Ведьма и её бандит

Ой, что-то не то в голову с утра пораньше лезет. Это все придурочные сны! Точно! Ворвался сначала в мою жизнь, а потом и подсознание, скотина! И такое там вытворял, что, была бы на моем месте приличная девица из деревни, давно бы сгорела от стыда на том же месте, что лежу. Я-то, конечно, тоже приличная, но в остальном полное несовпадение. Так что покрываться румянцем даже не планирую.

Хотя, если честно, почти полночи я маялась вовсе не от эротических фантазий. Наоборот, чудилось что-то темное, страшное и пугающее. Словно со мной кто-то разговаривал, угрожал, и вообще всячески вел себя как недружелюбный тип. Даже лицо успела мельком рассмотреть, но, как водится, проснувшись, тут же забыла.

– Чего надо? – спросила недовольно, чтобы на корню задавить появившуюся из ниоткуда симпатию к своему мужу.

– Ты же можешь отправить письмо, кому следует?

– Могу.

– Отлично! Тогда поторопись!

Ад отошел, дожидаясь, пока я встану, кряхтя как старуха, слезающая с печи, и протянул бумажку.

– Дай хоть умыться, – огрызнулась.

– Все потом.

– Эксплуатация ведьминого труда, между прочим, стоит ой как дорого, – проворчала, но все же забрала письмо. – Кому отправлять?

– Тебе адрес назвать?

– На кой он мне нужен? Имя человека скажи.

– Бриан Фрондель.

Где-то я уже слышала это имя, причем, не так, чтоб очень давно. Вот только когда? И при каких обстоятельствах? Блин, память стала совсем девичья!

Не скрою, любопытство так и подмывало хоть одним глазком заглянуть в послание, чтобы узнать, что там он накалякал. Но под пристальным вниманием не больно-то подсмотришь, так что пришлось оставаться в неведении и гадать. Все равно скоро узнаю.

– Готово, – убедившись, что бумага сгорела до пепла, тут же развеянного легким ветерком. – Теперь отстанешь?

– Я еще не приставал.

Спорное заключение, но напоминать ему о загребущих лапах не буду, мало ли, вдруг ностальгия о недавнем прошлом обуяет. Ругаясь тихонько, пошла на берег. Вытянула ногу и задела большим пальчиком водичку. Ммм, прелесть! Освежиться бы, искупаться! Интересно, если решу задержаться немного на этом прекрасном лоне природы, разорется или ограничится злобным зырканьем?

– Я быстро, – заявила громко, демонстративно повернувшись спиной. – Бульк – и уже на месте!

– Ты что опять задумала? – подозрительно спросил мужчина.

– Что значит «опять»? – искренне возмутилась я. – Если ты не заметил, я вообще ангел во плоти!

– С такими ангелами чертей не надо, – некрасиво пошутил он… пошутил же?!

Я уперла руки в боки:

– А ты разве не заметил? Я же похожа на примерную супружницу, что слушается своего благоверного практически во всем. Сказал: поехали – спокойно, – на этом слове темная бровь Ада выгнулась в недоверии, – собираю вещички и беспрекословно шлепаю, куда послал! Потребовал, чтобы вела себя тихо и скромно – опять соглашаюсь и сижу в спальне, носа оттуда не показывая, – я имею в виду первые дни в лесном доме, что потратила на планы мести, остальное – уже ненужные детали. – И вообще я просто душка! Таскаюсь за тобой как ходячая торба. Серьезно, еще немного, и перестану в зеркале себя узнавать. Ты плохо на меня влияешь!

Я так разошлась, что забыла, по какому поводу, собственно, разговор. Ааа, точно, купаться же собиралась. В общем, не обращая внимания на неодобрямс в глазах Ада, я подхватила подол, вступила в воду и, пройдясь по отмели до ближайшего куста, растущего у самой глади, скрылась там. Только не хватало устраивать зрелища и раздеваться на его глазах!

Да, я действительно собиралась плавать голышом. Во-первых, больше не в чем, во-вторых, обнаженка для ведьмы в принципе не играет той роли, которую предпочитают видеть в ней простые люди. И, если бы меня заметил, допустив, заблудившийся путник, я бы не смутилась ни капли. Но, повторюсь: показываться в таком виде на глаза супругу не хотелось.

И не потому, что сердце тут же заходилось в сладостном предвкушении его возможной бурной реакции. Уверена, она не заставит себя долго ждать, давно заметила, как часто у него поднимается… назовем это, настроем, даже когда я полностью одета. Мужик хочет меня, не сильно скрывает это, и, видят Боги, у него есть все шансы добиться желаемого.

Потому что в голове поселилось ощущение, что и я сама не против отдаться на волю необъяснимого влечения. А это очень плохо. Нельзя ни в коем случае! Ведь из-за мимолетного наслаждения я потеряю даже призрачную надежду на свободу.

Вода приятно холодила кожу, и я с радостью плюхнулась в нее с головой, поднимая брызги. Вынырнула, отплевываясь, и начала загребать руками. река оказалась глубже, чем предполагала. Даже не достала до дна, когда прыгала, хотя обычно у мелководья это сделать довольно просто. А тут такой сюрприз.

– Далеко не заплывай, – крикнул мужчина с места, где я его оставила.

Фыркнула и тут же поплыла к середине неширокой речушки. Не будет он мной командовать, никогда и ни за что!

– Ева!

Ну что за заноза?!

– Плыви обратно!

Да я только вошла, можем же мы уделить себе, любимым, хотя бы десять лишних минут драгоценного времени?!

– Ведьма…

– Ну что?! – не выдержала, повернувшись к зря паникующему мужчине, нахмурилась, ощутив, как лодыжки коснулось что-то широкое и скользкое, и ушла под воду.

Ноги, а потом и все тело, обхватило толстое мерзкое тело водяного змея. Какой огромный, мамочки! Руки прижало к торсу, не давая возможности сопротивляться, но все равно изо всех сил забрыкалась, извиваясь не хуже моего пленителя. Тварь тянула меня вниз, до куда не доставали солнечные лучи, в настоящую бездну. Я сучила ногами как сумасшедшая, всерьез собираясь если не перебороть его и выплыть, то хотя бы притормозить.

От криков в воде пользы мало, только пузыри. Заклятие не произнести. Пожалуй, долго я так не продержусь. Остается надеяться, что вездесущий ворчун уже заметил, как его панические мысли приобрели весьма плотную и противную оболочку. И ему не понравится идея стать молодым вдовцом. Я ведь его предупреждала, что стану страшно доставучим привидением, если отправлюсь на тот свет слишком рано? Надо повторить при случае.

В груди жгло от нехватки воздуха и желания сделать его глоток. Запрокинув голову, с тоской подумала, что свет все дальше, а бездна под ногами все ближе. Вернее, она уже вокруг нас. На кой я вообще сдалась этому змею и куда он меня тащит?

Большой «бултых» достиг ушей, когда я уже почти уверилась в собственной скоропостижной кончине. Фигура Ада появилась сверху, и на мгновение я даже перестала вырываться. В несколько быстрых гребков он приблизился, разглядев мое лицо, и замахнулся. Добить решил, чтоб не мучилась?!

Острое лезвие вошло в тело змея, окрасив воду вокруг красным. Мужчина тут же вытащил клинок и воткнул его в голову, чуть не угодив мне по плечу. Эй, можно было бы поаккуратнее! Почувствовав, как оплетающая меня тварь ослабевает, я рьяно задергалась, получая долгожданное освобождение, неловко повернулась к моему, что уж и говорить, спасителю и этими движениями окончательно сожгла оставшийся в легких воздух. Открыла рот…

Мужская ладонь легла поперек живота и резко дернула наверх. Не представляю, с какой глубины мы поднимались, но, когда оставалось совсем чуть-чуть, Ад, понимая, что может не успеть, схватил меня обеими руками за талию и буквально выкинул наружу. Я схватила ртом воздух, набирая полную грудь, закашлялась – внутри заболело до слез на глазах – закричала от переизбытка чувств.

Дурацкие выдались дни! Просто отвратительные!

Ад всплыл сам и, не взирая на мои слабые попытки к сопротивлениям, вынес на берег на руках. Отчаянно стучавшее сердце щемило от нахлынувшего запоздалого страха, обиды, злости и благодарности. Причудливая смесь давила на виски, на горло, сжимала его словно железными тисками. Ну что за напасти? Я всего лишь маленькая ведьмочка, которая никого слишком сильно не обидела, почему меня постоянно находят неприятности разной степени крутизны и жопы?

Мужчина, не отпуская меня, сел на траву, разместив у себя на коленях, и прижимая крепко, но бережно. Закрыв глаза, прильнула щекой к его груди, слушая не менее бешеный, чем у меня, стук его сердца. Он обхватил мои голые коленки и притянул к себе, согревая, растирая, даже дыша на них, и только тогда с удивлением поняла, что меня бьет крупная дрожь.

– Все хорошо, – шепнул Ад. – Все хорошо, Ева. Я с тобой.

Казалось, он не обращает внимания на то, что я абсолютно голая, да и я об этом забыла, цепляясь за руки мужчины и только ближе притискиваясь к горячему телу, облепленному мокрой одеждой. И, клянусь, прямо сейчас никакая в мире сила не сумела бы вытащить меня из таких уютных и безопасных объятий!

Глава 27. По пути в «куда-то»

Ева

Мы все же выдвинулись по известному только мужчине пути, но с большой задержкой. Виновата, безусловно, я, но, как только пришла в себя, поразмыслила и решила, что в любой ситуации принимают участие все-таки две стороны. Змей не считается, он не разумный и быть стороной конфликта не может. А вот Ад с его паникой и желанием мной командовать попросту…

– …Накаркал! – заявила я, облачившись в принесенное мужчиной платье, которое перед купанием аккуратно разместила на кусте.

– Ну, слава Богам, – облегченно выдохнул Ад.

Чего-то это с ним?

– Эммм, у тебя все в порядке? – уточнила, потому что идти куда-то со свихнувшимся мужем даже хуже, чем просто с оным.

– Охрененно просто…

– А что тогда Богов вспоминаешь? – нет, если мне любопытно, ни в какую не отстану!

– Ева, ну что ты… Просто рад, что ты такая же вредная, какая и была, а не трясешься, как трусливая зайчишка. Значит, отошла от случившегося.

Он сказал это тихо, и, честное слово, в глазах мелькнула странная легкая досада. О чем? Что пришла в себя или что признался, что беспокоился?

– Не поможешь? – не дожидаясь моей реакции, спросил муж, красноречиво показывая на лужицу, уже образовавшуюся возле его ног.

Я с сомнением осмотрела мокрую одежду.

– Можно попробовать.

– А что, ты не умеешь?

– Все я умею! – тут же вспылила. – Просто… Короче, это бытовая магия, а я в ней не очень разбираюсь.

– Зато проклятиями и порчами швыряешься как снежками, – не преминул напомнить Ад.

Наверное, это должно было прозвучать как обвинение, но я потупилась и заскромничала:

– Да брось, прям чтоб как снежками… Ну, да, у меня неплохо получается. Это все папа, он отправил меня на боевой факультет. Говорил, что всегда надо быть готовым к защите и нападению.

– И подлые отвары знаешь как варить. Не смотри так, знаю, что готовила. Воняло на всю округу!

– Ах, захвалишь сейчас, – отмахнулась я, разулыбавшись.

– Захвалишь?! – вытаращился мужчина, но мое нежное сердечко уже разомлело от столь неприкрытой лести.

– Ладно, уговорил! Высушу твою тушку, – протянула, вспоминая нужную формулу. Неожиданно получилось почти сразу. Вот, что значит – вовремя сказанное доброе слово! – Только лучше не шевелись. Чтобы я не промахнулась.

– А…– по-моему, он все же собирался что-то сказать, но его сдуло сильным порывом ветра, отбросив почти на полметра. Кстати, навзничь, как остальные мои подопытные, он не грохнулся, только проехал ступнями по земле, оставив на траве две борозды.

Мысленно подивившись его устойчивости, осторожно поинтересовалась:

– Ну что?

Он хмуро глянул, похлопал себя по бокам и произнес с удивлением:

– Все высохло.

– Надо же, в этот раз даже без ожогов и подпаленных волос, – пробормотала под нос.

– Что?!

– Нет, ничего, – повысила голос. – Не надо благодарности, говорю.

В общем, стоило признать, что не зря он будил меня так рано. Пока суд да дело, мы двинулись в дорогу только в полдень, когда обычно жаркое солнце не дает приличным путникам спокойно бродить, но, шагая в тени деревьев вниз по течению, от жары мы себя обезопасили. И от мошкары и комаров тоже. Поныв, я выпросила-таки разрешение у Ада сотворить быстрый заговор на избавление от назойливых жужжащих.

Шли почти до сумерек, перекусив по дороге тут же собранными ягодами. Оба остались полуголодными, потому что и я, и он предпочитали в своем рационе мяско. Ну, что поделаешь, времена нынче тяжелые. Пообещав себе, что при первой же возможности вгрызусь в огромный хорошо прожаренный стейк, уняла урчащий желудок. Супруг со своим пусть сам договаривается.

К вечеру впереди показался объезженный тракт, ведущий, судя по огням на горизонте, в какой-то город.

– Нам туда? Я думала, мы прячемся.

– Здесь нас ждет мой старый враг.

Оговорился что ли?

– Эм, Ад, а ты правильно объясняешь мне ситуацию? – осведомилась осторожно.

– Да. И не лучше не болтай при нем лишнего, поняла? В идеале закрой рот и делай вид, что ты – немая.

– Ты что, боишься, что могу сказать что-то не то? – обиделась я.

За кого он меня принимает?!

– Не боюсь…

– То-то…

– Уверен!

– А… что?! Ты говори, да не заговаривайся!

Препираться по время ускоренной ходьбы было неудобно, поэтому каждая фраза произносилась с некоторой паузой. А еще он шел чуть впереди и даже не оглядывался, а отвечал вполголоса, так, что приходилось прислушиваться.

– Ты знаешь, что просто невероятно бесячий?

– Ева…– он внезапно остановился и вздохнул. – Ты не устала?

– Есть немного, но мы же скоро дойдем? – пожала плечами.

– Я о тебе. От себя ты не устала?

Я честно задумалась и помотала головой: ни капельки!

– Ясно. Стоило попытаться. Идем.

– А… что ты имеешь в виду?

Объяснять мне свои слова он так и не соизволил. Молчал, пока добрались до города. Прошлись по узким улочкам, вымощенным старой полураздолбанной брусчаткой. Перешли узкий пузатый мост. Добрались до трактира с кучей пьяных рож и облеванным крыльцом. О, нам сюда? Чудно!

Поозиравшись, Ад взял меня за руку и уверенно повел вглубь злачного места. Мы поднялись на второй этаж, дошли до третьей справа двери и, постучав замысловатой дробью, дождались, пока нас впустят.

Внутри оказалось трое. Одного мужика, лет под пятьдесят, видела впервые. Седой как старец, с кучерявой бородой и малоприятным взглядом, он смотрел на нас проницательно и недобро, будто мы владеем тайнами всего мироздания, и он вот-вот собирается приступить к изощренным пыткам, дабы выведать их до последней буквы.

Вторым же оказался… Шон. Голубоглазый блондин тепло улыбнулся и помахал рукой:

– Привет, красавица.

– Ты что здесь делаешь? – недовольно спросил Ад. – Ты должен быть в клане. Почему ослушался?

Это он к кому обращается?

– Да ты что? Он ослушался? Мой сын должен находиться под твоим присмотром, если ты забыл. Таков был договор! – воскликнул седой, пока мы с Шоном друг другу улыбались и подмигивали. – Который ты почему-то не соблюдаешь.

– Я помню о договоре! – огрызнулся мой муж. – Обстоятельства изменились.

– Он что, твой родственник? – не поняла я.

– Ева, не сейчас.

А, да, точно, я же должна стоять молча и изображать предмет интерьера. Но куда тогда девать любопытство?!

– А вы и есть Бриан, да? – раз супруг не отвечает, обратилась напрямую к пышущему возмущением дядьке. – Это вам я писала?

– Не ты писала…

– Детали, – отмахнулась. – Так я угадала?

– Ева, закрой рот, – процедил Ад, чем несказанно меня обидел, и я гордо от него отвернулась, демонстративно кляцнув зубами так, что аж в челюсть отдало.

А вообще интересно, этот седой – отец Шона и… как же сказал мой бандит? Его враг? Почему мы тогда обращаемся за помощью к нему? Что-то я тогда запуталась…

– Откуда у тебя ведьма? – покосился на меня Бриан.

– Не твое дело! Ты сделал, о чем я просил?

Тон мужа неуловимо изменился. Мне-то казалось, что он со мной только рычит и командует. Но сейчас стало ясно: между нами почти телячьи нежности! Потому что, в общем-то, тихий голос мужчины приобрел опасные оттенки, от которых мурашки бегут по пояснице, а то, что ниже, сжимается от грядущих неприятностей.

Злобный дядька как-то сразу перестал быть таковым, осунулся, по-моему, даже ростом ниже стал и, взглянув исподлобья, пробормотал:

– Сделал.

– И?

– Ты оказался прав. Головорезов нанял Сорай.

Вот тут мне уже без всяких угроз стало нечем дышать. Я громко сглотнула и, забыв о том, что изображаю оскорбленную невинность, спросила вмиг севшим голосом:

– Зачем?

Мужчины повернулись ко мне.

– Ева, потом, – поморщился Ад.

– Им нужна ты, – жестко отрезал Бриан.

– Ого, красавица! Чем ты так насолила могучему колдуну? – присвистнул Шон.

Мамочки! Ноги стали ватными, а обычно не трусливое сердечко зашлось в бешеной скачке. Я прекрасно понимала, о ком они говорят. Этого человека ненавидела всей душой. И только что выяснилось, что это – взаимно.

Глава 28. Враг моего отца – мой враг

Ева

Отец никогда не скрывал от меня сложные хитросплетения политических интриг и не старался скрасить всю мерзость, творящуюся за закрытыми дверями магведомств. Считаясь по праву сильнейшим колдуном королевства, тем не менее, он был не святым и имел достаточное количество врагов. Вернее, не так. Конечно, для своего положения ему и подобало держать в наличии недругов, завистников и просто не согласных с его мнением людей, которым, однако, редко удавалось выйти из поединка здоровым или даже живым. Димитрий Сорай был одним из таких.

Он презирал отца за излишнее, по его мнению, мягкосердие по отношению к монархии, постоянно пытался очернить его перед народом, рассорить с королем… Последний медленно, но верно терял настоящую власть, и только папа был его верным сторонником и истинным другом, и поддерживал его перед подданными и всеми нами, подавляя тут и там вспыхивающие мятежи. Угрожал, если приходилось, уверена, что и расправлялся без ненужных угрызений совести.

Как только Всеволод Зарай погиб, ситуация в королевстве изменилась. Старый король остался на троне, но ходили слухи, что всего лишь изображал так называемую говорящую голову, принимая решения и правя в угоду определенного круга лиц, в том числе, ненавистного Сорая. После гибели главного своего соперника тот легко преломил происходящее в свою пользу. Стал главным колдуном и якобы приближенным его величества. По сути же, правил сам. Может, со товарищи.

А еще ходили слухи, что это он помог отцу отправиться в мир иной. Трагедию, конечно, признали несчастным случаем, и никаких доказательств сыску собрать не удалось. Но мы-то прекрасно знаем, как это бывает.

А теперь этому ублюдку что-то понадобилось от меня?

– Ева…– Ад сделал шаг ко мне, но я остановила его:

– Тихо! Мне надо подумать.

– А что тут думать? Ад, понятия не имею, во что ты ввязался, но дело до того мерзкое, что от него не пахнет – за километр воняет тухлятиной! – выплюнул Бриан. – Я не хочу, чтобы Шон…

– При чем тут Шон?!

– Ну как же, он сейчас в опасности. Из-за нее!

– Это решаемо.

– Ад, я отдал тебе клан не для того, чтобы ты угробил парней в неравной схватке с самым сильным колдуном королевства! – прорычал седой.

– Отец, мне кажется, ты нагнетаешь…– неуверенно протянул блондин.

– А ты помолчи лучше, сынок! Тебе бы следовало сразу рассказать мне, что происходит, и куда умчался ваш предводитель!

– Но…

– Заткнетесь оба! – заорал муж так, что стекла в рамах зазвенели.

Его послушались и заглохли, уставившись друг на друга и красноречиво кривя физиономии. Пока они переругивались, я прошла к стене и присела на подлокотник кресла. Так надежнее, а то колени грозят подвести. Грохнусь прямо посреди скандала – неудобно получится. К тому же в сидячем положении обдумывать творящееся в моей жизни безумие гораздо легче.

Заткнув их, Ад подошел ко мне и, присев на корточки, заглянул в глаза:

– Ты в порядке?

– Нет, конечно! – вяло огрызнулась я. – Сорай – тот еще гаденыш. А зачем я ему, ты знаешь?

– Нет.

– Не ври мне!

– Не вру. Я расскажу все, что знаю, но с одним условием.

Охренеть! Он еще и условия ставит!

– Мне ничего не помешает тупо заколоть тебя в самую темную ночь, – прошипела, сама понимая, как нелепо звучит угроза.

И не потому, что я не способна. То есть, я, если честно, никого не убивала, но ведь никогда не поздно начать? Просто вдруг дошло, что оба нападения, его ранение и смерти друзей-бандитов – все из-за меня! Я виновата в том, что они оказывались рядом и еще защищали ведьму, не давай всадить в нее клинок. Некоторые – ценой собственной жизни! И прятал в лесном доме меня он наверняка из-за опасности, а не потому, что хотел оставить как собственную игрушку.

Будто пелена спала с глаз! А я ведь хотела спросить, что за идиоты рвались к нам на тракте, но решила, что это его личные разборки, и соваться в них – себе дороже. Да и не сказал бы, наверное. Потому что… зачем ему посвящать недожену в свои дела?

– Бриан, ты сделал все, как я сказал? – не сводя немигающего взора, спросил Ад.

– Имей в виду, я поставлю вопрос о тебе перед кланом.

Мужчина скривился, но повторил вопрос.

– Да, черт тебя раздери! – выпалил седой. – И смею заявить, что это чистой воды…

– Оставьте нас.

Кажется, Бриан хотел сказать что-то еще, но, уже открыв рот, передумал и махнул рукой. Шон просто пялился, глупо хлопая глазами, но, подталкиваемый отцом, направился к двери.

Я проследила за удаляющимися спинами, и вернулась к глазам супруга.

– Будешь ругаться? – внезапно спросил тот и… улыбнулся.

И откуда у него настроение лыбиться, когда такая угроза нависла над нашими бошками?!

– Не буду, – вздохнула я и призналась: – Хотя, откровенно говоря, с радостью бы сделала что-нибудь пакостное. Прям сил нет. Это успокаивает.

– Например?

– Не знаю…– задумалась. Надолго. – Ничего в голову не приходит.

Стало так грустно-грустно, что недавнее желание повыть на круглолицую луну показалось легким недомоганием.

– Прокляни кого-нибудь? – предложил мужчина, чем вызвал только нервный смешок.

– Да ну, больно надо…

– Или, хочешь, пойдем мужиков на улицу попугаем? А то мне рассказывали, как мохнатое чудо-юдо шарехалось по деревне в поисках крови девственника.

– А… что?! – я подскочила на месте. – Это кого они чудом-юдом назвали, черти?!

– Не уверен, но, говорят, это существо было страшное и некрасивое…

– Это я страшная и некрасивая? Еще и мохнатая?! – у меня отпала челюсть. – Да у меня все прекрасно с волосами! Подумаешь, расческу потеряла! И какая, нахрен, кровь девственника? На кой мне их жидкости сдались?! Да я специально туда вернусь, чтобы их морды немытые посмотреть! Вот разберемся с придурком колдовским и съездим в отпуск к тетке! И там я…

Ад молча наблюдал, как я пылаю праведным, между прочим, гневом, обещая на голову пустивших обо мне такие гнусные слухи все проклятия разом – от чесотки до импо… короче, того самого. Это надо же, обвинить… да даже просто подозревать меня в подобном, еще и так по-дурацки обзываться! Я им покажу, кто есть кто на самом деле, собаки бесхвостые!

Бродя по комнате, выплескивала эмоции минут десять, не меньше, употребив все известные мне и моим более сведущим подругами оскорбительные эпитеты, и только после выдохлась. Ад успел пересесть в кресло и со странным выражением лица наблюдал, как я обещаю наказать всех, до кого дотянутся мои длинные и когтистые руки, так, что мало не покажется никому! А, когда замолчала, отреагировал… короче, заржал.

Мужчина хохотал настолько заразительно, что даже я улыбнулась.

– Чего ржешь-то?

– Просто.

– Просто, – передразнила, скорчив гримасу. – Они же неправы!

– Неправы.

– Ну и по какому тогда поводу веселье?

– Ни по какому. Прости. Можешь продолжать. Что и кому ты там засунуть собираешься?

– Да я как бы… стоп! – подозрительно присмотрелась к мужу. – Издеваешься, да?

– Нет. Наслаждаюсь.

Махнув рукой, я подскочила и устроилась на подлокотнике его кресла. Пришлось чуть двинуть задом, чтобы спихнуть оттуда его руку. Но не на нее же шлепаться, это будет некультурно.

– Ладно, хорош хихикать, – пробормотала, обращаясь в первую очередь к самой себе. – Слушай, у меня вопрос. Можно?

Он опасливо покосился почему-то в разрез платья и удивленно переспросил:

– Можно?

– А что не так?

– Не пугай меня.

– Такого напугаешь, – вздохнула тоскливо. – Серьезно. Мне кажется, пора раскрыть все карты. Без твоих идиотских правил и любви к цифре 3, – видя, что он не догоняет, нехотя напомнила: – ну, три прааавила, – свела брови к переносице и загнула пальцы по очереди, изображая его во время одного из наших первых недоразговоров, – три вопроооса. Без этого дерьма, ясно? По-моему, сейчас лучше всего рассказать, все, как есть на самом деле. И перестать быть врагами…