В ловушке сна: маранта

Я первой нарушила тишину.

– Итак… – тихо и спокойно протянула, едва сдерживая порыв подтянуть колени к груди и обнять их руками. – Зачем я здесь?

– Для чего тебе понадобились мои книги, маленькая маранта? – не обратив на мой вопрос ровным счётом никакого внимания, неожиданно спросил лерат, подперев щёку кулаком.

И вид при этом у него был на удивление скучающим… Что в очередной раз весьма болезненно напомнило мне, что я нахожусь не в своём, а в абсолютно чужом мне мире. У нас люди себя так не ведут – под каждым небрежным вроде бы жестом мужчины явно скрывалось что-то ещё. Знать бы, что именно!

– А если я скажу, что мне просто стало скучно сидеть одной в этой комнате? – иронично вскинула я левую бровь.

Честно скажу, сделать это не так просто и требует определённой тренировки. Но, должна признать, смотрится это на удивление эффектно, так что часы, проведённые перед зеркалом, явно не пропали даром. Вот только если бы передо мной сидел кто-то другой, то, может, это и сработало. Но сегодня я явно ошиблась адресом.

– Я вряд ли в это поверю. – Брюнет чуть изогнул губы в намёке на саркастическую улыбку.

– Ну, тогда сочувствую, – серьёзно кивнула я, разведя руками. – Мне действительно стало скучно. Находиться в одном и том же месте надоедает.

– Привыкай. – Во взгляде мужчины ясно читалось скрытое предупреждение. – Ты никогда не выйдешь за пределы этой комнаты.

– Ага, – не удержавшись, хмыкнула я. Конечно, злить лерата лишний раз не стоило, всё-таки он был хозяином положения… но и благоразумно промолчать я не смогла. – А ещё ты белый и пушистый!

– Не вижу связи.

– В том смысле, что в то и другое мне верится с трудом! – почти зло отрезала я. – Рано или поздно я сбегу, знай об этом. Так что будь другом, оставь сказки о вечном рабстве кому-нибудь другому, кто будет посговорчивее меня.

– И почему же, маленькая маранта? – с лёгким любопытством спросил лерат, которого, кажется, забавляла моя бравада.

До него, наверное, просто не дошло, что я говорю всерьёз, и это понятно. Откуда он может знать, что в моём мире рабство – уголовно наказуемо? У нас нет хозяев и рабов, мы все свободны от рождения… И хочет он этого или нет, но его домашней зверюшкой я не стану!

– А я непокорная с детства, знаешь ли. – Улыбка вышла немного грустной, хотя я пыталась говорить с сарказмом. – Так что, если не хочешь лишних неприятностей, пожалуйста, оставь меня в покое. А ещё лучше – отпусти. Думаю, найти другую рабыню тебе не составит труда.

– А что, если я хочу именно тебя? – насмешливо вскинул бровь брюнет, и, должна признать, у него сей жест получился гораздо эффектнее!

Вот только слова его мне пришлись совершенно не по душе, и не важно, что конкретно мужчина имел в виду.

– Тогда я тебе ещё раз сочувствую, – издевательски ответила я. – Конечно, можешь попытаться удержать меня силой, но тогда я гарантирую – жить ты будешь недолго, но весело.

– Это угроза? – Голос лерата едва уловимо похолодел, хотя на его спокойном выражении лица это никак не отразилось.

– Нет, – открыто и безмятежно улыбнулась я. – Это обещание.

– Я приму к сведению, – усмехнулся мужчина и поднялся с кресла. Я внутренне напряглась: если он сделает хотя бы шаг в моём направлении, я кубарем скачусь с кровати. – Как твоё имя, маленькая маранта?

Что ж, вот это хороший вопрос… Не Лейной же мне называться, в самом деле!

С ходу придумать ничего не удавалось, да и хоть каких-то имён местного населения этого мира я не знала. Оставалось только надеяться, что моё собственное, немного непривычное для российских городов, имя не вызовет никаких подозрений.

– Карина, – всё же встав с кровати, представилась я, гордо задрав подбородок.

Не удержалась, извините!

– И всё? – насмешливо хмыкнул лерат, складывая руки на груди.

Тонкая шёлковая ткань его рубашки натянулась, подчёркивая выпуклые мышцы.

М-да уж… Не будь ситуация такой патовой, я уже давно закапала бы ковёр слюнями: хорош брюнет, что ни говори! Волосы у него действительно чуть короче моих, клыки на месте, заострённые уши тоже, только переоделся в чёрную рубашку в стиле прежней с золотистой шнуровкой на груди и такими же запонками. У нас в мире подобных ему нет и не было, думаю, никогда.

– И всё, – кивнула я, отмахиваясь от странных мыслей: нашла о чём думать, в самом деле!

– Раз так… – Уголки его губ чуть дёрнулись, обозначая улыбку, и он насмешливо поклонился, прижав правую ладонь к сердцу: – Аделион ран Дейл.

Угу. А Чип где?

– И?.. – Я прислонилась плечом к одному из столбиков кровати. – Раз уж знакомство состоялось, позволь узнать, что мы будем делать? Какие планы на дальнейшее времяпрепровождение? Экскурсия по крепости? Осмотр местных достопримечательностей? Или же прогулка по саду?

– Ты, кажется, не поняла, маленькая маранта, – как-то нехорошо усмехнулся мужчина, беря в руки лежащий на столике и не замеченный мной ранее квадратный футляр, обтянутый чёрным бархатом. – Ты здесь не гостья. Ты пленница.

– М-м-м… – задумчиво протянула я, внимательно рассматривая острые алмазные коготки на руках, словно примеряя, подойдут ли они мне в качестве оружия. – Нет, это ты, кажется, не понял. Я не стану твоей рабыней, Аделион. Никогда.

– Вот как? – хмыкнул лерат, открывая футляр. Сделав несколько шагов, он положил его на край кровати, развернув ко мне, и, вернувшись в кресло, вольготно в нём расположился, закинув ноги на подлокотник. – В таком случае мне следовало бы добавить к этому украшению шипы.

– Ты… – зло зашипела я, разглядев содержимое футляра.

Пять лент из тонкой кожи, каждая сантиметра три в ширину, тёмно-алого цвета. Одна была явно длиннее остальных, и на ней висело три маленьких круглых колокольчика, сделанные, похоже, из золота, – в центре побольше, по краям чуть меньше. И очень она мне напоминала ошейник, подобный которому у нас вешают на шею кошкам…

– Что тебя удивляет, маленькая маранта? – мягко рассмеялся мужчина, явно наслаждаясь моей реакцией. – Рабыне положен ошейник.

– Ты нацепишь его на меня только через мой труп! – Я машинально отшатнулась назад, чувствуя, что дело набирает серьёзный оборот. Не похоже, что лерат шутит… Но это же ни в какие ворота не лезет!

– Нет, Карина, – хмыкнул лерат, тягуче-медленно поднимаясь с кресла. Вроде бы и красивое, полное грации движение, но… Я невольно отступила на шаг назад. – Ты наденешь его сама.

– Никогда! – Я могла бы поклясться чем угодно, что мои глаза в этот миг опасно сверкнули.

Не знаю, разыгралось ли воображение, или у меня возникли галлюцинации на нервной почве, а быть может, проявилось одно из свойств расы предсказательниц, но это факт. И, видимо, что-то подобное Аделион тоже заметил. Лишь на мгновение черты его лица едва уловимо изменились и…

Отшвырнув футляр, я бегом бросилась к входной двери. Да, где-то глубоко внутри я понимала, что поступила очень глупо. Понимала, что дверь может оказаться запертой, что снаружи может находиться стража, что я совершенно не знаю крепости, что могу попасть в руки к кому-нибудь другому, что я банально не знаю, куда мне идти и что делать дальше… Да, всё это и далее по списку, но!.. Я просто не могла поступить иначе.

Тяжёлая дверь, как я и предполагала, оказалась незапертой. Более того, лерат даже не предпринял никаких попыток меня остановить, и я очутилась в небольшом квадратном коридоре, откуда кинулась туда, где виднелись каменные ступени, ведущие вниз. Винтовая лестница показалась невероятно длинной, только укрепив моё подозрение, что всё это время я находилась в башне, кося под брюнетистую Рапунцель…

Вот только злой матушки не было. Вместо неё мне предлагался не менее коварный и далеко не добродушный лерат, возжелавший нацепить ошейник и сделать из меня ручную зверюшку. Учитывая, в какой мир я попала, намерения мужчины не вызывали удивления (возмущение и ярость не в счёт), непонятно совсем иное. Черноволосый красавец почему-то отнюдь не рвался меня преследовать. И вот это действительно странно!

Почему я не заметила сразу?

Увы, когда я закончила невероятно продолжительный спуск и оказалась в длинном коридоре с нереально высокими потолками, пол которого был устлан тяжёлыми тёмно-алыми коврами с чёрными узорами, стало уже слишком поздно. Я оглянулась всего лишь на секунду, и в тот же миг с размаху на кого-то налетела. Ковёр, к счастью, немного смягчил моё приземление, но никак не улучшил ситуацию.

– Ба, кого я вижу! – раздался надо мной чей-то препротивный голос. – Это же та самая маленькая рабыня, подаренная Аделиону орками! Неужели наследник настолько глуп, что решил отпустить погулять своё сокровище по крепости?

Тряхнув головой, убирая упавшие на лицо тяжёлые пряди волос, загородившие обзор, я увидела двоих мужчин, склонившихся надо мной. Один – лет тридцати с простым, но каким-то холодным выражением лица вкупе с равнодушным взглядом глаз цвета обычного металла. У него были стального цвета волосы, собранные в хвост, и довольно спортивное телосложение. На одежду я внимания не обратила, мне вполне хватило узреть рукоять меча над плечом. А вот второй мужчина, с его приторно-нахальной улыбочкой, моментально вызвал во мне кучу далеко не самых приятных эмоций, от отвращения до презрения. Худое лицо со слишком тонкими чертами, губы ниточкой, жидкие волосы непонятного песочно-грязного цвета, худощавое телосложение… На ум пришло только одно сравнение.

Хорёк.

И если против достаточно милых животных я ничего не имела, то едва завидев данного неполноценного представителя братьев наших меньших, сразу поняла – добра не жди.

– Не подходите! – мгновенно оказавшись на ногах, предупреждающе вскинула я руки с острыми коготками, благодаря бога за хоть какое-то подобие оружия. Однако оба мужчины были на голову выше меня и, естественно, сильнее. Осознавая неравную расстановку сил, я машинально начала пятиться. – Назад, я сказала!

– Смешная маранта! – противно расхохотался хорёк, вроде бы незаметно продвигаясь вперёд. – Как же Лион тебя отпустил?

– А я его не спрашивала! – огрызнулась я, продолжая потихоньку отступать.

Что ни говори, а ситуация – глупее не придумаешь! И я даже не знаю, что лучше – лерат с его «украшениями» или эти двое…

В душу начал закрадываться страх.

И в тот же миг лерат со стального цвета волосами остановился и хищно повёл носом, будто к чему-то принюхиваясь. На его губах заиграла холодная, немного жутковатая улыбка, обнажившая пару клыков…

Я отшатнулась, когда поняла, что это значит. Они почувствовали мои эмоции!

И как назло, где-то далеко позади раздался звук тяжёлых шагов, словно кто-то нарочно громко стучал каблуками, спускаясь по каменным ступеням…

Я оказалась в ловушке.

Улыбка хорькообразного мужчины стала ещё гаже, и он, уже не скрываясь, шагнул ко мне. И его шага вполне хватило, чтобы я, не задумываясь о последствиях, бросилась вперёд. Кажется, меня попытались остановить, но, к их несчастью, я уже худо-бедно поняла, как пользоваться алмазными коготками. Пальцы мгновенно покрылись тёплым и липким, и хорёк вскрикнул скорее от удивления, чем от боли. Похоже, я была первой рабыней, не только осмелившейся сбежать, но и решившей сопротивляться при «задержании». Наверное, это-то и сыграло мне на руку, хотя и не совсем.

Я успела добежать до конца коридора, показавшегося мне бесконечным, когда кто-то схватил меня за руку чуть повыше локтя. Не оглядываясь, взмахнула рукой, выставив когти, надеясь хоть немного зацепить того, кто меня удерживал на самом краю очередной лестницы. Я не видела, кто конкретно, проклятые волосы вновь упали на лицо, и мне оставалось только судорожно отбиваться вслепую.

И вот тогда стало по-настоящему страшно – я не хотела почувствовать ещё раз, как кто-то выпивает мои эмоции.

– Вот юркая тварь! – раздалось над ухом, и меня просто передёрнуло от отвращения.

Снова этот гад!

Неожиданно разозлившись, я с силой выдернула руку из захвата, наотмашь ударив второй мужчину и, кажется, угодив ему по лицу. Хорёк взвыл, а я, не соображая, что делаю, отступила назад…

Нога соскользнула с края ступени, сильно вывернувшись. Вскрикнув от боли, я сделала ещё один, судорожный, шаг, пытаясь сохранить равновесие, но стало только хуже. В лодыжке противно хрустнуло, и я стала падать…

У меня никогда раньше не было подобного опыта – лететь кубарем со ступенек. Но одно я поняла точно. Всё происходит очень быстро, и при этом тебе становится очень больно. Особенно когда трещат хрупкие рёбра при «удачных» соприкосновениях собственного тела с каменными ступенями.

На мне уже, кажется, не осталось ни единого живого места, когда я, ударившись головой, потеряла сознание.