- -
- 100%
- +
Этот рассказ вполне устроил строгую женщину, и она кивнула в знак того, что история принята.
– Наверное, бабушка и правда тебя любит, а предстоящий брак был не лучшей партией, раз это вынудило ее сделать столь щедрое пожертвование на счет школы.
Так вот куда вчера пропала бабуля! Пришлось глубоко вдохнуть, загоняя подступившие комом слезы благодарности к этой почти незнакомой мне женщине.
– Теперь нам придется интенсивно заняться твоим обучением, чтобы к совершеннолетию ты благополучно покинула стены школы и при этом не была похожа на дикую крестьянку.
– Я готова учиться без отдыха, – заверила я ее.
– Отмечу, что у нас никогда еще не было столь взрослой девочки, поступившей в школу, – продолжила она. – Но меня радует твое желание учиться. Обычно девочки не считают это необходимым.
Я еще раз заверила ее в своем намерении приложить все усилия, чтобы стать прилежной ученицей. На этом знакомство было закончено, и Лара приступила к описанию порядков, принятых в школе.
Чаще всего дети поступали на обучение на три года, после чего они либо возвращались домой с возможностью занимать какие-то должности, где нужна грамота, либо продолжали обучение в высшей школе еще в течении двух лет.
Школа так и назвалась – начальной, потому что давала лишь базовые знания о науках и мире. Воспитанники жили здесь на полном государственном обеспечении. Их не только учили и кормили, но и одевали и, при необходимости, оплачивали услуги лекаря. Немало внимания уделялось грамотной речи и изучению культуры и этикета. Эти дисциплины Лара преподавала сама.
Наверное, в нашем мире это можно было бы назвать школой-интернатом для одаренных детей.
Обучение в начальной школе необходимо было завершить до совершеннолетия, которое здесь наступало в шестнадцать лет.
– У тебя осталось меньше года на то, чтобы освоить трехлетнюю программу обучения и сдать экзамен. Если ты его провалишь, то вернешься в семью и не сможешь учиться дальше. И я уверена, что твоя рачительная мачеха быстро найдет жениха побогаче, чтобы получить за невесту, обучавшуюся в школе, выкуп побольше.
– Тисса Лара, уверяю вас, я сделаю все, чтобы успешно сдать экзамен, – я говорила с таким жаром, что сердце строгой женщины дрогнуло, и она, наконец, улыбнулась.
– Что ж, для начала займемся твоим внешним видом, а то платье твое совсем никуда не годится, – сказала она, а я почувствовала себя Золушкой, которая встретила фею-крестную.
Одежда ученицы, которую мне выдали, состояла из темно-коричневой грубо сшитой юбки чуть ниже колена, тонкой белой рубашки и жилетки в цвет юбке. К моей величайшей радости, выдавалась смена белья – вполне аккуратные панталончики на завязках. Не очень удобно, однако это было намного приятнее, чем ходить вообще без ничего. Спать предлагалось в белой просторной рубахе. Стиркой ученики не занимались. Раз в неделю необходимо было получать чистый комплект одежды, сдав грязную в прачечную.
Выходных в школе не было. Исключение составляли большие праздники. Обычно ученики проводили в классах четыре часа между завтраком и обедом, затем двухчасовой отдых и еще три часа учебы до ужина. Мне же, чтобы освоить программу, придется учиться и во время перерыва, и после ужина.
– Жилые комнаты не предназначены для самостоятельного обучения. Там слишком темно, – пояснила Лара. – Управляющий покажет тебе библиотеку, где ты сможешь заниматься без помех.
– Веня, – начала было я.
– Веня – это для деревенских. А ты, если хочешь быть образованной, привыкай говорить грамотно. Тис Вен – так мы обращаемся к управляющему школой.
– Хорошо, тисса Лара, спасибо, – прошептала я, заливаясь краской смущения.
– Ну ничего, выучишься, станешь совершеннолетней и будешь тиссой Тоникой, – улыбнулась Лара, – а сейчас иди, до обеда ты свободна. Кажется, за дверью тебя ожидает юный поклонник.
За дверью меня нетерпеливо ожидал малыш Берт. В конце коридора я увидела группу хихикающих мальчишек постарше. Они поглядывали на Берта и что-то весело обсуждали. Кажется, они не верили, что такая взрослая девушка, как я, примет всерьез предложение самого младшего ученика стать моим наставником.
Гадкие мальчишки! Во всех мирах они одинаковы: любят подшутить над одноклассниками. Но иногда эти шутки бывают довольно жестоки. Я достаточно насмотрелась на такое, когда работала в школе.
Мне стало очень обидно за Берта: наверняка он, как самый младший, часто становился объектом шуток школьных товарищей. Вот и сейчас они с нетерпением ждут, как я откажусь от предложенной дружбы, и бедный ребенок даст новый повод для насмешек.
– Берт, очень рада, что ты меня дождался, – я улыбнулась мальчику, а он просто расцвел от моих слов, – я боялась заблудиться. Ты мне обещал все здесь показать. Идем?
Я протянула руку, и малыш вложил в нее свою теплую и немного влажную от волнения ладонь. Боковым зрением я заметила, что смешки в конце коридора стихли, но наблюдать за нами стали с еще большим интересом.
– Что тебе показать вначале? Хочешь, пойдем во двор, и посмотрим огород и птичник? Я там часто помогаю тиссе Ларе. А можем пойти в библиотеку! Там много книжек с картинками, я люблю их смотреть, потому что пока еще плохо читаю, – перечислял Берт варианты.
– На огород и птичник я насмотрелась в доме своего отца, а вот в библиотеке никогда не была, да и читать пока не умею, – призналась я.
Решив начать с библиотеки, мы двинулись по коридору и прошли мимо притихшей компании мальчишек. За поворотом нашлись и те, кого я сразу не заметила, в том числе и самый старший мальчик. Это был угловатый, немного угрюмый подросток. Обычно такие вечно всем недовольны, любят поспорить со взрослыми и при этом жутко стесняются своего ломающегося голоса. Он смотрел на меня тяжелым взглядом, не обещающим ничего хорошего.
Берт, как и все дети его возраста, был очень болтлив. Пока мы шли к библиотеке, я узнала, что он четвертый ребенок в семье, а всего их было шестеро, пока прошлой весной самые младшие сестренки не умерли от горячки. А в школу его отдали, чтобы и он не умер, с голоду. Потому что мама не может работать, а заработка отца не хватает на всю многочисленную семью.
Еще я узнала, что у кухарки роман с садовником, и он приносит ей трогательные букетики из капусты и морковки, а тисса Лара никогда не была замужем и не уходит из школы даже на праздники. А самого старшего ученика, того самого хмурого подростка, зовут Лекс. Ему тринадцать, а выглядит младше он из-за того, что плохо питался в детстве. Он заканчивает третий год обучения, является лучшим учеником и надеется после экзаменов поступить в высшую школу в городе, чтобы никогда не возвращаться в нищую семью. Как я его понимала!
Мне даже не нужно было задавать вопросы – Берт без умолку выдавал все известные ему факты. Лучшего информатора и представить себе было сложно! Я старалась запомнить все, но не успевала за своим наставником, чей рассказ был смесью как полезных мне сведений, так и случайных мыслей, влетевших в детскую голову.
Честно сказать, от библиотеки я ожидала большего. Надеялась увидеть стеллажи с учебниками, справочниками и художественной литературой, но оказалось, что книг здесь не более сотни и расставлены они совершенно бессистемно. Книжки с картинками стояли и лежали вперемешку с учебниками по математике и другим дисциплинам, поэтому найти что-то с первого раза было довольно сложно. Но Берт без труда отыскал те книги, что были его любимыми, и которые он хотел мне показать.
Это были сказания и легенды, детские сказки с картинками и иллюстрированный справочник растений и животных. Берт читал пока еще очень плохо, с трудом складывая буквы в слова, поэтому мы просто рассматривали иллюстрации, а мальчик пытался прочитать подписи к ним.
А я задумалась о том, почему я так хорошо знаю местный язык. Скорее всего, эта способность досталась мне вместе с моим новым телом. У себя в голове я думала и строила предложения по-русски, но когда начинала говорить, то неосознанно использовала местный язык. Кажется, чтобы научиться читать и писать на языке этого мира, мне придется очень сильно постараться.
Мы не заметили, как пролетело время до обеда, и по коридорам разнеслись глухие металлические удары – аналог школьного звонка.
– Ой, уже обед! Я и не заметил, – удивился Берт и принялся раскладывать книги по местам.
– А почему ты сейчас был не на уроке? – удивилась я, вспомнив, что говорила Лара о расписании занятий.
– Так завтра праздник Солнцестояния. Все готовятся, уроков сегодня и завтра не будет. Мы соберемся лишь вечером, когда тис Вен будет читать нам волшебные сказания. Я очень люблю, как он читает! Ты словно улетаешь в волшебный мир и взаправду встречаешь всех тех чудовищ и волшебных существ, про которых написано в книге.
– А разве их не существует на самом деле?
– Вот ты смешная! Вроде такая большая, а как будто маленькая – рассмеялся мой друг, – это все было, но много-много лет назад. Сейчас уже не осталось ни магии, ни чудовищ! Еще скажи, что драконы существуют!
Тут я растерялась, ведь видела этих существ на страницах учебника. Жаль, не смогла прочитать текст. Возможно, это был рассказ о вымерших в древности животных, вроде наших динозавров.
Когда мы пришли в столовую, то обнаружили там всех учеников, жадно поедающих похлебку. Берт побежал на свое обычное место, а я, как и утром, села с краю и придвинула к себе тарелку с обедом. Я старалась сосредоточиться на еде и не обращать внимания на тяжелый взгляд, которым Лекс сверлил меня с противоположного угла стола.
Глава 6
Насколько я успела узнать, в этом мире не было сильных религиозных культов. Люди не придумали себе богов, похожих на них самих, и не стали затем им поклоняться. Вместо этого здесь чтили природу и стихии, а потому самыми главными праздниками были дни солнцестояния и равноденствия.
День Зимнего Солнцестояния начинал год, а летом праздновали его расцвет. В праздники вспоминали древнюю магию, которая давно уже покинула этот мир, но память о ней еще хранилась в легендах и детских сказках.
Из рассказа Берта я поняла, что носителями магии в древности были драконы – магическая раса полуоборотней. Они давно уже не являлись людям, а потому в дни празднеств люди лишь чтили память и вспоминали древние сказания.
У каждого праздника была своя стихия. Так, день Летнего Солнцестояния был неразрывно связан со стихией огня и силой солнца. В этот день полагалось носить яркие золотисто-оранжевые одежды, готовить праздничный пирог из желтков яиц, а вечером непременно жечь костры. Каждому празднику покровительствовал свой дракон.
Занятий накануне Солнцестояния не было, зато после обеда все ученики собрались в самой большой классной комнате для совместного чтения. Мы расселись за парты. Берт по-рыцарски предложил мне занять место подле него. Учитель Вен достал несколько книг, а затем обернулся к аудитории.
– Лекс, ты лучший ученик школы, поэтому право почитать нам старинные легенды достается именно тебе, – сказал учитель.
Мальчишка важно прошел к учительскому столу. Он словно стал выше и шире в плечах, а, может, наконец, просто перестал сутулиться. Учитель предложил ему занять свое место, выложил на стол несколько книг, а сам сел за свободную парту.
Было видно, что Лекс сильно волнуется. Когда он начал читать, то его приятный голос, оформившийся, как мягкий баритон, несколько раз срывался на высокие ноты, что вызывало смех остальных учеников, чьи голоса еще не начали ломаться.
Однако, по мере чтения, голос его становился увереннее и набирал силу. Мы же с Бертом были самыми внимательными слушателями, потому что это было наше первое знакомство с легендами и сказаниями, связанными с Летним Солнцестоянием.
Сначала была прочитана легенда о сотворении мира, что был создан четырьмя древними драконами, каждый из которых покровительствовал определенной стихии. После того, как работа была завершена, каждый из драконов избрал себе сторону света и улетел за горизонт. С тех пор в день Великих празднеств люди на горизонт и ждут появления дракона.
В день Летнего Солнцестояния все взоры будут обращены на юг, а жрецы будут искать знаки, которые могут означать явление Огненного дракона.
Дальше было сказание о древнем герое-путешественнике Аммеке, который отправился из наших земель в странствие, дабы получить в жены царскую дочь. Девушка любила его всем сердцем, а отец хотел подтверждения чувств жениха.
В своих приключениях Аммек попал в далекую страну, лежащую за горизонтом, на другой стороне мира. Правил страной справедливый и мудрый потомок Огненного Дракона. Герой поступил к нему на службу, и целых десять лет был верен своему новому господину, пока не встретил в саду прекрасную девицу, которая оказалась дочерью правителя.
Аммек не смог совладать с собой, влюбился и забыл все клятвы, данные своей невесте на родине. Мужчина соблазнил юную красавицу и уговорил ее сбежать из родительского дворца.
Влюбленные долго скитались, преследуемые стражей разгневанного отца, но Аммек был проворнее и находчивее. Наконец, наступила драматичная развязка этой истории – в день Летнего Солнцестояния дочь Дракона родила сына-полукровку и сама скончалась во время родов.
Убитый горем Аммек не придумал ничего лучше, как взять сына и вернуться на родину. Там его встретила царская дочь, которая все эти годы ждала возвращения любимого и отказывала другим женихам. Царевна была рада возвращению Аммека, но сын от драконьей принцессы напоминал о его неверности.
Они все-таки поженились, и их потомки основали нынешнюю правящую династию. А старший сын Аммека получил в распоряжение собственный остров и замок. Мальчик рос изгоем, хоть и был потомком великих драконов.
А в день его совершеннолетия, когда все праздновали Солнцестояние, великий свет озарил весь остров. Люди были ослеплены и несколько минут не могли ничего видеть. Когда же их зрение восстановилось, то все поняли, что принц исчез. Его больше никто не видел, хотя замок и до сих пор, спустя сотни лет, содержится в хорошем состоянии в ожидании возвращения своего юного владельца.
Спустя какое-то время на острове стали расти странные деревья, дающие сочные ароматные рыжие плоды. Их так и назвали – рыжики. Как садоводы ни бились, вырастить рыжики за пределами острова не получалось.
Аммек горевал после потери сына от любимой женщины. Он знал, что не вечен, а вот сын его наверняка обладал долголетием и древней магией, которая и скрыла его в тот в день. Отец надеялся, что сын когда-нибудь вернется, а потому повелел раз в три года отбирать ему трех невест и селить их в замке на острове.
Шли столетия, события тех дней позабылись, лишь старый замок с десятком слуг да ароматные круглые рыжики напоминали об этой легенде. Принц так и не вернулся, но царский двор до сих пор в положенное традицией время отправляет трех девиц, которые три года должны прожить в замке в статусе драконьих невест. По истечении этого срока девушки, получив солидное приданое, могут выйти замуж за вельмож или царских советников.
Я завороженно слушала сказку за сказкой. Сюжеты были одновременно похожи на знакомые мне с детства и в то же время разительно отличались от всего того, что я слышала до этого момента.
Из мечтательного состояния меня вывела помощница управляющего. Лара влетела в класс, оборвав чтение на полуслове. Почти вплотную подбежав к управляющему, она начала что-то горячо ему говорить. Было не очень хорошо слышно, но я поняла, что случилась катастрофа – такое взбудораженное состояние не вязалось с этой степенной женщиной.
– Тисса Лара, возьмите Тонику в помощницы, – сказал управляющий, – думаю, она справится.
Тисса скептически посмотрела в мою сторону. Видимо, предложение Вена ее не очень воодушевило.
– Тоня, – сказала Лара, подходя ко мне, – ты готовить умеешь?
Сначала я кивнула неуверенно. Потом повторила более энергично и подтвердила:
– Умею.
Женщина с облегчением выдохнула.
– Идем со мной, кухарка слегла с коликой, а нам нужно приготовить угощения к празднику.
Я послушно встала и последовала за Ларой на кухню, которая выглядела непривычно пустой без галдящих учеников. Здесь был не открытый очаг, как в деревенском доме, а большая полноценная печь. Она была жарко растоплена. На большом столе вперемешку лежали продукты и какие-то обрывки с записями. Возможно, рецепты. Я посмотрела на взволнованную Лару.
– К завтрашнему празднику мы должны представить традиционный солнечный пирог к столу старосты. Глава попечительского совета школы тоже почтит праздник визитом. А еще нужно подготовить угощения для всех детей на площади. Что-то легкое, необычное и вкусное.
– Мне нужен рецепт пирога, – начала было я, и женщина сунула мне в руки один из листков. – Но я не умею читать.
Лара разочарованно вздохнула, видимо, понимая, что неправильно выбрала себе помощницу.
– Я думала, что крестьянский солнечный пирог сможет испечь любая хозяйка, – сказала она упавшим голосом.
– Нет-нет, приготовить я смогу практически все, что угодно, – заверила я ее, – мне просто нужно прочитать рецепт, по которому обычно готовят здесь этот пирог. У каждой хозяйки свои секреты. Вдруг то, к чему я привыкла, окажется недостаточно хорошо для старосты и его гостей.
Лара с сомнением взяла листок и прочла мне рецепт. Традиционный солнечный пирог оказался не чем иным, как кишем – открытым пирогом из песочного теста. Единственная его особенность – для приготовления использовались только желтки, что должно было придавать готовому блюду насыщенно желтый оттенок. Даже для заливки использовалась смесь желтков и сливок.
Кухарка успела подготовить начинку из мяса, овощей и грибов. Мне лишь оставалось замесить тесто и выложить пирог в большую круглую форму.
– Все готово, – сказала я, закончив выливать смесь сливок и желтков поверх начинки.
– Скорее ставь пирог в печь, – радостно скомандовала Лара.
Я с сомнением покачала головой.
– Печь еще слишком горяча, мы сожжем пирог. Надо немного подождать, пока жар спадет. Пока можем заняться приготовлением второго блюда. Какой там рецепт?
– Второго рецепта нет, – упавшим голосом ответила женщина, – каждый раз это что-то новое.
Я оглядела стол в поисках вдохновения. В глубокой миске была пара десятков яичных белков, которые остались после приготовления предыдущего блюда.
– Мука, сахар, – перечисляла я шепотом продукты, которые видела, и прикидывала, что можно приготовить.
Бисквит? Блины? Оладьи? Все было либо не очень праздничным, либо неудобным, чтобы дети могли есть это на ходу. Лара внимательно следила за моими действиями и снова начинала беспокоиться. И тут меня озарило. Меренги! Красивое легкое угощение, которое не пачкает и выглядит очень необычно.
Единственное, что меня огорчило – необходимость ручного взбивания белков. Но кто сказал, что руки будут мои?
– Тисса Лара, мы будем готовить меренги – легкую сладость из белков и сахарного сиропа.
Женщина непонимающе смотрела на меня. Возможно, даже решила, что я немного сумасшедшая.
– Матушка готовила их, когда я была ребенком, – пояснила я.
– Что для этого нужно? – спросила женщина понимая, что другого варианта у нее нет.
– Нужно позвать пару крепких ребят, чтобы они вилкой взбивали белки, пока я готовлю сахарный сироп.
Лара кивнула и скрылась за дверью. Через пару минут она вернулась с тремя самыми старшими учениками. Одним из них был недовольный Лекс. Малыш Берт тоже увязался и теперь с любопытством поглядывал на меня. Я подмигнула ему и повернулась к более взрослым помощникам.
– Перед вами сложная и ответственная задача. Необходимо взбить белки до устойчивых пиков. Делается это вот так. – Я показала, как необходимо действовать вилкой. – Времени это займёт много, и вы наверняка устанете, поэтому будете взбивать по очереди.
Молодые люди всем своим видом давали понять, что работа на кухне ниже их достоинства. Особенно недоволен был Лекс, который окинул меня презрительным взглядом. Но на мою решительность это никак не повлияло.
Пока мальчики начали неумело взялись за белки, я поставила пирог в немного остывшую печь и занялась сахарным сиропом.
В своей прошлой жизни я часто делала безе, используя для этого белки и сахарную пудру. Но сейчас у меня в распоряжении был кусковой сахар с крупными кристаллами. Измельчить такой было сложно, сахарные крупинки ощущались бы в готовых безе. Поэтому я решила приготовить меренгу по итальянскому рецепту – сначала растопить сахар в воде, а потом нагреть сироп и выпарить всю воду. Преимуществом такого способа приготовления была еще и безопасность – горячий сироп, влитый в белки, обезопасит нас от сальмонеллеза, о котором тут вряд ли кто-то знал.
Рядом с печью была еще и каменная плита. Я разожгла огонь, водрузила на плиту большой горшок с водой, всыпала сахар и позвала Берта, чтобы он стоял и помешивал сироп по мере того, как вода будет испаряться.
Лара смотрела на мои действия, как на волшебство. Я проверила работу мальчиков, которые сменяли друг друга уже в третий раз. Белки превратились в жидкую пену, но до образования пиков было еще очень далеко.
– Тисса Лара, мне нужна будет плотная бумага, чтобы меренги не пристали к противню во время просушки.
Женщина кивнула и покинула кухню. Через несколько минут она вернулась с несколькими листами бумаги. Я смазала бумагу маслом и разложила ее на двух противнях.
Тем временем сироп был почти готов, а вот белки никак не хотели взбиваться. Руки у моих помощников уже с трудом поднимались. Они смотрели на меня почти с ненавистью, но молчали, не смея возмутиться в присутствии Лары.
Наконец, я была удовлетворена качеством взбивания и отпустила мальчишек с кухни.
– Спасибо, вы очень сильно помогли, мальчики, – сказала я на прощание, а в ответ снова получила лишь презрительные взгляды, – тисса Лара, теперь нужна ваша помощь. Я буду продолжать взбивать белки, а вы вливайте сироп тонкой струйкой.
Спустя несколько минут меренга была готова, оставалось только выложить смесь на бумагу и отправить угощение в печь на просушку. К этому времени как раз был готов наш солнечный пирог, который я вынула из печи и положила остывать под тонкое полотенце.
– Берт, идем делать самое важное, – я вручила малышу ложку, и мы принялись аккуратно выкладывать белковую смесь на бумагу. Конечно, меренга, выложенная с помощью кондитерского мешка, была бы более красивой, но я реально оценивала свои возможности.
Вдвоем с Бертом мы довольно быстро разложили меренги. Если по готовой горке немного поводить ложкой, то можно было получить интересный узор. Лара наблюдала за моими действиями, как за волшебством или фокусом. Наконец я убрала противни с меренгами в немного остывшую печь.
– Тоня, тебе не кажется, что эти твои меренги не пропекутся в холодной печи? – С волнением спросила женщина.
– Нет, тисса Лара. Все в порядке: меренги не должны печься. Им необходимо подсохнуть.
Через час на столе высилось блюдо с белыми, идеально глянцевыми меренгами, которые, я была уверена, очень понравятся детворе на завтрашнем празднике.
Празднование Солнцестояния начиналось еще до восхода солнца. Накануне вечером Лара раздала нам золотые ленты, которые следовало повязать на запястья и вплести в волосы. Для малышей мы сделали подобие флажков, повязав такие же ленты на палочки.
Рассвет только занимался, а обитатели школы, во главе с управляющим Веном, уже вышли на улицу. На улице в этот ранний час были все жители деревни. Стариков поддерживали дети и внуки, младенцы спали на руках у матерей. И все вокруг было украшено трепещущими на ветру золотыми лентами.
Люди по одному, парами и семьями стекались на главную улицу, по которой двигались дальше на восток. В толпе я заметила и своих родственников: бабушку, отца с мачехой и сводную сестру с братьями. Мы лишь издали кивнули друг другу.
Молча миновав центральную площадь, собравшиеся продолжили движение к окраине деревни и дальше. Никто не разговаривал, а нарушителей тишины строго одергивали соседи.
Влажная от утренней росы трава холодила босые ноги. Птицы уже начинали петь, подгоняя разгорающийся рассвет. Наконец, мы поднялись на холм и остановились на его вершине. Здесь разрешалось присесть тем, кому дорога далась тяжело и кто не мог долго оставаться на ногах. Для этого на восточном склоне холма лежали поваленные деревья. Их стволы в течении многих лет полировали дождь и ветер.
И как только первый луч солнца озарил небосвод, мир взорвался миллионом новых звуков. Тысячи птичьих голосов возвестили о начале нового дня, а люди торжественно и радостно поддержали их песней приветствия солнцу. Низкие мужские, взволнованные женские и звенящие детские голоса пели вместе с миром. Почти все, кто все еще отдыхал на поваленных деревьях, встали, чтобы почтить начало великого праздника. Лишь дряхлые старики, да дети, неуверенно стоящие на ногах, остались сидеть. Казалось, воздух стал осязаемым и завибрировал. Вот золотисто-розовый небосвод подернулся рябью, и над ним величественно показалось Солнце.