- -
- 100%
- +
– В смысле?!
Пока Скира докладывала о происшествии, в рубку зашел Дитмар. Оказывается, они с Винтом обыскали весь корабль, но никого не нашли. Даже проверили на всякий случай дверь в трюм.
– У бортинженера галлюцинации, – добавил Дитмар.
– Пока мы искали по коридорам вчерашний день, – добавил Винт, вошедший следом за Дитмаром, – Ерема выяснил: у нас сгорел эмиссионный преобразователь. И все датчики навернулись вместе с ним – мы теперь слепы, как кроты.
Тем временем корабль окончательно затормозил и, повернувшись боком, начал движение вниз и влево.
– Отклонились на двадцать градусов, без систем навигации. Восстановить курс не сможем, – сказал О-Тун, – нас тащит к станции.
– Если на станции есть рабочая энергоустановка, возможно, удастся заменить ТЭП[1], – задумался Винт, – к тому же, согласно уставу, там должен быть склад запчастей.
– Мне не нравится эта идея, – возразила Скира. – Мы ничего не знаем об этой болванке. Вдруг там всех убил какой-нибудь вирус.
– Есть другие идеи? – отозвался механик.
– Можем состыковаться, – сказал капитан, – но без систем навигации это сложно. Придется действовать вслепую.
Силуэт станции в акриловом стекле постепенно приобретал четкие очертания и увеличивался в размерах. Их словно кто-то заарканил и теперь что есть силы тянул на себя. О-Тун отдал приказ готовиться к столкновению. Все без лишней суеты направились к отсеку со спецкостюмами. Дитмар в соседнем отсеке открыл арсенал и на всякий случай прихватил с собой портативный плазмоизлучатель армейского образца.
– Этим нас тоже Фляйшер снабдил? – удивился Винт.
– Нет, это из моей личной коллекции, – улыбнулся Дитмар, – подумал, вдруг пригодится.
О-Туну стандартный спецкостюм оказался слишком мал. У него всегда возникали с этим проблемы: в КВС даже пришлось изготовить отдельную серию для таких, как он. Ох и ругани было из-за этого! Даже до высшего командования дело дошло: выясняли, а, собственно, зачем перенастраивать станки и тратить лишний материал, если проще не допускать гуманоидов к полетам. Гуманоидов в летной академии оказалось всего несколько особей, а до экзаменов доучился он один. В конце концов сверху пришла команда разрешить допуск, и ему все-таки изготовили летный костюм, а также спецкостюм для выхода в космос. Вообще-то в академию и раньше поступали сородичи О-Туна, и каждый раз поднимался скандал. Доходило до того, что законодательно хотели запретить нелюдям учиться в высших летных академиях. Такая разнарядка не раз приходила из Центра, с планеты Эгида, где заседал Совет Содружества. У них там всегда царили недружелюбные настроения в отношении нелюдей. На местах же, как обычно, махнули рукой на мнение Центра и действовали по обстановке. В тот момент было выгодно обучить как можно больше военных специалистов, и неважно какого происхождения – назревал военный конфликт с колониями, которым не нравилась политика распределения ресурсов. Дошло до того, что восстали четыре звездные системы. Однако дело уладилось миром, после чего последовали массовые увольнения с флота.
О-Тун надел сверкающий комбинезон, водрузил на голову шлем – тут же привычно зашумели трубки подачи кислорода – и, призвав на помощь духов Огня, приготовился к переходу.
Гигантская станция была уже совсем рядом. Их утлое суденышко медленно подплыло к гиганту, подойдя к станции с носовой части. Внезапно до сего момента безжизненная черная сигара ожила, разинув свою бездонную пасть, и «Стрекоза», словно притянутая невидимым канатом, исчезла в ее чреве.
Дитмар Хайнц, мичман, старший помощник капитана линкора «Топаз», гордости Космических Военных Сил Содружества, ушел в отставку сам. Прослужив на флоте десять лет, в один прекрасный момент он понял, что довольствие, получаемое офицерами, совершенно не перекрывает его долги. Когда-то, в прошлой жизни, он оставил на Земле жену и двух маленьких детей, обещав перечислять на семейный счет две трети получаемых на службе средств. Совершив несколько погружений в Межзвездные Воды, Дитмар узнал, что его выросшие детки транжирят высылаемые им средства направо и налево, продали семейную усадьбу, нигде не работают, а только тем и занимаются, что ходят по разным сомнительным заведениям и проигрываются в пух и прах!
Недолго думая, он бросил погоны на стол начальства и укатил в никому не известном направлении, заодно сняв с семейного счета все средства до копейки. То его видели в компании каких-то проходимцев из скопления Скорпиона, то поговаривали, что он на своем, купленном на оставшиеся средства, катере умотал в колонию на планете Сизиф, где, по слухам, под надзором Содружества на урановых рудниках трудятся миллионы нелюдей, в том числе и те бывшие homo sapiens, которые подверглись негативному воздействию атмосферы планет, не совсем пригодных для существования, и мутировали. В общем-то, никакого выбора колонистам правительство не предоставило: флот Содружества высаживал людей на любой мало-мальски схожей с Землей планете. Нередко оказывалось, что атмосфера и почва в новых колониях изобилуют радиоактивными изотопами. Несчастные поселенцы жили там поколениями, приспосабливаясь и постепенно теряя людской облик. Когда Совет начал проталкивать политику сегрегации, колонистов стали отлавливать и ссылать на рудники: трудиться во славу Содружества Звездных Систем.
Что позабыл на планете Сизиф бывший мичман Дитмар Хайнц, оставалось загадкой, однако его исчезновение совпало с одним из бунтов на рудниках. Карательная экспедиция, посланная из Рукава Ориона, уничтожила десятки тысяч бунтовщиков. Говорят, чтоб не марать рук, власти использовали наемников. Никто никогда не спрашивал Дитмара, нанимался ли он в каратели, но каждый, кто его хоть немного знал, мог с уверенностью сказать, что он ненавидел всех, кто хоть на йоту отличается от истинного землянина. Именно тогда он начал коллекционировать боевое оружие, нередко запрещенное в цивилизованных секторах Галактики и предназначенное лишь для специальных армейских подразделений.
Собравшийся в рубке управления экипаж тщетно пытался высмотреть хоть что-нибудь в запотевших иллюминаторах. Никаких сомнений не оставалось: нераспознанная «Поллуксом» гигантская станция поработила их. Корабль проплыл по инерции еще несколько сотен метров, затем обо что-то ударился с такой силой, что все попадали.
– Станешь паниковать – пристрелю на месте, – пригрозил Дитмар корабельному коку.
– По нам отработали электромагнитным импульсом. На подобную операцию нужно много энергии, а «Поллукс» не заметил на станции ни одного работающего агрегата, – сказал О-Тун.
Немного подумав, он приказал открыть шлюз, рассудив, что для того, чтобы понять, с чем имеешь дело, нужно увидеть все собственными глазами.
Подсвечивая себе дорогу фонарями, все прежде всего направились в отсек с арсеналом. Ричард Фляйшер очень переживал за лежавший в трюме груз и ответственно отнесся к средствам, которые могли бы обеспечить его сохранность. Конечно, плазмоизлучателей там не оказалось (вообще непонятно, как Дитмар Хайнц умудрился незаметно протащить на борт свою дуру), но автоматы стандартной модификации обнаружились.
– А нож-то тебе зачем? – удивилась Скира, заметив, что мичман цепляет себе на ремень тесак в карбоновых ножнах.
– Автомат – хорошо, но когда тебе в глотку кто-нибудь вцепится, только нож и спасет, блохастая.
В тот момент, когда Винт с Еремой открывали шлюз, Скира услышала снаружи тихий скрежет. О-Тун, обладавший более чутким слухом, уловил этот скрежет еще раньше.
Глава 3
Небесную пропасть затянуло мохнатыми, неповоротливыми тучами. Равнина, дремавшая всю ночь под надзором тусклых лун, ожила. Из-за горизонта выползал огненный шар. Через несколько часов покажется его младший брат и вместе они станут править на небосводе, пока не скроются за грядой Четырех Столов. Великая Равнина, начинавшаяся у прохладных озер, упиралась в основание гряды, заслонившей от могучих ветров бескрайнего океана этот благодатный край. С Четырех Столов иногда сыпались валуны – это духи Предков начинали свои пляски. Под одним из громадных камней прятался синекожий детеныш, в руках он держал небольшое копье и был совершенно голым.
В голове у детеныша пульсировала только одна мысль: во что бы то ни стало добраться до озер за границами Равнины. Там, в окружении головохвостов и винтокрылых цапель, погруженная по самые крылья в топкую грязь, лежала железная птица.
Они спустились с небес. Кто знает, зачем им понадобилось появляться на Равнине, известно одно: они пришли не с миром. Приходили дважды. Один раз четыре ночи назад, а второй – вчерашним вечером, когда детеныш собирал яйца головохвостов. И оба раза они шли рука об руку с великим горем.
Шаманы племени пугали детеныша: не ходи к железной птице, навлечешь гнев духов на все племя. И что теперь? Сначала они перебили все племя, а теперь и сестренка сгинула в огненном шторме.
Тогда-то малец и понял: надо идти к железной птице, застрявшей в грязи, там хотя бы можно попытаться выяснить, кто же несет погибель всему живому: мстительные духи, потревоженные нечаянным проступком, или существа из плоти и крови.
Соплеменники несколько раз брали О-Туна с собой на охоту. Во время одной из них он раньше всех увидел стадо сухопутных моллюсков, совершавших ежегодный переход в поисках лучшей жизни. Тогда ему разрешили делить еду наравне со всеми. То-то обрадовался отец, когда О-Тун принес столько мяса, что его хватило до следующего великого праздника солнечного слияния. В этот день синее и красное солнце заходят одно за другое и свет преломляется удивительным образом. Шаманы говорят, что тогда духи Предков спускаются со своей Белой Горы и пируют среди живых.
О-Тун знал, каково это – всадить копье в теплую плоть. Если бы хоть одного обитателя железной птицы заставить пожалеть о содеянном, то, может быть, жизнь жалкого, голодного детеныша не потрачена впустую?
Он обнаружил гнездо клиноноса: в нем уже сидели птенцы, щелкавшие клювами в надежде на сытный обед. Синий малыш убил их, ощипал и употребил в пищу. Ему нужны были силы, чтобы добраться до Озер. Чуть погодя он обнаружил ручеек, еле сочившийся в глубокой трещине между камней. Напившись, маленький О-Тун направился дальше, умоляя Духов Огня продлить день как можно дольше, ибо в сумерках полновластными хозяевами Равнины становятся серпозубые коты.
О-Тун останавливался дважды. Один раз – чтоб сорвать плоды кустарника-тепуйи, обладавшие особенностью расширять границы видимого мира. Второй – чтоб поймать ядовитого трехрогого долгоносика и смазать его кровью наконечник копья. И вот детеныш спрятался за валуны недалеко от того места, где в грязи застряла железная птица. В ее боку зияла дыра.
Около птицы обосновались два серпозубых кота. Видит Небо, и с одним-то котом справиться ой как непросто, а уж связываться с двумя – и вовсе смерти подобно.
О-Тун подполз с подветренной стороны и стал ждать. Коты бродили вокруг железной птицы до того момента, пока синее светило не скрылось за грядой Четырех Столов, потом, так и не решившись забраться в ее открытое нутро, убрались в заросли.
Синий детеныш выглянул из своего укрытия и, убедившись, что хищники ушли, пробрался к дыре, из которой высовывался железный язык. Босым ногам, ступившим на язык, тотчас стало холодно. О-Тун выставил копье вперед, опасаясь, что внутри может прятаться кое-кто похуже серпозубых котов. Никого при входе О-Тун не обнаружил. Сеть лазов вывела его в большую пещеру с вырубленными в ней дырами для обзора. Сквозь них О-Тун увидел залитые светом трех лун заросли тепуйи, Четыре Стола, громадой возвышавшиеся над Равниной, а еще котов-серпозубов, которые совсем недалеко от озера лакомились только что пойманным сухопутным моллюском.
И вдруг небо над Равниной рассекла вспышка: из-за гряды Четырех Столов вылетела еще одна железная птица, изрыгнула из себя огненный столб и стала опускаться недалеко от застрявшей в грязи соплеменницы.
Из приземлившейся махины вышли черные существа и направились прямиком к его укрытию. Они держали в руках бьющие светом палки и с их помощью освещали себе путь.
Вскоре зазвучали шаги по железному языку и раздались голоса. Скрипяще-шипящая смесь звуков ничего не значила для маленького синего существа. Знал он только одно: хочешь удачной охоты, устрой хорошую засаду. О-Тун выскользнул из пещеры, намереваясь найти укромное местечко, откуда можно нанести внезапный удар. Из темноты он увидел пятерых пришельцев: один тащил большой ящик, другие несли светящиеся палки. То и дело существа смотрели по сторонам и останавливались, чтоб издать очередную порцию звуков.
О-Тун устроился в конце одного из длинных лазов. Наверняка кто-то из этих пятерых сюда сунется, решил он, тогда и поквитаемся.
Однако время шло, а пришельцы не появлялись. О-Тун решил сменить место для засады и двинулся поближе к выходу. Птица внезапно вздрогнула, раздался рев. Детеныш почувствовал, как птица отрывается от земли. О-Тун бросил копье и упал, закрыв голову руками.
Неизвестно, сколько времени маленький алкионец пролежал в позе эмбриона, но в конце концов его нашли в освещенном коридоре инженеры из механизированной бригады десятого галактического корпуса армии Содружества, получившие приказ оперативно доставить восстановленный корабль в расположение штаба.
Начальник космопорта долго не размышлял: «синяка» по его распоряжению отправили было на карантин, но тут вмешались те самые инженеры из десятой бригады. Просили, чтоб существо отдали им.
Выполнив просьбу и поразмыслив, начальник оповестил на всякий случай Комиссию инопланетных популяций. Через неделю из Центра прилетела проверка, вот тогда и началось в штабе армии веселье. Тут же полетели головы: кого-то сократили в должности, кому-то объявили выговор, инженеров, привезших детеныша, и вовсе выгнали из рядов КВС. А то что это за беспорядок?! Это вам не базар и не цирк, а Звездный Флот, будьте любезны соблюдать хотя бы элементарную технику безопасности. Вдруг гуманоид заразный? Только вспышки эпидемии и не хватало.
Надавав всем по шапкам и убедившись, что детеныш безопасен с точки зрения эпидемиологии, Комиссия улетела. Что делать с мелким гуманоидом дальше, местные не знали. Никто не хотел уподобляться землянам с их политикой ненависти к любым формам жизни, кроме привычных. Решили оставить О-Туна на космодроме. Может, впоследствии хотя бы ведро с тряпкой осилит.
Тихо заработала гидравлика, медленно открылся шлюз, высунулся язык трапа и прикоснулся к невидимому полу. В брюхе станции царила кромешная тьма, лучи фонарей выдергивали из ее объятий силуэты громоздившихся вокруг кораблей. На полу валялись обломки фюзеляжа, куски обшивки и кучи хлама, будто, перед тем как проглотить эти корабли, станция их жевала. С высокого потолка змеились перерезанные жилы проводов, а откуда-то из глубины ангара доносился тихий, почти неуловимый скрежет.
– Станция давно заброшена, – сказал Винт, выглянув из шлюза, – наверняка использовалась как перевалочная база для десантных кораблей. Сколько старья в ней напихано, не иначе со времен первых экспедиций в Рукав Ориона.
– Не думаю, – откликнулась Скира, – вон справа катер лежит цветов Шестой директории Сектора Черепахи. А они отделились от Содружества всего каких-то десять лет назад.
– И чего здесь потеряла Шестая директория? – удивился Винт. – Они вообще в другом рукаве Галактики торчат.
– Всплыли не там, где надо. Ошиблись в координатах, – ответил за девушку капитан.
– А вдруг на этом катере живые есть? – рассуждала Скира.
Выжившие из Шестой директории могли бы пролить свет на то, каким образом «Стрекозу» затянуло внутрь станции. К тому же относительно новый катер внушал хоть какую-то надежду на запчасти к сгоревшей энергоустановке. Не пришлось бы торговаться…
– Винт, Скира и я пойдем искать запчасти. Дитмар с Еремой охраняют корабль, – приказал О-Тун, – найдем запчасти и рванем отсюда поскорее.
Он понимал, что катер директории наверняка подвергся атаке ЭМИ, значит установка на нем в таком же плачевном состоянии. Но без запчастей им конец, надо что-то предпринять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Термоэмиссионный преобразователь. (Примеч. автора).