых магов, но недавно один из них заявился к ним сам. Узнав, что они поклоняются Повелителю, он начал призывать отречься от него, грозить карами и убил своим колдовством несколько человек прежде, чем расстался с жизнью на алтаре. Теперь последователи Повелителя Грома поняли, что в покое их не оставят, и теперь им придётся самим прикончить всех магов и их тех, кто встанет на их сторону, а простой народ обратить в истинную веру.