Бестиальная, религиозная и рациональная личность

Но вряд, ли эти попытки можно признать удачными. У Юнга Дионис ассоциируется с Фридрихом Ницше, у Маслоу – с женским полом; у Юнга Дионис означает войну, а у Маслоу – самоактуализацию. Причем оба психолога игнорируют подлинно рациональную личность – сократического человека и редуцируют бестиальность у дионисийского типа. В XX веке «дионисийский» и «аполлонический» стали заезженными ярлыками, скрывающими за наукообразием полный произвол мыслителя.

В настоящей работе была поставлена следующая основная цель: наполнить психологическим содержанием философские представления о звероподобном, религиозном и рациональном типах и создать их психологические портреты.

Для ее достижения необходимо решить следующие задачи:

• Провести обзор представлений о бестиальном, религиозном, рациональном типах.

• Предложить собственную теоретическую модель бестиального, религиозного и рационального типов.

• Охарактеризовать особенности ценностной ориентации, интеллекта, чувств, поведения у бестиального, религиозного и рационального типов.

Определим основные понятия настоящей работы.

В ней под личностью понимается психическая структура, ядром которой является «Я» – центр психики, обладающий устойчивой ценностной ориентацией, способный к диалогу с самим собой, в ходе которого сознательно или бессознательно производятся суждения и умозаключения, переживаются эмоции, ставятся цели и намечаются способы их достижения.

В личность (центральное «Я») входит три субличности (или субцентральных «Я»): бестиальная, религиозная и рациональная. Центральное «Я» переключает одно субцентральное «Я» на другое и, в соответствие с этим меняет регистр ценностных ориентаций, интеллекта, чувств и поведения. Наиболее выраженная и чаще всего активируемая субличность определяет тип личности.

В настоящей работе под типом личности понимается преобладающая общая предрасположенность «Я», присущая группе индивидов и отличающая их от представителей других групп. В его структуру входят частные специфические для данного типа предрасположенности к ценностным ориентациям, интеллекту, чувствам и поведению. Именно через них раскрывается психологическое содержание типа. Э. Фромм говорил: «Ориентации, посредством которой человек соотносит себя с миром, составляют самую суть его характера…» [196, с. 59]. По мнению Э. Шпрангера: «…за пределами отдельных протекающих во времени переживаний и актов, мы допускаем устойчивые предрасположенности переживания (Erlebnisdispositionen) и предрасположенности акта (Aktdispositionen)» [217, с. 15]. Представитель диспозиционного подхода Г. Олпорт утверждал: «Личность – это динамичная организация тех психофизических систем внутри индивидуума, которые определяют, характерное для него поведение и мышление» [цит. по: 204, с. 273].

Ценностная ориентация личности – базисная устойчивая направленность «Я» на те или иные явления как высшую ценность. Согласно Э. Шпрангеру, ценность имеет три значения. Во-первых, – это, ценностная сущность, то есть: «… качественно определенный род ценностей, такой как экономическая ценность вообще, религиозная ценность вообще» [217, с. 243]. Во-вторых, – это, ценностный предмет: «… осуществление ценности на некотором реальном предмете» [там же, с. 243]. В-третьих, – это: «… осуществление ценности на реальном психологическом субъекте как ценностное переживание или акт оценки» [там же, с. 243]. Субъективная ценность является результатом оценки «Я» объекта как позитивного или негативного. Высшая позитивная ценность то, что оценивается наиболее высоко, предпочитается максимально и к чему стремится «Я», а высшая негативная ценность, то, что оценивается крайне низко, максимально отвергается и избегается «Я». О ценностной ориентации можно судить прямо по идеалам человека, и косвенно, по тому, как он представляет добродетели и пороки, иерархию душевных качеств и человеческое развитие, его конечный высший уровень. Для бестиального типа свойственна устойчивая направленность на инстинкты жизни и смерти как высшую ценность; религиозного – на веру в сверхъестественный мир как высшую ценность; рационального – на разум как высшую ценность. Христианин, как правило, высшим уровнем человеческой психики и добродетели считает веру в Бога, буддист – просветление сознания, рационалист – вербально-логическое мышление, звероподобная личность – способность и склонность следовать инстинктам жизни и смерти. Христианин подражает Христу, как образцу служения Богу, самопожертвования и любви к другим людям; рационалист – Сократу и Галилею, которые с помощью разума не только познали истину, но и преодолели страх смерти; бестиальная личность – военным героям и знаменитым завоевателям Аттиле и Ганнибалу и знаменитым покорителям женщин Дон Жуану и Казанове.

В основе ценностных ориентаций лежат два защитных механизма – идеализация и расщепление. Под идеализацией понимается: «Психический процесс, посредством которого положительные качества и достоинства объекта преувеличиваются, а сам он трактуется как нечто совершенное» [96, с. 154]. Расщепление объекта – «По М. Кляйн, простейшая форма защиты от страха: объекты эротических и разрушительных влечений расщепляются на “хорошие” и “плохие” и обособляются в последующей игре проекций и интроекций» [там же: с. 408–409].

Интеллект человека (от лат. intellectus – разумение, понимание, постижение) – комплекс способностей «Я», который позволяет понять явления[4] в их взаимосвязях и решить задачи. Его считают: «предпосылкой или комплексом предпосылок определенных достижений» [243, S. 997]. В. Штерн и Е. Клапаред определили интеллект, как «способность преодолевать трудности в новых ситуациях» [там же: S. 997].

Для звероподобной личности характерен инстинктивный интеллект – понимание явлений во взаимосвязи с инстинктами жизни и смерти, прежде всего в ситуациях опасности и полового отбора. Он имеет интуитивный автоматический и непроизвольный характер. Инстинктивный интеллект может служить адаптации – повышать способность решать жизненные проблемы, особенно в ситуации опасности; или препятствовать ей, производя противоречивые и непоследовательные вербально-логические суждения, которые служат психологической защите Я от внешней и внутренней угрозы.

Религиозной личности свойственен мистический интеллект – понимание явлений в их взаимосвязях со сверхъестественными священными силами и существами. Он подчинен принятому на веру сверхъестественному миру. Рассуждения, суждения и представления при нем базируются на мистической партиципации – сопричастности всех явлений сверхъестественным силам и существам, в которые верят. Для него характерно представление о магической способности человека вербально и невербально воздействовать на сверхъестественный мир в соответствии с собственными желаниями и страхами. Мистический интеллект символичен, метафоричен, эмоционален.

Рациональной личности присущ формально-логический интеллект – понимание «Я» явлений в логической связи друг с другом и реальным миром. Он представляет комплекс познавательных способностей, включающий ощущение, сенсомоторику, восприятие, память, внимание, мышление. Формально-логический интеллект является также способностью «Я» генерировать представления, понятия, суждения, адекватные действительности.

Чувство – субъективное переживание «Я», для которого характерны знак (положительный или отрицательный); модальность (любовь, радость, удивление, страх); динамика (частота, длительность, интенсивность); уровень (низший, высший). Чувство возникает непроизвольно, его очень трудно вызвать и повторить по собственному желанию [252].

Чувства можно рассматривать как процесс, или актуальное состояние, и как индивидуально-типологическое свойство, предрасположенность Я к тем или иным эмоциональным переживаниям. Чувство – часть эмоционального процесса, состоящего из восприятия эмоциогенных стимулов, субъективного переживания разного знака и модальности и их внешнего выражения. В тоже время его можно рассматривать как кратковременное или длительное состояние, например, грустное или веселое. Оно не обязательно связано с отношением к другому человеку, например чувство страха при грозе.

К чувствам относятся также переживания священного, воздействия и присутствия сверхъестественных сил и существ, экстатического транса Они характеризуются интенсивностью, сочетанием положительных и отрицательных переживаний, благоговения и одновременно ужаса перед сверхъестественными существами и силами.

Следует различать ощущение и чувство. Так боль, с одной стороны, представляет объективное ощущение, локализованное в определенной части организма и связанное с воздействием вредоносного раздражителя. С другой стороны, она представляет нелокализованное общее чувство страдания, муки.

Бестиальная личность склонна к тероморфным чувствам, связанным с инстинктами жизни и смерти – ярости, страху, сладострастию, сопровождающимся звериными повадками: оскалом зубов, криком, кусанием и царапаньем, двигательным неистовством и застыванием. Звероподобными также являются страх открытого пространства и ярость при болевом воздействии или сокращении дистанции в общении.

Религиозная личность предрасположена к мистическим чувствам – эмоциональным переживаниям, связанным со сверхъестественными, священными существами, силами и явлениями. Они включают веру в сверхъестественное; чувство священного; любовь к Богу и страх перед ним и грехом; духовное сладострастие, стыд и вину за грехи перед сверхъестественными существами и силами; чувства священного, присутствия и воздействия потусторонних сил и существ.

У рациональной личности доминируют интеллектуальные чувства – эмоциональные переживания, связанные с мыслительной деятельностью и организацией целенаправленного поведения. Интеллектуально-теоретические чувства включают эмоциональные переживания в процессе познания истины: удивление (изумление), интерес, сомнение, иронию, радость открытия. Интеллектуально-практические чувства включают прагматические эмоциональные переживания успеха-неуспеха в процессе практического действия.

В широком значении поведение – действия или реакции человека или животного на внешние и внутренние раздражители.

В узком значении поведение человека – совокупность действий, направленных на выбор и достижение цели. Выбирает и достигает цели «Я», которое во внутреннем диалоге намечает цели, средства и способы достижения; взвешивает их ценность и вероятность достижения, пытается предвидеть негативные и позитивные осуществления действия. Привычные, автоматизированные целенаправленные акты протекают лишь при участии «Я», которое с большей или меньшей степенью ясности сознания наблюдает за ними. Поведение звероподобной личности обусловлено ценностной ориентацией на инстинкты жизни и смерти, инстинктивным интеллектом и тероморфными чувствами; религиозной – ценностной ориентацией на веру в сверхъестественные существа и силы, мистическим интеллектом, трансцендентными чувствами; рациональной – ценностной ориентацией на разум, формально-логическим интеллектом и рациональными чувствами. Поведение как устойчивая диспозиция – это, способность и склонность Я к внешним способам активности[5], например, бестиальной личности – к звериным повадкам; религиозной личности – к религиозным ритуалам; рациональной личности – к обдуманному произвольному принятию-исполнению решения.

Под бестиальным типом понимается предрасположенность «Я» к ценностной ориентации на инстинкты жизни и смерти, инстинктивному интеллекту, тероморфным чувствам, хищному и фе-ральному поведению.

Религиозный тип — предрасположенность «Я» к ценностной ориентации на веру в сверхъестественный мир, мистическому интеллекту, трансцендентным чувствам и сакральному поведению.

Рациональный тип – предрасположенность «Я» к ценностной ориентации на разум; формально-логическому интеллекту, интеллектуально-рациональным чувствам, продуманному и целесообразному поведению.

Представитель бестиального типа – бестиалист, религиозного типа – религионист, рационального типа – рационалист[6].

Бестиалист – человек, почитающий зверя как олицетворение инстинктов жизни и смерти и подчиняющий им чувства, мысли и поступки.

Религионист – человек, верящий и почитающий сверхъестественный мир и связывающий с ним чувства, мысли и поступки.

Рационалист – человек, почитающий разум и подчиняющей ему чувства, мысли и поступки.

Между типами отсутствует резкая непроходимая грань, происходит плавный переход от одного к другому. Существуют смешанные типы: бестиально-религиозный; религиозно-рациональный; рационально-бестиальный, бестиально-рационально-религиозный.

Три основных и три комплексных дуалистических типа можно проиллюстрировать с помощью фрактального[7] треугольника Серпинского – равностороннего треугольника, поделенного прямыми линиями, параллельными его сторонам, на четыре равносторонних треугольника.

Рисунок 1.

1). Бестиальный; 2). Религиозный; 3). Рациональный; 4). Бестиально-религиозный; 5). Религиозно-рациональный; 6). Рационально-бестиальный.

Три основных личностных типа и комплексный тринитарный бестиально-религиозно-рациональный тип можно проиллюстрировать с помощью правильной пирамиды[8].

Рисунок 2.

1). Бестиальный; 2). Религиозный; 3). Рациональный; 4). Бестиально-религиозно-рациональный.

Бестиальный, религиозный и рациональный типы противоположны друг другу: бестиальный – религиозному и рациональному, как подавляющим инстинкты; религиозный – бестиальному и рациональному, как атеистическим; рациональный – бестиальному и религиозному, как иррациональным. Выделяемые в работе типы связаны с другими личностными чертами, например, экстраверсией-интроверси-ей. Так экстравертная бестиальная личность направляет свою ярость вовне, а интровертная – на себя; религиозный экстраверт ищет Бога во внешнем мире, а религиозный интроверт – внутри себя; экстравертный рационалист стремится к познанию и улучшению природы и социума, а интровертный – к самопознанию и самоактуализации.

В качестве иллюстрации некоторых типов приведу некоторых персонажей романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».

Старший брат Дмитрий двадцати восьми лет – бестиалист. Он агрессивен, силен, эмоционально неустойчив, импульсивен и сладострастен: «Юность и молодость его протекли беспорядочно: в гимназии он не доучился, попал потом в одну военную школу, потом очутился на Кавказе, выслужился, дрался на дуэли, был разжалован, опять выслужился, много кутил и сравнительно прожил довольно денег» [56, с. 11]… «Правда, что он и от природы был раздражителен, “ума отрывистого и неправильного”, как характерно выразился о нем у нас наш мировой судья Семен Иванович Качальников в одном собрании» [там же, с. 63]. Дмитрий склонен к вспышкам ярости. На встрече у старца Зосимы его отец Федор Павлович рассказал, как Дмитрий вытащил за бороду на улицу отставного капитана, почтенного главу большого семейства и принародно избил его. Дмитрий ответил: «Батюшка! Я свои поступки не оправдываю: я поступил как зверь с этим капитаном и теперь сожалею и собой гнушаюсь за зверский гнев…» [там же, с. 67]. Дмитрий сладострастен. Он говорит: «Любил разврат, любил и срам разврата. Любил жестокость: разве я не клоп, не злое насекомое?» [там же, с. 100]. Ради страсти к женщинам был способен на преступление. Он ревновал Грушеньку к отцу и устроил настоящую охоту на них. Дмитрий выслеживал их и грозился убить Федора Павловича. Невинной жертвой стал слуга Григорий, которого он сильно ранил ударом медного пестика по голове. На суде Дмитрий заявил: «Каждый миг стремился исправиться, а жил дикому зверю подобен» [57, с. 175]. Он стремился преодолеть зверя в себе. Сновидение о плачущем ребенке погорельцев пробудило у него религиозное начало. Дмитрий принял решение пойти на каторгу, взяв на себя искупление всей вины человечества с его звериной жестокостью. Тем самым Дмитрий хотел пропеть трагический гимн Богу.

Средний брат Иван, двадцати четырех лет, является бестиальным рационалистом (смешанный тип). Он отличался умом и злобностью: «…рос каким-то угрюмым и закрывшимся сам в себе отроком… Этот мальчик очень скоро, чуть ли не в младенчестве (как передавали, по крайней мере) стал обнаруживать какие-то необыкновенные и блестящие способности к учению» [56, с. 15]. Окончил гимназию, поступил в университет на курс естественников. Публиковал весьма талантливые разборы книг на разные специальные темы. При этом Иван – бестиален. В каждом человеке, в том числе и себе, он видел хищника: «Во всяком человеке, конечно, таится зверь, зверь гневливости, зверь сладострастной распаляемости от криков истязуемой жертвы, зверь без удержу, спущенного с цепи, зверь нажитых в разврате болезней, подагр, больных печенок и проч.» [там же, с. 220]. Об отце Федоре Павловиче и старшем брате Дмитрии он заявил Леше, злобно скривив лицо: «Один гад съест другую гадину, обоим туда и дорога!» [там же, с. 129]. Иван – сторонник теории разумного эгоизма, не знающего нравственных преград. По его мнению, при утрате веры в бессмертие: «… эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении» [там же, с. 65]. При этом Иван может духовно эволюционировать. Он иногда предается религиозным мечтам об укрощении зверя в человеке: «Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившими его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было. На этом желании зиждутся все религии на земле, а я верую» [там же, с. 222]. Именно Ивану отдает Достоевский авторство выдающегося религиозно-философского эссе «Легенда о Великом Инквизиторе». Образ Ивана Карамазова отразил дух того времени. Так, можно отметить черты удивительного сходства Ивана и создателя антропософии Р. Штайнера, который в молодости был поклонником эгоистических учений о человеке М. Штирнера и Ф. Ницше, отдал дань материалистическому эволюционному учению Геккеля, называл себя этическим анархистом. Во время учебы в университете Штайнер написал книгу про Гете, принесшую ему известность. А потом его мировоззрение изменилось. Он создал антропософию, во главу которой поставил мистику Христа, поиски Бога в своем внутреннем мире с помощью мышления [102].

Такая же судьба ждала бы и Ивана, если бы он был реальным человеком, а не литературным персонажем.

Младший брат Алеша Карамазов, двадцати лет. Он – религионист: верит в Бога и Христа, загробную жизнь, сочувствует и помогает людям, честен и чувствителен к несправедливости. Алеша не отличается умственными способностями. Достоевский пишет «Скажут, может быть, что Алеша был туп, неразвит, не кончил курса. Что он не кончил курса, это была правда, но сказать, что он был туп или глуп, было бы большою несправедливостью… Едва только он, задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: “Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю”» [56, с. 25]. Алеша ушел в монастырь, стал послушником старца Зосимы и верил в его сверхъестественные способности и другие чудеса: «В чудесную силу старца верил беспрекословно и Алеша, точно так же, как беспрекословно верил и рассказу о вылетевшем из церкви гробе» [там же, с. 28]. Достоевский ставил Алешу и религиозный тип выше остальных братьев и типов и призывал считать его реалистом, а не мистиком: «Алеша, был вовсе не фанатик и, по-моему, по крайней мере, даже и не мистик вовсе» [там же, с. 17]. Писатель утверждал: «О, конечно, в монастыре он совершенно веровал в чудеса, но, по-моему, чудеса реалиста никогда не смутят. Не чудеса склоняют реалиста к вере» [там же, с. 24]. Достоевскому наиболее близок этот персонаж. Так, он рассказывает о приступе падучей у Леши на встрече с отцом, подобному тому, которым страдал сам Федор Михайлович.

Примечания