Мой (чужой) жених

Глава 1

Я вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь, и устало перевела дыхание. Устала. Как же я устала… ладно, Алён, соберись. Впереди ещё ночная смена.

Но едва я развернулась и направилась в сестринскую, как увидела старшую медсестру, Марину Игоревну, грузную полную женщину, которая направлялась ко мне. Немного напряглась: обычно добродушная и в меру строгая, она выглядела сейчас слегка рассерженной. Губы сжаты, сморит исподлобья. Неужели я что-то сделала не так? Похоже, накрылись мои планы попроситься на еще одну смену. Я уже приготовилась выслушивать выговор, но вместо этого она сказала:

– Это тебе на День Рождения, – и, протянув конверт, добавила, – могла бы сказать заранее. Пришлось по-быстрому собирать.

– Спасибо, – пробормотала я, уткнувшись взглядом в конверт и поджав губы. Я не хотела говорить, что промолчала о Дне Рождения лишь потому, что не хотела тратить деньги на торт и прочие угощения. В этом месяце маме пришлось уйти с работы, и приходилось экономить на самом необходимом. Какие уж тут праздники?

К тому же, должна признаться, к своему Дню Рождения я более чем равнодушна. Когда-то в детстве я все-таки предвкушала этот день, но после появления младшего брата это казалось пустой формальностью. Не до праздников становится, когда врачи ставят страшный диагноз твоему близкому человеку и когда его жизнь зависит от того, сможешь ли ты собрать деньги на лекарства, поэтому сегодня вечером я больше думала о том, чтобы найти очередную подработку. Может быть, попроситься на еще одну смену?

Я работаю медсестрой в хирургическом отделении, но, увы, возможности пойти учиться на врача у меня не было, а желание помогать людям было, как бы банально это ни звучало. Зато я сама могла ставить уколы и капельницы маленькому Ване, хоть где-то мои умения пригодились, да и рука у меня легкая.

Наверное, кто-то меня спросит: если так нужны деньги, почему я не ушла в частную клинику? Мало уметь безболезненно делать уколы, брать анализы. Медсестра престижной клиники должна быть еще и красивой, притягивать взгляд и вызывать желание вернуться. Я же подобного лишена: низкий рост, полноватая фигура, крупный нос, да еще очки, которые явно не добавляли мне привлекательности. Мужчины не обращали на меня внимания, и я к этому привыкла. К тому же из-за постоянных подработок времени на какие-либо отношения попросту не было.

– Веронике скажи спасибо! Она напомнила, – женщина внимательно посмотрела на меня. – Знаю, все на брата спустишь. Хоть бы себе купила что-то, – покачала головой она.

Я вновь промолчала. Что могу сказать? Брат важнее каких-то шмоток и женских штучек, без которых я могу вполне обойтись. А обойтись можно без многого. Например, экономить на еде, заодно и похудею.

– Ему нужнее, – выдавила из себя я. – Вот выздоровеет…

Не хотелось с ней спорить, но выглядеть невежливой тоже не хотелось. Тем более Марина Ивановна помогала как могла: частенько угощала меня в обед домашними вкусностями и ничего не говорила по поводу того, что я в другом отделении подрабатывала санитаркой. Только один раз заметила, что столько работая, я загоню себя на больничную койку, а то и вовсе в гроб раньше времени. Что ж, я и на это готова, лишь бы с Ванечкой все было хорошо. Сложно объяснить окружающим, что я чувствую, когда гляжу в его глаза, которые смотрят на меня с надеждой. А как нелегко мне слышать, как Ваня рассказывает, кем он мечтает стать, когда вырастет. Конечно же, врачом, а может быть, и спортсменом… Но, несмотря на это, он в свои шесть лет отлично понимает, что это «когда» может и не наступить. Вот поэтому я так и хватаюсь за подработки, хоть как-то пытаясь продлить брату жизнь, хотя отлично понимаю: на операцию нашей семье не накопить.

Марина Игоревна лишь вздохнула, это был не первый наш разговор об этом.

– На сегодня ты свободна, – сказала женщина. – Марьяна тебя подменит, я договорилась с ней и с зав. отделением.

Я удивленно хлопнула ресницами. Неужели она так просто меня отпустит?

– Отметишь хоть, – и Марина Игоревна кивнула куда-то в сторону выхода, где я с удивлением обнаружила радостно машущих мне девчонок, Таньку с Олеськой, к которым я тут же помчалась, на прощание сказав «спасибо».

На что старшая медсестра лишь улыбнулась.

– А вы разве сегодня не на смене?– спросила я у подружек.

Девочки работали медсестрами в терапии. Собственно, с Танькой мы дружили еще со школы, а с Олеськой познакомились уже в самом училище.

– Мы поменялись. Сегодня же твой День Рождения!

– Я не отмечаю.

– Вместе отметим, – настаивала Танька. – Я уже и торт купила, и свечки.

– А потом в клуб пойдем, – улыбнулась Олеська.

– В клуб?– удивилась я.

– Ален, расслабься. Тебя же отпустили, – сказала Олеся. – Так почему бы не отметить?

Похоже, девочки заранее договорились со старшей медсестрой и, скорее всего, запланировали все заранее. Вот только как объяснить, что на подобные развлечения у меня ни подходящей одежды, ни денег?

– Мы за вход заплатим,– тут же успокоила Таня, правильно оценив моё замешательство.

Я прикусила губу, несколько мгновений собираясь с мыслями. Как объяснить, что мне неудобно? Девчонки и так каждый раз норовят заплатить за меня. Они обе знали мою ситуацию, хоть от Олеськи я первое время и пыталась скрывать. Меньше всего хотелось, чтобы меня ещё и жалели.

– Это подарок, – уперлась Олеся, и я окончательно сдалась. Оставалось только сходить в сестринскую на другом конце отделения. Переодеться.

Проходя по коридору, я наткнулась на заведующего.

Павел Олегович был занят разговором с каким-то высоким широкоплечим мужчиной, облаченным в деловой костюм даже на вид ценой в мою полугодовую зарплату. Судя по побелевшим от напряжения пальцам на пластиковой папке с историей болезни и немного бледному лицу моего начальника, ему было не до меня.

– Еще раз подобное повторится… – произнес мужчина низким хриплым голосом. Несмотря на то, что он говорил тихо, слова произносил так, что к его голосу невольно хотелось прислушаться и постараться ничего пропустить. И уж тем более – ни в коем случае не перебивать.

Он выдерживал паузы, давал своему собеседнику полностью осознать сказанные им слова, наслаждался произведенным им эффектом.

– Что вы, что вы… – запинался мой начальник, и я заметила на его лице выступившие капельки пота. В жизни бы не поверила, что его можно довести до такого состояния. Обычно он даже с главврачом не стеснялся спорить и разговаривать на повышенных тонах.

– Тебя даже по частям не соберут, – довершил фразу его собеседник с такой уверенностью, что я содрогнулась.

И дело было вовсе не во фразе. В интонации, именно она пугала меня. Он нисколечко не сомневался в том, что способен выполнить угрозу.

– Сделаю в лучшем виде, – продолжил раскланиваться врач перед этим бандюгой. Что передо мной бандит я уже даже не сомневалась. Ни один проверяющий не позволил бы себе разговаривать в подобном тоне. – Лично прослежу.

– Уж проследите, – ответил незнакомец и резко развернулся, по всей видимости, намереваясь уйти. И тут же уперся взглядом в меня.

Оценивающий цепкий мимолетный взгляд, от которого внутри все холодеет и становится трудно дышать. Крупные правильные черты лица, черные коротко стриженые волосы слегка контрастируют с удивительно светлыми глазами цвета льда. Он красив, и он об этом знает. Но завораживает не красота, а это удивительная уверенность, особая энергетика, которая чувствуется на расстоянии. Он не сомневается, что все в этом мире принадлежит ему. Даже походка выдает в нем хищника. Человека, готового на все в угоду своим желаниям. Человека, у которого лучше не стоять на пути. И в этот самый миг мне хотелось спрятаться, провалится сквозь землю. Инстинкт самосохранения будто кричал, что таким людям лучше не попадаться на пути, пусть и случайно.

Я ускорила шаг, хотя очень хотела сорваться на бег. Спиной чувствовала его взгляд, провожающий меня до самой двери. Только оказавшись в сестринской, повинуясь какому-то непонятному чувству, я тут же закрыла дверь на замок и прислушалась – вдруг кто-то уже поджидает снаружи. Словно кто-то действительно мог погнаться за мной. Только через пять минут я наконец-то успокоилась, выпила стакан воды, наконец сменила халат на футболку и джинсы.

Кому нужна какая-то медсестра, пусть и слышавшая разговор с угрозами? Да подобное в нашем хирургическом отделении случается чуть ли не каждый день: взволнованные родственники на нервах и не такое могут заявить врачу. Но я продолжала ловить себя на мысли, что лицо мужчины мне кажется знакомым. Но он точно не из бывших моих пациентов, такие, как он, предпочитают дорогие частные клиники, и вряд ли кто-то из его родственников лечится у нас. Впрочем, сейчас не он меня должен волновать. Меня ждут подруги.

Я вышла из сестринской и с облегчением поняла, что в коридоре никого не осталось. Ну хоть можно спокойно идти к девочкам, что в это самое время меня уже дожидались у выхода из отделения.

Вместе с подругами мы отправились к Тане. Благо идти было совершенно недалеко. Она, как и я, жила с родителями неподалеку от больницы.

Войдя в квартиру, мы направились на кухню. У Тани дома всегда пахло свежей выпечкой. Лидия Степановна, уйдя на пенсию, баловала домашних пирогами и ватрушками. К сожалению, у меня дома кроме удушливых едких запахов медикаментов редко удавалось ощутить какие-либо сильные ароматы.

Таня тут же поставила чайник, выгрузила на кухонный стол небольшой тортик и воткнула свечи. К счастью, она предпочла цифрами, иначе торт был бы похож на маленького ежика.

«Двадцать лет – это много или мало?» – вяло подумала я, набирая в лёгкие воздуха, чтобы затушить свечи. Но бойкая Олеся напомнила, что сначала не мешало бы загадать желание. А то как-то совсем уж уныло. День Рождения это или как?

Главным моим желанием уже столько лет было, чтобы брат выздоровел. Я загадывала его из года в год на все праздники: День Рождения, Новый год, даже на падающую звезду. Да что там, я даже святым молилась, чтобы произошло чудо. Но увы… Чуда не было. Брату все еще требовалось лечение, на которое нужно много денег.

Я отвела взгляд, чтобы скрыть набежавшие так некстати слёзы. Ещё не хватало испортить настроение девочкам.

Неожиданно на глаза попался женский журнал о моде, с обложки которого мне улыбалась известная модель Валерия Литовски. Безумно красивая стройная девушка с изящной фигурой, блестящими волосами и идеально правильными чертами лица. Я часто брала у девочек журналы, чтобы прочитать о ней. Слишком ее история напоминала сказку о Золушке. Девушка из глубинки покорила владельца модельного агентства своей красотой и теперь купалась в роскоши. Ей не надо допоздна работать, не нужно хвататься за любой потенциальный заработок. А все потому, что она родилась красивой.

Я грустно вздохнула: давно смирилась, что такой мне не быть. Если с внешностью что-то можно сделать, то с ростом нет. Да и тратить деньги на такую чушь, как наведение красоты, когда жизнь брата висит на волоске?! Ну уж нет.

И все равно я продолжала пялиться на обложку. Сложно оторвать взгляд от улыбчивой девушки. В ее жизни нет проблем, и все благодаря красоте, а теперь и деньгам. Всему, чего у меня нет.

Но сегодня я обещаю, что у нашей семьи все будет. Мы справимся! Как-нибудь переживем и этот новый кризис, а мама обязательно найдет работу. Вдруг повезет найти с хорошей зарплатой? После всего, что мы пережили, должно же когда-нибудь случиться нечто хорошее.

Пора собираться в клуб, но мне не в чем пойти, и даже в свой День Рождения придется отправиться во взятом взаймы у подруги платье. Таня говорит, что все нормально, что это обычная практика. Но я знаю, что это ненормально, и я все сделаю, чтобы такого не повторилось больше, я обязательно найду способ заработать.

Глава 2

Утро встретило меня дикой головной болью, отдающей в виски. Казалось, каждая клеточка моего тела горит от этой нескончаемой агонии. Не было сил даже открыть глаза, не то чтобы встать. Почему же так больно? Словно я попала асфальтоукладывающий каток, а не мирно отмечала свой День Рождения в клубе. Да уж! Никогда не ходила по таким местам, так не стоило и начинать. А сейчас еще нужно встать на работу, иначе мама сама отправится меня будить. Она ни слова не скажет о ночной гулянке, промолчит, что никогда не позволяла себе подобного, и, скорее всего, грустно вздохнет, что не может дать мне другого будущего, престижного института, безбашенной молодости, вороха различных нарядов. Вместо этого я должна заботиться о семье, хотя, на мамин взгляд, мне пора уже подумать о своей. Но могла ли я бросить родных на произвол судьбы, отлично зная, как плачет ночами мама от безысходности, зная, что они скандалят с отцом из-за вечной нехватки денег, из-за того, что ему приходится вспахивать на нескольких работах? Он винит маму еще и потому, что именно она хотела второго ребенка, в том, что малыш родился с пороком сердца, а врачи не увидели этого вовремя. Утром я обнимала ее и говорила, что ничего, все лечится, и Ваня обязательно выздоровеет.

Я продолжаю лежать и все еще жду, когда прозвенит будильник. На завтрак меня как всегда ждет овсянка. И не потому, что это полезно, хоть мама в который раз заверит меня в этом. Просто овсянка одна из самых дешевых круп, а нам как никогда нужно экономить, после того как она потеряла работу. Хотя экономить нам нужно всегда. Чтобы хоть как-нибудь сводить концы с концами, чтобы накопить на вожделенную и так жизненно необходимую Ване операцию. А ведь время стремительно утекает, и мы можем не успеть, мой брат просто может не дожить до того, как получится накопить нужную сумму. И накопим ли мы ее с этими вечными долгами?! А ведь и цена на саму операцию может возрасти. Эта мысль приводит меня в отчаяние, хоть я и понимаю, что нужно стараться об этом не думать. Мы найдем деньги, мама обязательно устроится куда-нибудь работать, да и я что-нибудь придумаю.

Слишком свежи были в памяти воспоминания о последнем приступе. Бледный, весь в поту, шестилетний Ваня, вцепившийся ледяной рукой в мою и пытающийся нормально дышать и унять слезы. Его голос звучал совсем тихо, когда он спрашивал меня, умрет ли он. В его возрасте дети не должны думать о смерти, не то чтобы так близко к ней подступать. В его возрасте дети должны веселиться, бегать целыми днями на улице, играть в мяч, кататься на горке, а не тихо смотреть на все из окна, прекрасно зная в свои шесть лет, что обычная жизнь – запретный плод. Подобная активность попросту убьёт его. Только операция подарит ему нормальную жизнь. Я отлично понимала, что кроме членов семьи маленькому Ване надеяться не на кого.

Мы обращались уже в благотворительный фонд, только толку от этого не было, лишь одни проблемы. Нет, деньги собрали, но вот только один из организаторов этого фонда попросту удрал с ними куда-то за границу, поэтому оставалось надеяться только на себя.

Время шло, но будить меня никто не торопился, ни мама, ни Ваня, который сейчас не ходил в детский сад, пока она была дома. Ни к чему тратить деньги на садик, пока она не найдет работу. Быть может, мои родные уже решили, что я давно встала и ушла? Что ж, пора вставать.

Я только успела об этом подумать, как почувствовала на себе чью-то руку, открыла глаза и тут же застыла, едва сдержав крик. Рядом со мной спал мужчина, незнакомый мужчина, который по-хозяйски обнимал меня. Каким-то чудом я все-таки смогла вырваться из его захвата, который раньше приняла за объятия, и он перекатился на другую половину кровати. Непривычно огромной кровати. Только сейчас мне бросились в глаза голубые обои, и я наконец огляделась. И мое затуманенное алкоголем сознание возвестило, что ко всему прочему я еще и очутилась черти где. Хотя, с другой стороны, это лучше, чем если бы я оказалась дома. Я никак не могла оторвать взгляда от красноречиво разбросанного на полу белья и одежды, слишком ясно свидетельствующих о том, как прошла эта ночь. Впрочем, я бы и без этого смогла догадаться. Похоже, я подцепила его в клубе. И, к своему ужасу, осознала, что даже имени его не помню.

И это мой первый мужчина?! Происходящее напоминало катастрофу, я, конечно, никогда не мечтала о какой-то великой любви, слишком хорошо знала, что она бывает только в книжках, но никогда не думала, что все будет так.

Нужно было побыстрее отсюда убраться, поскорее забыть все это как страшный сон. Тем более, мне нужно спешить на работу, я наверняка уже опаздываю. Вот думала бы я о работе вчера, глядишь, тут бы не оказалась. И вообще, нечего было ходить по клубам, когда в семье такие проблемы.

Я поднялась с кровати, чувствуя при этом себя как-то странно. Словно слабый ток прошел по всему телу, вновь и вновь отдавая в виски. Хотя чего я хотела? Это ж надо напиться до такой степени, чтобы не помнить, где ночевала и с кем. Нужно поскорее найти свою одежду и убраться из этого кошмара. Вот тут-то меня поджидал первый неприятный сюрприз: среди разбросанной по полу одежды моей не нашлось. Я уже подумывала поискать ее в другой комнате. Как вдруг краем глаза увидела свое отражение в огромном зеркале над деревянным резным комодом и едва сдержала крик.

Нет, там не было никаких последствий вчерашней бессонной безбашенной ночи. Впрочем, насчет безбашенности я могла лишь только догадываться. Ибо плохо помнила, что произошло после того, как мы с девочками зашли в клуб.

С лицом было все отлично, даже слишком, вот только оно никак не походило на мое, в этом и была проблема. Огромные васильковые глаза, смотревшие на меня с легким удивлением, высокие скулы, острый подбородок, кожа без единого изъяна. Это лицо я знала, столько раз видела в журналах. Лицо Леры Литвински, той самой модели, о которой я думала вчера.

Посмотрела на руки и только сейчас заметила длинные, идеальной формы ногти, покрытые розовым лаком. И как я его раньше не заметила? Мне как медсестре подобное запрещено, только прозрачный лак. Провела рукой по длинным, по самую поясницу, волосам, стянутым в высокий хвост, так непохожий на мой мышиный хвостик, больше напоминающий солому.

Коснулась слегка выступающих ключиц, в полном неверии дотронулась до абсолютно плоского, немного впалого живота. Все казалось таким реальным.

«Но так не бывает!» – настойчиво пульсировало у меня в голове. Это что, сон? Не успела я обдумать мысль, как зазвонил телефон. Песня звучала настойчиво, громко и, конечно же, разбудила моего… любовника?!

– Лера! Черт возьми… ответь наконец! – прозвучал голос из-за спины.

Но этот голос был мне знаком. Его обладателя я видела вживую лишь однажды, но запомнила точно на всю жизнь. На кровати лежал тот самый мужчина, который угрожал нашему заведующему всего сутки назад. Тот самый мужчина, которого лучше не злить.

– Лера, да возьми наконец трубку!

Наверное, если бы этот голос действительно принадлежал мужчине, которого я встретила в жизни впервые, я бы набралась храбрости, сказала, что я никакая не Лера, и попыталась хоть что-то объяснить. Но этому человеку не нужны были мои объяснения – лишь подчинение.

Дрожащими пальцами я потянулась к телефону и взяла его с такой осторожностью, будто он был живой гадюкой. На дисплее какой-то очередной версии айфона высветилось: «Менеджер Аня». Затаив дыхание, я все-таки провела пальцем по экрану, чтобы принять звонок.

– Лера, где ты пропадаешь?! – собеседница была настолько зла, что даже не стала здороваться. – Ты должна была уже приехать как десять минут назад. Или, думаешь, поучаствовала в нескольких заграничных показах, и звезда?

– Что молчишь?– не успокаивалась она. – В клубе всю ночь прохлаждалась? Чтобы через полчаса была здесь! Не слышу ответа.

– Эээ… Буду, – тихо произнесла я только потому, что нужно было что-то ответить. Собственный голос показался незнакомым, каким-то низким, грудным, так непохожим на собственный.

– Все? – мягко спросил мужчина. – Может быть, вернешься в постель? Иди ко мне, милая.

Я чуть не выронила из рук телефон из рук и с ужасом посмотрела на него, чувствуя, как предательски задрожали колени. Вот сейчас я готова была на все что угодно: бежать изо всех сил, кричать, что не Лера, все что угодно, чтобы не приближаться к нему.

– Не хочешь? – он изогнул бровь, как будто это было самое большое удивление в его жизни. Еще бы, накачанный и мускулистый, он выглядел как девичья мечта, но это не уменьшало моего ужаса. Этого мужчину я не знала и, честно говоря, после короткой встречи в больнице не хотела узнавать.

Светлые глаза внимательно смотрели на меня, изучая и анализируя. Он догадывается, не может не догадываться, что здесь что-то не так.

Я почувствовала ком в горле, на меня накатывала паника, но я все же заставила себя выдавить:

– Не могу. Я уже опаздываю. Нужно ехать.

Последнее казалось самым правильным решением. Нужно поскорее покинуть квартиру, найти Леру, а не стоять здесь столбом перед незнакомым мужчиной.

– Ах, да, репетиция показа, – сказал он, явно много зная о ее делах. Ну конечно, в последнем прочитанном мною интервью Лера говорила что-то об откладывающейся свадьбе и женихе. Конечно, это был он. Вот только я никак не могла вспомнить имя.

– Я тебя отвезу.

А вот это в мои планы не входило.

– Я сама.

В голове стучала только одна мысль: поскорее убраться от него подальше.

– Ты уже сама доездилась. Теперь машину в ремонт сдавать. Я отвезу.

Он встал с кровати и сделал по направлению ко мне шаг. Всего лишь один шаг, который заставил меня обратиться в бегство.

– Я в ванную, – сказала я, пулей вылетев в коридор, лишь закрыв за собой дверь. Сердце бешено колотилось о ребра, единственное желание, которое у меня было, это поскорее покинуть квартиру, однако выходить на улицу в трусах и футболке было точно не самым правильным выбором. И это мне еще нужно сказать спасибо Лере за ее привычку спать хоть в какой-нибудь одежде. Оставалось только с надеждой бросить взгляд на входную дверь и пойти искать ванную комнату. Квартира была поразительно огромной, в особенности по сравнению с нашей хрущевкой, и здесь легко можно было заблудиться, поэтому ванную я нашла с третьей попытки, перед этим заглянув в гостиную, мини-спортзал и что-то, напоминающее кабинет. К счастью, ухажер Леры этого не видел, иначе бы явно заподозрил неладное.

Найдя наконец нужную комнату, я тут закрылась на защелку, страх никак не отпускал, нужно было хоть чуть-чуть успокоиться. Но из зеркала на меня по-прежнему смотрело чужое, пусть и прекрасное лицо – лицо испуганной Леры. Как вообще могло такое случиться? И, самое главное, что теперь делать?

Чтобы хоть чуть-чуть унять дрожь, сделала глоток воды прямо из-под крана. В попытке как-то успокоиться, слегка ополоснула лицо. Холодная вода бодрила и заставляла чувствовать себя лучше. Ничего страшного, если жених Леры меня подвезет, не будет же он меня до самой двери провожать, а оттуда уже доберусь до дома на общественном транспорте. Кстати, о доме…

Если я очутилась здесь, значит, Лера проснулась у меня дома. В комнате, которую мы делим с братом. Я с ужасом представила, как, наверное, испугался Ваня, когда она в моем теле сказала, что «я» не его сестра. А ведь ему нельзя нервничать, нельзя переживать, это может ускорить наступление очередного приступа. К счастью, я прихватила с собой телефон.

Быстро набрала свой номер, приготовилась услышать собственный голос. Должна же она ответить, у нее же не меньше вопросов. Но после многочисленных гудков я услышала лишь «абонент не отвечает». Тогда набрала маме, но она тоже не взяла трубку. Скорее всего, она занята. Вряд ли Лера так же спокойно отреагировала на подобную перемену. Это я очутилась в теле модели в шикарной квартире, наверняка девушка закатит истерику, если уже не закатила, а бедные перепуганные Ваня с мамой будут на это смотреть. Я уже хотела выйти из ванной, как вспомнила про работу. Все-таки стоит предупредить, что меня сегодня не будет, если я ее потеряю, для моей семьи это будет ударом похлеще, чем творящаяся чертовщина.

В этот раз мне повезло, трубку взяли достаточно быстро:

– Хирургическое отделение, – услышала я знакомый голос Даши, с которой у меня сегодня и должна была состояться смена.

– Алена Сотникова сегодня на работу не придет, – сказала я, ожидая каких-то вопросов. Например, она удивится, почему не позвонила я сама или моя мать, ее Даша тоже знала. Но девушка лишь проронила:

– Уже знаем.

Наверное, мама, поняв неладное, уже позвонила на работу. Вот только что-то было в ее словах, что-то грустное и покорное судьбе. Но мне некогда было заострять на этом внимание. Даша вполне могла просто расстроиться, что ей сегодня придется работать в одиночку, если Марина Игоревна не найдет мне замену.