Возвращение Завгара
- -
- 100%
- +
– А что? – принялся защищаться я, – у меня организм молодой, мне много надо.
– А в тебе точно не гаремное прошлое говорит? – чуть с сомнением произнесла княгиня, но я только возмущённо замотал головой.
– Между прочим, в гареме меня всё устраивало! Ну почти, – стушевался я под критическим взглядом обеих дам, – Но когда фаворитом стал – точно всё устраивало.
– Хм, ну ладно, – нехотя согласилась матушка, как я её всё чаще старался про себя называть, чтобы привыкнуть. – Но не уверена, что эти девушки согласяться так часто тебя навещать, всё-же у всех свои дела, заботы…
– Ну, мне можно одну на постоянку, – скромно заметил я, – а остальных так, по мере возможности.
– А ты действительно стал другим, братик, – выделила последнее слово княжна как-то по новому меня разглядывая.
– Все меняются, – ответил ей, а затем подмигнул. Честно, не специально вышло, как-то само собой, но получилось весьма фривольно. По крайней мере, княгиня, точно восприняла мой жест не совсем как надо.
– Петя? – чуть приподняв бровь, поинтересовалась княгиня у меня.
– А что я, я ничего, матушка, – развел я руками, – просто глаз дернулся, наверно попало что-то.
– Ну-ну, – она еще посматривала на меня, с легким прищуром, когда Вика неожиданно поднялась с места и коротко попрощавшись, ушла обратно в дом. А я, склонив голову, чтобы не видеть изучающего взора великой княгини, попытался ещё раз вспомнить, как отреагировала моя “сестра” на подмигивание, но казалось, кроме легкого удивления, больше ни единой эмоции у неё не проскользнуло. Жаль…
* * *– Сергеич, стой! Стой, сука! – гнался я за улепётывающим камердинером, пытаясь на ходу зарядить смачным пинком по худой заднице. Но тот с невероятной ловкостью успевал в самый последний момент уклоняться, избегая праведного возмездия. В правой руке этого фетишиста предпенсионного возраста отчаянно болтался женский лифчик размера пять плюс, который тот как законную добычу никак не хотел отдавать.
Нет, это был не мой лифчик, конечно, но когда я в очередной раз застукал собственного камердинера выныривающим из одной из спален с этим элементом женского гардероба в цепких ручонках, чаша терпения оказалась переполнена, забрало упало на глаза и, взревев, я бросился вперед с одним единственным желанием – наказать мерзавца.
Правда тот развил неожиданную прыть и преследуя того по всему дому, а затем и парку вот уже минут пятнадцать, я всё не мог никак его догнать, постепенно выдыхаясь.
Наконец, махнув рукой, остановился, тяжело дыша, и глядя как Сергеич козлом скачет по клумбам вытаптывая цветы. Не смотря на длительный забег, он продолжал держать крейсерскую скорость, всё больше удаляясь от меня. Плюнул вслед, мстительно подумав, что один фиг как миленький к вечеру вернётся, куда денется-то, развернулся и не торопясь побрел обратно, восстанавливая дыхание. Шесть месяцев в больнице наглухо убили всю мою с таким трудом накачанную мышечную массу и был я сейчас едва-ли не слабее, чем перед попаданием в гарем. Досадное упущение, которое стоило как можно раньше начинать ликвидировать.
Петлял Сергеич как заяц, не разбирая дороги и сейчас, возвращаясь обратно, я с неудовольствием смотрел на истоптанные клумбы, пробитый нашими телами кустарник и вспугнутых с неглубокого пруда лебедей, который мы форсировали по колено в воде.
Обратно в пруд прыгать я не стал, обойдя по бережку, благо диаметром он был от силы метров тридцать, а вот длиннющую живую изгородь, отделявшую пруд от другой части парка обходить, делая здоровенный крюк, совсем не хотелось и вздохнув, я полез обратно через нее, машинально двинув в воздухе рукой, чтобы часть веток расступилась, расширив мне проход.
Пересек изгородь и уже на той стороне, сделав пару шагов, внезапно остановился как вкопанный. Медленно развернулся. Посмотрел сначала на свою руку, затем на изгородь. Помотал головой. Неужели показалось? Но постаравшись вспомнить те ощущения, снова провел ладонью перед собой и вновь, находящиеся в паре метров от меня ветви кустарника раздвинулись в стороны, словно живые. Не сильно, но так, что это невозможно было объяснить никаким порывом ветра.
А ведь не даром жест этот был рефлекторным. Я уже делал так и не раз, воздействуя на различную растительность. Вот только было это не здесь – на Земле, а там, в моих снах о планете воинственных космических эльфиек.
Как оказалось, рецепт обретения магии там было до смешного прост, всего-то надо трахнуть пару тысяч эльфиек и часть их эльфийской магии прочно поселяется в тебе самом. Хорошо ещё, что деревом не стал, а то был бы дендромутантус вульгарис – буратино обыкновенный, да помахивал бы только кроной, пока на моём сучке эльфики невозбранно прыгали. Но обошлось.
Уровень у меня был, откровенно говоря, слабенький, но мои зеленокожие остроухие подружки тоже не одну сотню лет мастерство оттачивали, так что я не унывал. Зато, смог без помощи специально выделенной служанки пользоваться всеми благами эльфийской цивилизации. А то без минимального навыка управления растениями с помощью магии, даже задницу подтереть проблематично. Я с этими тремя кувшинками в туалете месяц бился, пытаясь понять как оно работает. А оказалось, что там просто нужна магия.
– Но это же был сон, – прошептал я, всё-ещё не веря до конца, – я же был тут, на Земле. Валялся в коме. Или не совсем?
Вспомнив простейшие манипуляции, каким обучала меня Сарарин, присел, протянул ладонь к газонной траве, а затем, чуть коснулся выпрямившихся и заострившихся от моих манипуляций стебельков. Одернул руку, посмотрев на капельки крови выступившие из множества точечных проколов, слизнул машинально языком и прошептал снова, – Ножи травы. Твою бать, это же самые настоящие ножи травы.
Одно из простейших защитных заклинаний, которое знают даже дети. Вот только не на Земле. Здесь я о таком даже не слышал.
Встав на ноги, задрал голову вверх, вглядываясь туда, в небеса, пытаясь за голубым небом разглядеть бездонную пустоту космоса, где наверняка существовала у безымянной звезды планета Аллари. Должна была существовать. Иначе где бы я получил это всё? А может, – я с внезапно проснувшейся надеждой, ещё раз упёр взгляд в зенит, – там где-то есть и моя верная Сарарин с верховной матерью?
* * *За многие тысячи световых лет от заштатной планетки с окраины Млечного пути, на много ближе к плотным и ярким областям галактического ядра, на планете под светом красной звезды, в своей кровати проснулась зеленокожая эльфийка и вспомнив такой яркий, такой реальный сон, чуть фыркнула и покачала головой.
“Это же надо такому присниться, – подумала она про себя, – что нас поработил какой-то отсталый примат, которого мы захватили на неизвестной планете”.
Впрочем, способ порабощения был весьма приятен, даже очень весьма, она вспомнила такие живые, такие настоящие ощущения, и внезапно почувствовала томительную истому во всём теле. Прилегла обратно на мягкие простыни и проникнув тонкими пальчиками в разгорячённое лоно, чуть застонала, а перед внутренним взором возникла коренастая, по эльфийским меркам, чересчур мускулистая и волосатая фигура примата, одновременно отталкивающая и в то же время необъяснимо притягательная, особенно своей, такой огромной штукой торчащей между ног.
Глава 3
Магия это не только ценная способность, но и огромного размера геморрой, когда ты мальчик в мире где магией владеют только девочки. Тем более когда твои способности уникальны. Соответственно это может означать только одно – если тебя найдут, то из лабораторий, где тебя будут по кусочкам препарировать, выясняя как ты эти возможности заполучил, ты уже не вылезешь. По крайней мере целым.
Я это понимал, не смотря на всю легкомысленность отношения к мужчинам, магия это краеугольный камень женского превосходства и посягательство на такую монополию – гарантированный билет на тот свет, быстрый и жесткий. Меня пытались убить и за меньшее.
Поэтому первое, чем я озаботился, это обеспечением полной конспирации своих действий. А это значит, никаких манипуляций там, где меня могут увидеть. Соответственно парк и прилегающие рощи тут же отпали в качестве полигона для экспериментов. Имеющаяся при поместье оранжерея тоже, потому что местный садовник, любые изменения в подведомственном хозяйстве засечёт сразу.
Выход был только один, организовать мини оранжерею в своей собственной комнате. Там, по крайней мере, проводя эксперименты, я мог запереться, исключив случайных свидетелей.
Вся эта тема с эльфийской магией, меня, конечно, взбодрила сильно. На пару дней я даже почти забыл обо всём остальном, полностью погрузившись в обдумывание своих дальнейших действий. Весьма опрометчиво. Кто-то свистнул из стола декоративный серебряный набор для писем из ножа и лупы. Красивая штука, хоть и не нужная в век развитой сети ГИС и электронных писем. Да и обнаружил случайно, когда искал блокнот для записей. Но сам факт!
Подозревал Сергеича, но тот делал оскорбленное лицо и категорически отметал все обвинения. Пришлось дверь в личный кабинет, который находился сразу за спальней, постоянно запирать на ключ. Жаль спальню не запрёшь, слугам же доступ нужен, постель застелить, убрать. Камердинеру тоже, тот должен за состоянием одежды следить, ну и помогать одеться там и вообще выполнять всякие мелкие поручения бытового плана.
Поэтому на возможную пропажу чего-то оттуда пришлось махнуть рукой. Впрочем, пока за Сергеичем воровства мужских трусов не наблюдалось. Он был исключительно женским фетишистом.
Честно скажу, когда шел выторговать себе десяток горшков с растениями, заранее готовился к неудобным вопросам, продумывая как буду играть образ поехавшего цветолюба, но на удивление всё прошло мирно и спокойно. Княгиня легко согласилась выделить мне всё необходимое, даже не поинтересовавшись, что конкретно мне надо. Сказала только посоветоваться с садовником, что из цветов будет хорошо себя чувствовать в помещении.
В общем, буквально на следующий день, весь подоконник и этажерку у стены занимали свеже пересаженные растения. Названия я узнавал постфактум, тупо тыкая садовнику в те, что мне приглянулись больше всего. Мысленно потирал руки, скоро всё это зелёное богатство подвергнется бесчеловечным экспериментам с моей стороны. Мне же надо понять границы своих возможностей.
– День первый, – произнес я вслух, остановившись перед ростком гибискуса коноплёвого.
Если кто-то сейчас подумал о том самом, то он ошибся. Никакого отношения к конопле классической, гибискус коноплёвый не имел. Просто листочки растения очень уж напоминали коноплю. Но курить гибискус было бесполезно ибо каннабисом там и не пахло. Выбрал же я его за очень интересную структуру волокон и возможность вымахивать выше человеческого роста, что должно было неплохо помочь для относительного замера моей магической силы.
Была мысль приобрести бамбук, но где его тут быстро достанешь? Поэтому, увидев высаженные в открытом грунте интересные побеги и уточнив у садовника, немедленно прибрал себе.
– Определяем среднюю скорость роста побега, – произнес я, поднося ладони к стеблю растения и, как учили, сконцентрировавшись, принялся излучать руками своеобразное тепло. Сложно объяснить точнее, но когда ладони начинают пропускать магию, чувствуется какой-то фантомный нагрев. Вот по этому ощущению я и ориентировался в первую очередь.
Стоило только потоку магии, слабенькому конечно, руки приходилось держать не дальше пяти сантиметров от образца, коснуться побега, как тот принялся быстро расти вверх, постепенно утолщаясь в диаметре.
Отсчитав десять секунд по таймеру, я облучение прекратил. Достал рулетку и замерив итог, записал в блокнот, – В ходе десятисекундного воздействия, длина побега увеличилась с пятнадцати, до семидесяти трех сантиметров, а диаметр с шести миллиметров до одного сантиметра одного миллиметра.
Отрезав выросшую часть, взвесил на весах, дополнил запись, – Прирост зелёной массы в не высушенном состоянии, за время воздействия составил двести девяносто семь грамм. Соответственно в минуту получаем примерно, – я перемножил на калькуляторе, – один килограмм, семьсот восемьдесят два грамма живого веса.
Много это или мало?
Если растить дерево, то при сохранении соотношения массы ко времени, на какую-нибудь березку метров шести-семи в высоту уйдёт, округленно от полутора до двух часов непрерывного воздействия.
– Так-то немного, – почесал я затылок, озвучивая мысли вслух, – но насколько хватит моего резерва?
Но, по крайней мере, уже получилось установить интенсивность моего магического воздействия, назовем её – сила магии, которая выражается в килограммах в минуту и равна единице, семьсот восьмидесяти двум.
Теперь надо определить резерв до полного истощения маны или чего-то там ещё, что собственно расходуется в ходе облучения. Объем резерва пусть будет также в килограммах зелёной массы, чтоб не запутаться.
Для этого я взял всё тот же обрезанный побег и вновь принялся облучать магией, наблюдая как тот растет. Вот только, достигнув метров двух в высоту, он, внезапно, начал чернеть, а вскоре и вовсе стремительно засыхать, пока совсем не прекратился рост зелёной верхушки, а стебель с сухим треском не надломился и упал на пол.
Посмотрев на вдвое уменьшившийся в горшке уровень земли и потыкав в то что осталось, полностью высушенное до такого состояния, что от легкого прикосновения взметалось облачком невесомой пыли, я почесал тыковку и признался сам себе, что слегка этот момент не додумал. Похоже, магия не даёт растениям из ниоткуда строительный материал, а просто подстёгивает рост. Всё же необходимое забирается из почвы. А когда ресурсные возможности горшка были полностью исчерпаны, то и рост, соответственно остановился.
В общем, эксперимент требовал более серьезной подготовки и для чистоты замера, я перенёс его на следующий день.
– День второй, – произнес я, останавливаясь напротив здоровенной кадки полной земли, которую приперли в комнату обливающиеся потом садовник и камердинер, которого я припахал чтоб жизнь мёдом не казалась. Сергеич ныл, стонал, но тащил, не осмелившись мне перечить, потом, правда, под предлогом сходить до ветру, куда-то ушел и больше не вернулся, где-то явно затихарившись. Ну да он мне больше и не был нужен.
Земли было насыпано даже с горкой, была она щедро полита и обогащена азотистыми удобрениями, в общем, максимально подготовлена к эксперименту.
Ростков пересадил я сразу пять, как можно плотнее друг к другу, а затем, обхватив ладонями принялся облучать магической силой.
Минуту, две, три, вымахивая в высоту стебли увеличивались и в объеме и мне всё сложнее оставалось равномерно их облучать. Правда, через двенадцать минут и сорок три секунды тепло от моих ладоней идти перестало и и рост визуально прекратился.
Выдохнув и утерев пот, я достал калькулятор и принялся подсчитывать. Расчетным методом получилось двадцать два и семь десятых килограмма. Обрубив вымахавшие выше потолка и ставшие твердыми и жесткими стебли, взвесил их на весах и удовлетворённо кивнул, весь был чуть больше двадцати трех килограмм, что вполне укладывалось в общую погрешность измерений.
– Итого, – сделал я запись в блокноте, – на второе июля сего года, объем резерва двадцать три единицы, средний расход одни целая семьдесят восемь сотых единицы в секунду.
Еще раз прочел записи и улыбнулся, по крайней мере я теперь имел некую условную точку отсчета, и шкалу измерений, для дальнейшей работы с магией.
Разобравшись, таким образом, с первоосновой, я решил заняться более сложным взаимодействием. Не просто подстёгиванием естественного роста растения, а уже тем, что собственно и называлось магией – изменением первоначальных свойств и придания растениям новых качеств. Ножи травы, кстати, были простейшим примером такого преобразования, только имеющим временный характер, правда и требующим не слишком больших магических затрат.
А вот изменение свойств на постоянно основе требовало совсем другого, более серьёзного подхода. Именно им я и собирался заняться. Оставалось только выяснить, с какой скоростью мой внутренний резерв заполняется.
– День третий. – Вечерний замер дал примерно восемьдесят процентов от общего объема магической силы, то есть полное восполнение резерва, при условии равномерной скорости восстановления магической силы, тем самым, происходило за четырнадцать часов. А я, с новыми силами принялся за эксперименты. Какие? А была у меня одна задумка, создать растение обладающее функцией сторожа. Помните венерину мухоловку, вот я хотел создать нечто похожее, но способное жрать не только мух. А за основу взял, ближайшего родственника произрастающего в России – росянку круглолистную. Мне важно было наличие самого механизма быстрого реагирования растения на касание, ну а остальное достаточно просто было изменить. Пришлось, правда, наоборот, почву в кадке менять на бедную азотом и прочими удобрениями. А затем, я принялся вспоминать базовые взаимодействия.
Во первых, часть волосков на листах были преобразованы в острые чрезвычайно твердые шипы, словно иглы украшавшие лист по контуру. Внутренние волоски не просто стали выделять липкую жидкость, она стала ещё и весьма сильным, хоть и не летальным контактным ядом, гарантируя на пару дней непередаваемые ощущения в месте попадания.
Подкорректировав параметры ловушки, я принялся увеличивать полученного мутанта вливая ману. Попутно делая листья больше и заставляя их отделятся от обычной розетки на длинных и крепких стеблях полутораметровой длины.
Ману, в итоге, слил всю, досуха, аж до сосущего чувства в груди, но остался весьма довольный полученным результатом. Ну ещё бы, хищный цветочек с десятком украшенных шипами пастей размером с ладонь взрослого человека, плавно раскачивал ими в воздухе, словно принюхиваясь. Хотя, в общем-то, механизм действия у них на запах рассчитан и был.
На меня, любовно прозванная цербером росянка-мутант не рыпалась, ибо чуяла кто тут хозяин и чья магия её создала, а вот любому другому человеку встреча с подобным сторожем дорого обойдётся. Но это в теории. А, как известно, любая теория требует подтверждения практикой. И кандидат на добровольное тестирование у меня как раз был.
Потерев руки, я пододвинул кадку поближе к входу в кабинет, а сам, выйдя в спальню, дверь закрыл и даже провернул в замочной скважине ключ, но словно бы случайно его там “забыл”. А затем, раскидав по кровати одежду из шкафа, вызвал камердинера, и скучным голосом попросил его всё тут прибрать, подчеркнув, что у того есть полчаса, пока я изволю прогуляться. Сам же спрятался в соседней комнате – еще одной спальне, но пустовавшей.
Оглядевшись, удобно прислонился к двери с внутренней стороны и посмотрел на коммуникатор на руке, прикидывая сколько понадобится Сергеичу времени, чтобы заметить ключ и обнаглеть настолько, чтобы по тихому попытаться пошарить у меня в кабинете. Пять, десять?
Но реальность превзошла все мои ожидания, потому что уже через две минуты, Карл, две, сраных минуты, я услышал сквозь дверь истошный, полный боли и ужаса вопль и приоткрыв створку, как раз успел увидеть пулей пронесшегося по коридору камердинера, продолжавшего истошно орать и прижимать ладони к оголившейся и покрасневшей заднице, штаны вокруг которой свисали рваными лохмотьями.
Не скрою, злорадно похихикав, с чувством выполненного долга, я вернулся обратно к себе и удовлетворённо покивал, видя как две пасти цветочка усиленно выдирают друг у друга тряпку которая когда-то была частью штанов Сергеича.
– А ну брось, фу, кака! – произнес я, и схватив руками и поднатужившись, вырвал из неохотно раскрывающихся листьев изрядно прожеванный кусок.
Затем, пока Сергеич не вернулся с дорогой маман, до которой сведения об инциденте дойдут обязательно, я принялся уничтожать улики. Тряпка быстро стала перегноем в одном из горшков, а цветочек, параметры которого я прекрасно запомнил, пришлось развоплотить. Вернее не развоплотить, а состарить искусственно, заодно закрепив все его свойства на генетическом уровне и получив пророщенные зародыши, которые я временно рассадил по другим горшкам.
Прибравшись окончательно, уселся в кресло и принялся ждать высокую комиссию. Что Сергеич её приведет, я не сомневался. Странное положение среди слуг, непонятное заступничество великой княгини, всё это намекало, что камердинер тут не случайный человек и есть какая-то история объясняющая почему он такой непотопляемый. Осталось каким-то образом эту историю узнать. Ну а пока можно было и подумать, какой проект реализовать следующим: всё-таки тентакли или попробовать настоящую дриаду вырастить?
* * *После шумихи с Сергеичем, его на время от меня убрали, отправив куда-то там лечиться. Ничего предосудительного не нашли, но уж больно подозрительно на меня смотрела местная безопасница. Мне на это было, по большему счету, чихать, до Мирославы, по чести взглядов, ей было далеко.
А затем случилось то, что я так долго ждал. Лишь на время позабыв с открытием в себе магических способностей. В поместье, наконец, появилась одна моя старая знакомая.
– Ну здравствуй, Марина, – произнес я, спускаясь по широкой винтовой лестнице в фойе, оглядывая затянутую в строгий официрский мундир женщину. С нашего последнего свидания она ничуть не изменилась, только добавилась еще одна звездочка на погоне, да лицо словно бы сильнее заострилось и построжело. – Или тебя лучше называть госпожа подполковница?
– Здравствуй, курсата Иванов, – дернула губами она в подобии улыбки, отточенным движением снимая фуражку и засовывая её под локоть.
Мне что-то мешало, плюнуть на всю эту словесную шелуху и, бросившись к ней, сжать покрепче в объятьях это шикарное тело. Может чёртовы условности своего нового положения, этот титул и угроза общественного порицания? А может события произошедшие со мной и вычеркнувшие полгода моей жизни здесь? Не знаю. Но я никак не мог перебороть ту поразившую меня скованность, стоило мне вновь увидеть знакомый профиль.
Да и сама Марина словно чувствовала себя не в своей тарелке, стараясь, правда, маскировать это под офицерской сдержанностью. Но я же точно знал, какая она горячая, чувственная и раскрепощённая штучка, там, под внешней скорлупой. Нет, эту стену отчуждения нужно было срочно сломать.
Посмотрев на стоявший у ног Ржевской чемодан, поинтересовался, испытующе взглянув ей в глаза, – Так ты надолго?
– Как пойдет, – ответила она, не отводя взгляда. И что-то было в нём такое, что отбросив все сомнения и условности, я шагнул к ней вплотную и схватив за отворот кителя, дернул на себя, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Не обращая внимания на застывших слуг, что несомненно доложат о кому надо.
А затем, когда, наконец, оторвались друг от друга, я поинтересовался, – И кем ты сюда?
На что она вновь хитро улыбнулась, а затем ответила, – Официально пока куратой по боевой подготовке в службу охраны поместья.
– А неофициально? – понимающе хмыкнув, уточнил я.
– А неофициально… – она, придвинувшись так, что её грудь буквально упёрлась в меня, произнесла низким чувственным голосом, – неужели ты считал, что сможешь вот так легко от меня избавиться?
Глава 4
– Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет… – напевал я себе под нос, заколачивая в верхнюю перекладину дверного косяка очередной гвоздь. Настроение у меня было отличное. Вот что значит безудержный секс после месячного воздержания. Первый раз я финишировал как завзятый спринтер: быстро, мощно и с заявкой на мировой рекорд по стометровке, то есть уложился в десять секунд. Но кто сказал, что на этом соревнования закончились? Впереди были ещё километр, три и пять – серьёзные дистанции для серьёзного спортсмена. И без ложной скромности скажу, что и здесь, имейся судебная коллегия, призовые места мне были бы обеспечены.
Вот на полумарафон и марафонскую я решил пока не замахиваться. Без тщательной подготовки можно и здоровье подорвать. Поэтому, закончив весёлые старты, я рукой ухватил Марину за грудь, чтобы не сбежала ненароком, а ногой зацепился за высокое бедро и так и заснул, крепко и без сновидений.
Ну а с утра мне в голову пришла блестящая идея о том, как можно разнообразить наш сексуальный быт, и я с энтузиазмом принялся за монтаж.
– Эм… что ты делаешь?
Я обернулся на проснувшуюся и привставшую на локтях Ржевскую, полюбовался на голую грудь, что вынырнула вслед за ней из-под покрывала, и ответил:
– А это сюрприз. Сейчас всё увидишь, – после чего достал пояса от махровых халатов и, привязав к гвоздям, на свободных концах сделал широкие петли, одни повыше, другие пониже. Обернулся вновь и поманил. – Давай, иди ко мне. Нет, не одевайся.
Подведя девушку к конструкции, скомандовал:
– Вот, руками хватайся за эти петли, а ноги просовывай в эти.
Когда Марина повисла в дверном проходе из спальни в мой кабинет на этих импровизированных секс-качелях, я чуть отошёл, разглядывая её малость удивлённое лицо, а затем, сдёрнув трусы, пристроился между раздвинутых ножек.