- -
- 100%
- +
– Я так и поняла!
Соврала, что-то непонятное витало между нами в замкнутом воздушном пространстве. Я силилась установить качество и степень безумия возникшей энергии, но старательно избегала определений с сексуальным подтекстом. Вспомнила! Считается, что между людьми, попавшими в затруднительное положение, вспыхивают чувства, похожие на симпатию, но длятся они, как правило, недолго и ничем серьезным не заканчиваются. Короче говоря, если случится катастрофа и я окажусь над пропастью в обнимку с этим красавцем, то, что вспыхнет между нами, будет не любовью, а стрессом на грани массовой истерии. И когда над нами опустит веревочную лестницу спасательный вертолет, от возникшего чувства не останется и следа.
Убедительно. Жаль, что мы не над пропастью. Или жаль, что он меня не обнимает?
– Вот и все, лифт поехал.
– Поехал?! – очнулась я от тягостных раздумий.
– А вы хотели еще постоять со мной пару часиков?
Каков наглец! А?!
– Я стояла с вами десять минут. Этого вполне достаточно, чтобы насладиться вашим обществом.
Свет вспыхнул и осветил его напряженное лицо.
– Не злитесь, – усмехнулся он, – злость вам не к лицу. Страсть, да, пожалуй, страсть украшает женщину. Хотел бы я на это посмотреть, – добавил он задумчиво.
– Еще чего, – фыркнула я. – И вообще! Вы выходите?!
– Нет, идите вы, – он отступил от двери. – Я выйду на следующей. Ее уже объявляли? Часом, это не «Баррикадная»?
– Не смешно.
– Жаль. Жаль, но я не очень-то и старался. А хотите…
– Нет!
– Нет?! Так сразу?
Лифт остановился, дверь открылась, и я спаслась бегством. Незнакомец пошел за мной.
– Сейчас же вернитесь в лифт! – потребовала я.
– Что?
– Вернитесь в лифт! – Я нажала на звонок в квартиру Лешика. – И прекратите меня преследовать и домогаться!
– Привет, Ташунь. – Лешик открыл дверь.
– Здравствуй, мой дорогой, – с чувством произнесла я, кидаясь на Лешика. – А вам – до свидания!
И захлопнула перед носом брюнета дверь.
Он тут же позвонил.
– Нет, какой нахал, – искренне возмутилась я, объясняя коллеге, пораженному моим развязным поведением, всю бесперспективность нечаянных знакомств. – Этот тип застрял со мной в лифте и подумал, что я та-а-акая!
– Этот тип? – нахмурился Лешик.
– Да, тот, который остался за дверью и продолжает трезвонить. Он, видно, решил достать меня целиком и полностью.
– Тот тип вообще-то пришел ко мне.
– Что?! Кто? Тот самый?
Лешик кивнул. Я пожала плечиком и открыла дверь. С кем не бывает, ошибочка вышла.
Брюнет, не глядя на меня, воинственно протопал в комнату.
– Я вас сейчас познакомлю, – пролепетал Лешик.
– Не надо! – прокричала я достаточно громко и добавила значительно тише: – Лешик, отдай флешку, я спешу.
– Кофейку с утречка? – интеллигентно предложил он.
Я помотала головой.
– Вообще-то он отличный мужик, – прошептал Лешик, кивая на комнату. – Только у него сейчас проблемы, вернулась Светланка с близнецами. Они поссорились, сейчас мирятся или ссорятся, я толком не понял. Но временно он живет у меня…
– С близнецами?! – поразилась я, хватаясь за сердце. Там что-то кольнуло. – Вертихвост!
– Я сейчас флешку принесу, – испугался Лешик и бросился в комнату.
Я на всякий случай открыла дверь и выставила ногу за порог. Но голову склонила в сторону комнаты, откуда не доносилось ни звука.
– Держи, скопируй и верни мне.
Лешик сунул мне в руку флешку, и я поспешила ретироваться. В лифте не поехала, побежала вниз по ступенькам. Еще одной встречи с любвеобильным папашей двух или более детей я не выдержу. И как они только могут флиртовать с незнакомыми девушками в лифтах без зазрения совести?!
Возле дома меня ожидал сюрприз в виде пожарной машины и высыпавших во двор соседей. По их косым взглядам я догадалась, что неприятность случилась в нашей квартире, к тому же дым из кухонного окна, рвущийся наружу черным смрадом, подтверждал мои опасения. Я взлетела ласточкой наверх и рванула на себя открытую дверь. В лицо ударил запах гари, сырости и неизбежного бедствия. На кухне, залитой пеной и водой, шло основное действие процесса под названием «Кара господня», роль всевышнего исполнял дюжий пожарный, а провинившегося грешника – мой сосед Леонид Парфенович. Скромно притулившийся в мокром виде на кособокой табуретке, он понуро опустил голову и выслушивал нелицеприятные для себя обвинения.
– …У нормальных людей, – вещал бравый огнеборец, – в данную минуту горят дома и хозяйственные постройки! Нормальные люди…
Указующий перст огнеборца показал в сторону горизонта, видимо, нормальные люди жили там, а не обитали в этой квартире.
– …нормальные люди не позволяют себе поджигать что попало, а после того, как подожгут, платят штраф за неосторожное обращение с огнем!
– Ташенька, извини, – развел руками при виде меня старик, – совсем про кашу забыл.
У него был такой несчастный вид, что мне стало не по себе.
– Ничего, Леонид Парфенович, – кивнула я, – плиту отчищу.
– А-а-а, – обрадовался пожарный, – родственница пожаловала! Что же вы, гражданка, оставляете беспамятного деда наедине с пожароопасными предметами?! Такие инциденты портят статистику возгораний и безжалостно бьют по карману потребителя.
– Да ладно тебе, Кирюшин…
Только тут я заметила стоявшего чуть в стороне второго огнеборца, улыбающегося мне.
– …совсем испугал девушку. Ничего страшного не произошло.
– А могло бы произойти! – воодушевился первый пожарный, но тут же сдал завоеванные позиции. – Вытирайте здесь все быстро, чтобы к соседям не протекло. А штраф заплатить все равно придется.
Он развернулся и вышел.
– Спасибо вам, – улыбнулась я второму огнеборцу.
Какой душевный парень оказался! Я сразу почувствовала к нему расположение.
– Да не за что. А дедулю своего успокоительным отпоите, что ли, скис старикан.
– Да, – согласилась я, – обычно он бодрый.
– Ситуация экстремальная…
Опять?! Я снова в экстремальной ситуации знакомлюсь с очередным привлекательным парнем! В нем явно что-то есть помимо замечательного характера. Впрочем, мы еще не знакомы, а я уже собираюсь строить планы на будущее.
– Как вам позвонить?
– Мне? – растерялась я. – По телефону.
– Номерочек не дадите?
– Конечно, дам, мало ли, Леонид Парфенович еще что-нибудь решит поджечь.
Этим я оправдалась перед своей совестью.
– Правильное решение, – кивнул парень. – За стариканом нужен глаз да глаз.
– Вам записать?
– Не нужно, у меня фотографическая память.
Я достала мобильный телефон и показала в окошке свой номер.
– Точно фотографическая? – засомневалась я.
Жаль будет, если он пару цифр все же перепутает.
– Сто процентов. Я позвоню вам вечером, узнаю, как дела.
– Обязательно позвоните!
Вышло как-то навязчиво, словно я собиралась кинуться ему на шею. С другой стороны, иметь в знакомых бравого огнеборца всегда полезно. Живу как на вулкане со своими мужчинами-соседями.
Я проводила пожарных и лишь тогда вспомнила, что толком не познакомилась, только номер своего телефона показала.
– Бюрократы, – встрепенулся на своей табуретке Леонид Парфенович. – Я отказываюсь платить какие бы то ни было штрафы! Они не имеют права требовать с пенсионера последнюю шкуру! Наталья, ты тоже не плати!
– Ну, я-то здесь ни при чем.
– Как это ни при чем, – вошел в роль сварливого старика сосед, – если бы ты вчера почистила плиту, то не забыла бы поправить конфорки. А этот тунеядец и разгильдяй не поправил! И вот результат.
Он обвел руками мокрое пространство и уставился на меня обвинительным взглядом.
– И в этом я виновата?! – возмутилась я. – Хамелеон!
– Кто?! – прищурился старик.
– Вы!
– Ах ты, ах ты, ах…
И схватился за сердце.
– Леонид Парфенович, – испугалась я, – вам плохо?!
– Аптечка… в комнате на тумбочке…
И я побежала к нему в комнату.
После того как принял лекарство, сосед больше спорить и пререкаться со мной не стал. Еще бы, я все утро строила из себя сестру милосердия! И Золушку после этого с большой тряпкой, пылесосом и тремя ведрами. Правда, пылесос плохо всасывал воду, зато быстро расправлялся с пеной.
Плиту я все-таки отмыла. И подумала: а ведь действительно, если бы вчера Жорик поправил конфорки, сегодня каша бы не сгорела. Но и я бы тогда не встретила привлекательного огнеборца в блестящем комбинезоне, словно сошедшего с плакатов социальной рекламы: «Не балуйся со спичками!» или «С огнем шутки плохи!» Только он мне улыбался, а не грозил пальцем.
Воодушевленная новой встречей, я лихо справилась с черной работой, приняла душ и попыталась переключиться на умственный труд. Села за комп и открыла флешку.
Лет десять назад, когда оканчивала школу, я задумывалась на тему любви и брака, но потом эти мысли ушли следом за наивностью и розовыми мечтами. До сегодняшнего дня я не млела над снимками белоснежного царства Гименея, мне по большому счету было на него наплевать. Я собиралась делать карьеру и зарабатывать деньги, чтобы в дальнейшем не зависеть от родственников. Сейчас сидела и пораженно всматривалась в обилие роскошных нарядов, аксессуаров и сдержанно-чопорной красоты залов, призванных удовлетворять самым изысканным запросам брачующихся и их родителей. Оставил бы меня кто-нибудь там на пару часиков, так, чтобы никто не смог за мной подглядеть, я бы покрутилась перед огромным, во весь рост, зеркалом, меряя всевозможные платья и венки с фатой. Интересно, насколько я буду хороша в образе невесты? Несомненно, буду хороша, ведь я еще не видела ни одной некрасивой невесты! Отчего-то именно в этот день они предстают неземными красотками, словно от счастья витают в облаках, где ангелы напускают на их облик чары неземной привлекательности.
Лешик сделал замечательные снимки, единственное, что мне не понравилось, все они были неодушевленными – только вещи и интерьер салонов. А мне бы как читателю хотелось увидеть счастливую пару, остановившуюся на пороге магазина. Молодожены словно приготовились пересечь финишную черту. Рывок, еще один, и прямой дорогой к финалу! А потом уж поздно спохватываться. Столько денег вбухано в грядущее мероприятие, что дешевле отгулять свадьбу, иначе раздосадованные родственники устроят тот еще апокалипсис в отдельно взятой молодой семье. Нет, все же свадебная церемония ассоциировалась у меня с катастрофой мелкого масштаба. И все из-за того, что мою подругу перед загсом бросил жених. Он подумал и решил, что не в силах нести ответственность за нее и себя, это слишком большая ноша для его тщедушного тела. На самом деле он встретил свою бывшую, и та, узнав, что он собирается жениться на другой, мигом поменяла приоритеты. А у подруги так и осталось висеть в шкафу купленное свадебное платье. Я не знаю, куда она его дела. На ее месте я б разорвала его в клочья! Если бы мама не успела сдать это невеселое напоминание обратно в свадебный салон.
Какие-то скорбные мысли донимали меня при виде снимков. С таким настроением нужно делать подписи под фотографиями для похоронных агентств.
Да, как-то не складывалась личная жизнь у многих моих знакомых. Большинство приятельниц жили в гражданских браках, меняя партнеров чаще, чем сумочки. И не их вина была в этом! Партнеры тоже не держались за приятельниц, чувствуя себя в гражданском браке совершенно свободными. Куда катился этот мир молодых и продвинутых? Явно не к семейному благополучию. И тут я, вся такая противоречивая, со своими романтическими бреднями о несуществующей большой и чистой любви.
Смогу ли донести до читателя нашей газеты… смогу ли обмануть читателя нашей газеты, что влюблена по уши и стремлюсь в загс исключительно в наряде из наших свадебных салонов?!
«Поторопись, купи костюм и оженись».
«Купи нашу фату на свою красоту», или так: «Купи нашу фату, жених узнает за версту», или… Ерунда какая-то получалась.
Значит, так. Романтической истории у меня нет, подписи под снимки с таким пораженческим настроем делать я тоже не могу. Первый материал сдавать в четверг, у меня ровно сутки, чтобы что-то накарябать дрожащей рукой. Я еще раз пересмотрела фотографии в надежде, что зацепилась хоть за одну из них и начну фантазировать.
Журналисты – это мини-писатели. А писатели делятся на рассказчиков и сочинителей. Если до этого я была рассказчиком и плавно двигалась в заданном направлении, легко перепрыгивая с описаний одних тем на другие, то сейчас мне пришлось круто развернуться лицом к неизвестности и стать сочинителем.
Муза, где ты?! Я сегодня так в тебе нуждаюсь!
В дверь поскреблись.
Моя муза хромая, горбатая, косоватая и побитая молью. Еще она стучаться не умеет.
– Привет, – в образовавшейся щели показался шмыгающий нос Жорика. – Чем это пахнет?
– Кашей, – довольно убедительно ответила я.
Все равно не пишется, так хоть с хорошим человеком поговорю.
– Кашей? – недоверчиво заинтересовался он. – Странный запах.
– Да, еще не выветрился, хоть я форточку на кухне открыла. А до этого там было открыто окно.
– А-а-а, – протянул он понимающе. – Опять сгорела.
– Да. Только на этот раз в несанкционированном горении принимали участие пожарные. И они пригрозили штрафом, который Леонид Парфенович платить отказался.
– За что штраф? – Жорик, обрадованный тем, что может поговорить со мной, прошел и присел на диван.
– За неосторожное обращение с огнем.
– Так с огнем никто не обращался. Просто плиту включили… Э-э-э-э, старик обвиняет меня? Я ее вчера мыл…
– В некотором роде. Ты же знаешь нашего соседа, он обвиняет всех, кроме себя. Но в душе, уверена, он отлично знает, кто настоящий виновник случившегося.
– Я?
– Жорик, ну что ты заладил! У тебя прям комплекс неполноценности. Слушай, а ты был когда-нибудь обручен?
– Как это?
– Понятно. Значит, невесты у тебя никогда не было и ничего путного ты мне рассказать не можешь.
– Не было и не могу. А что, нужно, чтобы была?
– Не обязательно, – вздохнула я. – Живут же люди поодиночке, как мы в этой квартире живем. И неплохо живем, не так ли? Главное, что ни от кого не зависим, делаем, что хотим… Кстати, к соседям не протекло, я успела убрать.
– А я спал и ничего не слышал.
– Знаешь что, Жорик?
– Что?
– Если ты когда-нибудь… Ну, когда тебе надоест самостоятельность и отщепенство… если ты встретишь девушку, то сразу же спроси ее о распорядке дня.
– Зачем?
– Прикинь, а вдруг она окажется жаворонком? Ты же у нас сова?
– Запредельная сова. Если в смысле сна.
– Так вот, представь вашу совместную жизнь: днем спишь ты, она бодрствует, ночью спит она, ты – на ногах. Пересекаться не сможете. Забудете, как выглядите. Секс побоку. И прочие приятности тоже.
– Тогда я никогда не женюсь!
– Логично. Но труднодостижимо. Попадется такая, что окрутит и… – Я ткнула пальцем в монитор, где красовался один из залов свадебного салона.
– Кошмар, – наигранно поморщился Жорик. – Я в такие развратные заведения не хожу.
И мы с ним громко рассмеялись.
Да, хороший парень, только помочь мне ничем не мог.
– Таша, дело есть. Хотел тебе вчера сказать, но… В общем, у меня закончился кофе, а я, ты меня понимаешь, не при деньгах… Я тебе долг обязательно верну! Мне должны перечислить гонорар на днях…
– Совесть у тебя есть? Меня же гонять за моим же кофе на мои деньги?!
– Извини. Мне работать всю ночь, а сейчас онлайн-конференцию обслуживать. Выручи, будь добра. Ташунь, я тебе тоже что-нибудь хорошее обязательно сделаю. Ты только попроси.
– Договорились, Жорж. Как только попрошу, чтобы сделал!
– Умру, а сделаю!
– Ой, вот только давай без трупов обойдемся.
Он ушел, и я почувствовала облегчение от того, что больше не нужно сидеть за снимками и разглядывать весь этот свадебный тарарам. Причина нашлась довольно убедительная – кофе у меня заканчивался, последними остатками с соседом я делиться ни за что не стану, лучше съезжу в магазин и куплю. Заодно встречусь с Софочкой, узнаю, как у нее дела. Хорошая зацепка, усмехнулась я, собираясь выйти в люди.
– Рассказывай, – сказала Софочка, беря в руки корзину для продуктов. – Что у тебя случилось?
Мы встретились в супермаркете, недалеко от центра, как раз в том месте, откуда было приблизительно одинаковое расстояние от наших домов.
– Знаешь, Софочка, я уже забыла этого недалекого озабоченного самца.
– А я сегодня видела этого мачо, когда машинку забирала из автомастерской! Рассмотрела хорошенько, такой симпатюля…
– И чему ты радуешься? – тоскливо поинтересовалась я. – Он оказался чмо, а не мачо.
– Ничему, – исправилась тут же Софочка. – Я, как его увидела, сразу поняла, что между вами нет ничего общего! Он тебя не достоин.
– Правильно, – вздохнула я, – если бы ты сказала мне об этом вчера…
– Вчера я не могла говорить о других мужчинах, со мной же был Григорий. Знаешь, он любит быстрорастворимую лапшу!
Мы как раз проходили мимо полок с макаронными изделиями. Софочка остановилась и принялась накладывать в корзинку «бомжпакеты».
– Он тебе соврал, – выразила я предположение, – чтобы выглядеть простым и наивным.
– Нисколечко! Он действительно любит эту лапшу за вкусовую добавку, глуминат… глуманат… короче, чего-то там с натрием. Григорий сказал, что это незаслуженно обиженная добавка, известная со времен египетских фараонов, не приносящая людям никакого вреда. Человечество же от нее не вымерло!
– И куда ты столько набираешь?
– Я буду есть вместе с ним этот глуманат!
– Жертва любви, – усмехнулась я. – Кстати, об этом. Я сегодня такого офигенного мужчину в лифте встретила… Слушай, Софочка, а у тебя был секс в лифте?
– Не было, – замерла Софочка. – Ты считаешь, со второго дня нам нужно разнообразить свои интимные отношения? Но как же Марь Ванна? Она считает лифт бесплатным дополнением к своим жилищным метрам…
– Вот и у меня не было. Может быть, мы чего-то не понимаем? Может быть, жизнь проходит мимо нас, а мы тащимся в хвосте событий и думаем, что живем в полную силу?
– Не заморачивайся, Ташунь. А вы с ним телефонами обменялись?
– Нет, с ним нет. Я сегодня другому свой номер дала.
– У-у-у, племяшка, у тебя, оказывается, поперло! Поздравляю! Давно пора, а то все одна и одна. Кто он? Такой же красавчик?
– Брутальный огнеборец. Мы встретились с ним на пожаре… По-моему, из этого получится хорошая романтическая история…
– А что горело? Где?!
– Наша плита на кухне.
– Таша! У тебя неприятности, а ты о мужиках думаешь?!
Посетители магазина, оказавшиеся с нами поблизости, тут же заинтересовались моей скромной персоной.
– Софочка, не кричи, – попросила я. – Я о деле думаю!
– Хорошенькое дело – соблазнять мужчину во время пожара! Представить страшно!
– Я его не соблазняла. – Я начала злиться. Чтобы показать, что не стою истуканом, а занимаюсь покупками, я принялась накладывать в свою корзину пакеты с растворимой лапшой. – Он сам соблазнился, когда все потушил. И ущерб небольшой, потолок черный, но до этого он был серым, так что разница на первый взгляд незаметная… Софочка! Пойдем в другой отдел.
В другом отделе я решила сменить тему.
– Признайся, тетушка, кто твой Григорий.
– Григорий?! – с придыханием произнесла его имя Софочка. – О-о-о, он точно мачо!
– А на что живет мачо?
– А-а-а-а, – пригрозила она пальцем, – не поймаешь. У него свой строительный бизнес!
– Ага. Самый криминальный вид бизнеса после жилищно-коммунального.
– Мой Гриша честный человек!
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю, знаю, знаю. Я чувствую. Сердцем.
– Если и на этот раз чутье подведет и он тебя обидит, можешь рассчитывать на меня. Один парень, которому я сейчас куплю кофе, мне должен. Любую мою просьбу выполнит.
И я провела ребром ладони по горлу.
– За кофе?! Где ты только таких находишь?!
– У себя дома.
Мы подошли к стойке с кофейными пакетами и банками, и я принялась разглядывать ассортимент. Софочка целенаправленно устремилась к зеленому чаю. Не понимаю эту гадость, пару раз пила и совершенно не впечатлилась. Вот кофе – другое дело, и аромат, и бодрость духа, и вообще… После того как упаковка с пахучими зернами перекочевала в мою корзинку, я нагнулась за пакетом сушеной морской капусты.
Нет, я не люблю суши до умопомрачения, но уважаю морскую капусту с раннего детства. Мама приучила меня к ней, вычитав где-то о массе полезных свойств этой морской водоросли, отлично поддерживающей иммунитет. Салат из морской капусты с вареным яйцом – чуть ли не каждодневное блюдо на ее столе. Я заменила баночную водоросль на сушеную. Продается такая в пакетиках, нарезанная на тонкие пластины, с причудливым вкусом. Все же, к чему нас приучили с детства, мы продолжаем любить всю жизнь. Далеко не все знакомые и друзья разделяли мою искреннюю привязанность к этому соленому лакомству, чаще не понимали вкуса, а еще чаще, не пробуя, морщили нос. Даже Софочка, продвинутая во всех аспектах сумасбродности, смотрела на мое пристрастие с недоверием, мол, кому может нравиться морская капуста? Мне! И, судя по всему, больше никому. Нет таких любителей экстравагантности, как я.
Оказалось, что есть.
Чуть ли не из моих рук последний пакет любимой капусты вырвала беспринципная мужская рука. Я обомлела от такой наглости. Ведь уже нагнулась и принялась рассматривать этикетку, да-да, я интересуюсь производителями деликатесного продукта. И прямо из-под самого носа мой деликатес увели! А знаете, как это бывает в огромных маркетах? Добиться, чтобы положили еще несколько пакетов морской капусты, невозможно, потому что поблизости никогда не бывает продавцов.
– Как вам не стыдно, – набросилась я на мужчину, – отдайте мою капусту!
– Вашу?! – изумился… Светкин мужчина с близнецами и озадаченно протянул пакет мне.
Я замешкалась, глядя на него. Сработал принцип неожиданности. Все-таки приятные на вид мужчины часто отвлекают женщин, и они уже не замечают их вреднючего характера. В джунглях растут такие роскошные цветы с навязчивым ароматом, глупые мухи, завлеченные видом и запахом, садятся на их шикарные лепестки, после чего погибают во внезапно разверзшейся пасти цветка. Я была похожа на глупую муху.
– С какой стати вашу? – опомнился мужчина с близнецами, который, впрочем, был без них. Но это положения дел не меняло, не могу же я совратить отца чужих детей… И положил пакет с моей капустой в свою полупустую корзину.
– Детям есть ее вредно! – Я не собиралась сдаваться.
– Я съем ее сам, – плотоядно, как цветок из джунглей, улыбнулся он, намереваясь развернуться и уйти.
– Чтоб вы подавились! – искренне пожелала ему я.
– Ого-го, да вы, оказывается хамка, – поразился он. – А на вид такая хрупкая, привлекательная и обаятельная. – Он одарил меня ироничной ухмылкой.
Стоп, стоп. Это он цветок-мухоед, а не я. Не нужно путать ориентиры.
– Добрый день, – подошла к нам с зеленым чаем Софочка. – Ташенька, это твой друг? Познакомь нас, пожалуйста, – заявила она, глупо улыбаясь.
– Я с такими нахрапистыми грубиянами не знакомлюсь, – фыркнула я, мысленно прощаясь со своей морской капустой.
Между прочим, она редко где продается! Я всегда радуюсь, когда случайно вижу ее на прилавках, и обязательно покупаю. Именно такую, в серенькой обертке с японскими иероглифами в виде русских букв «Сибуки» в пластинках по две целых, одной десятой грамма!
– А я тем более, – хмыкнул пожиратель морской капусты, развернулся и ушел прочь.
– Ему станет плохо, – прошептала я, глядя вслед.
– Почему? – заинтересовалась Софочка и тут же выразила предположение: – Потому что ты не захотела с ним познакомиться? Он к тебе приставал?
– Больше пары-тройки пластин в день есть нельзя! Там большое количество йода.
– Наталья, ты что, бредишь? Какой йод? Он что, доктор? Медбрат?
– Он отец близнецов и друг Лешика. А я даже не знаю его имени!
– А тебе это нужно?
– А как ты думаешь?
– Я думаю, – протянула Софочка, глядя туда, где скрылся объект нашего разговора, – ты им заинтересовалась.
– Вовсе нет, – опомнилась я, – просто он забрал последний пакет морской капусты. Моей капусты!
– Вот в чем дело, – вздохнула Софочка. – Никогда не понимала этих ваших пристрастий. Нет, понятно, поднимает иммунитет, добавляет организму лишний йод, кстати, зачем ему лишний… А знаешь что?
– Что?
– Странно, что есть еще люди, которые тоже ее едят. Это ведь такая гадость!
– Ничего ты, Софочка, не понимаешь в капустных обрезках!
Предложение о том, что я могу аккуратно украсть свой пакет из его корзины в очереди к кассе, я отвергла с возмущением. Я честная девушка! Но согласилась на то, что это сделает Соня. Все равно моя вечно витающая в облаках тетушка не способна на такой подвиг.