- -
- 100%
- +
Теперь, когда по нам не били из арбалета, добежать до лошади было вполне реально, но пока я доберусь до сумки, пока отыщу зеркало, пока размотаю берегущую его тряпицу, уйдет драгоценное время. А гибели королевского сына мне точно не простят. Поэтому я кинулась к ближайшей замене, какую можно было найти поблизости: бассейну с родниковой водой. Отражение было, конечно, неидеальным, но просматривалось вполне отчетливо, и я, не раздумывая, ступила внутрь, становясь с ним единым целым.
Разумеется, я не намокла и брызг не подняла, поскольку попала не в воду, а на первый уровень зазеркального подпространства. Уши словно заложило от всепоглощающей тишины – единственная специфика этой среды, к которой я не могла полностью привыкнуть. Осмотревшись, я обнаружила в белой, напоминающей льдину стене крохотное окошко овальной формы примерно на уровне моих глаз. Она, брошь. Совсем неплохо отражает предметы, а значит, по сути – то же зеркало, только очень маленькое. Я прикрыла глаза, сосредоточилась и принялась разводить руки в стороны, с немалым трудом разрывая незримую преграду. Окошко расширилось, превратившись в рваную дыру размером приблизительно с мою голову. Я увеличила его еще немного. Времени создавать более удобный проход не оставалось: с той стороны тряслись подогнанные друг к другу кольца чужой кольчуги, появлялись и снова исчезали из поля зрения клинки, да и вся картина то и дело покачивалась, подскакивала то вверх, то вниз в зависимости от движений обладателя броши. Я извлекла из непримечательных ножен длинный узкий стилет. Должно быть, острие вонзилось в грудь одного из противников на долю секунды раньше, чем я окончательно появилась на поле схватки из отражения. Наемник, так и не понявший, откуда получил удар, упал. Второй же был слишком поражен увиденным, отвлекся и расплатился за невнимательность ударом палаша, на сей раз пришедшим со стороны принца.
Сражение всегда заканчивается резко, некоторым образом неожиданно. Только что в висках стучал адреналин, а тело бешено танцевало под влиянием не столько хитроумных планов, сколько вбитых с младенчества рефлексов. И вдруг наступает тишина, и выясняется, что больше драться уже не с кем.
Принц вытер ладонью вспотевший лоб, затем вернулся к бассейну, умыл лицо и стал жадно пить родниковую воду. Я спокойно дождалась собственной очереди и пригубила лишь чуть-чуть: с моей стороны особой физической нагрузки не потребовалось. Лошадей не пришлось даже звать – они приблизились к нам сами.
– Что это? – спросил Орвин, отдышавшись.
Пытаясь понять, о чем он говорит, я опустила голову и увидела древко болта, все еще торчавшего из моей груди. Улыбнулась:
– Вы, принц, пронзили насквозь мое сердце!
Я постаралась вложить в эти слова максимально романтические интонации.
– Это не я, это наемник. – Орвин, как и большинство мужчин, поспешил снять с себя ответственность.
– Ну и не важно.
Я потянула за древко и вытащила на свет целехонькую стрелу. Принц внимательно осмотрел древко и наконечник. Не обнаружил ни единой капли крови и переключил внимание на мою одежду. Увы, и в куртке, и в рубашке имелось теперь по дыре с левой стороны, но крови на одежде тоже не нашлось.
– Ваше высочество, если вы не прекратите пятиться на мою грудь, получите между глаз, – по-свойски предупредила я.
– Я не на то смотрю! – возмутился Орвин, мгновенно отводя взгляд. – Но как все это может быть? Вы владеете искусством исцеления? Даже если так, я никогда не видел настолько ювелирной работы.
– И не увидите, – заверила я. – Целительство здесь ни при чем. Ладно, смотрите, уж коли так получилось.
Я стянула куртку и принялась расстегивать рубашку, сопроводив процесс раздевания незаметным пассом рукой. Легкая магия, позволяющая Орвину увидеть то, что обычно остается для окружающих незаметным.
– Что вы делаете? – полюбопытствовал он, когда я разобралась со второй пуговицей и приступила к третьей.
Я саркастически поглядела на него снизу вверх:
– Вы же спасли мне жизнь! Вот отдаться вам собираюсь в благодарность.
Надо отдать принцу должное: тут он отреагировал как взрослый. Не смутился, не спрятал глаза, не осерчал. Вместо этого иронично полюбопытствовал:
– А можно я возьму деньгами?
Я одобрительно хохотнула:
– Вот уж нет! Сказала отдаться – значит отдаться.
Четвертой пуговицы оказалось достаточно. Я максимально распахнула рубашку, чуть-чуть приоткрывая плечи. Орвин на мгновение зажмурился, но не от стыдливости. Просто небольшие зеркальные осколки, плотно подогнанные друг к другу наподобие кольчужных пластин, отлично отражали солнечный свет, направляя в разные стороны яркие блики.
– Это…
– Моя броня, – объяснила я и, сочтя, что показательного выступления достаточно, начала вновь застегивать рубаху. – Болт, конечно, пробил одежду, но меня не коснулся. Осколок зеркала увлек его в мир отражений. Именно там он все это время и находился, не считая кусочка, что торчал наружу. Он доставлял кое-какие неудобства, но не более того. Так что я могу позаботиться о себе, ваше высочество, – вновь сменила обращение я. – И в следующий раз вам стоит в первую очередь сохранить себя для престола.
– Меня – для престола? – как-то странно переспросил принц, и я прикусила губу.
Слишком давно я жила вдалеке от придворных дел и, кажется, попала впросак. Не стоило поднимать эту тему. Хотя Эдбальд везде позиционирует Орвина как своего второго сына, по факту дело обстоит несколько иначе. Эдбальд был женат дважды. Первая супруга родила ему наследника, Анселя, но вскоре умерла. Вторая жена, появившаяся несколько позднее, была вдовой и уже имела ребенка от первого брака – Орвина дель Фронси. Впоследствии у их величеств появилась общая дочь, та самая принцесса, которую мы так жарко обсуждали сегодня с Эдбальдом. Ее статус, как и статус Анселя, был понятен. А вот положение Орвина оставляло вопросы. С одной стороны, Эдбальд официально его усыновил и, насколько это реально увидеть со стороны, обходится с ним, как с родным сыном. С другой, как ни крути, но королевская кровь в жилах пасынка не течет.
– Меня интересует вот что. – Принц вскочил в седло, и я последовала его примеру. Разговоры – это, конечно, хорошо, однако убраться поскорее из опасного места значительно лучше. К тому же сменить щекотливую тему – тоже удачная идея. – Кого из нас они поджидали? Вас или меня?
– Хороший вопрос, – задумчиво проговорила я, тронув поводья.
Мы постарались покинуть опасное место как можно быстрее, и стало не до бесед. Но течения мыслей это не остановило. С одной стороны, нападавшие не остановились после того, как подстрелили меня. Из этого можно заключить, что их целью был принц. С другой – они могли знать, что уничтожить мага не так-то просто. Или получили приказ не оставлять живых свидетелей. А Орвин сейчас слишком не похож на себя; откуда наемникам было знать, кто таков этот рыжеволосый мужчина? Значит, подстерегали именно меня? Но эта версия тоже выходила нескладной. Никто не интересовался моей личностью до сегодняшнего приезда короля. Почему же заинтересовались сейчас? Потому что знали всю подоплеку этого визита? Если так, то Охотник прекрасно осведомлен и опережает нас на несколько ходов. Впрочем, тот, кто был в курсе моей встречи с королем, наверняка знал и о том, что его величество сопровождали замаскированные принцы. А если так, его целью мог быть Орвин. Круг замкнулся, ответов по-прежнему не было. Может, мы и вовсе оказались случайной жертвой околачивавшихся поблизости разбойников?
Так или иначе, других нападений не последовало. Мы благополучно миновали ущелье, проехали еще несколько часов и добрались до приграничного города, где располагался прямой телепорт в столицу. С той стороны нас уже поджидали люди Эдбальда. Здесь, к моей немалой радости, наши пути разошлись. Его высочество отправился во дворец, меня же препроводили в только что купленный дом.
Расположение нового жилища идеально соответствовало моим требованиям: четверть часа пешего хода до королевского дворца, десять минут в другую сторону – до института и примерно столько же – до резиденции архиепископа. Впрочем, последнюю я не планировала посещать слишком часто, просто сочла, что раз уж и это здание находится в центре города, тем удобнее. Перемещаться на небольшие расстояния, конечно, можно и с помощью зеркал, но, во-первых, проход в такие стратегически важные пункты наверняка был заблокирован, а во-вторых, я сказала Эдбальду правду: не стоит использовать магию только из-за того, что ленишься слегка размять ноги. Рано или поздно такое пренебрежительное отношение к колдовским материям выйдет боком.
Дом оказался не двух-, а трехэтажным, что, признаюсь, не особенно мне понравилось. Слишком много беготни по лестницам. Впрочем, это было не трагично. На самом верху располагалась спальня и просторная ванная комната. Этажом ниже – кабинет, который я планировала в скором будущем превратить в зеркальный зал, и вторая спальня, гостевая. Я подумывала о том, чтобы именно в ней и поселиться, дабы ступеньки не отделяли мое рабочее пространство от жилого, но потом сообразила, что в этом случае пришлось бы ходить по ступенькам из спальни в ванную. Пришла к выводу, что совершенства все равно не добиться, и решила оставить все как есть. Первый уровень был отведен под прихожую, кухню с примыкавшей к ней столовой и небольшую комнатку для слуг. Последней предстояло пустовать, поскольку я твердо была намерена жить в гордом одиночестве.
Служанка, рыжеволосая девчушка с живым лицом и большими карими глазами, была помоложе, чем мне бы хотелось, но много не болтала и на упоминание о магии отреагировала спокойно, без страха или ажиотажа. Так что, как минимум на первый взгляд, она меня устраивала. На следующий день должна была прийти кухарка, в придачу планировалось, что некий Питер, живший неподалеку, станет время от времени заглядывать на случай, если для тех или иных домашних дел потребуется мужская физическая сила. Лошадь определили на ближайшую городскую конюшню. Условия содержания там были отличные, расстояние небольшое, цена, правда, зашкаливала, но это никак меня не касалось: за все платила корона.
Оглядевшись и прикинув, какие комнаты придется переоборудовать, а что и так сойдет, я отпустила служанку, удалилась в свою спальню (ту, что на третьем этаже) и завалилась на кровать. Но сон еще долго не шел. Во-первых, мешало до сих пор заглядывавшее в окно солнце: время шло к закату, а окна как раз выходили на запад. Во-вторых, слишком тревожило возвращение в столицу. Воспоминания о прежней жизни болезненно царапали душу, отдаваясь болью в висках и покалыванием в кончиках пальцев. Прошлое было так близко, казалось – протяни руку и схвати. Но я отлично знала, что оно просыплется сквозь пальцы неуловимым песком, поэтому воздерживалась от лишних телодвижений. Антураж может быть тысячу раз похожим, но та реальность не повторится никогда, так что не стоит понапрасну биться головой о стенку. Я отлично это осознавала и тем не менее долго не могла уснуть. Ночь погасила раскрасневшееся от усталости светило, а я все лежала, слушая гул ночной столицы за окном, фоновый шум, от которого я давно успела отвыкнуть, но который вспомнился так легко. Будто и не было четырех с половиной лет тишины. Будто не заволакивала мои уши пустота безвременья.
Глава 4. Вперед в прошлое
Спала я, как ни странно, хорошо, даже проснулась позднее обычного. Умылась и оделась самостоятельно. Служанка была заведомо оповещена о том, что предлагать мне помощь в подобных вещах – прямая угроза для жизни. Ненавижу, когда вторгаются в мое личное пространство, пусть даже из лучших побуждений. Наряд был выбран стандартный для меня, но не для местных женщин. Брюки, высокие сапоги (хотя я и не собиралась сегодня ездить верхом), рубашка, короткая кожаная куртка. И всякие полезные вещи (в духе фляги с портвейном) на крепком поясе.
Можно было списать столь странные предпочтения в одежде на тюремное заключение и последующую нелюдимость, но не стоит кривить душой: я и прежде грешила подобными склонностями. Не исключено, что за них и пострадала: человека, который ведет себя не как все, очень легко заподозрить в чем-нибудь преступном. Впрочем, преувеличивать роль моего тогдашнего эпатажа тоже не стоит, подставить меня постарались бы в любом случае…
Наскоро перекусив парой свежих булочек со специями (очко в пользу служанки), я вышла из дома и неспешной походкой направилась в сторону резиденции архиепископа. Если мои рассуждения были верны, именно ему в планах Охотника выпадала роль четвертой жертвы. Так что побеседовать с главой эльмиррской церкви представлялось нелишним.
Дом главы эльмиррской церкви, по сути – практически дворец, располагался по соседству с главным столичным храмом, купола которого посверкивали на солнце. Внутрь меня пропустили довольно быстро: заблаговременно справленных и врученных мне давеча документов было для этой цели вполне достаточно. А вот дальше начались сложности. Меня проводили в небольшую комнату ожидания, предложили напитки и предоставили самой себе. Впрочем, ненадолго. Прошло минут пять, прежде чем в комнату вошел мужчина, одетый в традиционную серебристую рясу с длинными рукавами, почти подметавшими пол. Специально проделанные прорези позволяли высвободить кисти рук, и служитель богов встал передо мной, сцепив пальцы в замок.
– Что привело тебя в этот дом, дочь моя? – спросил он, склоняя голову набок.
– Мне нужно поговорить с архиепископом.
В том, что ко мне вышел другой человек, рангом пониже, я не сомневалась ни на секунду. Об этом свидетельствовали как одежда, так и манера держать себя. Это был помощник, возможно, секретарь или кто-то вроде распорядителя, но точно не верховный священнослужитель.
– Увы, его святейшество чрезвычайно занят в эти дни.
– И все-таки я очень хотела бы увидеть его святейшество, – веско проговорила я.
– Хорошо. Я передам вашу просьбу архиепископу. Но большего обещать не могу. Его святейшество действительно очень занят в эти дни. Боюсь, это может не слишком хорошо сказаться на его здоровье, – печально добавил он.
Я подумала, что в некотором смысле разделяю эти опасения. Как бы занятость главы церкви не привела к фатальным последствиям для здоровья, пусть не по тем причинам, которые имел в виду преданный помощник.
– Быть может, вы захотите передать архиепископу краткую записку с изложением вашего дела? – предложил церковник. – Это могло бы помочь.
– Хорошо, – кивнула я.
Пересела за соседний столик, на котором имелись как бумага, так и пишущие принадлежности, и вывела на шершавом прямоугольном листе несколько строк:
Ваше святейшество,
Прошу Вас уделить мне несколько минут Вашего бесценного времени.
Подробности нельзя доверить бумаге, но речь идет о небезызвестном вам
артефакте. Я предполагаю, что Вашей жизни угрожает опасность.
На этот раз ждать пришлось значительно дольше, но ответ снова меня не порадовал. Заслышав шаги, я понадеялась увидеть в дверном проеме золотую сутану, но вместо этого пришлось довольствоваться серебром: в комнату снова вернулся все тот же помощник.
– Увы, – развел руками он. – Его святейшество внимательно ознакомился с вашим письмом. Он просил передать, что чрезвычайно ценит вашу заботу о нем и то важное дело, которым вы занимаетесь. Но его сегодняшнее расписание никак не позволяет выделить время для дополнительной встречи. Архиепископ предлагает вам прийти к нему в пятницу и разделить с ним обеденную трапезу. Это позволит обсудить столь важную тему без излишней торопливости.
– Но, – я взволнованно вскочила на ноги, – дело не требует отлагательств. Речь идет о его, архиепископа, жизни и смерти! Неужели он этого не понял?
– Он все понимает, – примирительно, улыбаясь моей эмоциональности, ответствовал священник. – Но его удерживают слишком важные заботы. Сегодня он встречается с главами церквей нескольких государств. Есть также несколько дел частного характера, которые наш архиепископ не готов отложить. Речь идет о тяжелобольных людях, которые пришли сюда с просьбой об исцелении. В их случае не только часы, но и минуты ожидания могут стать роковыми.
Помощник немного помолчал, предоставляя мне возможность оценить важность причин вынужденной отсрочки.
– Его святейшество также просил передать, что понимает, о каком артефакте идет речь, и постарается позаботиться о его сохранности. Что же касается охраны резиденции, то ею ведает дворцовая система безопасности. И разумеется, если его величество сочтет, что требуется внести какие-то изменения, архиепископ не будет возражать. Однако его святейшество считает, что и резиденцию, и храм охраняют достойнейшие люди, которые прекрасно справляются со своими обязанностями. Он не имеет никаких причин не доверять этим людям. Все это, разумеется, его собственные слова. Что же касается возможной угрозы, архиепископ согласен, что такое предположение не лишено оснований, но считает, что на все воля Божья.
Я резко выдохнула. Очень хотелось в довесок закатить глаза и выругаться, в идеале не слишком цензурно, но этого я себе позволить не могла. Охотник мог нанести удар в любой момент. Казалось, мы его опередили, но теперь выходило, что он получал все шансы опередить нас.
Делать, однако же, было нечего, и я сочла за лучшее удалиться, впрочем, настойчиво протранслировав священнослужителю, что архиепископ или его представители должны обратиться ко мне в случае любых мало-мальски странных или подозрительных происшествий.
Погоду в столице я могла бы назвать теплой, если бы не промозглый ветер, то забиравшийся под куртку и подхватывавший дремлющие на мостовых листья, то снова стихавший, как не бывало. Небо все больше пряталось за облаками, но иногда и приоткрывалось, стеснительно поглядывая на шествующих по делам прохожих. Май – коварный месяц. Ни в чем нельзя быть уверенным до конца, нигде не стоит искать стабильности… Даже когда идешь себе спокойно по городу, никого не трогаешь, есть шанс внезапно наткнуться посреди улицы на принца. Да, предполагаю, что шанс невысокий, но мне на этот раз повезло.
Его высочество Орвин дель Фронси в своем рыжеволосом облике путешествовал верхом, но, завидев меня, спешился и перебросил поводья не то охраннику, не то слуге, каковых его сопровождало целых двое. Я недовольно поджала губы:
– Все-таки разыскали меня? Неужели во дворце не нашлось важных государственных дел?
– Вы – сама любезность, – заверил принц, подстраиваясь под мой шаг.
Шагала я быстро, но избавиться от навязанного общества это не помогало.
– Любезность, изящество, хорошие манеры – не мои сильные стороны. Говорю же: возвращайтесь во дворец. Там масса придворных дам, которые, уверена, с радостью продемонстрируют вам эти качества.
– Зато ни одна из них не станет так смело при мне раздеваться.
– Это заявление не делает вам чести, – парировала я, заставив Орвина сердито прищуриться. – Но я, видите ли, могу не только это. Я способна еще и стилетом ткнуть, если мне что-нибудь не понравится.
– Меня в том числе? – приподнял брови он.
– Вас не в последнюю очередь. Можете передать это своему отцу. О подробностях нашего увлекательного путешествия вы ведь ему уже сообщили?
– Можете в этом даже не сомневаться.
– Я и не сомневаюсь. – Я скривилась, стараясь своим внешним видом продемонстрировать, как отношусь к доносчикам. – О том, как отважно бросились в гущу битвы, тоже рассказали?
– Я не вдавался в такие детали.
– Жаль.
– Отчего же?
– В этом случае его величество запер бы вас в чулане, а я бы спокойно занялась делом в одиночестве.
– Вы очень его любите, верно?
– Кого? Его величество? – Я так опешила, что аж остановилась посреди дороги.
– Одиночество, – насмешливо поправил принц.
Сказав это, он продолжил путь, и мне пришлось поторопиться, чтобы его нагнать.
– Обожаю, – искренне ответила я. – Жить без него не могу.
– А как же ваш зеленый червяк?
Во фляге возмущенно булькнуло.
– Змий, – поправила я.
– Ну змий, – нехотя согласился принц.
– С ним очень комфортно. Он не дергает меня, я не дергаю его. Мы можем не разговаривать по нескольку дней, если не о чем. Однако вернемся к его величеству. Вы поведали ему о моем своеобразном доспехе?
– Конечно.
– И о том, как я внезапно вылезла во время боя из предмета вашей одежды?
– Черт, в ваших устах это звучит… интригующе. Но если в общих чертах, то да, рассказал.
– И о моих умозаключениях?
– И о них.
– Прекрасно, – похвалила я. – Из вас выйдет отличный доносчик.
– К чему все это? – с раздражением спросил Орвин.
Я собиралась проигнорировать эту эскападу, но он схватил меня за руку, вынуждая остановиться и разворачивая к себе лицом.
– Чего вы добиваетесь? Этим вашим тоном, оскорбительными замечаниями, за которые я уже давно мог бы отправить вас в казематы? Пренебрежением, как будто ставите себя на сотню ступеней выше всех окружающих? Своим нелепым внешним видом?
– Чего добиваюсь? – прошипела я в ответ.
Голос понизила: на нас и без того начали обращать внимание. Принц тоже это заметил, отпустил мое запястье, и мы продолжили путь, шагая вровень, нога в ногу, но избегая смотреть друг на друга.
– Я всего лишь хочу протранслировать вам простую вещь, – процедила сквозь зубы я. – Мне не нравятся ваш отец, вся ваша семья, эльмиррское государство и в особенности его законодательная система. И то, что ко мне приставили доносчика, тоже не нравится. Можете так и передать его величеству. И вы, конечно же, передадите, но вот беда: он и без вас все это отлично знает!
Я прицокнула языком и развела руками, дескать, тут вы ничего поделать не сможете.
– Я тоже это знаю, – заявил Орвин, прилагая видимые усилия, чтобы не повысить голоса. – Но вы могли бы воздержаться от подобных замечаний. Не вам судить о законах государства. Не после того, как вы это государство предали, продали его секреты иностранцам, а в довершение совершили еще одно преступление, сбежав из тюрьмы вместо того, чтобы понести заслуженное наказание.
– А вы большой любитель нравоучений, как я погляжу! – Я крутанулась на каблуках в его сторону. – Но вот что я скажу вам, папенькин сынок, а вы уж сами решайте, передавать это дальше или нет. Столь почитаемые вами законы существуют лишь для того, чтобы горстка богатых и могущественных людей вроде вас могла процветать и жить припеваючи. И вам легко восхвалять правосудие, сидя во дворце и получая решительно все по мановению руки. Но не исключено, что однажды вашему отцу или старшему брату втемяшится что-нибудь в голову. И тогда в вашу дверь постучатся милые люди в форме и попросят вас пройти куда следует. И вы на собственной шкуре узнаете цену пресловутому закону. Вот после этого я готова снова встретиться с вами и подискутировать на тему эльмиррского права.
Я ускорила шаг. Конечно, отделаться от нежеланного сопровождения это не позволяло, но как минимум я ясно дала понять, что разговор окончен.
Несколько минут прошло в молчании.
– Мне поручено пригласить вас во дворец, – сообщил наконец принц.
– Меня что же, вызывает Эдбальд?
– Нет. Отец считает, что вашего вчерашнего разговора было достаточно, а недостающую информацию вы можете получить от меня и, конечно же, от свидетелей. Впрочем, если захотите аудиенцию, он охотно вам ее назначит.
– Выходит, увидеться с королем по нынешним временам проще, чем с главой церкви, – пробормотала я. – Но кто же горит желанием меня лицезреть?
– Сейчас проходит заседание королевского магического совета. Насколько мне известно, они совещаются с раннего утра. Отец подумал, что вы захотите туда заглянуть.
– Магический совет… – Я покатала эту фразу на языке, как фирменное вино, в качестве которого еще только предстояло разобраться. – Ну что ж. Пожалуй, я тоже не против с ними встретиться. Пойдем пешком? Или мне будет лучше наведаться в конюшню?
– Думаю, мы сделаем проще. Один из моих людей уступит вам своего коня. Вы хорошая наездница, а ехать предстоит недалеко. Не думаю, что это составит проблему.
– Только тому бедолаге, которому придется плестись на своих двоих, – напомнила я. Вряд ли принцы часто задумываются о подобных вещах. – Но вы правы: так будет лучше всего, а расстояние до дворца небольшое.
Сначала мы возвращались по той самой улице, которая прежде привела меня к архиепископу, затем свернули, забирая на восток. День давно вошел в свои права, на центральных городских улицах толпилось немало людей самых разных сословий, конные и экипажи тоже встречались нередко, поэтому продвигались мы со скоростью улиток. Зря я пожалела слугу: пешком мы бы добрались если не быстрее, но точно ненамного медленнее.
Я решила воспользоваться затянувшейся дорогой, чтобы побольше разузнать о предстоящей встрече.