Я тебя (не) помню

Заслышав голоса своих преследователей, я с ужасом поняла, что меня окружили. В панике я рванула вперед, уже не смотря под ноги. Это и стало моей самой большой ошибкой: угодив в яму, я ушибла ногу и едва не уронила малышку. Выбравшись, я поняла, что в таком состоянии далеко не убегу. Это был конец.

Сердце бешено билось, в висках стучала одна мысль: спрятаться, иначе темные тени, люди без лица, найдут нас и заберут мою малышку. Крепче сжать дочь, еще один рывок в сторону какого-то густого колючего куста, нужно где-то затаиться, нужно перестать так часто и громко дышать. Но меня продолжало колотить. Я знала, что они рядом. Я знала, что они пришли за ней, за моей дочерью.

Я сжала губы, боясь шелохнуться. Колючки больно впивались в тело и, что хуже всего, касались ребенка.

Пытаясь унять дрожь, я покрепче прижала к себе малышку, коснулась носом ее пушистых волос, вдохнула такой родной и сладкий запах. Замерев, я пыталась ничем не выдать своего местонахождения, отлично зная, что преследователи уже возле нашего укрытия. Быть может, они не найдут нас? Быть может, нам повезет хотя бы в этот раз? И все закончится хорошо?

Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Малышка захныкала, и так не вовремя! Я пыталась успокоить дочь, но безуспешно. Голодный ребенок только продолжал громче и надрывнее рыдать, и я поняла, что это конец.

Холодный мужской голос произнес:

– Выходите.

Дочка расплакалась еще сильнее, я обняла ее и поцеловала в лобик, ощутив на своих губах нечто соленое. Из моих глаз капали слезы. Я еще раз взглянула в это родное лицо, на эти голубые глазки с бархатистыми ресничками, аккуратненький носик, пухленькие щечки. Я проиграла. Проиграла опять. Я уже знала, что будет. Что, как только я выберусь из укрытия, темная фигура вырвет из моих рук ребенка и моя дочь исчезнет, будто ее никогда и не было. Бесполезно кричать, бесполезно молить, люди-тени не знают жалости, им чуждо сострадание. Меня швырнут на землю и оставят, как ненужную вещь, – вот и все, чего я добьюсь.

Чужие руки схватили меня за плечи и потащили. Я вцепилась в ребенка, плача от собственной беспомощности. Ее вновь вырвали из моих рук.

Я проснулась вся мокрая, в слезах, тяжело дыша. Я оглядела спальню сквозь слипшиеся ресницы, все еще пытаясь осознать, что это был лишь ночной кошмар. Страшный сон, в разных вариациях преследовавший меня еще с роддома. Где бы я ни находилась, хоть дома, хоть на прогулке в ботаническом саду, результат всегда был один: ребенка у меня забирали, и я ничего не могла с этим поделать.

Я села на кровать и поджала колени к груди. Меня до сих пор била дрожь. Слишком реальным было мое сновидение: бегство, преследователи, ребенок. Я тяжело вздохнула. С этой болью я должна была давно смириться, но не получалось. Сны упорно преследовали меня.

И даже мое понимание, что у меня теперь новая жизнь, от них не спасало.

Престижная работа, перспективы карьерного роста, личная жизнь. Насчет последнего я невесело хмыкнула. Не знаю, подходила ли эта невнятная история знакомства под понятие личной жизни хоть отдаленно.

На душе тогда было тоскливо и скребли кошки. Может быть, именно поэтому меня в субботу занесло в бар. Я цедила вторую кружку кофе, когда бармен принес коктейль и сказал, что это комплемент от второго столика справа. За ним сидел обаятельный мужчина крупного телосложения, лет сорока пяти – пятидесяти, с проседью в темных волосах, одетый в серый деловой костюм. Впрочем, седина в волосах нисколько его не портила. Заметив, что я смотрю на него, он подмигнул.

– Извините, не знакомлюсь в барах, – ответила я, отказавшись от напитка. И зачем я только сюда пришла? Надоело сидеть в пустой квартире?

– И не пьете, – заметил мужчина, бросив взгляд на кружку с кофе. – И какое горе, девушка, заливаете столь экзотическим способом?

– Муж бросил, – прошипела я, уже думая попросить счет.

– Меня – жена, – уныло произнес он.

Я удивленно посмотрела на него.

– Видите, как много у нас общего? Может, все-таки составите компанию? Уважите старика.

– Какой вы старик… – Я все-таки пересела за его столик. Торопиться мне было некуда, а дома все равно никто не ждал.

Он лишь пожал плечами.

– Увы, она иначе считала. Это, правда, не помешало ей выйти за меня замуж, родить ребенка, а потом увезти его и потребовать алименты. Кстати, – он усмехнулся, – я Вадим, и обычно я не жалуюсь на жизнь. Уж точно не в барах.

– Наташа.

– Вот и познакомились.

Я пропустила этот комментарий, лишь спросила:

– И вы считаете, что она только ради алиментов это сделала?

– Наташ, вас это удивляет? Увы, многие люди ради больших денег и не на такое способны.

В этот момент бармен принес заказанный мною слабый безалкогольный коктейль. Я задумчиво сделала глоток.

– И что вы планируете делать?

– Подключить хорошего юриста. За большие деньги, Наташ, все можно. Ты даже не представляешь, девочка, насколько все. И ребенка суд со мной может оставить. Одно суд все-таки не отменит: она мать, – с болью в голосе вздохнул Вадим, глотнув из своего бокала.

– Она мать… – повторила я. – Хорошо, что вы это понимаете.

– Понимаю.

– Вы ее любили.

Вадим кивнул и сказал:

– Любил, тем и больнее. Я вел себя как влюбленный мальчишка, был готов звезду с неба достать, исполнял любые капризы. Она казалась такой нежной, заботливой…

– Они порою такими кажутся, – не удержалась я. Вспомнился Кирилл, его голубые глаза, его губы, его слова, что он всегда будет рядом, всегда поддержит.

– Все вполне решаемо, Наташ, но все равно больно, – Вадим ненадолго замолк, задумавшись о своем. – У тебя-то, девочка, что стряслось?

Я опустила глаза.

– У меня не решаемо, но больно.

– Что, совсем так плохо?

Я кивнула.

– Бывший угрожает? Может, я чем могу помочь? – Вадим был явно не из тех людей, которые привыкли легко отступать. – Или юрист нужен хороший?

– Я сама юрист, – вздохнула я.

Говорить о своих проблемах мне не хотелось, поэтому мы продолжили обсуждать дела Вадима и выходы из возможного положения, придя к выводу, что у него есть большие шансы выиграть дело, поскольку бывшая жена своей жилплощади не имела, а хотела стребовать ее с бывшего супруга. К концу вечера настроение у моего собеседника заметно поднялось, и он спросил:

– Ну и как мне вызвать на твоем лице улыбку? Можно ли тебя поблагодарить за отлично проведенный вечер?

Я лишь пожала плечами. Ну а что? Вадим предложил хотя бы оплатить мне такси домой, ибо небезопасно ночью гулять красивым девушкам.

Когда следующим утром я выходила из подъезда, на улице меня ждал молодой человек, представившийся курьером. Он передал мне маленькую черную коробочку, в которой обнаружились золотая цепочка с кулоном в виде прозрачного камня и записка.

"Надеюсь, заставил тебя улыбнуться, Наташ. Ты очень светлый, замечательный человек. Буду рад увидеться еще".

И в конце письма – номер телефона.

Курьер, увидев, что я дочитала, тут же сказал:

– Позвоните. Он должен знать, что я доставил подарок.

Я послушно набрала номер.

Через несколько гудков Вадим наконец-то ответил. Не дослушав о намерении вернуть такой дорогой подарок, он заявил, что это меня ни к чему не обязывает, но раз уж я ему сама позвонила, то он не против встретиться снова. Я выразительно посмотрела на курьера. Парень лишь пожал плечами, мол, приказ был дан такой. И скрылся из виду, оставив недоумевающую меня в одиночестве. Любая девушка от такого растает.

Вырвавшись из раздумий, я взглянула на часы. Что ж, можно было отправляться на работу. Метро в Новосибирске для меня стало приятным открытием, помогающим обойтись без простаивания в автомобильных пробках, а еще отличным местом, чтобы подумать.

Только у работы я вспомнила, что не оплатила аренду кварты, и отправилась к банкомату. Мои собственные квартиранты в Сочи уже успели перевести мне деньги. Мне с ними повезло, ни разу не просрочили платежи, всегда день в день, да и звонками тоже не мучили. В отличие от хозяина моего нынешнего жилья, который недавно приходил, чтобы внимательно изучить все комнаты и что-то проверить.

***

Новая подруга оказалась проницательнее, чем бы я хотела. Марина пришла ко мне в кабинет выпить чаю, и мы разговорились на тему мужчин.

Оказывается, она недавно рассталась с женихом. Причем по дурацкой причине, из-за работы. Я тут же кинулась утешать подругу. Однако она тут же спросила:

– А что у тебя случилось? Просто так от мужа не уезжают, – справедливо заметила она.– Он тебе угрожал?

– Нет, – помотала я головой.

– Бил? Унижал?– спрашивала она.

Марина пододвинула мне чашку с дымящимся ароматным травяным чаем и сама сделала глоток из своей.

Я опустила глаза вниз, уперлась взглядом в пол, разглядывая замысловатый рисунок на паркете.

– Он ушел. Ушел, когда был больше всего нужен. Когда мне было больно, – собственный дрожащий голос казался чужим. – Потому что я…

И мне пришлось рассказать. Чувство вины вновь поглотило меня: я ведь могла что-то сделать тогда, могла предотвратить… Единственное, о чем я предпочла умолчать, – это измена.

Марина аккуратно коснулась моего плеча:

– Он ушел, когда у вас появились проблемы. Знаешь, Наташ, он ушел бы, даже если б ребенок родился. Это такой тип мужчин…

Я промолчала.

– Тебе надо отпустить прошлое, надо начать жить дальше.

– Как?

Я пыталась сделать это все четыре месяца, заставляя себя каждое утро открывать глаза.

– Просто начать жить.

Я не удержалась от усмешки, но Марина не обратила на это внимания.

– У тебя будут другие дети, другой муж, как и другой парень – у меня.

Я только сейчас вспомнила, что Марина недавно рассталась с молодым человеком. Да, хорошая из меня подруга. Впрочем, не было заметно, что она сильно переживала, она всегда отлично выглядела, всегда была в хорошем настроении. Или это лишь видимость?

– Да, другие, но, страдая, ты ничего не исправишь. Ты никому не сделаешь этим лучше: ни себе, ни бывшему мужу, ни нерожденному ребенку. Что врачи хоть говорят? В чем была причина?

Я опустила глаза: мне было стыдно признаться, что к гинекологу я после выписки из больницы так и не сходила. Просто не смогла, не хотелось слышать очередные сухие слова, что так бывает, что все к лучшему, что повезет в другой раз. А еще закрадывался страх: а вдруг этого другого раза не будет?

По затянувшейся паузе Марина тут же догадалась, что я никуда не обращалась, но высказывать свое мнение по этому поводу не стала, за что я ей была благодарна. Она лишь предложила завтра же съездить в частную клинику, благо она знает одного хорошего специалиста.

Медицинское учреждение находилось на другом конце города. Поэтому я предпочла отправиться туда с самого утра на такси, но все равно мы угодили в самую пробку. Я нервно поглядывала на часы, таксист лишь говорил, что успеем, нервно куря сигарету, чем нервировал меня еще сильнее. Мы и так потеряли время из-за того, что ему пришлось заехать на заправку, а потом у машины еще и колесо спустило.

Когда мы прибыли на место, я уже опаздывала на пять минут. Таксист так долго искал место для парковки, что я, не выдержав, попросила его высадить меня уже где-нибудь.

Я ненавидела опаздывать, и еще больше ненавидела опаздывать из-за кого-то.

Настроение мне «приподнял» и администратор в клинике – русоволосая кареглазая девушка в очках, одетая в белый халат, – сообщившая, что мой врач уже занят и позже принять меня не сможет. Мой звонок с предупреждением об опоздании был для них лишь знаком того, что другой клиентке уже можно заходить.

Когда я поинтересовалась, когда к нему можно попасть, администратор с вежливой улыбкой ответила, что следующая запись к нему только через две недели.

Мне было обидно, что я зря проделала весь этот путь. Я отлично понимала, что еще не скоро решусь отправиться к врачу снова: и так слишком долго собиралась с силами, чтобы решиться хотя бы на эту поездку. Поэтому спросила, можно ли попасть к какому-нибудь другому гинекологу.

В этот раз девушка просто показала на табличку, что прием ведется исключительно по предварительной записи.

Я никогда не была конфликтным человеком, и скандал устраивать мне не хотелось.

– А не трудно ли вам поинтересоваться у врачей, есть ли на сегодня у них свободное время? Может, они согласятся на двойную оплату?

Администраторша с апломбом заявила, что это уважаемая клиника и время, к сожалению, все равно не появится.

Я не выдержала:

– Может, мне самой поинтересоваться?

На шум подошла женщина респектабельного вида – лет сорока, в теле, одетая в такой же, как и у девушки, белый халат.

Как позже выяснилось, женщина была заведующей клиники.

– Дарья, что такое?

– Женщина хочет пройти без записи.

Заведующая перевела взгляд на меня.

– Я предупредила об опоздании, и никто не говорил мне, что мой визит отменят…

Дарья не удержалась от комментария:

– Вы же знаете, Нелли Ивановна, какая очередь к Батниковой…

Нелли Ивановна вздохнула:

– Дарья, ты предложила клиентке пойти на прием к другому врачу?

– Но…

– Меня вполне устраивает, – сказала я, уже улыбаясь.

– Я сейчас поинтересуюсь у Елены Анатольевны. По-моему, у нее сейчас есть окно.

Минут пять мне пришлось подождать в приемной, под ядовитым взглядом администраторши, пока заведующая не вернулась и не сказала, в какой кабинет мне пройти. Удаляясь, я услышала, как она выговаривала девушке, что клиенты – их хлеб, и зачем она ее вообще держит, если та не может решить простейшие проблемы.

Помещение напоминало обычный кабинет женской консультации: два стола для врача и медсестры, шкаф для медицинских документов, кушетка, весы и гинекологическое кресло. Врач, женщина лет тридцати на вид, сегодня была без медсестры и, судя по всему, все записи делала сама.

– По беременности или просто на осмотр?

Я ответила, что второе, и врач указала мне на гинекологическое кресло. Та еще конструкция, залезть на которую тот еще подвиг.

После осмотра, когда уже я пыталась слезть с этого орудия пыток, врач сказала:

– Ну, все хорошо, матка сократилась до прежних размеров. Месяца два назад родили? Грудью кормите?

Я чуть не свалилась с кресла. Понадобилось сделать усилие, чтобы спуститься на пол, а еще больше сил ушло на то, чтобы произнести:

– Вообще-то, четыре месяца назад случилась замершая беременность на большом сроке. Вызывали искусственные роды.

Она тут же стушевалась и покраснела.

– Простите, это легко перепутать… – судя по голосу, ей действительно было стыдно и неприятно.

– Вам – возможно. А вот я слишком хорошо чувствую разницу.