Препод
- -
- 100%
- +
Внезапно он вскинул вверх руки, вставая на цыпочки и нарочито басом прогудел, вызвав новый взрыв хохота:
– Я, – чёрный плащ!
«Меня пародирует», – понял я.
Протянув руку, крепко взял студента за плечо, почувствовал, как он вздрогнул, мгновенно застывая на месте и произнёс ласковым тоном:
– А почему гуляем по аудитории после звонка?
– Ай! – фальцетом взвизгнул тот, оборачиваясь.
Увидев меня, тут же закатил глаза, и рухнул на пол в глубоком обмороке.
– Мама, Чёрный плащ!.. – послышался чей-то испуганный шёпот.
– Бороду сбрили… – прошептал ещё кто-то.
– И постригли…
– И похудел, похудел как.
– Ой мама, что будет?! – запричитал в углу женский голосок.
Тяжело вздохнув, репутация предшественника мне аукаться будет ещё долго, я распорядился, ткнув пальцем в тело на полу:
– Так, этого уберите на место.
Прошел к учительскому столу на возвышении, рядом с доской, уселся, и раскрыв журнал, принялся проводить перекличку по списку.
Механически слушая, как студенты откликаются на разные голоса, вдруг вычленил особенно тихое и боязливое, – «Я».
Оторвавшись от журнала, уставился на втянувшего голову в плечи студента и тут же узнал того, по чьей вине Локарису оторвало руки. Под моим пристальным взором, он стал потихоньку съеживаться и сползать под парту.
Когда над столешницей оставались только его испуганные глаза, я произнёс:
– Ботлер, а ну замри. Сядь нормально.
Тот обречённо уселся на стул обратно.
– Бари, напомни мне, в следующий раз к тебе, когда будешь магический эксперимент проводить, не подходить, – веско произнёс я.
– Х-хорошо, профессор, – чуть заикаясь, мелко закивал тот.
– Ладно, следующий…
Закончив перекличку, я посмотрел на сидевшую на первой парте старосту группы:
– Полдарк, Силлана, сейчас занятие по основам магии, ну ка напомни, какие темы проходили в моё отсутствие?
– Значение аспекта Копьеносца на формирование заклинаний стихии воды, – бодро оттараторила та, подскочив.
– Хорошо, а ещё?
Та тут же сникла, затем, стараясь не глядеть мне в глаза, тихо произнесла:
– Больше ничего.
– Как так? – брови мои удивлённо взлетели вверх, – а заменяющий меня преподаватель разве больше ничего вам не задавал?
– Нет, профессор, профессор Олдвен, каждый раз, приходя, задавал нам только эту тему. Мы говорили, что уже её проходили, но он только отмахивался и уходил.
– Старый маразматик, – пробурчал я еле слышно, вспомнив о ком она говорит.
Баргас Олдвен был замшелым грибом, проработавшим в Академии чёртову прорву лет и временами впадавший в маразм. Держали его только за обширнейшие знания и заслуги в области изучения теоретической магии. Группы на постоянной основе ему уже не поручали, а использовали вот так, на подмену, и для занятий по теормагу со студентами желающими пройти углубленный курс.
– Ну ладно, раз вы все декады изучали аспект Копьеносца, то значит для вас не будет сложностей рассказать основные принципы формирования заклинаний с ним. Садись, Полдарк.
Закинув ногу на ногу, я вновь расположил перед собой журнал и, ведя пальцем по фамилиям, стал неторопливо говорить:
– А к доске пойдёт… пойдёт к доске…
В аудитории тут же стало максимально тихо. Так тихо, что стало слышно, как под кем-то нервно поскрипывает стул и стучат чьи-то неплотно сомкнутые зубы.
Посмотрев, на дружно уткнувшиеся в парту лбы, я только вздохнул. Вот вроде средневековье, где, по идее, более раннее взросление, к семнадцати годам это уже взрослые люди, в браке, да ещё и с ребёнком, зачастую. А тут словно пятиклашки себя ведут.
Впрочем, к детям с магическим даром здесь относились по-другому, чем к обычным. И инфантилизм в таком возрасте был вполне понятен в силу определённого потакания личинкам будущих магов. А ну как будешь его в чёрном теле держать и строжиться над ним, а он отучится, вернется, и будет тебя самого магией по дому гонять. Такие рассуждения родителей я вполне понимал. Плюс маг это почётно.
Обдумав всё это, я решил быть к ним помягче, всё-таки, я-прошлый, их чересчур застращал.
Тут взгляд мой упал на давешнего клоуна, рухнувшего при мне в обморок. За парту его усадили и он, вроде как, даже успел прийти в себя, опасливо лупая на меня глазами.
– К доске пойдёт, – Маршуш! – ткнул я в него пальцем, решив дать возможность исправить впечатление о себе.
Но тот, вдруг, снова закатил глаза и стёк под стол.
– Да что ты такой впечатлительный! – ругнулся с досадой я, повёл пальцем вправо, по боязливо пригибавшимся головам, – тогда Русавр.
Названный мною студент, тут же всполошенно вскинулся и, по примеру предыдущего, стал имитировать обморок, со стуком завалившись со стула на пол.
– Неубедительно, Авсан, – прокомментировал я, посмотрев на валяющегося на полу парня, – я видел как ты подставил руку, при падении. В следующий раз старайся лучше. А пока вставай и иди к доске.
Тот со вздохом поднялся и поплелся ко мне.
– Итак, расскажи нам, как аспект Копьеносца влияет на формирование заклинаний стихии воды.
Авсан немного помялся, а затем медленно произнёс:
– Аспект Копьеносца влияет на формирование заклинаний стихии воды.
После чего вновь замолчал.
– Да, в самом вопросе всегда есть половина ответа, – терпеливо кивнул я, – но ты не сказал вторую половину, как он влияет.
– Он влияет… – студент принялся судорожно таращить глаза на остальных, пытаясь углядеть какую-нибудь подсказку от одногруппников.
– Ну-у, как он влияет?
Тут, видимо, кто-то что-то показал и он неуверенно произнёс, осторожно косясь на меня:
– Он, растёт?
– Кто растёт? – благожелательно улыбнулся я.
– Аспект? – предположил Авсан.
– А если подумать? – продолжая улыбаться, попытался подтолкнуть я студента к правильному ответу.
– Не растёт? – боязливо переспросил парень.
– А если ещё подумать? Что растёт, ты правильно сказал, но не аспект, а что?
Тот сглотнул, а затем, предположил:
– Заклинание?
Терпение начало потихоньку испаряться, но я вспомнил данное самому себе обещание быть с ними помягче, поэтому только покачал головой и мягко заметил:
– Ну как заклинание может расти? Рост, это изменение какой-о характеристики заклинания, какого-то параметра. Какие ты знаешь параметры заклинания?
– П-параметры заклинания? – Авсан вновь принялся шарить взглядом по аудитории и я, со вздохом, понял, что занятие будет долгим.
* * *Вечером, почти вся группа «А1», не сговариваясь, собралась за углом здания академии. У многих в глазах читалось отчаяние, а лица были серыми от усталости. Несколько минут они подавленно молчали, пока Ботлер, оглядев остальных, первым не произнёс коротко и ёмко:
– Это звиздец.
После чего остальных буквально прорвало.
– Я так не могу, – запричитала одна из девушек, – он постоянно спрашивает, и спрашивает, и спрашивает. Как я столько запомню?!
– И держит до последнего у доски, не отпускает, всё вопросики каверзные свои задаёт, – добавила староста.
– А улыбка, видели, как он улыбается? – мрачно сплюнул на землю ещё один студент, – так и читается наслаждение, с каким он смотрит на наши мучения.
– А я вам говорил, что это зелье воспоминаний опасное, – вклинился другой, – родители рассказывали, что знали одного, который тоже его пил.
– И что?
– А то! Там действительно вспоминаешь всё. Все обиды, всю злость и ненависть накопившиеся за жизнь. Всё переживаешь, как будто это случилось вчера. Отец говорил, негативные эмоции самые яркие. Вот и представьте, что если раньше он просто нас не любил, то теперь искренне ненавидит.
– Ой, я боюсь, – запричитала девушка.
– Поздно бояться, – мрачно ответили ей.
– Погодите, но он же ни одного плохого слова не сказал, ни разу никого не обругал даже, – неуверенно произнесла Альтина, смотря на одногруппников.
– Вот это и пугает больше всего, – мрачно ответил ей Бари, – уж лучше бы отругал, чем так.
– О, а как он тебе сказал, чтобы ты ему напомнил к тебе не приближаться. Аж мороз по коже. Словно ты для него всё, – не существуешь. Словно ты уже мёртв…
Все дружно посмотрели на угрюмо нахохлившегося Ботлера.
– Ага, – вклинился в разговор Маршуш, – я тоже, как почувствовал его ледяную руку на себе и этот голос, такой спокойный, услышал, чуть штаны не обмочил. Как седой не стал, не понимаю. Меня буквально парализовало. Я отца, когда он за мной с топором пьяный гонялся в детстве, меньше боялся.
– Ох, не повезло тебе, – произнёс сочувственно Авсан, положив ему ладонь на плечо, – прямо с порога так влететь. Будешь у него теперь любимой женой.
– Что ты меня пугаешь?! – фальцетом вскрикнул то, сбрасывая ладонь с плеча, – думаешь я этого не боюсь?! Ещё как боюсь!
– Бедный, – погладила его по руке одна из студенток.
Сочувственный взгляды скрестились на Маршуше и тот, не выдержав, заплакал, закрыв лицо ладонями и сгорбившись.
– Может ректору пожалуемся? – с надеждой произнёс кто-то.
– И что ты ей скажешь? Что он нам просто вопросы задавал, улыбался и ласково разговаривал?
Все вновь замолчали, мрачно обдумывая перспективы.
– И что, вот так терпеть издевательства?! – взорвался Ботлер.
– А ты знаешь способ их прекратить?
Способа никто не знал, поэтому, постояв ещё немного, все принялись уныло идти к выходу в город.
* * *Дождавшись, как все уйдут, я для проформы подождал ещё с полчаса, а затем деятельно принялся за работу. Сдвинув все парты к стенам, освободил пространство по центру и, глубоко вдохнув, с силой провёл ладонями по лицу.
– Ну, пора учиться колдовать.
Как оказалось, несмотря на доставшуюся память, сотворять заклинания также как Вольдемар, у меня, почему-то не получалось. И первые мои попытки на этом поприще привели к самому настоящему фиаско. Благо, рядом не оказалось свидетелей, но дальнейшие эксперименты пришлось отложить до более подходящего времени и места.
И опустевшая академия подходила для этого как нельзя лучше.
Хотел было уже, вывернув особым образом ладони, начать читать первое заклинание, но, спохватился и снял, бережно положив на парты, мантию, оставаясь в кальсонах и свободной рубахе. Сапоги тоже снял, поставив в уголок, а то в прошлый раз, один из комплектов одежды, доставшийся мне по наследству, скоропостижно пришёл в негодность, под действием моих неумелых потуг в сотворении заклинаний. И ведь вроде делал всё по инструкции, повторяя движения и слова по памяти Вольдемара, но что-то пошло не так, и лохмотья, образовавшиеся на мне, были годны только в помойку и восстановлению не подлежали.
Чуть поёжившись от холодного камня пола, по которому ступал босыми ногами, я вновь вытянул руки, закрутил левой ладонью круг и пропел:
– Свет свечи!
Это было простейшее заклинание освещения, которое должно было сформировать над моей головой шарик света.
Но, вместо положительного результата, снова что-то сухо треснуло в воздухе, искрануло, и рукава рубахи разлетелись хлопьями ткани, оставив руки голыми по плечи.
– Да что ты будешь делать! – в сердцах рявкнул я.
Хорошо ещё страдала только одежда, личная магия нанести вреда телу не могла согласно пятого закона Магии.
– Может надо по грубее? – я вновь, прокашлявшись, выполнил пасы руками и рявкнул: – Свет свечи!
Не вышло, только верх рубахи также превратился в труху и нижняя, уцелевшая часть, скользнув вниз, по ногам, опала на пол.
– Да что я делаю не так?!
Спустя ещё десяток попыток, последние остатки одежды на мне были уничтожены окончательно, и остался стоять я посреди аудитории голый и злой, упорно не понимая, где же я совершаю ошибку.
– Вольдемар?!
Удивлённый женский голос, за спиной, застал меня врасплох, что я чуть было не обернулся всем телом. Удержался, оставшись стоять как был, только повернул голову, оглядываясь через плечо.
– Латиния? Что вы тут делаете?
Это была ещё одна преподаватель академии, коллега Вольдемара, тёмноволосая красотка с зелёными глазами, застывшая в дверях класса. Она была одета не в привычную, по воспоминаниям, мантию, а в платье с глубоким декольте. На руках были тонкие, белые длинные перчатки, а ноги украшали переливающиеся, словно хрустальные, туфельки. Вылитая Золушка собравшаяся на бал.
– Забежала попроведать, перед приёмом в магистрате, хотела справиться о настроении, узнав, что вы вернулись…
– Настроение у меня отличное, – произнёс я, продолжая стоять к ней спиной.
– Я вижу, – внезапно хмыкнула она, – однако удивили вы меня, Вольдемар, удивили. Не ожидала. Но всё-таки, вы почему голый?
– Работаю с магическими потоками. А это лучше всего делать без помех со стороны одежды, – тут же соврал я.
Ну как, – соврал. Магические потоки-то вещь реально существующая. Вот только обычная одежда тут особой роли не играет, хлопок и шерсть не взаимодействуют с магическим полем мага. Вот если бы на мне была одета металлическая броня, тут да, помеха известная. Но пусть считает, это просто эксцентричной прихотью с моей стороны. Не говорить же ей, что у меня просто не получается колдовать.
– М-м… – пожевала та губами, затем с сомнением произнесла, – понятно. Но, надеюсь, в присутствии студентов вы не…
– Нет конечно, – я решил перестать стоять посреди класса как греческий статуй, стараясь двигаться естественно и непринуждённо, подошел к партам на которых лежала брошенная мантия, после чего развернулся, присаживаясь на столешницу и, одновременно, элегантным движением набрасывая мантию на нижнюю часть туловища.
– Со студентами я занимаюсь исключительно в одежде, – заверил я коллегу.
– Это хорошо, – улыбнулась Латиния, оценивающе пробежавшись глазами по моему, оставшемуся обнажённым торсу, – да, кстати, вам идёт ваш новый облик. Сразу помолодели.
– Спасибо, – я вежливо кивнул девушке, но заметил, – прошу простить, но мне хотелось бы продолжить свою работу.
– Да, конечно, – та немедленно заторопилась, – всего хорошего, Вольдемар, увидимся завтра.
Подождав, когда она выйдет и плотно закроет за собой дверь, я вздохнул, пробурчал:
– Ходят, мешают тут всякие.
После чего поднялся, и снова пошел на середину помещения, нужно было тренироваться дальше.
Глава 4
Анкарн, в котором мне повезло появиться, был вольным городом на юге Орнийской империи, самого большого государства на континенте. Впрочем, не настолько большого, чтобы презрительно посматривать на остальных, всего лишь вдвое, по площади, что, при наличии на континенте ещё почти двух десятков других, не давало значимого преимущества.
Континент, на котором все они располагались, назывался – Яол и был единственным на планете. По крайней мере, о других ничего известно не было.
Статус вольного города Анкарн получил аккурат с появлением в нём Академии. И связано это было… А вот с чем оно было связано, Вольдемар не знал и не особо интересовался, что для меня было большим упущением.
А ещё, прямо по центру континента, на площади вдвое большей чем Орнийская империя, располагалось большое белое пятно вечной мерзлоты, идущее с самого дальнего севера, от океана, скованного льдом и опускающегося почти до местных субтропиков. Называлось оно много как, и Большой белой пустыней, и Ледяной пустошью, и даже Мёртвыми землями.
А всё потому, что когда-то там располагались центральные земли бывшей единой Империи, после магического катаклизма, превратившиеся в сплошное поле снега и льда. Ну а то, что от Империи осталось, превратилось в сегодняшние царства, королевства и Орнийскую империю, никакой, правда, правопреемницей старой империи не считающуюся.
Показалось забавным, что даже тут не обошлось без магического катаклизма. Видимо, кто-то из магов древности когда-то не удержался и бахнул. А может это была и не война, а очередной одарённый просто опрометчиво влез туда, куда лезть не стоило. О причинах произошедшего ничего толком известно не было, все, кто что-то знал, остались там, под многометровой толщей льда.
Нынешние маги, периодически, снаряжали экспедиции, пытаясь раскопать хоть что-то из древнего наследия, но возвращались из подобных походов не многие.
* * *Зайдя на кафедру общей магии, я сразу увидел Баргаса Олдвена, того самого впадавшего временами в маразм профессора магии, что замещал меня на время болезни.
– О, дорогой Вольдемарус! – седой сухенький старичок, в силу возраста отошедший от работы в качестве куратора студенческой группы, и преподававший исключительно факультатив по теории магии, тут же радушно меня обнял.
«Ну хоть не Вольдемортус», – подумал я, тоже вежливо приобнимая заслуженного работника магического образования.
– Помолодели, постройнели, – произнёс тот, с улыбкой меня оглядывая, – прямо завидую. И мантия, какой шикарный цвет!
Он потрогал ткань, присмотрелся к фасону.
– Ба, да это алалийская работа, только у них так, по особому, прошивают швы. Признавайтесь коллега, почём такую приобрели?
– О, – я натянуто улыбнулся, – досталась совершенно случайно, за смешные деньги.
– Понимаю, – покивал старый профессор, – опять какой-нибудь горе-путешественник вещи распродавал, чтобы оплатить поездку на корабле.
– Вроде того.
Профессор был человеком слегка назойливым, но безобидным. Насколько это возможно для весьма сильного мага приличного возраста с начинающейся деменцией.
Только в академии он преподавал больше ста лет, а уж чем занимался до неё, про то ходило немало слухов, поэтому я подобное поведение воспринимал вполне снисходительно.
Пока это было больше поводом для смешков, но когда слабоумие поразит его окончательно, он станет попросту опасен для окружающих.
Я понадеялся, что наступит это ещё не скоро.
– Кстати, профессор, – подцепил я за локоток уже его, – у меня тут к вам вопрос, как к большому знатоку теормага.
– Конечно, конечно, – оживился тот, – помочь коллеге мой святой долг.
– Столкнулся с интересным случаем, не так давно, – принялся описывать я, увлекая того к столу в углу помещения, – мужчина, несомненно одарённый, и раньше мог колдовать без каких-либо проблем, но внезапно, после некоего инцидента, с процессом воплощения заклинаний произошёл сбой, и теперь вместо ожидаемого результата получается хаотичный выбор магии вокруг тела, просто разрушающий одежду. Несколько применений магии и он остаётся буквально голый.
– Голый?! – Баргас сморщившись, ехидно захихикал, – забавно, забавно!
– Нам с вами, профессор, – вежливо улыбнулся я в ответ, – но не этому бедняге.
– Мда, – тот посерьезнел, задумчиво огладил подбородок, – действительно, этому вашему знакомому явно не до смеха.
На секунду задумавшись, старик неуверенно произнёс:
– Пожалуй, в своей практике ничего подобного не припоминаю, хотя, знаете, есть такое ощущение, что где-то, что-то подобное или читал или слышал от кого-то. Можно было бы подумать о наложенном проклятье, но те могут скорее лишить магии, чем дать такой эффект. Если только это было какое-то неправильное проклятье, давшее неправильный эффект? Знаете что, батенька, – Баргас крепко взял меня за руку, – тут не получится сходу определить причину, поэтому надобно применить метод абдукции.
– Какой, какой метод? – переспросил я, – может дедукции?
– Абдукции, – повторил профессор, – дедукцию можно применять только после абдукции, когда мы имеем уже несколько более или менее вероятных предпосылок, чтобы определить наиболее верную из них.
– И тогда мы найдём причину! – закивал я.
– Нет, – сурово взглянул мне в глаза старик, – тогда мы применим индукцию, и вот уже она и приведёт нас к истине. Как говаривал мой учитель, основатель этого метода, – кратчайший путь к раскрытию любой тайны, это, – абдукция, дедукция и индукция! Все вместе и именно в такой последовательности.
Я ещё раз вспомнил всё, что читал из рассказов Конан Дойля, но ни про абдукцию, ни про индукцию там ничего не было. Видимо Шерлок Холмс как то справлялся одной дедукцией. Было ли это признаком ограниченности, что он попросту не знал про два других метода или же наоборот, признаком остроты ума, справлявшегося всего одним инструментом вместо трёх, я определить не смог.
– Умный был человек, – вздохнув, произнёс профессор, отведя взгляд, – жаль прожил недолго.
– А что с ним произошло?
– Слишком углубился в такие тайны, в которые углубляться не следовало. Помню его последнии слова, когда он умирал у меня на руках…
– Какие? – заинтересовался я.
– Надо было остановиться на дедукции… – пожевав губами, процитировал по памяти Баргас.
И я понял, что, скорее всего, Шерлок Холмс был умным малым.
– В общем, мой дорогой друг, – подытожил старый профессор, – сначала внимательнейшим образом следует изучить как ваш знакомый формирует заклинание, и на каком этапе идет сбой. Ну и освежить, заодно, в нашей библиотеке знания по магическому дару, его формированию и функционированию. Насколько помню, вы к нам из Герцогства Устволса прибыли, академия там помоложе нашей будет, может что и новенькое для себя найдёте.
Это, кстати, Баргас хорошо напомнил. В библиотеке Анкарнской академии и правда могли быть ранее не читанные мною авторы. Иные древние магические книги в академиях охраняли куда тщательней, чем местных королей и уж точно не горели желанием обмениваться ими с другими, – конкурирующими академиями. Большинство книг, к тому же, были в единственном экземпляре и размножать и копировать их никто не спешил, наличие таких эксклюзивов весьма серьёзно поднимало статус учебного заведения.
До рекламы в стиле: – «Только у нас и больше нигде, подлинные труды великого магистра Дормидония Позорского, спешите поступать к нам!» – тут ещё не додумались, но в семьях потомственных волшебников, большинства знати и просто людей с деньгами, стремящихся своим одарённым чадам дать не просто образование, но чуть большие шансы устроится на тёплое место по окончании, об этом были прекрасно осведомлены.
В этой части материка круче академии Анкарна никого не было. На другом краю континента, конечно была ещё академия в Итонии, тоже весьма на слуху, но там была своя специфика. Вольдемар не слишком был в курсе, в чём там была основная загвоздка, он-то, как одарённый из бедной семьи, попал исключительно туда куда определило государство, ему не до выбора было, но разговоры помнил, что Итонийская академия странная.
* * *Сегодня первым шло занятие по практической подготовке студентов, на котором они должны были пробовать применить на практике теоретические знания в формировании начальных стихийных заклинаний.
Как и все практикумы подобного рода, проводились они в обширных подвалах академии, с укреплёнными различными защитными заклинаниями стенами.
Стоило мне зайти, как кучкующиеся студенты тут же растеклись по стенам, пряча от меня глаза.
«Чёртов предшественник, запугал народ, что смотреть на преподавателя боятся», – вновь про себя посетовал я.
Поэтому, вновь доброжелательно улыбнувшись, поприветствовал группу:
– Здравствуйте, студенты.
– Здравствуйте, профессор, – прозвучало нестройным хором.
– Что-то вы как-то слабенько, не завтракали что-ли? Ну, давайте. Здравствуйте, студенты!
– Здравствуйте, профессор!
В этот раз было погромче, но кто-то дал «петуха», да и в целом голоса были скорее нервными, чем воодушевлёнными и я бросил попытки их слегка взбодрить.
«Пусть сначала подзабудут меня прошлого, – решил я, – тогда и начнём их потихоньку растормашивать, а то все нерешительные, рот лишний раз боятся раскрыть».
Тут как раз прозвенел звонок и, встав по центру комнаты, я напомнил тему занятия.
– Итак, сегодня мы будем учиться первым стихийным заклинаниям.
Благо, теорию я знал отлично, и помнил как проводились предыдущие подобные занятия. Одно слегка напрягало, что на практике я сам показать ничего не мог. Пришлось выкручиваться.
– Но, для того, чтобы вы лучше усвоили материал, показывать я ничего не буду, буду только контролировать правильность выполнения вами действий по управлению стихиями.
Студенты как-то странно переглянулись между собой, но я списал это на удивление от изменения порядка проведения занятий.
Вообще, конечно, стиль преподавания надо было в корне менять, не только Вольдемаров, а всей академии. Работа со студентами была минимальна. Лекцию отчитали, разок показали как надо делать и всё. Ну может задали пару вопросов, на которые ответили студенты посообразительней и на этом функцию преподавателя посчитали исполненной.
А потом ещё кто-то удивляется, что больше половины выпускников магов толком ничего не умеют и колдуют как попало.
Я же решил подход этот поменять. Если раньше Вольдемар просто показывал, как надо выполнять то или иное заклинание и уходил, оставляя студентов одних, оставшееся занятие практиковаться самим, то теперь я был намерен внимательно следить кто как и что делает, до самого звонка на перемену.