Небесное тело

2017 год

Лера вышла замуж в мае. Подвенечное платье, белоснежное, кружевное, она в нем была как цветущая яблоня в саду. Илья же, не привыкший к костюмам, выглядел немного нелепо в своем черном, почему-то двубортном, пиджаке.

Свадьба была классическая – с тамадой (а теперь, дорогие гости, конкурсы!), пьяными гостями, небольшой дракой в конце (подрались, как ни странно, свидетельница и Илюшина родственница из Краснодара, и подрались они не на шутку, так, что их еле разняли; что самое забавное, причину столь масштабной ссоры не назвали ни свидетельница, ни родственница из Краснодара, скорее всего, они просто друг другу не понравились) и танцами под новинки русской поп-музыки того года.

Медлячок, чтобы ты заплакала…

Именно под медлячок и произошла та самая знаменательная драка, хотя, казалось бы, худший саундтрек для выцарапывания друг другу глаз сложно представить.

Танцевали до упаду. Пили шампанское и вино. Старшее поколение налегало на водочку. Ели горячее, закуски и салаты. Жюльен был отменным, а вот шашлык оказался жестковат. Люсьена Федоровна, будущая Лерина свекровь, поругала салаты, заявив, что сама приготовила бы лучше. Хотя именно она выбрала ресторан, Лера с Илюшей хотели отпраздновать в другом.

Много плясали. Когда праздник перевалил за половину, старшее поколение попросило сменить музыку. Надоела эта ваша попса – клац-клац, бум-бум. Включили старые советские хиты – Магомаева, Ободзинского, Лещенко. Ах, эта свадьба, свадьба, пела и плясала… Под песню «Прощай, от всех вокзалов поезда уходят в дальние края» Лера танцевала медленный танец со свекром, Анатолием Петровичем. Он танцевал неуклюже и оттоптал Лере ноги.

Потом принесли свадебный торт. Потом Илюшиному дяде стало плохо от выпитого. Он сначала надолго ушел в туалет, потом его забрала тетя Ева (жена) и вместе они уехали на такси.

К этому времени всем надоели и советские песни, поэтому Анатолий Петрович попросил поставить Круга. Заиграли переливчатые аккорды «Владимирского централа». Старшее поколение оживилось. «Вот музыка в наше время была, – сказал кто-то из краснодарских. – Не то что сейчас!»

Глубокой ночью они с Илюшей, пьяные, усталые, приехали на квартиру. Лера с трудом сняла навороченное платье и распустила замысловатую прическу, вытащив из волос все шпильки. Первой брачной ночи не случилось – Илья завалился на кровать, как был: в своем двубортном нелепом пиджаке, и немедленно отключился, радостно захрапев.

Лера накинула на плечи халат и вышла на балкон. Пятнадцатый этаж. За окном, подрагивая несильными ночными огнями, раскинулся спальный район, еще совсем недавно бывший полноценным городом. В голове еще гудело, как после контузии. Вертелись обрывки мелодий, вертелись странно, какой-то самодельный диджей-сет, как-то так…

Такая хорошая, ясная погода. Такие ночи созданы для полета. Нет ни ветра, ни дождя, звезды яркие, улыбается кусочек луны; не полнолуние, совсем не полнолуние, даже выть не хочется, у-у-у, у-у-у, у-у-у, но нет, нет, не надо, не полнолуние же…

Жалко, что сегодня нельзя летать. Первая свадебная ночь, тосты уже произнесены, клятвы уже произнесены, речи уже произнесены: «Дорогие наши молодожены, поздравляю вас с вашим днем свадьбы, мне выпала честь быть свидетельницей со стороны невесты, желаю молодоженам огромной любви на долгие годы и большого счастья, мы не в суде, но я – свидетель, и я безумно рада за вас, ребята!»

Эх…

Если бы Лера, стоя в подвенечном платье, знала, что вместе с добродушным и безобидным Илюшей Михеевым она приобретает еще и Люсьену Федоровну, она бы призадумалась.

Люсьена Федоровна, Лерина свекровь, была давнишней маминой подругой. «Мы с ней как сестры, – заявляла она. – Во-о-от с такого возраста вместе». И показывала жестом, с какого возраста они вместе. Выходило, чуть ли не с колыбели.

Люсьена Федоровна вообще любила распространять родственные связи направо и налево, в том числе и по отношению к Лере. Вторая мама, как она выразилась. «Лерочка, теперь я твоя вторая мама». Со «второй мамой» как-то сразу не заладилось. Наверное, с того самого момента, как Лера оговорилась и случайно назвала будущую свекровь Лосьоной Федоровной. Свекровь же, в свою очередь, назвала Леру «безрукой неумехой», правда, не в лицо. Лера как-то случайно подслушала их с мамой телефонный разговор. Вторая мама выражала первой свое недовольство Лерой.

Как-то раз, месяца через два после свадьбы, Люсьена Федоровна без предупреждения пришла в гости к молодоженам (как раз купили квартиру в Троицке), чтобы научить Леру готовить. Илюша был на работе, а у Леры в тот день был выходной.

– Илюшенька, – с места в карьер начала Люсьена Федоровна, – очень любит салат из крабовых палочек. Это его любимый салат с детства. Мы его сейчас с тобой вместе приготовим. Так.

Люсьена Федоровна полезла в холодильник. Ее разочарование невозможно было описать словами. Она с плохо скрываемой яростью закрыла дверцу. Дверца издала глухое сердитое «шлеп».

– Лера! – очень выразительно сказала Люсьена Федоровна.

Лера тем временем вжалась в дверки нового кухонного гарнитура, который только-только установили, и пыталась прикинуться ветошью. Спустя два месяца у одного из верхних шкафчиков отвалится дверца и упадет прямо на столешницу.

– Ты чем кормишь Илью Анатольевича? Вы что, это едите?

Она с таким отвращением произнесла слово «это», как будто увидела в холодильнике опарышей, доедающих чей-то труп.

– А…

Тут только Лера сообразила, что Люсьена Федоровна пришла в такой ужас от большого количества мясных полуфабрикатов в холодильнике. Котлеты по-киевски, кордон-блю, куриные наггетсы с сыром и без. Это она еще в морозилку не заглянула.

– Лерочка!

Люсьена Федоровна отвернулась и снова открыла холодильник. Она как будто надеялась, что за прошедшие пару минут на его полках произойдут изменения. Сами собой вырастут кастрюли с борщами, например. Но ничего не поменялось. Кастрюли с борщами не выросли. Люсьена Федоровна разочарованно захлопнула холодильник. Лера не умела готовить борщ. По правде говоря, она вообще не умела готовить супы. И не только супы, если уж совсем по-честному.

– Кроме яиц, ничего и нету.

Люсьена Федоровна очень громко вздохнула.

– Ладно. Сходи в магазин. Я тебе напишу, что нужно купить. Бумажка есть? Ручка есть?

– А? Да я запомню.

– Не запомнишь ты. Дай ручку и листик, я тебе напишу.

Лера, борясь с подступающей паникой, побежала в спальню, где долго рылась в ящике письменного стола, пытаясь найти хоть одну пишущую ручку и хотя бы какой-нибудь клочок бумаги. Ее поиски осложнялись тем, что от ужаса перед Люсьеной Федоровной она периодически забывала, что именно ищет.

Наконец Лера вернулась на кухню, держа в одной руке погрызенную шариковую ручку, а в другой – смятый альбомный листок, на котором чьим-то округлым почерком было написано «Заявление». Поиски, правда, оказались напрасными. Люсьена Федоровна уже нашла какие-то письменные принадлежности.

– На. – Она протянула Лере бумажку, пахнущую сладкими духами. – Возьмешь пачку риса длиннозерного, крабовые палочки, один огурец, укроп, банку кукурузы, «Бондюэль» не бери. И майонез возьми нормальный, не оливковый. Поняла? Запомнила?

– Д-да.

– Ну собирайся, что ты стоишь. Я пока яйца начну варить.

Лера переоделась, в коридоре накинула плащ и обула кроссовки. Очень долго возилась с ложкой (Лера не умела пользоваться ложкой, она почему-то всегда гнулась) и завязывала шнурки. Из-за того, что руки дрожали, со шнурками пришлось повозиться. Только в магазине Лера обнаружила, что злосчастный список покупок так и остался лежать на тумбочке в прихожей. Это было началом провала. Дальше все пошло только хуже. Лера напрочь забыла, о каком именно салате ей так усердно втолковывала Лосьона, ой, Люсьена Федоровна. «Илюшенька очень любит этот салат, – сказала свекровь. – С детства». Люсьена Федоровна, наверно, пришла бы в неописуемый ужас, увидев, как ее сын наворачивает чебупели на ужин. «А теперь, уважаемые знатоки, внимание, вопрос: какой салат любит Илья Анатольевич?»

Лера, стоя возле витрины с готовой едой, судорожно пыталась вспомнить, какие вообще бывают салаты. Например, какой салат мама готовит на Новый год? А! Точно! Оливье же! Конечно, что же еще. А что там в оливье кладут? (По какой-то дурацкой ассоциации Лера вспомнила супермаркет «Оливье» рядом с метро «Проспект Вернадского».) Правильно, колбасу, картошку и морковку.

Лера стояла на кассе, победно улыбаясь и внутренне ликуя. Молоденький стажер в зеленой жилетке (на бейджике было написано «Азамат») даже улыбнулся ей в ответ, решив, что Лера с ним флиртует. А Лера не флиртовала, ей просто было радостно оттого, что она не ударит в грязь лицом перед свекровью.

Только зайдя в полутемный подъезд, Лера сообразила, что не додумалась позвонить Люсьене Федоровне, когда была в магазине. Люсьена Федоровна, конечно, была в ужасе, когда достала из шуршащего пакета палку колбасы и мешок прелой картошки. Она всплеснула руками, издала что-то вроде горестного «И-их!» и, громко шлепая тапочками, ушла в коридор одеваться. Как только она ушла, Лера села за кухонный стол и, обхватив голову руками, горько заплакала. Это было начало войны.

Теперь свекровь повадилась ходить в гости чуть ли не каждый день. Как-то она пришла, когда никого не было дома, и выбросила из холодильника все полуфабрикаты. Принесла из дома старую советскую мясорубку, накрутила кастрюлю фарша, наделала из этого фарша котлет. Потом она пришла, когда дома была только Лера. «Так, Лерунчик, сейчас мы научимся с тобой готовить котлеты. Илюшенька очень их любит. Фарш я принесла, я его уже дома сделала. От тебя, поди, не дождешься. Илюшенька любит, когда в котлете много булки. Берешь мякиш белого хлеба, размачиваешь его в молоке… Так, и не забудь попробовать фарш, когда он уже будет готов. Лера!»

Лера сходила с ума от этих визитов. Как-то раз Люсьена Федоровна навестила молодоженов, когда никого не было дома. Тогда она выбросила всю Лерину бытовую химию, заменив на продукцию фирмы «Амвей». Она тогда их активно продавала.

Но однажды она устроила Лере разнос прямо при Илюше. Обычно она пакостила исподтишка, но тут, видимо, решила пойти в атаку. Люсьену Федоровну рассердило, что Лера не собирает Илюше на работу тормозки (она так и сказала: тормозки) с горячей едой. Илюша пытался объяснить, что у него разъездная работа, он все время проводит в машине, ему неудобно есть домашнюю еду, проще пообедать в торговом центре, но свекровь была непреклонна: «Илюша! У тебя же будет гастрит! Лера, взрослая девка, тебе должно быть стыдно!»

Лере в тот вечер так осточертело слушать свекровь, что она под предлогом головной боли (я пойду, возьму таблетку, у меня там в столе ибупрофен) ушла в спальню, где раскрыла окно и вышла. Полетала минут десять, успокоилась. Хотела было вернуться, но тут увидела, что окно спальни захлопнулось. Теперь открыть его можно было только изнутри, снаружи ручек не было. Спустилась, подошла к подъезду, благо из подъезда вышли соседи. Запрыгнула в подъезд, села в лифт, поехала. Позвонила в дверь – ключей от квартиры, естественно, не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Принадлежит Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в Российской Федерации как экстремистская.

2

Внесена в реестр иностранных агентов.

3

Внесена в реестр иностранных агентов.