Руна смерти

– Ну, в последнее время они шлепали только каски. Значит, получали листовую сталь для самих шлемов, оцинкованную жесть и кожу для подшлемников, краску, ну и всякую мелочь.

Этим же вечером, заехав домой и переодевшись в штатское, Ротманн отправился в расположенный недалеко от города цех № 4 «Нордзееваффенфабрик». Он размещался в лесу в стандартном строении заводского типа, каких в последнее время множество было разбросано по всей Германии. К сорок четвертому году в целях рассредоточения одни только танковые заводы распались на 700 отдельных цехов и, несмотря на все бомбардировки, неуклонно наращивали выпуск «тигров», «пантер» и «фердинандов». Только с этого лета наметился спад в производстве вооружений, вызванный в первую очередь топливным кризисом.

В цехе он разыскал одного из мастеров и, представившись сотрудником организации по надзору за использованием иностранной рабочей силы, попросил ознакомить его с технологией существующего в цехе производства. Мастер, пожилой человек с желтым морщинистым лицом, вытер замасленные руки тряпкой и повел свалившегося на его голову проверяющего вдоль ряда больших прессов.

– Это участок штамповки раковин, господин…

– Ротманн.

– Ротманн. Вон там за стеной на гидравлических ножницах раскраивают стальной лист на квадраты и привозят сюда, – мастер вынужден был кричать, перекрывая шум работающего оборудования и падающих в стопки заготовок. – На этом кривошипном прессе из квадратов вырубают заготовку будущей каски. Как видите, она имеет сложный криволинейный контур. Дальше идут гидравлические прессы, на которых с помощью вытяжных штампов последовательно формируется раковина. Как вы, наверное, знаете, в сорок втором году была принята модель боевого шлема М42, в которой в отличие от М35 отменили завальцовку кромок. Таким образом отпала необходимость в двух последних операциях.

Они шли вдоль прессов, перед каждым из которых сидел рабочий, а промежутки были завалены грудами заготовок, прошедших определенную стадию штамповки. Сначала заготовки походили на неглубокие тазики для бритья, но постепенно становились всё более объемными, достигнув в самом конце участка своей окончательной формы. Время от времени эти груды перекладывались двоими рабочими на тележки и перевозились на новое место.

Ротманн с мастером прошли в следующее помещение. Здесь было гораздо тише.

– Тут производится сборка подшлемников. Здесь в основном работают женщины. Вот эти кольца из жести, – мастер показал на обруч из тонкого гофрированного листа анодированного железа, – штампуют в седьмом цехе и привозят к нам готовыми. К ним крепится вот эта выкройка из кожи, половинки подбородочного ремешка, вставляется шнурок, и всё это с помощью специальных заклепок собирается с уже окрашенной раковиной. Если хотите, мы можем пройти на участок окраски и сушки.

– Нет необходимости. Расскажите на словах, – попросил Ротманн.

– Да тут нечего особенно и рассказывать. – Мастер взял в руки готовый шлем. – Мешают краску с песком, чтоб не блестела, и мажут. Раньше были заказы на тропическую окраску, зимнюю, парадную черную для СС, голубоватую для люфтваффе, камуфляжную разных видов, но в последнее время красим только в серый полевой, и всё. Декали тоже давно отменили. Только по спецзаказу в основном для СС. Вон там дальше участок упаковки в ящики по четырем размерам.

Мастер замолчал, ожидая вопросов.

– А как у вас со снабжением? Нет перебоев в поставках?

– Всякое бывает. Говорят, скоро перейдем на что-то другое. Какие-то металлические контейнеры. А то дело швах.

– Почему швах?

– Заканчивается лист для раковин – миллиметровка с четвертью, марки S12. Листа-то, казалось бы, навалом, да только для касок он не годится – его рвет при глубокой вытяжке. Пойдемте, я покажу.

Мастер повел Ротманна в расположенную поблизости подсобку и, покопавшись в каком-то хламе под столом, извлек «тазик для бритья».

– Вот видите, на первой же операции вытяжки разрыв. Мы попробовали несколько раз, меняли смазку – ничего не получается.

«Тазик» действительно был разорван по краю.

– В чем же дело? – спросил Ротманн.

– Не та марка стали или что-то еще. Толщина та же, но для каски не годится.

– Для чего же была закуплена не та сталь?

– С этим вопросом вам лучше к начальнику. Я было сунулся с месяц назад, так он спустил на меня всех собак. Мол, лезу не в свое дело. Сегодня он должен задержаться допоздна, так как готовит отчет.

Узнав напоследок, что качественной стали осталось не более чем на тысячу изделий, Ротманн поблагодарил мастера и направился в кабинет начальника цеха. Он знал, что зовут его Шнагель.

В кабинете сидели несколько человек, но, увидев Ротманна, Шнагель узнал его и быстро выпроводил всех остальных.

– Чему обязан, господин штурмбаннфюрер? – спросил он, вставая из-за стола. – Присаживайтесь. Вы не по делу Вернера Каше?

Ротманн не стал садиться на промасленные стулья, а подошел к большому, во всю стену окну, из которого открывался вид на весь цех.

– Нет, я не по делу Каше. Мне поручено прикинуть возможность размещения у вас одного заказа.

– Нам, господин штурмбаннфюрер, все заказы спускают из министерства вооружений и боеприпасов.

– Ну и что? С вашим начальством этот вопрос утрясут. Вы ведь не откажетесь отштамповать для наших доблестных войск СС десять тысяч касок, тем более что всё оборудование уже на месте, ничего не нужно переналаживать? Да и стального листа марки 512 у вас достаточно. Или я не прав? – он повернулся к Шнагелю и заметил, как физиономия собеседника начала медленно вытягиваться по вертикали. – У вас этот заказ займет не больше недели и будет щедро оплачен.

– Послушайте, господин Ротманн, я не знаю ни о каких десяти тысячах касок. Через два дня мы должны приступить к переналадке оборудования. Поищите в другом месте. Не мы же одни в Германии делаем стальные шлемы.

– В другом месте нет нужной стали, а у вас ее полным-полно. – Ротманн подошел ближе и пристально посмотрел на Шнагеля. – Или с ней какие-то проблемы?

Тот смутился и промолчал.

– Ну-ну, смелее. Ее рвет на первой же операции, не так ли?

– Да, к сожалению, она… оказалась бракованной.

– И вы своевременно заявили рекламацию?

– Нет. Мы посчитали, что для других целей эта сталь подойдет, и решили…

– Вы знаете, господин Шнагель, – прервал его Ротманн, – у нас в управлении работает новый сотрудник, некий Веллер, так вот его хлебом не корми, дай только покопаться в бумажках и уличить кого-нибудь в неправде. Завтра же с утра я начну расследование того, как на оборонном предприятии был скрыт факт приема от поставщика бракованного листа. И если ущерб, нанесенный рейху, превысит сто марок…

– Господин Ротманн, я всё расскажу. Меня заставили… – Он, конечно, безбожно врал, валил всё на мертвого Цибелиуса. Но суть аферы была понятна.

– Куда подевался тот ваш снабженец ?

– Цвейгер? Клянусь, не знаю. Но Цибелиус потом, когда делили деньги, сказал, что нужно заплатить одному унтеру из вашей конторы. Мне кажется, я видел его пару раз, такой… с бесцветными зрачками…

– Шнагель у нас на крючке, – сказал Ротманн Юлингу на следующий день. – Он не только не будет свидетельствовать против Каше, но, наоборот, подтвердит, что лично видел, как рука парня совершенно случайно соскользнула под штамп.

– На чем ты его поймал?

– Это нужно рассказывать после пары бутылок коньяка, принятых натощак. Иначе окончательно потеряешь веру в непосредственное руководство.

А через пару дней после этого в кабинет Ротманна неожиданно вошел Веллер. Поздоровавшись и вежливо поинтересовавшись, не отвлекает ли от срочного дела, он завел пустой разговор. Было совершенно ясно, что ему что-то нужно.

Ротманн ждал. На все вопросы отвечал односложно.

– Господин Ротманн, вы не бывали в замке Вевельсбург? – спросил вдруг Веллер, и по интонации его голоса Ротманн понял, что это уже не пустой вопрос.

– Я даже не знаю, где это находится.

– Вы серьезно? Вы шутите.

– Ну, положим, знаю, но тем не менее не бывал. – Веллер молчал и продолжал смотреть на Ротманна.

– А вы что, меня там видели? – спросил тот, потеряв терпение. – Когда, если не секрет?

– Нет, мне просто показалось, что я встречал вас раньше, – промямлил Веллер. – Прошлым летом в июле вы уже были здесь?

– Да.

Вскоре после этого Ротманн и Юлинг сидели у Антона. Из рассказа эсэсовцев, он узнал о случившемся с Цибелиусом, о новом начальнике Крайновски и его странном помощнике – не то ревизоре, не то тайном секретаре Амоне Веллере. Рассказали они и о тех неприятностях, которые, по их мнению, доставлял и еще мог доставить этот Веллер.

– А что он за человек? – поинтересовался Антон, доставая с полки, висевшей над письменным столом, небольшую книжку. – Откуда направлен к вам? Что вообще о нем известно?

– Он работал в седьмом управлении РСХА. Одним словом, архивариус, – презрительно фыркнул Юлинг. – Правда, до этого был как-то связан с Аненербе.

– И это всё?

– А вам, господин Дворжак, принести его полное досье?

– Было бы, между прочим, неплохо. Чтобы предвидеть поступки человека, надо знать, чем он занимался прежде, что его интересует и так далее. Вот ваш Цибелиус, судя по всему, был вам понятен. Вы знали, чего от него ждать, потому что знали, кто он такой. Крайновски тоже, как я понял из вашего рассказа, достаточно прост и предсказуем. А вот о Веллере вы ничего не знаете. – Антон полистал взятую им книгу в мягкой обложке. Это была небольшая брошюра, издание Лейпцигского университета. – Не знаете, например, того, что ваш новый начальник – ученый, исследователь древнего германского эпоса и письменности!

Антон бросил книжку на письменный столик перед изумленными эсэсовцами. Заголовок на обложке гласил: «Числовая значимость рун на примере саги об Эгиле». Выше стояло имя автора – «А. Веллер».

– Вот тебе раз! – воскликнул Юлинг. – Что же вы молчали, Дворжак?

– Я и сам об этом только что догадался. Эта книжка попалась мне здесь на глаза еще осенью. Я даже немного полистал ее тогда. Но она написана очень нудно и сложно, в расчете на специалиста. Чтобы ее понять, нужно в совершенстве, чуть ли не наизусть знать эту самую сагу об Эгиле. Короче, чтение для избранных. А сейчас, когда вы упомянули об Аненербе, я вдруг сопоставил фамилию Веллера с этой, – Антон указал на обложку брошюры, – и сделал вывод.

Ротманн полистал книгу, покрутил ее в руках и спросил, бросая Юлингу:

– Какие же будут предварительные выводы?

– Только писателей нам здесь не хватало, – сказал тот, беря брошюру.

– Лучше вы, господин Юлинг, узнайте о нем побольше. Как он оказался в архивах Имперской безопасности, он – человек с университетским образованием, – Антон вернул книгу на место. – Здесь дается небольшая справка об авторе. Так вот, ваш Веллер действительно работал в «Наследии предков». Выясните хотя бы, когда он оттуда попал в четвертый департамент.

– Как прикажете, – хмыкнул Юлинг.

– Нет, Вилли, в самом деле, – поддержал Антона Ротманн, – позвони в персонал-гауптамт. У тебя ведь там остались знакомые. В конце концов, нам не надо ничего секретного.

– Все личные дела секретны. – Юлинг задумался, что-то прикидывая. – Ладно, – хлопнул он себя по коленке, вставая, – черт с вами. Позвоню. Но если нарвусь на неприятности, сошлюсь на вас, Дворжак.

Через несколько дней Антон получил очередной продпаек. Пересыпая из пакета крупу, он наткнулся на записку: «1940, Аненербе, Вевельсбург. 25.07.44 – переведен по личной просьбе». Антон сразу же понял, о чем, вернее, о ком идет речь.

Он лег на кровать и стал анализировать. Назвался груздем – полезай в кузов. Теперь от тебя ожидают выводов, психолог ты наш и знаток человеческого поведения.

«Итак, что мы имеем? – принялся рассуждать Антон. – Подследственный начал свою службу в СС в качестве сотрудника Аненербе. Знаем эту контору. Но Веллер, оказывается, несколько лет провел в Вевельсбурге. Том самом замке, на одной из башен которого пил водку Юлинг. Там он занимался, если можно так сказать, чистой наукой в рамках программы „Наследие предков“. Вероятно, там он и писал свои брошюры, – Антон достал книжку и убедился, что год издания соответствует вевельсбургскому периоду Веллера. – В конце июля 1944 года он по собственному желанию покидает замок и переводится в 7-й отдел РСХА глотать архивную пыль и составлять справки по запросам всех остальных отделов этого управления. Шаг для исследователя древнего эпоса странный. Где еще можно найти такое укромное и тихое место, как этот замок Гиммлера? Сиди себе и работай в средневековой обстановке в окружении природы и тишины. – Антон видел послевоенные цветные фотографии уже восстановленного Вевельсбурга и его окрестностей и имел неплохое представление об этом замке. – Броди по коридорам, изучай реликвии, не забывай здороваться за руку при встрече с рейхсфюрером. Что же его заставило написать рапорт? Интрига? Возможно. Даже очень. Он мог и там нарыть что-нибудь на кого-нибудь или просто не ужиться со своими коллегами».

Антон пошел на кухню и поставил на плиту чайник.

«А что, собственно говоря, мы знаем о реликвиях этого замка? – усевшись за стол, продолжил он свои размышления. – да только то, что никаких особых реликвий и не было, одна видимость. Зал с двенадцатью урнами для праха группенфюреров? Круглый стол для тайных заседаний наподобие стола короля Артура? Детские игры Генриха Гиммлера с придумыванием таинственных обрядов. По-моему, эта затея скоро угасла. Во всяком случае во время войны, когда группенфюреров и обергруппенфюреров (а потом еще и добавившихся к ним четырех оберстгруппенфюреров) стало так много, что для них впору было строить целый колумбарий, Дальше. Комната колец? Это, конечно, особенное помещение, но реликвиями эти кольца не были и мало кого могли интересовать. Знамя Крови на хранение Гитлер ему не отдал. Да! Была еще комната Копья. Но в ней лежала всего лишь копия. Оригинал хранился где-то под семью замками, и им владел лично фюрер. Говорят, что Гиммлер свозил в свой замок всевозможные мечи, щиты, доспехи и другие личные вещи тех, кому прежде принадлежало Священное Копье. В поисках всего этого рыскали по Европе его зондеркоманды. Что стало с музейной коллекцией? По одной версии, ее вывезли на подводных лодках и спрятали в одной из пещер Земли Королевы Мод, по другой – похоронили в Германии под горным обвалом. Вот, пожалуй, и всё».

Попив чаю, Антон завалился на кровать и продолжил свои размышления.

«Что-то пока ничего не вырисовывается. Но была же причина, из-за которой Веллер покинул замок. Просто не сложились отношения или всё же что-то произошло? Что там могло произойти?» – спросил он самого себя и стал вдруг припоминать одно темное дело, связанное со слухами о подмене Копья Судьбы. Об этой истории он лет через пятьдесят восемь (со гласно его последней теории) еще только прочтет в Интернете одну интересную статейку.

– Ну-ка, ну-ка! – Он сел на кровати, обхватил колени руками и, слегка раскачиваясь вперед и назад, начал усиленно вспоминать, в чем там было дело. – Незадолго до конца войны, поздней осенью сорок четвертого, кем-то была обнаружена подмена нюрнбергского оригинала. Точно! Копье хранилось в Нюрнберге. Причем кто-то заметил неладное именно в Вевельсбурге, где якобы оказался настоящий наконечник. Об этом факте осторожно поставили в известность Гиммлера. Автор исследования был убежден, что именно он и совершил подмену, изготовив еще одну копию. Кто ее сделал, неизвестно, но наверняка этот мастер был ликвидирован после выполнения заказа. Гиммлер, по версии автора статьи, вроде бы вознамерился стать первым. Здесь уместно вспомнить, что он считал себя реинкарнированным королем Генрихом Птицеловом – одним из наиболее почитаемых в раннегерманском Средневековье. Рейхсфюрер не скрывал этого и даже вызывал насмешки Гитлера по поводу своих бредней. Так что поверить в желание Гиммлера стать выше самого фюрера теоретически можно. В конце концов, он ведь предал его, затеяв переговоры с Даллесом и Бернадотом. Так вот, узнав, что дело начинает выплывать наружу, Гиммлер решил вернуть украденное и убрать свидетелей. Он велел верным людям найти всех, кто мог прикасаться к исторической железяке в его замке и таким образом стать опасным очевидцем. Просочись хоть капля этой информации к тому же Герингу, и тот найдет ей применение. Короче говоря, с Копья и стеклянной витрины сняли отпечатки пальцев. Впрочем, всё это уже домыслы автора статьи, но вот странная гибель некоторых сотрудников Аненербе…

Антон замер.

– Ну точно! Там так и было написано: «Не была ли таинственная гибель некоторых сотрудников Аненербе обусловлена той самой причиной…» – ну и так далее. Всё это произошло уже под занавес трагедии с названием «Третий рейх», возможно, происходит именно сейчас. Но сама подмена могла быть произведена и год назад. Гитлер, похоже, уже мало вспоминал о Копье, когда дела на фронтах затеянной им войны пошли вкривь и вкось. Оно не помогло его великому гению, а значит, не стоит на него и уповать. Пусть себе валяется в подвале нюрнбергского хранилища под присмотром, а сам он перестал туда ездить. Да что Копье! Самая священная реликвия нацистов – Знамя Крови – была к тому времени забыта. Ее в последний раз выносили на публику в апреле сорок четвертого на похоронах мюнхенского гауляйтера Вагнера. С тех пор оно оставалось в хранилище, и о нем так больше и не вспомнили. Этим и воспользовался потомок Генриха Птицелова, продолжавший верить во всё мистическое и романтическое.

Какие же выводы? Надо продолжать поиски в этом направлении. Надо спровоцировать Веллера, подглядеть его реакцию относительно темы Копья. Если он бежал из Вевельсбурга по этой причине, то наверняка клюнет на умело подброшенную приманку.

Через пару дней пришел Ротманн. Они поговорили о новом контрударе немцев в Арденнах в районе Бастони и о ситуации в Восточной Пруссии.

– В этом городе, надеюсь, есть магазин букинистической книги? – спросил Антон, когда тема войны была исчерпана.

– Даже не один.

– Тогда могу я вас попросить разыскать что-нибудь о Копье Судьбы? Книгу, брошюру… Вы ведь знаете, о чем я говорю?

Ротманн кивнул и сразу вспомнил мертвые глаза оружейника Фальца. «Что-то часто в последнее время вспоминают об этой штуковине», – подумал он.

– Зачем вам это?

– Хочу проверить одну догадку относительно вашего Веллера.

– Ах да, я и забыл. Вы же копаете под него. Ладно, что-нибудь поищу. Хозяин одного из магазинов мне хорошо знаком. При желании он может достать и «Коммунистический манифест». Только скажу вам одну вещь: ни в какой книге об этом Копье вы не прочтете то, что, как это ни покажется парадоксальным, известно лишь мне одному.

– Вы шутите?

– Отнюдь.

Он рассказал потрясенному Антону историю Фальца, точнее, ту ее часть, которая касалась копии священного наконечника.

– А теперь вы мне объясните, что там у вас за догадка и при чем тут наш Веллер.

Антон, находившийся под впечатлением только что поведанной ему тайны, наплел что-то, не вдаваясь в подробности. Ему хотелось теперь не спеша всё еще раз обдумать.

На следующий день вечером он держал в руках небольшую книжку под названием «Копье святого Маврикия – два полюса силы». Это было издание 1939 года, Штутгарт, автор – некий Хаммерштейн. В это время мистическая железка уже находилась в Германии, в Нюрнберге, – Антон вчера не ошибся с названием города. Книжка была небольшой, всего пятьдесят страниц, но хорошо изданной, на плотной бумаге и в твердом переплете. В ней оказалось много фотографий самого Копья и вевельсбургской копии. Еще больше было фотографий его нынешнего владельца – фюрера. Не забыли и о предшественниках, поместив сюда же старинные гравюры и портреты прежних обладателей. Текст не отличался живостью и читался с некоторым усилием. Страницах на тридцати перечислялись бесчисленные владельцы амулета – реальные и предполагаемые. Описывалось, как они приобретали эту святыню и как ее теряли. Здесь же приводилось описание некоторых чудес, например, как Петр Бартоломей в 1099 году прошел с Господним Копьем через огромный костер и даже не опалил одежду. Правда, тут же был растерзан толпой и умер на третий день.

Далее шел раздел о современной истории Копья. О его священном предназначении стать оберегом фюрера, который когда-то написал об этой святыне, еще находившейся в венском Хофбурге: «…всё, что в течение дня было полным грязи, стало ничтожным пред магической формулой. Так поддельное отделилось от подлинного. А я нахожусь перед Связкой Мечей…»

Ротманна не было несколько дней. За это время Антон изучил книжку о Копье вдоль и поперек и уже не знал, чем заняться дальше. Он даже пробовал снова почитать монографию Веллера о рунах, но опять безуспешно.

Когда же Ротманн наконец появился, Антон попросил у него ручку и чистый листок из записной книжки. Открыв книгу о Копье, он нашел на одной из последних страниц слова: «…Копье святого Маврикия на вечном хранении в Нюрнберге, а его копия в Вевельсбурге…» – и, обведя их чернильным овалом, поставил рядом знак вопроса. Затем он сложил блокнотный листок пополам и заложил им это место.

– Скажите, Ротманн, – Антон не заметил, когда перестал употреблять в обращении к штурмбаннфюреру слово «господин», – как-нибудь можно подсунуть вашему Веллеру эту книжку? Только совершенно ненавязчиво. Невзначай. Сделать так, чтобы она попалась ему на глаза? Выходит он из своей комнаты?

– Завтра он сам должен прийти ко мне по одному делу…

– Так это же как раз то, что нужно! Положите эту книгу на своем письменном столе так, чтобы она сразу бросалась в глаза. Где-нибудь на углу. И не вынимайте эту закладку.

Ротманн открыл книжку на заложенном месте и прочел обведенные слова.

– Объясните-ка еще раз, что всё это значит. Тогда я не совсем понял, при чем здесь всякие сказки и мифы.

Антону пришлось подробно рассказать о статье из Интернета, своей догадке и о том, что он хочет проверить реакцию Веллера, когда ему попадется на глаза эта книга и этот знак вопроса.

– Вы считаете всё это сказками? Я с вами почти согласен. Но на них уходят огромные средства, и им придается большое значение. Вы слышали об экспедициях Шеффера в Тибет? О поисках там таинственной Шамбалы? Кстати, под эгидой Аненербе, откуда вышел ваш Веллер. Знаете ли вы об учении Гаусгофера о скрытых среди Гималайских гор силах, овладев которыми можно овладеть миром? А ведь Гаусгофер неоднократно посещал Гитлера в Ландсбергской тюрьме. Гесс был его учеником. А «Конвой фюрера» и тайные экспедиций в Антарктиду? Впрочем, о них-то вы как раз ничего знать не можете. – Антон расхаживал по комнате, размахивая руками. – Ваши вожди очень падки на всё мистическое и символическое. Некоторые даже искренне верят в предзнаменования и гороскопы. Я уж не упоминаю вашего шефа – Генриха Гиммлера. Говорят, он несколько лет в годовщину смерти Генриха Первого, известного под прозвищем Птицелов, приходил в склеп в Кведдинбургском соборе и вел долгие беседы с его прахом.

– Интересно, о чем они болтали? – буркнул Ротманн.

– Смех смехом, а некоторые сказки иногда материализуются в нечто осязаемое. Наконечник древнего копья, который до тридцать восьмого года, казалось бы, интересовал лишь историков и богословов, опять стал чем-то большим. Люди снова создали вокруг него ореол тайны и сделали одновременно и желанным и опасным. Настолько желанным, что его крадут у самого фюрера, и настолько опасным, что кое-кто боится быть рядом и бежит прочь сломя голову!

– Ну хорошо, хорошо, – сказал Ротманн. – Положим, увидит Веллер у меня на столе эту книгу. И что? Допустим, начнет он меня о ней спрашивать… Да! Совсем забыл. Он ведь как-то недавно приперся ко мне в первый раз и стал допытываться, не был ли я в Вевельсбурге.

– Серьезно? И что? Что он говорил?

– Я сказал, что никогда там не был, а он, похоже, не хотел в это верить. Потом спросил, был ли я в июле прошлого года уже здесь, во Фленсбурге.

– Что же вы не сказали об этом? Ведь как раз в июле он и покинул замок! – Антона явно обрадовала такая новость. – А что касается этой книги, то ваша задача – проследить за реакцией Веллера, особенно когда он откроет это место. А будет спрашивать – наплетите что-нибудь. Главное, побольше тумана. Создайте видимость, что вы что-то знаете. Кстати, неплохо бы вам ее почитать. Например, сегодня вечером. Не такая уж она толстая. И не отпирайтесь сразу от Вевельсбурга, если он снова начнет о нем распрашивать.

– Зачем вам всё это, Дворжак?

– Что-то подсказывает мне, что этот Веллер нам еще пригодится. Да и неспроста он приехал вместе с Крайновски.

Уже уходя, Ротманн сунул руку в карман шинели и неожиданно для самого себя достал небольшой шероховатый кусок железа.

– Вот, чуть не забыл. По-моему, это один из пробников того оружейника, о котором я рассказывал. Я подобрал его тогда в «Каменном цветке» возле кровати Фальца. Держите для коллекции, раз уж вы занялись этим Копьем.