- -
- 100%
- +
– А ты думаешь найти качественный товар по более низкой цене легко? Доставить его, продвинуть на рынке. – Начал заводиться Миха. Я примирительно поднял руки.
– Миша, у каждого из нас своя правда, каждый из нас в чём-то да лукавит, а то и безбожно врёт, так что давай, оставим в покое эту тему, оставим, друг другу телефоны и встретимся где-нибудь в более приятной обстановке, за рюмочкой и запотевшей кружечкой. К тому же, меня уже выписали и мне пора отсюда сваливать в холодную и хмурую осень. Спасибо за кофе.
– Поэт, – буркнул Миха – не дам я тебе телефон, дорогой очень, а вот визитку на, возьми.
– Шухов Михаил Афанасьевич. Сеть автосалонов «Мерседес Бенц», адрес и телефон. Солидно, однако. На держи мою.
– Репин Василий Александрович, и не должности, ни названия фирмы, только телефон.
– Краткость, сестра таланта. Могу дарственную надпись сделать, если хочешь. – Миха усмехнулся, почесал волосатую грудь.
– Обязательно, когда знаменитым станешь, в чём я сильно сомневаюсь.
– А ты не сомневайся, ты верь. – Выдал я патетически и вышел из палаты.
Если тебе категорически не везёт,
поневоле задумаешься, а не
прокляли ли тебя?
Классический Атеист.
На улице дул холодный ветерок, дул с настойчивостью достойной лучшего применения, например, когда на улице жара и дышать практически нечем. Но нет, мы лучше будем морозить, чем приносить прохладу. А чего же ты хотел, живя в России? Бананов на берёзе?
Я поднял воротник полупальто и, засунув руки в карманы и не нащупав там ключей от моей ласточки, обеспокоился. Вот чёрт, неужели она так и стоит там, на Рождественской, одинокая, забытая, никому не нужная. На счёт ненужной я немного погорячился, но возвращаться туда всё равно не хотелось и, потому я направился в свою контору повидаться с шефом и узнать, что он решил делать с этим контрактом, со мной, да и вообще. Однако и этот визит вызывал у меня некоторые опасения и потому, для начала, я решил по-тихому пробраться в офис и повидаться с Гешей, прозондировать, так сказать, обстановку.
На такси денег не было, ну как не было, были, конечно, вот только час комфорта мог обойтись мне в три дня строгого поста, и поэтому я отправился на маршрутку.
Ответьте мне, пожалуйста, на вопрос, кто из вас знает, с какого момента начинается новое действие? Точно знаю, не всегда это происходит по воле творца или случая, возможно корни будущих наших поступков лежат далеко в нашем прошлом, и зачастую совсем не нашем.
У меня очередной поворот начался с похлопывания по плечу и горсти мелочи высыпавшейся мне в руку, но этот поворот явно был не из моей оперы.
– Передайте, пожалуйста. – Попросили сзади. Мне это показалось удивительным, так как салон маршрутки был свободен, и ничто не мешало пройти пассажиру и купить себе билет. «Ну что же» подумал я, « и мы не будем подниматься», и протянул мелочь сидящей около водителя полной девушке с недовольным лицом и тяжёлым взглядом. И вы представьте, эта малолетняя фифа, демонстративно отвернулась и вставила в свои розовые ушки наушники. Я негодующе поднялся, и сыпанул монеты рядом с «коробкой передач». (Касса, обычно простая коробка для мелочи лежащая родом с водителем)
– Неужели не слышит? – Сказала одна женщина, по виду торговка с рынка, своей товарке.
– А чего им слышать, вставят бананы в уши и забивают на всех. Соплячки. – Отозвалась та.
– А вы своими котомками весь автобус заняли. Прямо товарняк какой-то. – Отозвалась толстушка каким-то чудесным образом услышав их разговор.
Нет конечно, что правда, то правда, два огромных баула стоящих у них на коленях, немного мешали свободному передвижению пассажиров по салону, однако не так что бы пройти было совсем уж не возможно. Короче, кто маршрутками часто пользуется, особенно в час пик, тот и по поручням, если надо доберётся, и какой-то там баул, даже самый большой, помехой вообще не является. В крайнем случае, рискуя своим здоровьем, можно и по нему пройтись.
Торговки, кажется именно этого и ждали, и их можно понять, натерпевшись за день от клиентов которые всегда правы, нужно же на кого-то накопившийся негатив излить? Не всё же домашним доставаться будет.
– Ты только глянь на эту соплю раздувшуюся, – вскочила та, что сидела сразу за мной, при этом спихнув свой баул мне на хребет – товарняк мы тут, понимаешь ли, устроили! Помолчала бы лучше тёлка перекормленная!
– На себя посмотри, хабалка! – Не осталось в долгу юное создание.
– Э – эх. – Решила усовестить девушку другая торговка. – И не стыдно тебе так выражаться.
– А ты мне не тычь!
– Ах ты мокрота! – Завелась первая. – Сейчас дам подсрачние, махом у меня из автобуса вылетишь! Переговаривается тут ещё! Подрасти сначала! – Я усмехнулся на это пожелание, куда уж больше? Хотя с баулом на спине мне было не очень-то весело.
– Ну чего вы так на неё взъелись? Что она вам плохого сделала? Она же вовсе не ваши деньги отказалась передавать. – Вступился за девушку юноша с ошейником на худенькой шейке, внешне напоминающий бледную эмо немочь после трёх суток тяжёлой физической работы.
– А ты помолчи молокосос! Намажутся черте, чем и думают, что выглядят круче некуда!
– У-у антихрист! – Чуть ли не басом гаркнула тощая бабка сидящая рядом со мной и так лихо махнула клюкой, что чуть не засветила мне в глаз. – Чаво вы творитии! Чаво вы обликом своим нечистого приманиваитии! – Протяжно вытягивая окончания слов завыла она. – Эдак вас ночию и пристукнет кто-нито перепутамшии!
– А что вам мой внешний вид!? – Дал петуха эмо подросток. – Может это мой социальный протест против вашей зажравшейся и окостеневшей не до культуры! Вы, окаменелые пережитки обеспокоенные только заколачиванием бабла…
– Да этот пережиток на своих плечах такое вытянул, что тебе, погань ты не Русская, даже и не снилось. – Встрял мужик с задних рядов.
– Ну а парень-то тут причём? – Спросила женщина интеллигентного вида лет тридцати от роду. – Вы просто бросаетесь на всех подряд. – Спор двух торговок и девахи потихоньку начал обретать образ средневекового вече, то есть все лаялись со всеми.
Я тихонько собрался выйти и даже успел встать со своего места, как причина народных волнений неожиданно проскочив у меня под рукой, плюнула в одну из торговок. Видно у неё окончательно закончился словарный запас, и аргументов, кроме слюней, не осталось. Плевок был так себе, девчонка больше сама себя замарала чем попала в кого-либо, но видно самого акта осквернения торговке хватило с лихвой, и та, неистово матерясь, ринулась на возмутительницу спокойствия, выпустив кроваво – красные ногти.
Я ловко сгрёб девчонку, пытаясь загородить её своим телом от неминуемой кары путём выдирания косм, как моментально и весьма ощутимо получил бабкиной клюкой по загривку.
– Оставь девку детотрах недоделанный! Оставь говорю! – Басила старуха раздавая удары направо и налево, и тут водитель, выматерившись на чистейшем таджикском, дал по тормозам.
– Э – э – э! Что вас всех тут ачина покусал а!?
Я вместе с девчонкой улетел к водителю в объятья, ну почти. Мерзавка саданула своей слоновьей ножкой, обутой в приличный берц, мне по ступне и выскочила в открывшиеся двери, а торговка, промахнувшись, зацепила меня ногтями по лицу.
– А – м – м – мать вашу! – Это были единственные слова сказанные мною в автобусе, остальные я договаривал уже на улице. А в спину мне летело басовитое «не тронь девку сволочь». Нужна она мне была как свиной жопе оленьи рога. Простите за нелитературное сравнение.
В итоге на такси я все-таки разорился, хромать до конторы мне как-то не улыбалось, а второго автобуса я мог и не пережить.
Прибыл я на Керченскую далеко не в самом лучшем расположении духа, утрата доверия к общественному транспорту, боль в ступне, в ближайшей перспективе острая нехватка денег, всё это настроение практически не поднимало и если честно, я был на волосок от того, что бы взорваться.
Вдохнув полной грудью, холодный ветерок дующий с Волги, я толкнул дверь бизнесцентра, миновал дремлющего вахтёра, (ну как можно спать, когда мимо тебя постоянно снуют всякие подозрительные личности и носят подозрительные предметы?) и поднялся на лифте в офис рекламного агентства «Эдельвейс».
За три дня моего отсутствия тут ничего не изменилось. Если вы никогда не были в больших рекламных агентствах, то вы ничего не потеряли. Для краткости – это дурдом, где айтишники, програмёры, менагеры, креативщики, имиджмейкеры, клипмейкеры, копирайтеры и другие супер-творческие личности, упившись кофе, сливались в общем созидательном экстазе обычного трудового дня. Сливаются они, как правило, в коридорах, и туалетах предварительно и основательно задымив их сигаретным дымом, наверное для того, что бы их начальники не сразу их обнаружили и водворили на рабочее места, эскизно выписав им творческих кренделей.
Здесь никто никого не знает и никто никого не видел, но каждый постарается вам помочь в меру своих небольших сил и что бы вы не потерялись в задымлённых просторах рекламного агентства, при выходе из лифта вас встретит красавица Эллочка.
Она с доброжелательной улыбкой вникнет в суть вашего визита, предложит вам чай, сок или кофе, и вызовет нужного специалиста, при этом ни на минуту не перестанет отвечать и перенаправлять входящие звонки. Я как-то целых пять минут наблюдал за её работой и честно скажу, я не поверил, что она человек, а программисты так вообще были уверены в том, что это какая-то продвинутая компьютерная программа с шикарным голографическим интерфейсом. Никто и никогда не видел её не на своём рабочем месте. Никто не мог похвастаться близким знакомством с ней, ибо всех интересантов Эллочка отфутболивала с неизменной вежливой улыбкой, и ни один из них не повторил своей попытки. Я как-то задался вопросом, «почему», но проверять не стал, а отшитые волокиты дружно и стыдливо молчали на интересующую меня тему.
В общем, выйдя из лифта, я к своей радости помимо Эллочки наткнулся на Гешу, он забирал какие-то бумаги и потому не сразу меня заметил.
– Привет труженикам непаханых рекламных просторов. – Поздоровался я. Элла вежливо улыбнулась а Геша прижал к щуплой груда папку на которой было крупно написано «Мастерс – Си». – Как шеф? В духе?
– Почти. – Коротко ответил секретарь.
– Что-то ты неразговорчивый сегодня, обычно тебя не остановить. А как там договор по «Скрипичному Ключу»?
– Шеф им занимается, лично.
– Хм, понятно. – Нахмурился я. – Ключики от моей тачки не видел? И не знаешь, она всё ещё на Рождественской стоит?
– Мы забрали машину. – Не сразу ответил Геша, слегка поменяв цвет лица. – Но….
– Что, но? – В помещении явно запахло озоном и неприятностями.
– Понимаешь, тут, буквально минуту назад, зашёл один человек и сказал, что конфисковал твою машину, ну…, вроде ты отказался выполнять договор и…
– Какой договор? – Хотя прекрасно знал какой.
– Тот самый. – Геша тоже знал.
– И ты её спокойно отдал!?
– А он и не спрашивал, просто поставил перед фактом! И у него были ключи!
– Что за хрень происходит Геша? – Начал я тихо, физически ощущая, как на глаза наползают красные шторы. – Где моя машина и где договор? Не понял? Я сейчас объясню. Я – ткнул я себя пальцем в грудь – свободный агент. Я сам ищу клиентуру и пропускаю её через Эдельвейс, но это моя клиентура, понимаешь? – Геша кивнул. – А тот сраный чайный магазин, клиент шефа. Так? – Геша снова кивнул. – Тогда ответь мне на один вопрос, причём тут моя машина?
– Василь Саныч, я ей Богу не знаю! Он зашёл и сказал, что забрал. – Шторы опустились.
Справка: Аффект – кратковременная, бурно протекающая, положительно или отрицательно окрашенная эмоциональная психогенная реакция. В качестве аффективной разрядки люди чаще совершают суицидальные, нежели агрессивные действия. Аффект от латинского affectus – душевное волнение.
Я не берусь спорить с выше приведённой справкой, но суицидального в моих дальнейших действиях не было ничего. Поверьте, я человек исключительно спокойный, не как танк конечно, танки вообще спокойными не бывают, но весьма близко к этому. При всей моей внушительной внешности, для меня более свойственно перевести конфликт в шутку, нежели отвечать агрессией на агрессию. А сам аффект я бы описал так, это состояние когда у тебя исчезает инстинкт самосохранения. Но в моём случае нельзя считать суицидальной наклонностью рискованный манёвр прямо под носом у гружёного КамАЗа, когда я мчался на Рождественскую на тачке Гешы, колючи от которой я просто из него вытряс. Всё что со мной происходило, конечно, можно было назвать сильным душевным волнением, но, по-моему, я просто по-настоящему вышел из себя, первый раз в жизни. Я прекрасно осознавал, что со мной сделает Геша, если я угроблю его мазду. Он, не смотря на свою субтильность, за свою машину мог порвать не то что меня, но, пожалуй, любого тяжеловеса из ММА. Тут конечно присутствует оттенок суицидальной наклонности, но об этом я тогда не думал. Я думал, как буду бить морды нашим клиентам, и гнуть об их головы скрипичные ключи…, все, какие только найду.
Бросив машину у дверей магазина я распахнул дверь, отозвавшуюся мелодичным звоном колокольчика, и окунулся в чайные ароматы Индии, Цейлона и Китая. Чайная лавка оказалась пуста, нет, чая тут было завались, просто не было тех, кого я собирал пустить на антрекоты и истребовать ключи от своей ласточки. Я заглянул за прилавок, раскладушка оказалась на месте, но её обитатель со странным именем Боруд, отсутствовал.
– Т – а – а – к. – Огляделся я. – Ну! Вылезайте, давайте! А то я весь чай на план пущу! На один огромный косяк. – Пообещал я. Позади меня раздался визг. Такой отвратительный, женский визг, переходящий в ультразвук. Я резко обернулся и еле успел убраться с дороги разъярённой фурии, ожесточённо размахивающей не маленькими с виду наманикюренными ногтями. – Ты ещё кто такая!? – Заорал я, малость перепугавшись.
– Иииииииииииии-аааааааааааа! – Раздалось в ответ, и растрёпанная женщина, превратившись в ветряную мельницу, снова кинулась на меня. Я не знал, что делать. Мне, видите ли, везло, за все мои немалые годы я ни разу не драться с женщинами, конечно, мне доводилось их сдерживать, успокаивать, и даже «утешать», но всё это сейчас никак не подходило. Ну не псих же я, что бы лезть к этому смерчу с поцелуями и ласками, и с какими-то банальными объяснениями, которые она сейчас просто не услышит.
Я увернулся ещё раз, потом ещё, ну а на третий мне снова повезло, «мельница» запнулась о столик и, влетев «чердаком» в прилавок, на время лишилась способности двигаться. Видно ветер кончился.
– Ну зачем же так с женщиной? – Без всякого акцента спросил Боруд и встряхнул своими мощными, борцовскими плечами. Потом он растопырил огромные ручищи и двинулся на меня. Как это я его раньше не заметил? Да, это был такой противник, всем противникам противник, вряд ли мне когда-нибудь доводилось сходиться с таким в единоборстве, если не считать пьяных драк конечно, там с кем только судьба не сводила. Ну об этом потом, сейчас некогда.
«И так, что мы против него имеем?» Думал я, кружа в боксёрской стойке по торговому залу. «Три года бокса и два баяна?». Пронеслась у меня в голове чья-то шутка. « М-да, баян тут вряд ли пригодится….
Дежавю.
Яркий свет невыносимо резал глаза, воняло хлоркой, и ещё чем-то кислым, как будто давно не мытым. В черепной коробке самым тяжёлым в мире катком, от стенки к стенке, прокатывалась боль, подминая под себя и так утрамбованное до невозможности сознание. Я втянул носом воздух и к уже имевшимся «прелестям» подтянулась тошнота, пустой желудок скрутил спазм, я невольно дёрнулся и в голову ударила молния.
– А – а – а. – Прохрипел я.
– И снова очнулся наш спящий красавец. Правда, на красавца ты нынче немного не тянешь.
– Миха? – Узнал я голос друга детства. – Тут я готов с тобой согласиться, на красавца не тяну, теперь я просто эталон.
– Смешно. Ну, с возращением мой друг! Похоже, так желанная матушка свобода обернулась для тебя злой мачехой. – Я ничего не ответил, но видит Бог, мне было что сказать. Шухов, судя по гробовой тишине, и лёгкому шелесту страниц доносящемуся с соседней койки, куда-то слинял. Глаза немного привыкли к свету, и мне удалось разглядеть бородатого мужика лежащего на койке стоящей через проход от меня, увлечённо читавшего газету.
– Вы не могли бы подать мне воды? – Попросил я.
– Воды? – Переспросил бородач, удивлённо подняв мохнатые брови. – У вас там на тумбочке прорва воды, а вы ещё у меня спрашиваете. – Неприязненно ответил он, не двинувшись с места.
Я с трудом повернул голову, и с не меньшим трудом скосил глаза. Тумбочка основательно была завалена съестными припасами и бутылками с минеральной водой и лимонадами, в количестве достаточном, что бы упиться до водянки, и объесться до сытого обморока. Но самое главное, там стояла Миргородская, исключительно редкая минеральная вода с потрясающими восстанавливающими качествами.
Лет десять назад, страдая тяжким похмельем, я забрёл в аптеку на улице Октябрьской Революции и по совету провизора купил эту воду, и вы не поверите, всего два глотка расправили мои плечи, успокоили желудок и мир до этого момента бывший грустным и чёрно-белым, вдруг стал приобретать новые краски, а совесть даже некоторый оптимизм. Правда, с тех самых пор я эту воду нигде больше не встречал, о чём категорически сожалею, ведь я, баран, не удосужился даже адреса производителя посмотреть.
Я неверной рукой дотянулся до заветной бутылки, скрутил алюминиевую пробку, и опрокинул живительную влагу в распахнутый рот. Тоненькие иголочки газа вперемешку с водой, пробежав по пищеводу, мигом угомонили всякие спазмы и, хлынув желудок, принесли долгожданное, неописуемое блаженство. Ну как тут не поверить в волшебство?
Минералка ухнула в бездонную пустоту моего организма и растворилась там в мгновение ока. Вдруг невозможно захотелось спать, глаза сами сомкнулись и я ещё успел подумать, какого лешего я снова оказался в инфекционке, когда мне просто-напросто въехали по голове? Голове. Голове ли? Понятия не имею, что мне снилось, но спал я крепко, прямо как в детстве, когда самая страшная трагедия заключалась в утреннем стакане парного, так не любимого мною, молока, которое должно быть выпито обязательно. Даже если на землю упадёт комета, а это, надо думать, выглядело бы красиво….
– Василий Александрович. – Тянул кто-то жалобно над ухом. – Василий Александрович. – Настойчиво тянул потерявшийся в неизвестной дали беспокойник. – Василий….
– Ну да! Да! – От резкого движения снова заболела и закружилась голова, я зажмурился, считая про себя до десяти, что бы ни наорать на человека так бесцеремонно разбудившего меня. В общем-то, счёт никогда мне не помогал, но в данном случае был полезен хотя бы тем, что позволял пережить приступ боли, а заодно и разглядеть, на кого я собираюсь орать.
– Печение, ечение, чение, ение, ние, ие, е. – Донёсся до меня детский голосок. А я в удивлении разлепил глаза и ни кого рядом с собой не увидел.
– А как будет, например, макароны Сонечка? – Спросил пожилой человек занимающий койку у двери. Девочка лет шести сосредоточенно нахмурилась, а я снова огляделся, неужели мне показалось? Хорошенько же меня по головке погладили.
– Макароны, акароны, кароны, ароны, роны, оны, ны, ы.
– Молодец, а посложней сможешь?
– Деда, а где мама?
– Пошла виноград мыть. Ну так как, более сложное слово можешь по буквам разложить?
– Давай!
– Традесканция. – Выдал Сонин дед, но внучка не задумываясь ответила.
– Традесканция, радесканция, адесканция, десканция, есканция, сканция, канция, анция, нция, ция, ия, я!
– Здорово! – Но тут вмешался мой давешний мохнобровый бородач, у которого я так и не допросился воды.
– А слово сабля как будет? – Соня медленно повернула голову в его сторону и с достоинством сказала.
– Дядя, вы дурак?
– Ну зачем же так Сонечка, людей нельзя оскорблять. – Пожурил дед.
– Но он же сам знает…
– Конечно знает, но не стоит опускаться до такого самой, это тебя не красит. – В палату вошёл Михаил.
– А дядю красит? Он ведь знает, что так нельзя, а всё равно делает. – Насупилась девочка.
– А ты не обращай внимания.
– То есть, как не обращай Фёдор Игнатьевич? – Не понял Миха. – Обидчиков нельзя не замечать если они просто жаждут того что бы их заметили. Привет Сонька. – Протянул он обрадовано вскочившей девчушке ладонь размером с совок сапёрной лопатки.
– Дядя Миша! – Девочка со всей силы хлопнула по подставленной «доске» своей ручкой и зашипела от боли. – У – у.
– Нужно игнорировать недалёких людей, а не тыкать пальцем в их глупость. – Настаивал на своём дед Сонечки.
– Недалёких можно, – согласился Миха – хамов, нельзя.
– А что же делать дядь Миш? – Влезла Сонечка.
– Дать в бубен.
– Ну что же вы Михаил Афанасьевич, при детях такое.
– Дать в бубен! Дать в бубен! – Развеселилась Сонечка, а бородатый мужик нервно прикрылся газеткой.
– Соня! Прекрати. – Строго сказал дед.
– Гы. – Я так и не понял, кто это сказал, Миха или Соня.
Я осторожно сел на кровать, тумбочка стоящая рядом была девственно чиста, от разной снеди на ней не осталось и следа.
– Ну ты как Вась? Чердак ещё на место не встал?
– Если крыша поехала, то плотник уже не поможет. – Обречённым голосом ответил я, всё ещё рассматривая пустую тумбочку. Миха присел напротив.
– Кто же это тебя так отоварил?
– Я не видел, а злодей, наверно из природной скромности, забыл представиться. – Я заглянул в тумбочку, но и там было пусто.
– Всё шутишь. Смотри, дошутишься. Если уже не дошутится.
– Пока Бог миловал, а это. – Я аккуратно указал на свою голову. – Из-за моего собственного неадекватного поведения, оказывается люди, иногда ей думают, прежде чем что-нибудь сделать.
– Великое открытие. – В голосе Михи не было сарказма. – Ты Вась, с детства безбашенным был. Кто первым из наших пацанов с десятиметровой вышки сиганул? Ты. Кто первым рискнул за трамвай листом от теплотрассы зацепиться и промчаться до следующей остановки? Ты. Ну а в Парке 1го Мая, без тебя ни одна драка не обходилась. Так что неадекватное поведение для тебя норма.
– Тебя послушать, так я всегда психом ненормальным был. – Бляха муха, куда всё делось-то? Жрать же хочется!
– Для кого-то может и псих, но для тебя, как я уже сказал, это нормальное поведение.
– Зато для тебя это не норма. – Я указал на его зоновские наколки. – При таких благородно интеллигентских предках, скатиться до грабежа и разбоя, вот это по-настоящему верх ненормальности.
– Ты ещё забыл добавить, в составе группы лиц.
– Да я же не в обиду Мих, просто в моём мире, Мишенька Шухов, добрый и отзывчивый мальчик из интеллигентной семьи, который даже слово «блин» не покраснев, не мог сказать, и уж извини меня, ты, ну никак не пересекаются. Прямо параллельные реальности какие-то. – Миша кивнул.
– Мир в принципе состоит из сплошных параллелей, а уж реальностей у него вообще никто не считал. – Ну зачем мне надо было его задевать? Тоже мне, праведник херов.
– Извини. – Выдавил я. Ужасно, ужасно и дико ненавижу извиняться. Миха снова кивнул и поднялся. – Погоди. Где мне доктора найти?
– А тебе зачем? На улице вечереет уже, вряд ли кто-нибудь тебя сейчас выпишет, так что лежи, набирайся сил и чини свой чердак.
Я повернулся к окну, решётчатый забор, за которым находилась дорога и где-то дальше, за следующим, уже деревянным забором крестообразное здание церкви-школы, всё это потихоньку погружалось во тьму. Мимо проезжали редкие машины, выхватывая фарами ещё более редких прохожих, где-то справа находился бассейн, а слева чернела громада стадиона Локомотив, по краям которого торчали тёмные вышки прожекторов.
– Бред какой-то. – Я аккуратно лёг на плоскую, утрамбованную десятками голов подушку, накрылся куцым одеяльцем, засунутым в старый пододеяльник с жёлтыми разводами оставшимися после горячей сан обработки и уставился в потолок. Думать, почему я снова оказался здесь, и почему именно здесь не имело смысла. И так понятно, что шеф снова подсуетился. Но вот другие мысли не давала покоя, зачем всё это? Зачем нужно было подделывать доп. лист, неужели только ради того, что бы поиметь какую-то сумму с Эдельвейса? Как-то не верится, что из-за одного не выполненного контракта Протасов, мой шеф, потеряет своё детище, скорее нет, я даже уверен, что нет, Парасоль и не такие дела выигрывал. И если здраво рассудить, что в Эдельвейсе есть такого, чего нет, например в…, ну…, нефтяной скважине? В скважине денег больше, если всё это ради денег. А если не ради денег? Тогда…, ради чего?
И ещё, на кой чёрт нужно было воровать мою машину? Реальные дебилы. Чего они этим добивались? Ну ведь ни одного осмысленного шага.
Я устало вздохнул, Сонечка с Фёдором Игнатьевичем расчленяли гиппопотама, естественно не в живую, а по буквам, мохнобровый бородач, который час подряд читал одну и ту же газету, подозреваю, что не только газету, но ещё одну и ту же страницу. Миха «выковыривал» что-то из планшета поминутно тихо чертыхаясь и косясь на симпатичную Сонечкину маму.