Суета сует

– Какой еще план! Золушка меня из-под земли достанет, и тогда мне конец.

– А если ты уедешь за границу, как она тебя найдет?

– Не понимаю…

– Ты мне сдай Хромого вместе с твоей подружкой, а я тебя взамен отправлю за границу.

Москва. 1973 год

Роза Флайшман и Анатолий

Роза Флайшман с любопытством взглянула на худощавого, выше среднего роста парня с явной славянской внешностью: русые волосы, небрежно спадающие набок, серые глаза, светлая кожа, тот тип, которого ей надо бояться как огня. Так предупредил папа.

Заглядевшись на одетые в изящные женские платья манекены, выставленные в высокой витрине универмага, Роза сначала не обратила внимания на парня, который, стоя рядом, также с любопытством рассматривал витрину. Роза тяжело вздохнула. Где ей было до высоких длинноногих стройных девушек, демонстрирующих в элегантных позах модные платья, юбки, жакеты и небрежно висящие на руках сумочки.

Сама Роза больше напоминала колобок или добродушную киску с круглыми щеками, покрытыми шелковистым, почти прозрачным пушком, кудрявые черные волосы венчиком обрамляли довольно крупную голову, сидящую на коротком теле с пухлыми руками и ногами, отчего Роза ходила чуть вперевалку. В правой руке девушка держала портфель, а в левой бутерброд, который она задумчиво жевала, рассматривая витрину универмага.

Роза все делала в замедленном темпе. Девушка не была, упаси господи, глупой особой, наоборот, училась она прекрасно, школу закончила с золотой медалью, в университет поступила с первого раза без всяких протекций, активно участвовала в различных конкурсах по математике, где неизменно занимала первые места. Роза попросту не обладала быстрой реакцией, на вопросы отвечала после некоторой паузы или заминки, но всегда безошибочно, никогда не выбрасывала спонтанные ответы, анекдоты понимала с трудом, принимала к сердцу проблемы знакомых, готова была душу отдать ради дружбы.

Москва – Самарканд. 1949 год

Фима Флайшман и Кира Басанова

Через четыре года после окончания войны лихой сержант Ефим Флайшман, в пиджаке, украшенном медалями и орденом, с трофейным чемоданом приехал из Москвы погостить в далекий Самарканд к тете Риве, маминой родной сестре.

Открыв калитку во двор, Фима увидел необычное зрелище: молоденькая девушка, в коротком сатиновом платье, с веснушчатым лицом и босыми ногами, покрытыми многочисленными царапинами и синяками, беспощадно, не жалея кулаков, колотила парня, примерно ровесника, если судить по росту и внешности. Одной рукой она держала бедолагу за рубашку, а другой отвешивала подзатыльники и оплеухи. Фима счел нужным вмешаться, чтобы предотвратить линчевание. Парень, воспользовавшись передышкой, перескочил через забор и был таков.

Девушка зло посмотрела на Фиму и демонстративно плюнула ему под ноги:

– Ты чего вмешиваешься, козел, из-за тебя ворюгу упустила, я за ним уже две недели охочусь. Только приехал и уже суешь свой нос в чужие дела, у себя дома командуй, генерал.

Ошеломленный Фима набрал воздуху, чтобы должным образом ответить на неожиданную атаку, но девушка, проигнорировав его реакцию, повернулась и исчезла в доме.

Три года, целых три года бравый сержант добивался руки и сердца Киры – заветной цели мешал ряд обстоятельств. Во-первых, они были близкими родственниками, во-вторых, Кире при первом знакомстве только недавно исполнилось шестнадцать с половиной лет, в-третьих, девушка считала его размазней и мямлей. Сама она обладала острым языком и буйным характером, унаследованным, как шептали злые языки, от неизвестного узбека, тень которого, подобно джинну, появлялась во дворе в поздние часы теплых ночей. Так или иначе Фима не опускал руки. Раз в год он прилетал в отпуск из далекой Москвы, несколько располневший по сравнению с прошлым визитом, привозил подарки для всей родни, а в отдельном пакете сюрприз для Киры, от которой он, несмотря на разницу в возрасте, с опаской ожидал очередной колкости в свой адрес.

Накануне отъезда в Самарканд Фима в третий раз дал себе слово, что этот визит станет последним, хватить выставлять себя на посмешище, он уже не мальчик. Женщин свободных пруд пруди, на любой вечер придешь, возле стенок столько баб трется, выбирай любую. Мужиков после войны не хватает, повсюду фронтовые вдовы, несостоявшиеся невесты, у которых жених или любимый погибли на фронте, молодые девушки, подросшие за годы войны. Сколько раз ему сватали молодых, интересных, с высшим образованием, некоторые даже с отдельной жилплощадью, но Фима всегда умудрялся найти уловку, причину, вымышленную историю, чтобы отказаться. Короткие романы ни к чему не приводили: тревожный сигнал о возможном выбросе холостяцкого корабля на семейную мель – и Фима тут же сворачивал паруса.

Не успев переступить порог дома, он наткнулся на Киру. Девушка фыркнула нечто невразумительное, не посчитав нужным поздороваться хотя бы из вежливости, повернулась к нему спиной и исчезла в своей комнате. Фима опустился на табуретку в кухне, где у него состоялся разговор с тетей Ривой, низенькой женщиной, похожей на его покойную мать длинными черными волосами, доходящими до пояса, и хрипловатым голосом.

Фима прямо перешел к делу:

– Тетя Рива, вы прекрасно знаете, что я приезжаю в гости только потому, что мне нравится Кира. Не обижайтесь, но это факт. Мне тридцать лет, я прошел войну с начала и до конца, остался слава богу в живых, я устроен, хозяин однокомнатной квартиры в Москве, работа хорошая, ни в чем не нуждаюсь. Я ждал долгих три года, пока Кира подрастет, окончит школу, решит, чего она хочет в жизни. Будем откровенны, в вашей дыре вы не найдете для нее подходящей пары, кругом одни узбеки или русские, еврейских парней меньше, чем пальцев на одной руке.

У Ривы уже давно был готовый ответ.

– Фима, я не слепая, но вы двоюродные брат и сестра, у вас могут родиться ненормальные дети, ты же не хочешь, чтобы я проклинала себя всю оставшуюся жизнь. Что скажут люди по этому поводу: «Рива польстилась на столичного, да еще родственника, совсем стыд потеряла». Я не уверена, что Кира хочет за тебя выйти замуж, у нее проходу от ухажеров нету, каждый вечер то один, то другой, даже если не евреи, так тоже ничего страшного, на войне убивали независимо от национальности. Кроме того, ты ведь ни разу не поговорил с ней напрямую.